Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Глава третья

«Багратион»: война разведок продолжается

В годы Второй мировой войны были проведе­ны десятки успешных стратегических наступательных операций. Все они имели одну общую особенность: начи­нались внезапно, ошеломляли противника, развивались быстро и решительно. Искусством внезапного удара по противнику владели многие германские, японские, со­ветские и американские полководцы.

Внезапность достигалась сохранением в тайне замыс­ла операции, скрытностью подготовки к боевым действи­ям и введением противника в заблуждение. Наступаю-идим войскам внезапность давала возможность добивать­ся максимальных результатов при наименьшей затрате сил, средств усилий и времени. Для достижения внезап­ности полководцы умело использовали условия местнос­ти, погоды, времени года и суток, а также данные воен­ной разведки.

Искусство введения противника в заблуждение в годы войны достигло небывалого в истории войн развития. Умение вскрывать тайные замыслы противника — тоже. Сочетание тщательного учета данных разведки о против­нике и фактора внезапного удара на главном направле­нии было использовано Ставкой ВГК во время разработ­ки плана операции «Багратион», в ходе ее подготовки и проведения.

Операцию «Багратион» решено было начать 19—20 июня. Утверждая 30 мая план Белорусской операции, Сталин, как это было уже не раз, заявил, что ближайшая задача Ставки — помочь командованию и войскам фрон­тов получше подготовить и провести задуманную опера­цию1. Перед Государственным Комитетом Обороны и Ге­неральным штабом была поставлена задача обеспечить войска всем необходимым.

Сталин предложил направить Г. К. Жукова и А. М. Василевского в Белоруссию в качестве представите­лей Ставки. Жукову предстояло заниматься координаци­ей действий 1-го и 2-го Белорусских, Василевскому — ко­ординировать усилия 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов.

Приступая к подготовке Белорусской операции, Гене­ральный штаб, как отмечал в своих воспоминаниях гене­рал армии С. М. Штеменко, «хотел как-то убедить гитле­ровское командование, что летом 1944 года главные удары Советской Армии последуют на юге и в Прибалтике»2.

3 мая командующему 3-м Украинским фронтом было отдано следующее распоряжение:«В целях дезинформации противника на вас возлагается проведение мероприятий по оперативной маскировке. Необходимо показать за правым флангом фронта сосредоточение восъми-девяти стрелковых дивизий, усиленных танками и артиллерией... Ложный рай­он сосредоточения следует оживить, показав движение и расположение отдельных групп людей, машин, танков, ору­дий и оборудование района; в местах размещения макетов танков и артиллерии выставить орудия ЗА3, обозначив од­новременно ПВО всего района установкой ЗА и патрулиро­ванием истребителей.

Наблюдением и фотографированием с воздуха проверить видимость и правдивость ложных объектов... Срок проведе­ния оперативной маскировки с 5 по 17 июня с. г.»4.


Директива с подобным содержанием была направлена и командующему 3-м Прибалтийским фронтом. Маски­ровочные работы он должен был осуществить восточнее реки Череха.

Штеменко, который в 1944 году был начальником оперативного управления Генерального штаба и отвечал за проведение мероприятий по дезинформации против­ника, после войны писал: ...Противник сразу же клюнул на эти две приманки. Немецкое командование проявило большое беспокойство, особенно на южном направлении. С помощью усиленной воздушной разведки оно настойчиво пыталось установить, что мы затеваем севернее Кишине­ва, каковы наши намерения.

Своего рода дезинформацией являлось также оставление на юго-западном направлении танковых армий. Разведка противника следила за нами в оба и, поскольку эти армии не трогались с места, делала вывод, что, вероятнее всего, мы предпримем наступление именно здесь. На самом же де­ле мы исподволь готовили танковый удар совсем в ином на­правлении...»5


Немецкая разведка действительно использовала все свои возможности для вскрытия замыслов советского командования. В зоне ответственности 3-го Украинско-го фронта были созданы ложные районы сосредоточе­ния советских войск. Они были умело оборудованы. Не­мецкие разведчики и агенты, входившие в состав абвер-группы-1066, действовавшей на территории Румынии, приняли макеты танков и артиллерии, передвижение войсковых подразделений, патрулирование истребите­лей за крупное сосредоточение советских войск на юж­ном участке советско-германского фронта. Донесения об этом сосредоточении поступили в Берлин. Содержа­ние некоторых из них стало известно резидентам совет­ской военной миссии в Лондоне и в Стокгольме. Гене­рал-майор И. Скляров и полковник Н. Никитушев, которые ничего не знали о дезинформационных меро­приятиях, проводившихся по указанию Генерального штаба, докладывали в Центр о том, что немецкая воен­ная разведка отметила скопление советских войск на южном участке советско-германского фронта и полага­ет, что командование Красной Армии планирует прове­сти главное наступление летней кампании 1944 года в южном направлении.

Данные военной разведки, поступавшие из Англии и Швеции, подтверждали, что операция по стратегической дезинформации противника развивается успешно не только на южном, но и на северо-западном участке со­ветско-германского фронта. Командующий 4-й немецкой армией генерал К. Типпельскирх писал после войны, что генерал Модель, возглавлявший фронт в Галиции, не до­пускал возможности наступления русских нигде, кроме как на его участке.

Абвер и все его подразделения, действовавшие на совет­ско-германском фронте: абверкоманда-103 (в составе аб-вергрупп-107,-108,-109,-110 и -11З), абверкоманда-104 (аб-вергруппы-111,-112,-118) и другие, а также германская политическая разведка В. Шелленберга не смогли вскрыть замыслы советского командования, связанные с операци­ей «Багратион». В Берлине считали, что удар войск Крас-ной Армии возможен на юге, а также в Галиции в сочета­нии с ударом в Прибалтике.

Южное направление в Берлине считали наиболее опас­ным. Весной 1944 года войска 1-го Украинского фронта одержали рад побед и продвинулись к границам Герма­нии. Естественно, в результате этих наступательных опе­раций впервые возникла реальная угроза безопасности рейха. Она приближалась с юга, где Красная Армия ока­залась ближе всего к границам Германии. Учитывая и этот фактор, Гитлер приказал перебросить на юг значи­тельные силы.

Готовясь к отражению наступления войск Красной Армии в Прибалтике, противник тоже стал перебрасы­вать свои войска из Норвегии в Таллин и Ригу. О ходе этих перебросок по Балтийскому морю полковник Н. Никитушев своевременно сообщал в Центр.

Для того чтобы заставить противника рассредоточить свои резервы по всему советско-германскому фронту от Белого до Черного моря и отвлечь внимание немецкого командования от белорусского направления, Генераль­ный штаб принял еще одно важное решение: нанести удар по противнику на Карельском перешейке и в Каре­лии. Этот удар мог вывести Финляндию из войны. В Ге­неральном штабе из данных военной разведки было из­вестно, что эмиссары финского правительства тайно от Гитлера побывали в Стокгольме и провели с советским посланником А. М. Коллонтай встречи, на которых в предварительном порядке оговаривались условия выхода Финляндии из войны. Александра Михайловна обсужда­ла с военным атташе полковником Н. Никитушевым ре­зультаты переговоров с финнами. О советско-финских контактах Никитушев докладывал в Центр. Его донесе­ния свидетельствовали, что Финляндия начала активно искать приемлемые для нее условия выхода из войны. Это означало, что фашистский союз дал глубокие трещи­ны. Финляндия из гитлеровской обоймы могла выпасть в любое время. Для того чтобы ускорить это, необходи­мо было нанести по немецко-финской группировке сильный удар.

Таким образом, в северном секторе советско-герман­ского фронта в первой половине 1944 года объективно назревали важные события. После провала плана гер­манского командования «Нордлихт» в 1942 году и срыва операции германских войск по захвату Ленинграда7 Красная Армия готовилась ликвидировать блокаду се­верной столицы. Войскам Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов противостояла группа армий «Север» (180-я и 16-я армии), которой командовал генерал-фельдмаршал Г. Кюхлер. Эта немецкая группи­ровка имела в своем составе 741 тысячу солдат и офице­ров, 10 700 орудий и минометов, 385 танков и штурмовых орудий и 370 самолетов.

Гитлеровцы за два с половиной года создали на этом участке фронта сильно укрепленные оборонительные ру­бежи, построили железобетонные и дерево-земляные ог­невые точки, прикрыли их минными полями и проволоч­ными заграждениями.

Для поддержки группы армий «Север» германское ко­мандование держало на территории Норвегии около де­сяти дивизий.

Германско-финской группировке противостояли вой­ска Карельского, Волховского и Ленинградского фронтов. Им предстояло сыграть особую роль в реализации замыс­лов летней кампании 1944 года, которая разрабатывалась в Генеральном штабе.

Для согласования операции в Карелии в Москву был вызван командующий Карельским фронтом К. А. Мерец­ков8. Подготовительные мероприятия к операции на се­верном участке советско-германского фронта тоже были замечены германской военной разведкой.

Уже после войны, в марте 1946 года, на военно-теоре­тической конференции Г. К. Жуков говорил, что для ус­пешного проведения стратегической наступательной опе­рации необходимо «отличное знание противника, правильная оценка его замыслов, сил, средств; умение учесть, на что он способен и на что не способен, на чем можно его поймать. Это достигается длительной и глубо­кой разведкой»9.

Второе условие успеха наступательной операции, по мнению Г. К. Жукова, заключалось в «знании своих войск, их тщательная подготовка к бою...» Третье усло­вие — «оперативная и тактическая внезапность», которая «достигается тем, что враг стремительностью действий вводится в заблуждение о наших истинных намерениях. Надо действовать настолько быстро, чтобы неприятель везде и всюду опаздывал, застигнуть его врасплох и тем самым поставить в тяжелое положение»10.

В Москве были приняты чрезвычайные меры по со­хранению в тайне замысла и содержания плана операции «Багратион». К непосредственной разработке плана Бе­лорусской операции привлекался очень узкий круг лиц. В полном объеме его содержание знали только пять чело­век: заместитель Верховного Главнокомандующего, на­чальник Генерального штаба и его первый заместитель, начальник Оперативного управления и один из его заме­стителей11. Упоминание о предстоящей операции в Бело­руссии в разговорах по телефону или в телеграфной пе­реписке категорически запрещалось. Оперативные предложения фронтов разрабатывались тоже двумя-тремя лицами, донесения писались обычно от руки и доклады­вались лично командующими.

Осуществление мероприятий по дезинформации про­тивника и маскировке замыслов советского командова­ния принесло положительные результаты. Германская разведка была введена в заблуждение.

Наступление войск Красной Армии намечалось на 19-20 июня. Однако из-за задержки перебросок огром­ного количества войск, принимавших участие в наступле­нии, по решению И. В. Сталина начало операции было перенесено на 23 июня12.

Разгром немецких войск в Белоруссии должны были осуществить войска четырех фронтов: 1-го Прибалтийско­го (командующий генерал армии И. X. Баграмян, началь­ник разведывательного отдела штаба фронта полковник A. А. Хлебов), 1-го Белорусского (командующий генерал армии К. К. Рокоссовский, начальник разведки фронта генерал-майор П. Н. Чекмазов), 2-го Белорусского (ко­мандующий генерал-полковник Г. Ф. Захаров, начальник разведывательного отдела штаба фронта генерал-майор И. В. Виноградов) и 3-го Белорусского (командующий ге­нерал-полковник И. Д. Черняховский, начальник воен­ной разведки фронта генерал-майор Е. В. Алешин).

К операции «Багратион» привлекалась Днепровская военная флотилия (командующий капитан 1-го ранга

B. В. Григорьев, начальник разведки флотилии подпол­ковник Ф. И. Белокуров).

По замыслу Ставки войска смежных крыльев 1-го При­балтийского и 3-го Белорусского фронтов должны были нанести сходящиеся удары по витебской группировке про­тивника, окружить и уничтожить ее. Группировку немец­ких войск в районе Бобруйска должны были разгромить войска правого крыла 1-го Белорусского фронта. Войска левого крыла 3-го и центра 2-го Белорусских фронтов должны были наносить удары по группировкам немецких войск в районе Орши и Могилева. Ликвидация витебской и бобруйской группировок противника открывала простор для действий основных сил Красной Армии и создавала предпосылки для разгрома крупнейшей группировки немецко-фашистских войск — группы армий «Центр», освобождения Белоруссии, части территории Литвы и Польши.

Подготовка к операции в Белоруссии проходила скрытно. Ставка постоянно требовала от командующих фронтов принятия строжайших мер по маскировке пере­броски войск и их размещения в районах будущих проры­вов. Добиться скрытности всех приготовлений было край­не трудно. К районам прорывов требовалось, по расчетам Генерального штаба, завезти около 400 тысяч тонн бое­припасов, 300 тысяч тонн горюче-смазочных материалов, до 500 тысяч тонн продовольствия и фуража. Это несколь­ко эшелонов, сотни тысяч рейсов грузовых автомашин. Несмотря на огромный объем подготовительных меро­приятий к операции «Багратион», они остались вне поля зрения германской военной разведки. Это произошло не из-за недостатка сил немецкой разведки в районе дейст­вий группы армий «Центр», а из-за того, что немецкая разведка не смогла разобраться во всех мероприятиях, ор­ганизованных советским Генеральным штабом и коман­дующими фронтами, по дезинформации противника. Ме­роприятия по дезинформации носили стратегический характер, были тщательно продуманы и хорошо организо­ваны. Немцы в середине июня 1944 года пришли к выво­ду, что советские войска нанесут главный удар на ковель-ском направлении с выходом к

Люблину и Варшаве13. Немецкая разведка периодически сообщала своему ко­мандованию о том, что из шести имевшихся в Красной Армии танковых дивизий четыре по-прежнему находятся на Украине, туда же направлялись и эшелоны, подвозя новые танки. На самом деле в эшелонах перевозили ма­кеты танков, которые готовились где-то далеко от линии фронта. Усилия Ставки ВГК по дезинформации против­ника не прекращались ни на минуту. Они укрепляли убеждение, сложившееся у немецкого командования, в том, что наступление советских войск начнется где-то южнее, а в Белоруссии можно ожидать только сковываю­щие действия. В расчете на «бдительность» немецкой раз­ведки, Жуков даже приказал его спецпоезд оставить в по­лосе 1-го Украинского фронта. По радиостанциям фронта нет-нет да звучала его фамилия14. Создавалось впечатле­ние, что Жуков находится в войсках 1-го Украинского фронта. Для немецкой разведки это был важный признак того, что на южном участке фронта назревают серьезные события.

К началу Белорусской операции в войсках фронтов И. Баграмяна, К. Рокоссовского, И. Черняховского и Г. За-харова насчитывалось 2,4 миллиона солдат и офицеров, 36 400 орудий и минометов, 5200 танков и самоходных ору­дий, 5300 боевых самолетов. В распоряжении командую­щего группой армий «Центр» фельдмаршала Э. Буша — 1 2 миллиона человек личного состава, 9500 орудий и минометов, 900 танков и самоходных орудий, 1350 само­летов.

Решающая роль в операции «Багратион» отводилась войскам 1-го Белорусского фронта. Первым 23 июня 1944 года начал боевые действия 1-й Прибалтийский фронт. Жуков попросил Сталина разрешить 1-му и 2-му Бело­русским фронтам начать наступление 24 июня. Это было продиктовано необходимостью целенаправленного ис­пользования дальней бомбардировочной авиации.

Уже к середине июля стало очевидным, что разгром группы армий «Центр» неизбежен. Это было началом крушения фашистской Германии и ее поражения в вой­не. Критическая ситуация, сложившаяся на советско-гер­манском фронте, вызвала серьезное недовольство Гитле­ром среди высокопоставленных генералов и офицеров вермахта. 20 июля на Гитлера было совершено покуше­ние. Исполнителем акции был полковник граф Клаус Шенк Штауффенберг. Вюртембергский аристократ, вос­питанный в духе монархического консерватизма, нацио­нализма и католического благочестия. Штауффенберг — боевой офицер, левый глаз и правую руку он потерял во время боевых действий в Северной Африке.

20 июля полковник Штауффенберг, являвшийся на­чальником штаба армии резерва, был вызван Гитлером для доклада в его ставку «Волчье логово»15. Граф пронес в портфеле взрывное устройство замедленного действия. В силу случайных обстоятельств после взрыва Гитлер ос­тался жив. Заговор сорвался. Полковник Штауффенберг в тот же вечер был арестован в Берлине и расстрелян. О покушении на Гитлера первым в Центр сообщил из Сток­гольма полковник Николай Никитушев. Имевшиеся у него агентурные источники сообщили также о массовых арестах и расстрелах, которые происходили в Берлине по­сле покушения на Гитлера...

Ни один из начальников разведотделов четырех фрон­тов, принимавших участие в операции «Багратион», не оставил воспоминаний о действиях военных разведчиков накануне и в ходе боев за освобождение Белоруссии. Со­хранились сводки, отчеты, донесения, задания отдельным разведчикам и разведывательным группам, которые на­правлялись за линию фронта для установления мест дис­локации штабов противника, системы его обороны, огне­вых рубежей, позиций противотанковой артиллерии, аэродромов, складов и добывания других разведыватель­ных сведений. Эти данные постоянно обновлялись и бы­ли нужны командующим для оценки обстановки и при­нятия решений.

Об интенсивности действий разведывательных отделов штабов четырех «багратионовских» фронтов можно судить по количеству проведенных разведчиками засад, поисков, операций по сбору сведений в тылу противника. Наиболь­шее количество разведывательных операций было прове­дено в 1944 году разведчиками 1-го Белорусского фронта, которыми командовал генерал-майор П. Н. Чекмазов. На их счету 22 950 операций. Разведчики 3-го Белорусского фронта отправлялись за линию фронта 16 254 раза. Под­чиненные полковника А. А. Хлебова, начальника развед­отдела штаба 1-го Прибалтийского фронта, выполняли за­дания командования в тылу противника 15 350 раз. Раз­ведчики 2-го Белорусского фронта провели 7711 операций по добыванию сведений о противнике.

Судя по этим статистическим данным, можно сделать только один вывод — впереди войск четырех фронтов первой сражалась военная разведка. Она добывала сведе­ния, необходимые для достижения победы... и несла не­восполнимые потери.

В конце 1944 года Разведуправление Генерального штаба Красной Армии разработало донесение, которое получило название «Боевая деятельность войсковиков-разведчиков Красной Армии на фронтах Великой Отече­ственной войны за 1944 год». В донесении сообщалось, что войсковые разведчики в июне—августе 1944 года за­хватили в плен 65 657 немецких солдат и офицеров, до­были 92 626 документов. Усилиями войсковых разведчи­ков за 1944 год было уничтожено 371 503 офицера и солдата противника. Наибольший урон противнику на­несли разведчики Карельского, Ленинградского, 1-го, 2-го и 3-го Прибалтийских, 1-го, 2-го и 3-го Белорус­ских, 1-го, 2-го, 3-го и 4-го Украинских фронтов.

22 июня 2004 года в газете «Красная звезда» была опубликована статья генерала армии М. Гареева, прези­дента Академии военных наук. Статья называлась «Опе­рация "Багратион". Уроки и выводы». Называя причины успеха войск четырех фронтов в Белорусской операции, генерал армии М. Гареев писал: «Много было поучитель­ного в обеспечении скрытности подготовки операции и внезапности действий. Например, К. Рокоссовский и И. Баграмян на некоторых направлениях наносили удары на самых трудных участках местности и добивались успе­ха только потому, что противник этого не ожидал. Осо­бенно отличился творчеством и изобретательностью са­мый молодой командующий фронтом И. Черняховский. Он все делал не по стандартным правилам военного ис­кусства, а так, чтобы его действия в максимальной степе­ни учитывали особенности сложившейся обстановки и были неожиданными для противника.

Обычно перед началом наступления проводились дез­информационные мероприятия по оперативной маски­ровке с целью показа подготовки к обороне. Генерал Черняховский, вопреки этому правилу, обозначал ложное сосредоточение войск деревянными макетами в тех райо­нах, где предусматривалось действительное сосредоточе­ние ударных группировок для наступления. Немецкая разведка отмечала это ложное сосредоточение и полагала, что «раскрыла» замысел нашего командования. Немецкая авиация даже наносила несколько раз удары по этим де­ревянным целям. После таких налетов Черняховский вы­двигал свои войска в исходные районы для наступления.

В результате удары 3-го Белорусского фронта оказались для противника неожиданными...»

Еще одним важным условием успеха войск, принимав­ших участие в Белорусской операции, по мнению генера­ла армии М. Гареева, являлась правильно организованная и своевременно проведенная разведка. Тщательная раз­ведка системы обороны и огневых средств противника, а также точное наложение огня артиллерии и ударов авиа­ции по конкретным выявленным целям обеспечивали ус­пех войскам фронтов, принимавших участие в операции «Багратион».

1 Жилин В. А., Греджев В. А. и др. Операция «Багратион». М., 2004. С. 29.

2 Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. Кн. 1. М.: Во-ениздат, 1985. С. 280.

3 Зенитной артиллерии. — В. Л.

4 Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. Кн. 1. С. 281.

5 Там же.

6 Чуев С Г. Спецслужбы третьего рейха. Кн. 1. СПб.: Нева, 2003. С. 74.

7 Чернухин В. А. Несостоявшийся «Нордлихт» // Военно-историчес­кий журнал. 2005. № 1. С. 8—12.

8 Яковлев Н. Маршал Жуков. М., 1995. С. 192.

9 Яковлев Н. Маршал Жуков. С. 193.

10 Там же.

11 Штеменко С. М. Генеральный фронт в годы войны. С. 281.

12 Василевский А. М. Дело всей жизни. Кн. 2. М., 1988. С. 119—156.

13 Яковлев Н. Маршал Жуков. С. 197.

14 Там же

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю