Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

ПОИСК И ОБНАРУЖЕНИЕ ПРОТИВНИКА СИЛАМИ РУССКОГО ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА

Русские корабли, крейсировавшие под флагом Нахи­мова у анатолийского побережья Турции, попрежнему не имели права начинать боевых действий против турецкого флота. Продолжая плавание в районе Амастро—Керемпе, Нахимов мог только наблюдать за действиями против­ника, но не препятствовать ему. На русских кораблях с нетерпением ожидали новых известий из главной базы флота.

Несмотря на большой опыт, приобретенный в предво­енные годы, русские моряки в крейсерстве у берегов противника ни на минуту не прекращали совершенство­вать свое боевое мастерство. Каждые сутки плавания были использованы для учений и тренировок. О насыщен­ности боевой подготовки на эскадре практическими заня­тиями красноречиво говорят записи в шканечных журна­лах русских кораблей. Вот один из дней плавания рус­ской эскадры по записям в журнале пароходо-фрегата

«Бессарабия»:

9 час. — «По сигналу поворотили овер-штаг все вдруг».

10 час. — «Сигналом велено обучать пушечной экзер-циции».

10 час. — «В исходе часа велено лечь в дрейф».

12 час. — «В половине часа велено сняться с дрейфа».

13 час. — «Сигналом велено построиться в две ко­лонны на правый галс».

13 час. — «Велено обучать пушечной экзерциции». 13 1/2 час. — «Сигналом велено поворотить овер­штаг».

15 час. — «Сигналом велено обучать ружейной экзер­циции с пальбой».

15 час. — «Велено поворотить через фордевинд после­довательно».

16 час. — «Велено окончить учение»(1).

Во время крейсерства моряки нахимовской эскадры закрепили практические навыки, приобретенные ими еще до войны в многолетних плаваниях по Черному морю. Тяжелый и трудный поход являлся серьезной проверкой боевой готовности моряков. Один из офицеров, долгое время находившийся в крейсерстве с Нахимовым, так ха­рактеризует результаты боевой подготовки черноморцев: «Частые тревоги приучили людей к быстроте... Орудие от прицела до прицела изготовлялось в 15—18 секунд; в три минуты после тревоги каждое орудие выбрасывало по 5 ядер прицельным выстрелом; комендор целился в на­значенный предмет от 10 до 15-ти секунд от команды «трубку». Это — результат учений, взятый из журнала действий батареи. Не спорю, что в настоящем деле подоб­ной скорости быть не может; но приуча команду к такой быстроте и правильности, можно вполне надеяться на успех действия и в самом сражении»(2).

К концу октября 1853 г. на эскадре Нахимова заме­тили, что в море все чаще стали появляться турецкие ко­рабли. Видя, что русские попрежнему не предпринимают боевых действий, турки становились все более наглыми. 25 октября с русских кораблей был обнаружен турецкий пароход, который хотел проскочить мимо эскадры, под самым берегом, не поднимая флага. Но на корабле На­химова взвился сигнал: «Опросить идущий пароход и заставить его поднять национальный флаг». Фрегат «Кагул», и пароход «Бессарабия» пошли на сближение с ту­рецким пароходом, который стал быстро удаляться. Не вытерпев, командир «Бессарабии» сделал два холостых выстрела, но и это не подействовало. Тогда, вопреки ин­струкциям, с «Бессарабии» пустили по убегавшему судну пять ядер из бомбической пушки, и только после этого турецкий пароход выполнил требование Нахимова и под­нял свой флаг.

Наконец, 26 октября корвет «Калипсо» доставил на эскадру Нахимова следующее распоряжение из Севасто­поля: «Турки, переправясь через Дунай, заняли город Калафат, следовательно войну должно почитать действи­тельно начавшейся. Вследствие этого вашему превосходи­тельству разрешается брать и разрушать турецкие воен­ные суда, где бы вы их ни встретили»(3.

Спустя четыре дня из Севастополя на эскадру был доставлен официальный манифест о войне с Турцией. Кроме этого, Нахимов получил обстоятельную информацию о результатах разведки сил противника в районе Босфора.

Разведка в районе Босфора, имевшая исключительно важное значение для последующих событий, была произ­ведена под руководством и по инициативе вице-адмирала Корнилова. 23 октября Корнилов с четырьмя пароходо-фрегатами вышел из Севастополя и повел свой отряд вдоль румелийского побережья, тщательно осматривая море и опрашивая встречные суда о местонахождении турецкого флота. Первые известия о намерении турок были сообщены одним из пароходов, вышедшим за не­сколько дней до этого из Константинополя. Удалось вы­яснить, что английская и французская эскадры подошли вплотную к выходу в Черное море, и в Босфоре «соби­рается эскадра для Батума». Узнав эти важные новости, отряд Корнилова продолжал плавание к югу и 25 октяб­ря миновал м. Калиакру, Варну, Бургас и Сизополь. На следующий день пароходы уже приблизились к выходу в Босфорский пролив.

Отправив пароход «Громоносец» в Одессу, а пароход «Херсонес» в Севастополь, Корнилов с двумя другими пароходами подошел на расстояние пушечного выстрела к проливу и обнаружил неприятельскую эскадру, состояв­шую из пяти фрегатов, одного корвета и одного парохода. Кроме этих судов, на выходе из Босфора были замечены три больших парохода, три фрегата и множество купече­ских судов. Таким образом, у входа в Черное море было обнаружено 13 военных судов, не считая транспортов. Корнилов хотел сразу же сообщить об этом Нахимову, но не смог осуществить своего намерения из-за недостат­ка топлива на кораблях, и в ночь на 27 октября русские пароходы вынуждены были взять курс на Севастополь.

Сведения об активности турецкого флота на Черном море принес и пароход «Херсонес». Командир «Херсонеса» доложил, что, отделившись от Корнилова, днем 26 октября он обнаружил турецкую эскадру в составе шести больших судов, а спустя несколько часов — еще три линейных корабля, один фрегат и один пароход под турецкими флагами. «Херсонес» сразу же направился на восток, рассчитывая сообщить эти важные известия вице-адмиралу Нахимову, однако крепкий норд-остовый ветер и недостаток угля помешали ему выполнить это наме­рение.

С рассветом 29 октября с Севастопольского рейда уже выходила эскадра под флагом Корнилова в составе шести линейных кораблей, двух пароходов и одного брига. Одновременно с этим фрегат «Коварна» напра­вился к м. Керемпе, чтобы сообщить Нахимову важные известия о сосредоточении турецкого флота в районе Босфора и о намерениях неприятеля выслать флотилию в Батум. Корнилов в своем письме отмечал: «Кажется, тур­ки не на шутку озлобились; посылаемую ими флотилию в Батум или Сухум Вы расколотите в пух; жаль, что не могу прибавить Вам парохода, все починяются. Я сего дня выступаю с тяжелыми кораблями в Калиакре, дабы встретить эскадру (турецких) кораблей. От Бургаса, далее которого я не пойду, проберусь к Вам на свидание, и то­гда расскажем друг другу, что произошло. Желаю победы»(4).

Информация, полученная Нахимовым об официаль­ном объявлении войны Турции и об активизации турец­кого флота в Черном море, имела большое значение для боевой деятельности русской эскадры. С получением долгожданного разрешения на активные действия против турецкого флота отпадали все ограничения и запреты, связывающие доселе боевую деятельность эскадры. Рус­ские моряки могли теперь широко развертывать поиск противника и, обнаружив его, уничтожать или захваты­вать в плен. Действия русской эскадры должны были быть направлены отныне на нанесение ударов по турец­кому военному флоту на важнейших морских сообщениях противника. Наконец, данные о результатах рекогносци­ровки пароходо-фрегатов у Босфора позволяли иметь достаточные сведения об обстановке на театре и в соот­ветствии с этим принимать решения.

3 ноября 1853 года Нахимов объявил по эскадре сле­дующий приказ:

«Имею известие, что турецкий флот вышел в море в намерении занять принадлежащий нам порт Сухум-кале (за поисками которого отправлен из Севастополя с 6 ко­раблями генерал-адъютант Корнилов). Намерение не­приятеля не может иначе исполниться, как пройдя мимо нас или дав нам сражение. В первом случае я надеюсь на бдительный надзор командиров и офицеров, во втором» с божиею помощью и уверенностью в своих командирах, офицерах и командах, я надеюсь с честью принять сраже­ние и не допустить неприятеля исполнить свое дерзкое намерение. Не распространяясь в наставлениях, я вы­скажу свою мысль, что, по мнению моему, в морском деле близкое расстояние от неприятеля и взаимная помощь друг другу есть лучшая тактика»(5).

После получения разрешения атаковывать неприя­тельские суда действия эскадры стали подчиняться одной цели: обнаружить противника и уничтожить его. На той же неделе были достигнуты первые успехи.

4-го числа с русских кораблей заметили у берега не­сколько одномачтовых турецких судов и один пароход, идущий по направлению к Константинополю. Сигналом с флагманского корабля «Императрица Мария» пароходу «Бессарабия» было приказано захватить турецкий паро­ход. «Бессарабия», чтобы скрыть себя, поставила все па­руса и ими закрыла трубу. Турецкий пароход, не по­дозревая встречи с русским паровым судном, продолжал итти вдоль берега; когда же «Бессарабия» открыла себя и погналась за ним, противник бросился к берегу; по вто­рому же выстрелу, сделанному с «Бессарабии», с турец­кого корабля спустили шлюпки и съехали на берег коман­дир, помощник его, турецкий подполковник и несколько солдат. В полночь «Бессарабия» возвратилась к эскадре Нахимова с захваченным турецким пароходом «Меджа-ри-Теджарет». Это был первый трофей (приз) Черномор­ского флота.

На следующий день на русских кораблях неожиданно услышали выстрелы, раздающиеся с запада. Предпола­гая, что в районе Амастро—Пендерекли происходит бой эскадры Корнилова с неприятельским флотом, Нахимов принял решение итти на запад. Штиль, наступивший с раннего утра, вызвал негодование всей эскадры. Тогда на помощь пришли пароходы: «Бессарабия» и «Меджари-Теджарет» поочередно буксировали русские корабли на запад. К вечеру эскадра продвинулась на 7 миль. Когда стало уже темнеть, поднялся легкий ветер, корабли по­ставили паруса. Через несколько часов в море были замечены суда; навстречу Нахимову шла эскадра контр­адмирала Новосильского.

Утром 6 ноября контр-адмирал Новосильский прибыл на флагманский корабль «Императрица Мария» и сооб­щил Нахимову о событиях, случившихся во время крей­серства эскадры у румелийских берегов.

Оказалась, что эскадра Корнилова, вышедшая из Се­вастополя 29 октября, в течение недели крейсировала вдоль западного побережья Черного моря в надежде об­наружить турецкий флот. С парохода «Владимир» по приказанию Корнилова осмотрели Бальчик, Варну и Си-зополь, но неприятельских судов не обнаружили. 4 ноября при опросе купеческих судов выяснилось, что англо-фран­цузская эскадра стоит в нескольких милях от выхода в Черное море, а 31 октября три больших турецких паро­хода с десантным войском пошли из Константинополя вдоль анатолийского побережья к Трапезунду. Вице-ад­мирал Корнилов приказал Новосильскому возможно бы­стрее итти с эскадрой к Нахимову, чтобы сообщить об этих турецких пароходах, а сам на пароходе «Владимир» пошел в Севастополь, чтобы запастись углем и вновь быть наготове.

5 ноября Корнилов в районе Пендерекли заметил эс­кадру в составе шести больших судов и в отдалении — один турецкий пароход. Ошибочно приняв шесть судов за эскадру Нахимова Корнилов решил захватить ту­рецкий пароход. Выстрелы, слышанные днем 5 ноября с кораблей Нахимова(6), знаменовали собой первый в исто­рии бой паровых судов. В результате этого боя «Влади­мир» заставил турецкий пароход «Перваз-Бахри» спу­стить флаг.

Вместе с призом Корнилов отправился в Севастополь, не заходя к эскадре Нахимова. Контр-адмиралу Ново­сильскому он приказал передать Нахимову двухдечные корабли и тоже возвращаться в Севастополь.

Встреча двух русских эскадр была непродолжительна: обменявшись некоторыми кораблями с Нахимовым, Но­восильский со своей эскадрой в составе 5 линейных ко­раблей и одного брига утром 6 ноября пошел к Севасто­полю. После крейсерства у румелийских берегов, в результате которого не удалось обнаружить неприятеля и дать ему сражение, на эскадре Новосильского «все счи­тали кампанию оконченной и что до весны ничего не бу­дет»(7).


Взятие пароходо-фрегатом „Владимир" с боя десятипушечного турецкого парохода „Перваз-Бахри" („Морской вьюн") 5(17) ноября 1853 г. С рисунка художника А. П. Боголюбова.

Иного мнения был Нахимов. Отсутствие турецкого флота в западном районе Черного моря лишний раз убеждало его в том, что турки должны появиться у ана­толийского побережья с тем, чтобы итти на восток, к Кав­казу. Выход из Константинополя 31 октября трех паро­ходов с войсками в Трапезунд еще раз подтверждал правильность его мнения.

О намерениях противника перебросить часть своего флота к кавказскому побережью свидетельствовали и сообщения из главной базы флота. В сообщении из Сева­стополя от 30 октября говорилось: «По константинополь­ским слухам в Трапезунде находятся четыре винтовые фрегата или парохода, предназначенные для экспедиции в Сухум-кале. По другим сведениям таковая экспедиция готовится в Босфоре для той же цели, и вытребованы туда из азиатских портов 18 или 20 шкиперов, хорошо знающих восточный берег»(8). Наконец, допрос пленных с турецкого парохода «Меджари-Теджарет» также гово­рил о начавшемся передвижении турецких судов в во­сточную часть Черного моря.

Среди пленных с парохода «Меджари-Теджарет» бы­ли англичане, итальянцы, арабы, турки. Из допроса выяснилось, что «Меджари-Теджарет» шел из Синопа в Константинополь. В Синопе, как показывали пленные, находятся несколько турецких военных судов. Показания пленных подтвердились также при опросе купеческих су­дов: по словам шкиперов, в Синопе находились три фре­гата, два корвета и один транспорт. Эти сообщения, на­ряду с информацией, полученной от Корнилова, были очень важны для командующего русской эскадрой. Отпра­вив призовой пароход в Севастополь, он решил прекра­тить крейсерство в районе Амастро — Керемпе и итти к Синопу.

После полудня 6 ноября эскадра Нахимова, состоя­щая из линейных кораблей «Императрица Мария», «Чесма», «Храбрый», «Ростислав», «Святослав», фрегатов «Кагул», «Коварна», брига «Эней» и парохода «Бессара­бия», взяла курс на восток. К вечеру, выйдя на траверз мыса Керемпе, Нахимов приказал фрегату «Кагул» отде­литься от эскадры и оставаться в крейсерстве у Керемпе.


Григорий Иванович Бутаков; в чине капитан-лейтенанта командовал пароходо-фрегатом „Владимир", захватив­шим пароход „Перваз-Бахри". Впоследствии на пароходо-фрегате „Одесса" участвовал в Синопском сраже­нии В 1854 — 55 гг. вновь командовал пароходо-фре­гатом „Владимир", принимая активное участие в боевых действиях на Севастопольском рейде. Выдающийся ученик П. С. Нахимова и В. А. Корнилова, адмирал Г. И. Бутаков явился создателем тактики парового флота.

На следующий день, когда эскадра Нахимова прохо­дила около порта Ниополи, прямо по курсу показалось трехмачтовое турецкое купеческое судно. Русские ко­рабли догнали его, и оно было немедленно осмотрено.

Оказалось, что это судно, нагруженное английским углем, направлялось в Синоп. Нахимов решил не захватывать купеческий корабль, но уголь использовать для «Бесса­рабии». «Имея при отряде только один пароход и край­нюю надобность в угле, я приказал командиру парохода «Бессарабия» взять судно к борту, нагрузиться и потом отпустить его, вместе с тем дать ему квитанцию в полу­чении угля»(9). Впервые в истории русские моряки осуще­ствили погрузку угля в открытом море.

После полудня 7 ноября эскадра Нахимова уже нахо­дилась недалеко от Синопского полуострова. «7 ноября в 4 часа пополудни, — записано в шканечном журнале корабля «Императрица Мария», — велено сигналом рас-кликать людей по боевому расписанию и вслед за сим было велено зарядить орудия ядрами»(10).

8 ноября русские корабли прошли мимо бухты Ак-Лиман, оставили позади себя мысы Инджебурну и Пахиос и приблизились к Синопу. В предвечерней мгле На­химов с севера подошел к перешейку и через него осмот­рел бухту. С русских кораблей ясно различили мачты турецких судов—в Синопе действительно стояла неприя­тельская эскадра. «Так вот же она наконец!»—с востор­гом восклицали, по свидетельству очевидцев, многие моряки на русских кораблях при виде турецкой эскадры. «А уж насчет Кавказа,— смеясь, приговаривали матро­сы, — так отложи попечение, не видать тебе его как своих ушей»(11).

На рейде удалось заметить четыре неприятельских судна, стоявших на якоре вдоль берега. Большое рас­стояние, отделявшее русские корабли от южной сто­роны полуострова, не дало возможности точно опреде­лить состав турецкой эскадры, а наступившая темнота заставила прервать наблюдение. Русская эскадра по­вернула обратно в море с тем, чтобы на следующий день вновь осмотреть Синопскую бухту и установить точный состав сил противника.

На следующий день не пришлось произвести вторич­ный осмотр Синопа. В ночь с 8 на 9 ноября погода резко ухудшилась. Барометр упал. Начался жестокий шторм. Порывами ветра рвало паруса, бушующие потоки воды перекатывались через палубы. Матросы, героически вы­держивая жестокую непогоду, стойко несли вахту, исправ­ляли и чинили повреждения. Но разбушевавшаяся стихия свирепствовала со всей силой: на корабле «Святослав» отломилась фок-рея и с грохотом обрушилась в море; на «Храбром» сломало грот-рею; на фрегате «Коварна» ве­тром вырвало грот-марсель. Другие корабли также испытывали на себе удары грозного моря.

Около двух суток не утихал шторм. Корабли держа­лись вдали от берега. Промокшие, усталые и обесси­ленные матросы, сменившись с вахты, сразу же спешили переодеться и отдохнуть. Но отдых был непродолжите­лен. Раздавался свисток боцманской дудки, и мгновенно все бросались наверх, чтобы вновь приняться за исправ­ление повреждений.

Наконец к вечеру 10 ноября шторм стал утихать. На­химов приказал судам держаться соединенно; корабли легли в дрейф; командиры донесли флагману о повреж­дениях, полученных во время шторма. Оказалось, что на всех кораблях ветром изорвало паруса, расшатало таке­лаж, появилась течь, а на «Святославе», «Храбром» и «Коварне» повреждения были настолько серьезны, что понадобился срочный ремонт. Нахимов принял решение отправить эти корабли в Севастополь.

Вечером 10 ноября линейные корабли «Святослав», «Храбрый» и фрегат «Коварна», обменявшись прощаль­ными сигналами с эскадрой Нахимова, направились к Севастополю. Спустя несколько часов вслед за ними по­шел и пароход «Бессарабия», чтобы пополнить в Сева­стополе запасы угля. С командиром «Бессарабии» Нахи­мов отправил донесение, в котором сообщал, что обнару­жил четыре неприятельских судна в Синопской бухте, и там же докладывал о повреждениях своих кораблей во время шторма. Нахимов извещал командира Сева­стопольского порта о своих дальнейших планах. «На время я останусь в крейсерстве у Синопа,—писал Нахи­мов, — и когда погода установится, осмотрюсь, не воз­можно ли будет уничтожить неприятельские суда, стоя­щие здесь»(12). Одновременно он просил скорее исправить корабли, пострадавшие во время шторма, и вернуть их после ремонта обратно к эскадре.

Между тем в 70 милях к западу от Синопской бухты боролся со штормом фрегат «Кагул», оставленный Нахи­мовым в крейсерстве у мыса Керемпе. После полудня 8 ноября с фрегата заметили невдалеке четыре неизвест­ных парусных судна, но в густом тумане, сокращавшем видимость до полукабельтова, невозможно было разо­брать, эскадра ли это Нахимова или турецкие суда. Ко­гда туман несколько рассеялся, капитан-лейтенант Спицын, командир «Кагула», неожиданно увидел в несколь­ких кабельтовых от своего корабля силуэты четырех турецких фрегатов, полным ходом идущих на сближение с русским судном. Медлить было нельзя ни секунды, тре­бовалось сделать все, чтобы уйти от преследования и сообщить в Севастополь об обнаружении турецких воен­ных судов. На «Кагуле» тотчас же сыграли боевую тре­вогу и, несмотря на штормовой ветер, мгновенно поста­вили все паруса. «Любо было смотреть на молодцов мат­росов, понимающих всю серьезность положения, быстро и отчетливо, без суеты и в строгом молчании исполняв­ших каждый свое дело»(13).

Турецкие фрегаты бросились в погоню; «Кагул», за­рываясь в волны, уходил от преследования, но вскоре ход пришлось убавить, так как усиливался шторм. Одна­ко наступившая темнота скрыла русский фрегат от пре­следовавшего неприятеля. «Кагул» выдержал шторм в открытом море, а 10 ноября пошел к Севастополю, чтобы сообщить о местонахождении неприятельских судов.

В эскадре Нахимова после ухода «Святослава», «Храброго», «Коварны» и «Бессарабии» осталось только три линейных корабля: «Императрица Мария», «Чесма», «Ростислав» и один бриг «Эней». 11 ноября, когда утих шторм и на кораблях исправили повреждения, эскадра пошла к Синопской бухте, чтобы вновь разведать силы неприятеля. На этот раз русские корабли направились не к северной стороне Синопского перешейка, а, пройдя ми­мо восточной оконечности полуострова, с юго-востока вступили в Синопскую бухту.

Две мили отделяли русские суда от синопского рейда, на котором стояла неприятельская эскадра. Несмотря на туман, значительно ухудшавший видимость, с кораблей удалось рассмотреть турецкую эскадру: недалеко от бе­рега на рейде стояло более десяти вражеских судов. Не­сколько береговых батарей, расположенных на берегу бухты, охраняли спокойствие города и эскадры. Значи­тельное превосходство сил турок в Синопе над силами русского отряда стало очевидным.

На турецких судах и береговых батареях заметили появление кораблей Нахимова. В растерянности турки сиг­налами запрашивали флагмана, орудия береговых бата­рей стали медленно разворачиваться в сторону нахимов­ских судов. Но черноморские моряки продолжали внима­тельно изучать позицию неприятеля, стараясь возможно точнее снять расположение турецкой эскадры, количество береговых батарей, число орудий на судах. Только после того, как над эскадрой пролетело неприятельское ядро, адмирал дал сигнал лечь на обратный курс.

«В исходе 3-го часа, — записано в шканечном жур­нале корабля «Императрица Мария», — по сигналу по­воротили оверштаг все вдруг, находясь от Синопа на SO в 3/4 милях. На рейде стояло: фрегатов 7, корветов 3, пароходов 2 и транспортов 2. Город укреплен батареями на моле, на мысе Киой-Хисар и несколькими незначи­тельными на полуострове; когда мы приближались к ме­сту якорной стоянки, то оба парохода снялись с якоря и пошли к нам навстречу, а суда, стоящие в боевой пози­ции, вытягивали заведенные с кормы шпринги; когда мы стали отходить от Синопа, то пароходы поворотили назад...»(14).

Успешно разведав силы неприятеля, русские ко­рабли вышли из бухты. (Впоследствии Нахимов еще бо­лее точно установил состав турецкой эскадры: она состоя­ла из 7 фрегатов, 3 корветов, 2 пароходов, 2 транспортов, 2 бригов. Кроме этого, в Синопской бухте стояла одна купеческая шхуна под ионическим флагом.) .

Итак, продолжительное и тяжелое крейсерство у ана­толийского побережья Турции привело к важному ре­зультату: турецкая эскадра была обнаружена, ей не уда­лось незаметно пройти мимо русских кораблей. Правиль­но подчеркивая настойчивость черноморских моряков в достижении поставленной цели, И. Шестаков писал: «На море, чтоб увидеть и победить, нужно долго ходить, и никакой адмирал никогда не мог кстати привести тира­ды Цезаря (пришел, увидел, победил). Все почти реши­тельные успехи были плодом долгого бдительного крей­серства...»

Обнаружение неприятельской эскадры в Синопской бухте явилось закономерным следствием предыдущих действий всего Черноморского флота. Черноморский флот вел непрерывную и одновременную разведку в несколь­ких направлениях, в различных районах моря; это опре­деляло напряженный и насыщенный характер деятель­ности флота, но вместе с тем обусловливало полный конт­роль за действиями противника на всем театре. Нахимов, находившийся в важнейшем районе Черного моря, полу­чал обстоятельную информацию об обстановке и поэто­му мог принимать правильные решения.

Успешное плавание у незнакомых берегов стало воз­можным только благодаря высокой морской выучке чер­номорцев. Весь поход русской эскадры протекал в тяже­лых метеорологических и навигационных условиях, но русские моряки с честью выдержали это тяжелое испыта­ние. Дружная и слаженная работа всех моряков — штур­манов, рулевых, сигнальщиков, боцманов, марсовых — обеспечила выполнение задач, поставленных перед эскад­рой.

В продолжение всего плавания русским морякам при­ходилось постоянно бороться с непогодой и штормами, ко, несмотря на это, не было ни одного случая, чтобы рус­ские корабли сбивались с курса или теряли друг друга. В тяжелой навигационной обстановке, в условиях плохой видимости, при полном отсутствии маяков и знаков на побережье в районе Амастро—Керемпе, штурманы рус­ских кораблей умело держались на курсе. Большая за­слуга в этом принадлежала флагманскому штурману эскадры Ивану Некрасову, который «исполнял свой долг с совершенным знанием дела и отличным усер­дием»(15).

Крейсерство русской эскадры осложнялось не только тяжелыми метеорологическими и навигационными усло­виями, но и удаленностью от своих баз. В течение долгого времени русские моряки были лишены отдыха и возможности освежить запасы, однако это не отражалось на боеспособности эскадры.

В западноевропейских флотах продолжительные крей­серства сопровождались, как правило, массовыми болез­нями команды, и командиры вынуждены были заходить в ближайшие порты для отдыха и пополнения запасов. Не­знание района плавания и неумелое управление кораб­лями нередко приводили к серьезным навигационным авариям. У берегов Англии, например, только за один 1853 год произошло 832 кораблекрушения. На русской же эскадре больных не было; повреждения, причиняемые сильным норд-остовым ветром, тут же исправлялись уме­лыми руками матросов; как флагман, так и командиры судов проявляли неустанную заботу о здоровье моряков, об их пище, отдыхе и тепле.

Экипажи русских кораблей, закаленные в многолетних плаваниях по Черному морю, мужественно переноси­ли все трудности похода. Ни на минуту не ослабляя наблюдения за противником, черноморцы совершенство­вали свою боевую выучку. На эскадре постоянно шли па­русные, артиллерийские, шлюпочные учения, производи­лись эволюции, объявлялись учебные тревоги. Бата­рейные командиры проверяли готовность канониров; абордажные партии тренировались в быстроте и сноров­ке. Старшие офицеры на кораблях постоянно наблюда­ли, надежно ли укреплены гребные суда, якоря и орудия, закрыты ли порты и полупортики, туго ли обтянуты сна­сти. Сам адмирал, — вспоминал один из моряков нахи­мовской эскадры, — «был неутомим, не давал нам за­снуть, беспрестанные ночные тревоги, днем сигнал за сигналом, то то, то другое делать, ну и действительно надобно отдать справедливость, его эскадра была подготовлена замечательно, почему встреча с турецким флотом было наше страстное желание...»(16).

(1) ЦГАВМФ, ф. 870, он. 2, д. 406, л. 7.

(2) «Материалы для истории Крымской войны», СПБ, 1871, т. 1, стр. 150.

(3) ЦГАВМФ, ф. 19, Севастопольский отдел, д. 255, л. 71.

(4) А. Жандр, цит. соч., стр. 88.

(5) Адмирал Нахимов, «Материалы для истории русского флота», стр. 95.

(6) В действительности это были турецкие корабли.

(7) «Русский вестник», 1872 г., август, т. 100, стр. 772.

(8) ЦГАВМФ, ф. 19, Сев. отд., д. 255, л. 83.

(9) Адмирал Нахимов, «Материалы для истории русского флота», стр. 97.

(10) «Материалы для истории Крымской войны», 1871 г., т. 1, стр. 221.

(11) Е. Богданович, «Синоп», СПБ, 1878 г., стр. 53—54.

(12) Адмирал Нахимов, «Материалы для истории русского флота», стр. 98.

(13) Морской сборник, 1899 г., № 1, неоф. отд., стр. 186—187.

(14) «Материалы для истории Крымской войны», 1871 г., стр. 222.

(15) ЦГАВМФ, ф. 283, II огд., 2 стол, д. 603, л. 51.

(16) Обезьянинов, «Синопский бой. Осада Севастополя», Рязань, 1899 г., стр. 6—7.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю