Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

О двух самых «умных» подводниках

Приказом по флоту от 1 января 1900 г. я был назначен заведовать Опы-товым бассейном.

Приняв бассейн, я увидел в нем малую подводную лодку. Старший помощник мой доложил мне, что это лодка пензенского помещика Пукалова, стоит в бассейне уже бо­лее трех лет по приказанию командира С.-Петербургского порта якобы для испыта­ния; за эти три с лишним года никаких испытаний не производится, а изобретатель при­ходит только каждое 20-е число и получает по 500 руб. жалования согласно договору.

Написал я рапорт командиру порта и предложил договор с Пукаловым рас­торгнуть, лодку убрать в порт, что и было через несколько дней сделано.

Затем собрал я сведения, кто такой Пукалов. Оказалось — отставной ар­тиллерийский офицер, товарищ по Артиллерийской академии с министром пу­тей сообщения Кривошеиным, пензенский помещик, имение его близ Рузаевки.

В то время строилась Московско-Казанская железная дорога. Пассажирские поезда ходили до Сасова, а от Сасова до Рузаевки ходили рабочие поезда. Расстояние Сасово—Рузаевка верст 300.

Пошел Пукалов к Кривошеину и просит его дать разрешение на проезд ра­бочим поездом. Кривошеий и дал ему бумажку такого содержания:

«Прошу оказать содействие моему товарищу Пукалову к проезду от Сасова до Рузаевки.

Кривошеин.

Его превосходительству Н. К. Мекку. 15. X. 1890 г.»

Приезжает Пукалов в Рязань, на вокзале его встречает Мекк, строитель дороги и пр., все в мундирах, экстренный поезд, к которому прицеплен салон-вагон и вагон-ресторан, — одним словом, его приняли за товарища министра; он это сразу смекнул и доехал до Рузаевки за товарища министра.

В 1902 г., заведуя бассейном, сижу я раз в своем кабинете и что-то счи­таю. Докладывают, что меня желает видеть капитан 2-го ранга Колбасьев.

— Проси.

Входит в мой кабинет:

— Як вам с приказанием от начальника Главного морского штаба. Я встал.

— Начальник штаба приказал поместить в бассейн мою подводную лодку, держать ее совершенно секретно. Сколько постов часовых вам надо?

— Женька, перестань ломать дурака; никаких постов мне не надо, поставлю твою лодку вдоль стены, устрою кругом нее забор из теса, сверху закрою брезентом, скажи, что тебе надо...

— Видишь ли, моя лодка особенная, разборная, из шести отсеков, каждый из которых в отдельности можно грузить на верблюда и перевезти в Персидский залив, там собрать; все это совершенно скрытно.

Привез он свою посудину из шести отсеков, длиною метра по два. Помес­тил я его лодку в бассейн, зашил ее кругом досками. Спрашивает он меня как-то:

— Как ты думаешь, выдержит эта лодка погружение на 100 футов?

— Нет, не выдержит.

— А сколько выдержит?

— Футов шесть.

— Что же надо делать, чтобы выдержала хоть 60 футов?

— Надо подкреплять.

Стал он ее подкреплять и надоедать мне и Бубнову с расчетами подкрепле­ния. Тогда я ему говорю:

— Возьми бумагу и запиши, как рассчитывать балку, стойку, распорку и пр. Теперь считай сам, ни к кому не приставай.

Стал он сам считать.

— Я должен тебя предупредить, через неделю в воскресенье приедет в бас­сейн отец Иоанн Кронштадтский святить лодку. Отслужит молебен, назовет ее «Матрос Кошка». Надень вицмундир, приедет Дубасов, разное начальство, скажи служащим, что могут быть на молебне, но должны надеть праздничное платье.

— Что же, святи лодку: по Ньютону, вездесущие божие сопротивления дви­жению тел не оказывают.

Через неделю приехал отец Иоанн, отслужил молебен, освятил лодку, освя­тил воду в бассейне, было всякое начальство.

Подсчитал Колбасьев подкрепление на 60 фут. Оказалось, что лодка тонет; решил он обшить ее слоем пробки толщиною фута в два. Стал вырабатывать пробку, склеивая ее из множества слоев особым клеем.

— Ведь знаешь, эта пробка представит броню. Я стану за половиной отсе­ка — стреляй в меня из винтовки.

— Хоть ты и дурак, но я в каторгу идти не хочу. Пойдем рядом в науч­но-техническую лабораторию, поставим твой отсек, за ним 2-дюймовую доску и будем стрелять. Я говорю, что пуля пробьет пробку, стальную обшивку и доску. Давай держать пари: если пробьет, то ты поставишь к завтраку шесть дюжин твоих устриц, три бутылки белого. Если не пробьет, — плачу я.

— Идет.

Пуля пробила пробку, сталь, доску, и увидел Колбасьев, что пробка — не броня. Попутался он еще месяца два и увез лодку в Севастополь. Прошло шесть лет.

1 января 1908 г. я был назначен на пост Главного инспектора кораблестро­ения, а в сентябре — исполняющим должность председателя Морского техни­ческого комитета.

По этой должности стал я знакомиться с секретными делами. Смотрю: «Дело Колбасьева».

Читаю письмо его к адмиралу Дубасову, бывшему председателем Техниче­ского комитета, начинающееся так: «Дорогой Федор Васильевич, вот уже месяц, что я работаю в бассейне. От Крылова и Бубнова я все перенял и теперь свободно делаю всякие расчеты...»

Затем ряд других писем и, наконец: «Дорогой Федор Васильевич, издержал­ся я на лодку; оказалось, что она мне обошлась в 50 ООО руб., будьте добры, похлопочите мне такое возмещение моих расходов» (а красная цена лодки тысячи три). Затем в конце расписка: «Талон к ассигновке 50 ООО руб. по­лучил. Е. Колбасьев».

Пришлось мне в 1907 г. быть в Севастополе. Лодка Колбасьева стояла на якоре и швартовых у его устричного завода и служила пристанью для шлю­пок; никуда она никогда не ходила и на верблюдах в Персидский залив ее не возили.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю