Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

«...НАШ ТОВАРИЩ КОЛЯ...»

— Хорошо помню, как провожали нас на Всесоюзные планерные соревнования в июле 1939 года... На аэродроме собрались гости и курсанты аэроклуба Говорились речи, произносились добрые напутствия играл оркестр. Волновалась вся наша команда — И Федя Солодко, и Николай Пивунов, и Саша Резаков и штурман Толик Борисов, ну и, конечно, Коля... Тоже волновался....

— Простите, — перебиваю я рассказ Николая Викторовича Руднева — командира «воздушного поезда Баку — Тула» в 1939 году, одного из ветеранов Бакинского аэроклуба. — Простите, я интересовался Гусей-ном Алиевым. Он, кажется, был в вашей команде.

Руднев улыбается.

— Я же сказал, что Коля тоже волновался пере полетом...

Пожимаю плечами, а Руднев смеется...

— Забыл объяснить. Дело в том... Не знаю, когда и при каких обстоятельствах, но среди друзей с неко­торых пор Гусейна Алиева стали называть Колей.

Был он по характеру тихим и спокойным. Дисцип­линированным как в полете, так и на земле. Немного­словным, прямым и откровенным...

Помню его очень хорошо — на лице всегда чуть заметная добрая улыбка.

Слушал товарищей не перебивая. Любил сам рас­сказывать. И рассказывал горячо, увлекательно.

Ради товарищей и общего дела мог пожертвовать своим личным благополучием...

Провожали нас в Тулу очень торжественно. На по­ле аэродрома выстроились учебные самолеты, на ветру развевались флаги, гремела музыка. Бегали вокруг нас корреспонденты и кинооператоры. Мешали, конечно...

Весь наш путь составлял около 2 тысяч километ­ров. Мы собирались пройти это расстояние за 15 лет­ных часов, заправляя самолет горючим в Махачкале, Минеральных Водах, Ростове, Воронеже и Туле.

К перелету готовились основательно. Отрабатывали взлеты и посадки, отцепку планеров и совместный полет.

Все мы вместе составляли «воздушный поезд» — впереди самолет, а за ним, строем клина, три планера на стальных буксирах.

После взлета с аэродрома стальные тросы нужно было «подбирать», натягивать втугую. Перед посад­кой на аэродром тросы отцеплялись от планеров и каждый по очереди садился самостоятельно.

Обязанности сцепщика лежали на штурмане Толи­ке Борисове. Он сидел в задней кабине самолета и вручную наматывал на катушку тросы, когда это было необходимо.

Работа, прямо скажем, была не из легких, но наш Толя не унывал. Был он парнем веселым и хорошим певцом. Даже в воздухе умудрялся попеть...

В Махачкале сели благополучно. Но мне, как командиру перелета, пришлось сделать ребятам заме­чания.

Дело в том, что все мы привыкли летать по кругу над своим аэродромом. Знали там, как говорится, ка­ждый кустик и каждую тропинку. А на перелете перед нами (вернее, под нами) открывались новые, незна­комые картины. Конечно, хотелось получше рассмот­реть и море, и горы, и селения. И естественно, пилоты наши увлекались... Увлекались просмотром местности, над которой пролетали, допускали изменения высоты относительно самолета, появлялась слабина тросов, отсюда и рывки. И все это могло привести к от­цепке планеров в воздухе. Пришлось бы всем идти на вынужденную посадку... - А как потом подни­маться?

В Махачкале посовещались и решили — если кто-нибудь отцепится в воздухе, должен садиться и дей­ствовать по обстановке, а «воздушный поезд» будет продолжать своп полет.

Помню, Коля Алиев больше всех задерживался у своего планера, проверяя тросы, осматривая и закреп­ляя планер на случай сильного ветра.

Но в Минеральных Водах он оконфузился. Такое, впрочем, могло случиться с каждым из нас.

В Минеральных Водах сели благополучно вечером. Вылет назначили на раннее утро. Решили немного от­дохнуть и потому уехали в Кисловодск, посмотреть курорт и погулять. Побывали в Нарзанной галерее, поднялись к «Храму Воздуха». Ночевать вернулись в Минеральные Воды и рано утром были на аэродроме у своих машин.

Начали взлет. В середине разбега чувствую, что самолет идет как-то очень уж легко. А тут и штурман докладывает:

— Правый сидит...

Прекратить взлет уже поздно: кончается поле аэро­дрома. Мельком оглядываюсь и вижу, что планер Алиева остался на земле, а трос тянется за самолетом.

Впереди столбы электропередач... И настроение у меня, сами понимаете, скисает... Даю мотору форсиро­ванные обороты и начинаю разворот.

Штурман Толя Борисов понял меня без слов. С та­ким усердием и скоростью начал крутить свою ручку, чтобы побыстрее убрать трос, что я испугался за са­молет... Разнесет, думаю, Толик машину...

Набрали высоту благополучно. Смотрю вниз. Алиев из своего планера вылез и флажком подает нам си­гналы: «Все в порядке. Продолжайте полет».

Сначала я его даже и не понял. Что, думаю, он там сигналит, чего путает, растерялся, что ли?..

Помощь просить должен, а он «...все в порядке... продолжайте...». Злюсь, конечно. Набираю еще высо­ту. Отцепляем планеры. Они идут на посадку. Толя старательно выбирает тросы. Тогда и мы направляемся к аэродрому, заходим на посадку, садимся.

Потеряли на этом часа полтора. Самые хорошие утренние часы...

Подбегает к самолету Алиев, докладывает:

— Виноват... Передоверил проверку троса сопро­вождающему, а он подвел — отцепился трос...

Смотрю на него. Слушаю его очень добросовестный и честный доклад и чувствую, как злость моя отходит, исчезает. Спрашиваю совсем уже спокойно:

— Коля, дорогой, какого же черта ты сигналы путал?

Он смотрит на меня и спокойно отвечает.

— А я не путал. Решил не задерживать всех и действовать по обстоятельствам... Чего же из-за одно­го всем страдать... Хотя обидно, конечно, было не по­пасть в Москву на соревнования...

Снова поднимаемся в воздух. Летим дальше. Про­летели Ростов и Воронеж, благополучно приземлились в Туле. Но сами соревнования прошли для нас не очень-то радостно, скорее наоборот...

И начало было неудачное... Только успел забукси­ровать двоих, стала портиться погода. Налетела гроза страшнейшая. Все полеты закрыли.

Кинулись мы к своим машинам, чтобы укрепить их на земле понадежнее, чтобы ветер их не покалечил.

Возились мы с Толиком Борисовым у самолета, а ребята — у своих планеров. Торопились очень. Гром гремит, дождь как из ведра хлещет, а мы работаем, мокрые до нитки...

Потом я не все помню... Мы с Толей рядом стояли... Треснуло что-то, словно снаряд разорвался, оглушило нас. Молния ударила... И нас обоих покалечила... И меня и Толю в больницу увезли.

Провалялись мы месяца полтора и в Баку верну­лись уже по железной дороге.

А ребятам дали другого пилота и сцепщика. Но только трудно им было очень. Представляете, со­ревнования идут, а наши еще только привыкают друг к другу, еще только облетываются.

Ну и результат, конечно, был не очень радостным: заняли место не ахти какое, где-то в середине таб­лицы...

Очень много лет с той поры прошло. Война отгре­мела. Воевать мне пришлось в авиации. А как жe ина­че? Все ребята наши в авиации воевали.

Командовал я эскадрильей в Крыму, и под Ста­линградом, и под Орлом. После войны опять в Баку вернулся, в родной аэроклуб. Пилотов готовил и пара­шютистов.

А ребята наши... Ребята, которые вели планеры в том нелегком перелете, Коля Алиев и Федя Солодко — погибли. Погиб и штурман — сцепщик наш — Толик Борисов. Колю Пивунова и Сашу Резакова я потерял, но слышал, что живы они...

И как память о тех далеких днях нашей молодости я ношу на руке отметину, след от молнии... Помни­те, рассказывал?..

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю