Крестьянские дети были мудрые и сообразительные, как и их родители – умели выживать и сохранять оптимизм и крепкую дружбу среди взрослых и детей. Выручали нас летом лес и богатые поля, когда мы питались овощами и ягодами, грибами и разными лесными растениями, которые я не могу назвать, но показать на месте смогу. Мы, крестьянские дети, не видавшие в достатке сладкого, умело утоляли голод в желудках, как в лесу, так и в огородах: огурцы, морковь, горох, брюква, турнепс и др. Эта была хорошая закалка на выживаемость. В селе Кирсановка я закончил 7 класс. К этому времени я старался по учебе выбиться в лидеры. Все предметы мне давались неплохо, но при постоянном напряженном труде. Особенно я почувствовал силы и лидерство по математике. Не могу похвалиться в части русского языка и сочинений. Тянулся этот хвост изъянов с детства, когда не было книг, включая детских. Но бог распорядился так, чтоб крупный недостаток в литературе я осилил в основном за счет титанического труда. Фактически завершилась моя сельская жизнь и обучение в местной школе в сентябре 1943 года.
Я ничего практически не рассказал, как мы сочетали учебу в школе с работой в домашнем хозяйстве, а летом с работами в поле, на сенокосе. Это было до войны, а особенно увеличилась на нас нагрузка в войну. В селе трудоспособных мужчин с начала войны не осталось. С начала 1941 года мне как старшему из ребят в семье пришлось помогать отцу в ночные дежурства зимой на конном дворе. После работы лошадей поздно вечером приводили на конный двор, где в зимнее время кормили, поили и обеспечивали на ночное время в крытых помещениях, в стойлах на каждое животное. Ночью нужно было проверять их 2-3 раза. Лошади помоложе были ненадежны, могли выйти из стойла и бродить по конному двору или устроить свалку. Рабочие лошади вели себя спокойно. А днем мне надо было готовить уроки и идти в школу. Отец, конечно, меня жалел, давал возможность ночью поспать, но проверять порядок в стойлах шли вместе, со специальным керосиновым фонарем. До начала войны в деревне рабочих рук хватало. Как только началась война, то всех крепких мужчин забрали. Отцу было ровно 45 лет, а его мобилизовали уже в феврале 1942 года. Возвращались домой только калеки. Остались одни женщины и мы, подростки. Вся тяжесть забот и хлопот легла и на наши плечи. Техника помогала мало, все время что-то ломалось, запчастей не хватало. Выручали лошади, на которых пахали, боронили в поле, вывозили урожай и убирали сено. Молотили хлеб машинами-молотилками. Комбайны при мне хорошей отдачи не давали, они вязли в сырой почве, либо был плохой обмолот. Эти комбайны буксировались тракторами. Сибирь считается зоной рискованного земледелия, отсюда надо делать и выводы. Могут быть ранние или поздние морозы, снег в ненужное время. Значительно позже, после войны, появилась неплохая техника, а также устойчивые сорта семян зерновых и трав, кукурузы и подсолнуха. Хозяйства стали понемножку крепнуть, но было это после 1960-1970 годов. Народ всегда трудился без нормы, даже в совхозе.
Мне лично особенно запомнился труд во время заготовки кормов на зиму, когда в начале сенокоса меня попросил председатель колхоза стоговать сено в паре с одной женщиной-стахановкой. Мне в ту пору было около 16 лет. Работа продолжалась весь сезон заготовки кормов. Первую неделю я с большим трудом выдержал, а потом втянулся и так сильно не уставал. Работа продолжалась от рассвета до заката, с перерывом на обед и во время дождя. Этим я завершил свой труд в сельском хозяйстве. Хотел бы добрым словом вспомнить живых свидетелей своего тяжелого детства. Беззаботного времени мы видели мало, поэтому находили время собраться вместе вечером, поиграть, покататься на коньках или санках. Старались не падать духом, только очень боялись голода. Вот эти друзья и товарищи: В.Рудюков, В.Борцов, Н.Коробков, В.Шишицин, П.Шпенева, Ф.Гуселетова, П.Пономарев, Ф.Аблова, К.Максимова и многие другие. О судьбе многих я ничего не знаю, хотя на родине я бывал одно время часто. Мало их осталось в родных местах. В период войны в 1942 году Ленинградская военно-морская спецшкола была эвакуирована в город Тара, Омской области. Это в 100 километрах от того места, где я проживал и учился в школе. После окончания 8 класса в селе Большеречье я случайно познакомился с ребятами (воспитанниками) ЛВМСШ, когда мы возвращались после месячной военной подготовки в специальных лагерях в районе города Тара. По-моему, все бараки, где мы жили во время сборов, это было пристанище заключенных лесоповала. Места красивые, недалеко от реки Иртыш. Лес сосновый и, как говорится, мачтовый. На сборах были все ребята нашей школы из села Большеречье, с 7 по 9 класс. Готовили резервы военного времени.
Я был парень общительный. Познакомившись с ребятами ЛВМСШ, я узнал возможность поступления к ним на учебу и каковы мои шансы осуществить это желание. Помогли мне поступить в спецшколу хорошие наши знакомые. Они были связаны с нашим колхозом по вопросам элитного зерна, которое у нас выращивалось. Они жили в городе Тара, а жена знакомого работала директором закрытой столовой для начальства города Тара. Мне дали телеграмму о вызове для беседы. Я быстро собрал все необходимые документы в школе и прибыл пароходом в город Тара. Табель успеваемости был хороший, но этого, очевидно, было недостаточно. На мандатной комиссии меня пытали: кто я, кто и где мои родители и т.д. Я объяснил, что отец погиб в апреле 1942 г., а мать с отцом в разводе с 1935 года и ее местожительства я не знаю. Все это позволило им принять положительное решение о зачислении в ЛВМСШ. Второго парня, моего напарника, не приняли, так как у него была жива мать и работала в колхозе. Он вернулся домой, но через год в другом городе поступил в военно-воздушную спецшколу.
Начало ратного пути. 1943-1945 гг.
С зачислением в состав ЛВМСШ. меня определи в учебную группу (взвод). Помещение, где размещалась спецшкола, было большое, деревянной конструкции. В условиях суровых сибирских морозов это место не было комфортным для проживания и учебы. Сибиряки народ выносливый и привычный к трудностям, тем более в военное время. В ЛВМСШ было тяжело и с питанием, и теплым обмундированием. Правда, на зиму выдавали валенки, бывшие в употреблении. Морскую форму мне выдали терпимую по качеству, но я был очень рад и этому, и за то, что государство приютило меня и учило. Это, очевидно, была "расплата" за гибель отца на войне, в то время считали долгом учитывать этот фактор. Вопросы питания меня здорово поразили своим безобразием и бесхозяйственностью. Учащихся было около 400 человек, а это потенциально большая рабочая сила. Однако к зиме не было приготовлено утепленных овощехранилищ, и хозяйственных подсобных построек. Картофель и капусту хранили в наземном не отапливаемом помещении. Эти продукты были погублены лютым морозом. Однако их и закладывали в котел. Ребята, и я в том числе, форменным образом голодали, а уроки учили при коптилках. Спали на двухъярусных деревянных кроватях. Матрацы были набиты соломой. Помню, было много блох, и их отлавливали на соревнование и наталкивали в стеклянные четвертинки. По этому делу были у нас и чемпионы. И даже в таких условиях учеба шла полным ходом. Преподаватели были все ленинградцы, по конкурсу набранные еще до войны, а прибыли сюда вместе со спецшколой в эвакуацию.
Я не могу не вспомнить хорошим словом высококвалифицированных преподавателей, которые не снижали требовательность в этих тяжелых бытовых условиях. Ребята нашего взвода ЛВМСШ приняли меня очень доброжелательно. Должен сказать, что во всей школе было половина москвичей и половина ленинградцев, так называемые "туземцы" составляли небольшой процент. Ребята "столичных " городов были культурные и хорошо подготовленные. И вот в такую группу вливается сибирский "середнячок". Выручали усидчивость, внимание, личная ответственность и трудолюбие. Я уже упоминал о своем самолюбии. Было время, иногда обращался к сильным ученикам или преподавателям. Я должен сказать большое спасибо преподавателям средней школы из села Большеречье, которые вложили в меня неплохие знания, особенно по математике. С русским языком я продолжал еще страдать, но напористо шел вперед. Только личный труд может выручить в беде и решить проблемы. Спуску и послаблений по учебе мне не было. А когда у меня обнаружились отличные знания, особенно по математике, преподаватели Терещенко и Стародубцев "драили" меня даже за хорошую оценку, мол, почему получил по контрольной работе четыре, а не пять. Я не обижался, а старался быть более аккуратным, не делать поправок и пр. Вот это "туземцу" существенно прибавило авторитет в коллективе. Даже попыток не было меня обидеть, унизить. Мое семейное положение они знали, знали и то, что отец погиб на войне и фактически нет матери. Материальной помощи мне ждать не приходилось.
, в 1949-1952 гг. в Ленинградском нахимовском училище, затем в Суворовском. Стародубцев Михаил Тихонович. Преподаватель математики в Ленинградском Нахимовском училище в 1950-1957 гг. О нем добрую память сохранил спецшкольник, подводник, адмирал Рудольф Голосов: воистину Учитель с большой буквы.
Прекрасный был преподаватель географии М. Архангельский. Это был высококультурный начитанный ленинградец. Мы от него получили много знаний: и как себя вести в нормальном обществе, и как работать над собой. Вызывает он к доске для ответа по заданному на сегодня уроку, но начинает так: "Вы должны сначала получить право отвечать этот урок, поэтому сейчас расскажите мне о Китае: какие есть провинции, основные реки, омывающие моря, заливы, проливы и прочее". Понятно, что ответы были полные, как правило, и по существу. Его методика преподавания – сочетание пройденного и нового – давала нам глубокие знания и вызывала интерес. Он много рассказывал побочного материала, что заинтересовывало нас, а на уроки его шли с большим желанием и радостью. Вот такие добрые люди заменяли мне родителей. Я никогда не позволю себе забыть все хорошее, полученное от этих добрых людей. Аналогично, только добрые слова, скажу об историке Н.Шевченко. Это был артист своего дела, с энциклопедическими знаниями не только по истории. Это настоящий довоенный ленинградец – образец поведения, культуры, умения и знаний того, что нужно дать учащимся. Всех преподавателей я, конечно, не вспомню. Но не достаточно опытная была преподаватель химии, родом из Омска. В 8 классе в селе Большеречье у нас был сильный преподаватель химии, поэтому мне было "выкарабкиваться" легче, чем "столичным" ребятам. Время летело быстро. Иногда скучал по родным местам, товарищам и девочкам. Писал письма, часто звонил и один раз съездил на каникулы на неделю. Это было зимой с 1943-го на 1944 г. Было трудно, но чувствовал, что двигаюсь вперед, и это укладывалось в мои планы. Такая система подготовки решала вопрос качественного набора в высшие военно-морские училища. Руководство ВМФ правильно строило кадровую политику. Через 2-3- месяца я сделал твердый вывод: назад дороги нет, мосты отхода сожжены. В самом деле, кому я там, в деревне нужен, где нет ни отца, ни матери, а мачеху такое мое положение вполне устраивало, снимало лишний груз забот, так как у нее было еще два родных сына младше меня, 1928 и 1932 годов рождения. Вот так по крупицам, маленькими шагами началось формирование моего будущего положения. Я сознавал это и был рад, а трудности меня не пугали. Конечно, не без зависти я смотрел, как столичным ребятам присылали посылки, переводы и пр. Я думал только об одном – не сорваться на чем-либо, не разочароваться в перспективе, что трудности моего положения – это временное явление. Такая была психология уже в 16-17 лет отроду. А главное это было в самый пик военных действий на фронтах и флотах.
Как известно, в конце января 1944 года была снята блокада Ленинграда, немец стал откатываться , коренной перелом на фронтах наступил в нашу пользу, и руководство страны уже серьезно думало, как быстрей оживить Ленинград, как восстановить разрушенное жилье и промышленность. Надо было Ленинград поднять из руин. После снятия блокады Ленинграда пришла директива министра ВМФ адмирала флота Н.Г.Кузнецова. Он был любимец всех моряков, независимо от воинского звания, за высокий интеллект, морскую выучку и талант флотоводца XX века. По-моему до сих пор нет авторитета на всех флотах России равного ему. Это мнение всех, кто его знал. У него много было злопыхателей и завистников среди высшего военного руководства, в том числе маршал Г.К.Жуков. Ведь Н.Г.Кузнецов прошел всю войну в должности министра ВМФ и даже И.Сталин к нему относился с уважением. Он герой гражданской войны в Испании. Возвращаясь к директиве, скажу об ее основном содержании, понятном в ту пору для нас, заканчивающих 8 и 9 классы. Было принято решение о передаче нашей военно-морской спецшколы и других из наркомата просвещения в состав военно-морского флота в качестве Ленинградского военно-морского подготовительного училища. Одновременно предусматривалось и возвращение нас в Ленинград в мае-июне месяце 1944 года. Наша радость и ликование было беспредельным. Я подумал о том, что мне уже начало везти, держись голубчик руками и ногами. Начинаем движение в Европейский центр цивилизации СССР. Приехала комиссия военных медиков проверять нас на предмет пригодности по здоровью. Со мной было все благополучно, но часть "столичных" ребят схватили язвы желудка и прочие болезни, поэтому были определенные трудности с перспективой по службе.
После ускоренного окончания учебного года нас посадили на и направили в Омск, с последующей отправкой товарным эшелоном в Ленинград. До Омска мы добрались нормально, но в Омске ждали несколько дней нашего эшелона. Погрузились мы по учебным группам в вагоны. Продукты – сухой паек и плюс кто что смог подкупить. Ехали до Ленинграда около недели. По дороге были и происшествия. На одной их небольших станций на стоянке рядом с нами оказался грузовой состав с цистернами. Часть из них оказалась со спиртом. У нас были ловкие ребята, которые разбирались, что к чему и нашли доступ к этой жидкости – этиловому спирту. Внизу цистерны открыли или отбили типа вентиля и жидкость пошла сильной струей. Все емкости свои заполнили по вагонам. Вскоре мы тронулись вперед, а струя продолжала бить с большой силой. Не знаю, как начальство наше не пресекло это рискованное дело, но никого из наших ребят не поймали. По дороге начальство все-таки хватилось, видя некоторых ребят расслабленными и с "запашком". Они решили на остановке обыскать все вагоны. Мы узнали об этом и всю заполненную посуду выставили через люк на крышу вагонов. Улова у начальства не получилось, но он мог быть очень богатым. Кто, будучи в городе Тара, иногда прикладывался к спиртному, то те дали себе волю. Решили так, полвагона принимает "микстуру", а другая половина ни-ни и охраняет, чтоб не выпали из вагонов люди. Ехали с песнями на морскую тематику. Я спирт не пил и не стал пробовать, так как еще в деревне в 1942 году меня один фронтовик угостил самогоном, не более 100 грамм, но у меня после этого отбило охоту пробовать как спирт, так и самогон. Должен сказать, что такой режим у меня был до тех пор, пока не стал офицером. В доме офицеров мы принимали водки с ликером для храбрости грамм 150 под хорошую закуску, затем шли в зал танцевать. По дороге в Ленинград у нас скончался один товарищ, но это не связано со спиртом и отравлением. Говорили, что он умер от язвы желудка. Фамилия этого товарища Чернов.
В Ленинград мы прибыли утром в солнечный день. Исаакиевский собор и блестели от лучей солнца. При подъезде к самому Ленинграду все высунулись из двери вагона, и кто-то нечаянно задел мою бескозырку, и она улетела. Так что я шел в училище в строю без головного убора. Потом в училище мне дали новую бескозырку, и я мог выходить в город по делам и в увольнение. В Ленинграде до нашего приезда было сформировано командование нашего училища, вплоть до командира роты и взвода. Это были заслуженные люди, фронтовики, имеющие хорошую профессиональную подготовку. Начальником училища был назначен грамотный и умелый руководитель, капитан 1 ранга Авраамов. Он имел сам ряд печатных трудов по парусному и военно-морскому делу. Были у нас воспитатели Герои Советского Союза за форсирование "Днепра". Здание для училища было в полуразрушенном состоянии и подлежало серьезному восстановлению. Располагалось оно на Лермонтовском проспекте, недалеко от Варшавского вокзала. Строители уже работали по ремонту здания, а из нас тоже было сформировано часть рабочих бригад в помощь строителям. Охрана училища, как военного объекта, возлагалась на личный состав. В подготовительном военно-морском училище мы назывались курсантами, а не воспитанниками. В связи с тем, что мы стали курсантами 1, 2, 3 курса, материально-техническое, вещевое и продовольственное обеспечение нашего училища осуществлялось по нормам военных училищ (средних и высших). Должен сказать, что после снятия блокады Ленинграда в январе 1944 года, нас обеспечивали всем положенным по курсантским нормам в полном объеме. Питание было на порядок лучше, чем в городе Тара. Для меня это было большой радостью. На столах в столовой я увидел то, о чем я в деревне и в спецшколе не мечтал. Давали даже папиросы по существующим нормам. Мы представляли в это время по возрасту 8, 9 и 10 класс. Десятый класс выпускной, мы считались 3 курсом, на рукаве форменки носили три галочки. В 1945 году в стране ввели аттестат зрелости, это, естественно, было связано с повышением требовательности к уровню общеобразовательной школы. Ниже я остановлюсь на учебном процессе, и как он был организован.
Автор полагает, что молодому подрастающему поколению будет полезно и поучительно знать о жизни их дедов и отцов. Связь поколений терять нельзя. Основная цель данной работы это изложение своего пройденного жизненного пути. Рассказ о делах, свершившихся за трудовые 60 лет, хочется раскрыть происходившие события, особенно с 1941 по 2000 г. Лишь последние два года – конец 1998 г. и 2000 г. объективно отражают в основном жизнь на пенсии. Все эти прожитые годы можно разложить на основные периоды жизни: – январь 1941 г. – сентябрь 1943 г. работа в сельском хозяйстве и продолжение обучения в сельской школе; – сентябрь 1943 г. – сентябрь 1945 г. обучение в Ленинградской военно-морской спецшколе и Ленинградском военно-морском подготовительном училище; – сентябрь 1945 г. – октябрь 1978 г. учеба в высших военно-морских учебных заведениях, служба на кораблях ВМФ, штабах соединений и Балтийского флота. Работа в научно- исследовательском институте МО до ухода на пенсию. – октябрь 1978 г. – октябрь 1998 г. работа в центральном проектно-технологическом институте, научно-производственном объединении "Комплекс" ГУИН МВД СССР (России). Работа и служба в ВМФ и МВД была не простой, достаточно напряженной, но все равно очень нравилась мне. Я старался упорно и результативно трудиться, не уклоняться от опасности и риска. Всю жизнь не любил пустозвонство и безответственность. Дорожил своей честью и гордился результатами работы за 58-летний непрерывный трудовой стаж. Будучи на пенсии продолжаю трудиться ради близких мне людей. За всю трудовую жизнь у меня никогда не возникали сомнения в правильности выбранного пути. Проблемы решал по принципу: умение, настойчивость и труд все перетрут. Это мой главный девиз в жизни. В описании жизненных периодов постараюсь раскрыть содержание и особенности времени, в котором жил и работал. Рассказать о людях, окружавших меня и помогавших мне.
Колотилин Иван Васильевич (1977 г.)
Посвящаю дорогому внуку Олегу
Детство и юность
Родился я 27 января 1927 года в селе Кирсановка Большереченского района Омской области. Мои родители: Отец – Колотилин Василий Федорович. 1897 года рождения. Погиб в 1942 году на Ленинградском фронте. Мать – Колотилина (Коробейникова) Наталья Иосифовна, 1903 года рождения. Умерла в 1993 году.
Родители в 1935 году уехали в Забайкалье на . Про эти места ходило много слухов и не совсем оправданных легенд. Там вскоре наша семья распалась. Считаю не моим делом углубляться в тонкости взаимоотношений родителей, хотя нанесенная душевная рана оставалась на долгие годы, особенно детские. Мы с отцом вернулись на родину, а мать осталась на приисках. Позже у нее была другая семья, родился сын в 1937 году. Естественно мы с отцом порвали всякие отношения с моей матерью. И в последующие годы я связи с ней не искал и даже вычеркнул ее из детского сердца за нанесенную обиду мне и отцу. Ведь я был у них один в нашей семье, но, очевидно, какие-то причины оказались весомее, чем крепкая семья. Правда мать всеми путями пыталась меня оставить с собой, но я по-детски стоял твердо на своем решении, что буду всегда с отцом. Выбираться с прииска нам пришлось сложно, около 100 километров мы шли пешком по тайге и сопкам. Часто переходили быстрые горные реки по перекатам. В этих случаях отец брал меня на плечи, иначе быстрое течение могло меня унести или разбить насмерть о большие встречные валуны. Нас сопровождал надежный и знающий те места рабочий, который работал с отцом в одной бригаде. Такое решение было членов бригады. По дороге мы на ночь останавливались в маленьких поселках, где жили русские и якуты. Якуты по договорам на своих оленях доставляли инструмент, продукты и промтовары в отдаленные точки приисков. Снабжение на точках было по тем меркам очень хорошее. Бригады старателей ежедневно сдавали намытое золото и за это получали оплату бонами. На боны можно было купить что угодно в специальных магазинах. Мы ушли с приисков летом, преодолев сопки и горные речки, мы вышли на автомагистраль и попутными машинами добрались до города Нерчинск, через который проходила восточная основная железнодорожная магистраль. В Нерчинске у нас оказались родственники. Они резко осудили поступок матери, помогли нам взять билет до города Омска и проводили на проходящий поезд. От Омска пароходом по Иртышу мы добрались до родных насиженных мест. Отец, конечно, переживал случившийся разрыв с моей матерью и серьезно задумывался о том, как жить дальше вместе со мной. Племянник отца, А.Г.Колотилин, познакомил нас с трудолюбивой женщиной, у которой на руках было два сына 1928 и 1932 годов рождения. Прожил отец в этой семье до мобилизации на Великую Отечественную войну, до февраля 1942 года.
Хочется дать некоторые подробности о времени второго брака отца. Мачеха жила с детьми у своего свекра. Очень славные были старики и меня приняли как родного внука. Я это постоянно чувствовал и отвечал им взаимностью. Отцу пришлось свое жилье из села Кирсановка перевозить и возводить новое в селе Шипицино, которое было в одном километре от села Кирсановка, поэтому проблем со школой не возникало. В школу ребята все ходили вместе зимой и летом. Зимой были иногда большие заносы, но школу по этой причине мы не пропускали. Ссор и других проблем между школьниками не возникало. Если иногда дрались, но быстро отношения восстанавливались. Родители в наши дела никогда не вмешивались. Однажды, после сильного снегопада ночью мы шли друг за другом по нашей нахоженной дороге. По пути у нас был березовый лесок. Буквально у дороги, в глубоком снегу устроился в норе на отдых заяц, из норы у него торчали уши. За ночь он напрыгался по глубокому снегу и крепко заснул. Мы быстро распределили между собой обязанности, кто должен хватать за уши, кто за ноги. Оказалось у него большие передние зубы, и он может агрессивно отбиваться. Поймали мы его удачно, по дороге в школу он несколько раз пытался освободиться, но мы его крепко держали. У одного товарища заяц успел перекусить пару пуговиц. В школе от этого зайца много было суматохи. Мы его крепко держали, но нужно было что-то делать. Отдали нашу добычу директору школы Н.И.Борцову. В школу мы иногда выходили пораньше и катались на озере. Пока лед не покрывался слоем снега. По гладкому льду мы все любили кататься. Были соревнования на скорость и другие забавы, типа карусели на льду. В общем, все игры мы организовывали без затейников, а родителям было не до нас. Они все время работали в колхозе. Круглый год без выходных и отпусков. Пьянства не было, застолья собирались только по праздникам. Хорошо помню детские годы и особенно 1936-1937 годы, когда по селам прошла очередная сталинская экзекуция. Однажды утром узнали, что ночью забрали самых крепких работящих мужчин в возрасте 35-40 лет. Никто из них не вернулся, а писем они не присылали. О напряженной обстановке на границе и о приближении войны мы понятия не имели, да и взрослые тоже знали не больше нас. Радио не было, электричества тоже не было, хотя линии электропередачи проходили рядом. Было запрещено подключать колхозы.
22 июня, в день нападения Германии, к нам в село прибыл представитель райвоенкомата и провел оперативно митинг селян. Все были очень обеспокоены, особенно те, у кого сыновья готовились служить или вернулись уже после службы в армии. Но события разворачивались мгновенно. Для фронта и победы забирались лучшие лошади, повозки и другое колхозное имущество, что могло пригодиться в военных целях. Мужчин мобилизовали по годам рождения. Каждый ждал своей очереди. Не прошло и года военных действий, а подошла очередь моего отца и его сверстников. Отцу только что исполнилось 45 лет, и шел он уже на третью войну в своей жизни. В Омске отец пробыл около месяца в военных лагерях, а дальше в путь-дорогу на наиболее горячие участки фронта. На сибиряков надеялись всегда, на их выносливость и исполнительность. Длительные и кровопролитные бои в то время шли под Старой Руссой Ленинградской области. Вот сибиряков и бросили в это огненное пекло. 24 апреля 1942 года отец погиб при очередной атаке на глазах у Коробкова из соседней деревни. У отца была смертельная рана. В мае 1942 года мы получили похоронное сообщение. Настало время серьезно задуматься о своей судьбе. В основу жизненной позиции я взял напутствие отца перед уходом на фронт. Когда отец уходил на войну в феврале 1942 года, он сказал, что с третьей войны ему уже не вернуться, поэтому очень просил как "взрослого мужчину" самостоятельно думать о своем будущем, о своей судьбе. Мне в то время было ровно 15 лет. Я запомнил его слова как самого дорогого близкого мне человека, хотя отец и был малограмотным. Такое было время, что крестьянский, тяжелый труд обходился и с таким образованием, вернее отсутствием его. Вот дословно его дорогие мне слова, как наказ: "Ты знаешь, что остаешься без родной матери и отца, поэтому надейся только на свои силы и разум. Вот мой наказ тебе: – учись дальше любой ценой; – рано не женись (запомнил цифру 27 лет); – будь трудолюбивым и добрым к близким, родным и окружающим товарищам; – не позорь мою честь и свою честь. Будь честным и справедливым".
Конечно, в 1942 году на всех фронтах было тяжело, мы несли тяжелые потери в людях и технике. О быстрой победе уже перестали говорить, но всем хотелось дождаться хотя бы крупного перелома в нашу пользу. Я долго не мог поверить, что отца уже нет, и мы никогда с ним не встретимся. Вот эти трагические события закаляли меня, включая развод родителей. Мне очень рано пришлось думать о своей судьбе, дальнейшей работе и жизни. С ребятами и мачехой у меня сложились неплохие отношения и, если бы не ее замужество в 1949 году за немца с Поволжья, наши бы хорошие отношения сохранились бы надолго. В разрыве этих отношений я вины не несу по понятным причинам. Теперь продолжу рассказ о себе. По утверждению родителей я родился фактически в сентябре 1926 года, в Иванов день по православной вере и был крещен в местной церкви установленным порядком. По версии родителей зарегистрировали они меня с некоторым опозданием. Это старая крестьянская мудрость, что бы позже взяли в армию и сохранить ребенка. Ведь всегда армия комплектовалась в основном за счет детей рабочих и крестьян, как до 1917 года, так и в последующий период. Даже в военных училищах преобладает этот контингент. Очевидно, что факт регистрации мог бы сыграть роковую роль в моей дальнейшей судьбе, если бы меня призвали в армию в 1944 году. Тогда продолжалась Великая Отечественная Война 1941-1945 гг. Мои сверстники частично попали на фронт, некоторые погибли в боевых действиях, часть вернулись покалеченными, и кое-кто остался живым и здоровым, и продолжали служить офицерами в различных родах войск. Мои школьные друзья В.Шипицин и В.Широватов вернулись домой тяжело ранеными и лечились в госпиталях. Мой отец, В.Ф.Колотилин, погиб под Старой Руссой на Ленинградском фронте, в самое тяжелое для страны время. Ветераны войны помнят 1942 год. Эта семейная трагедия заставила меня всерьез задуматься и о своей дальнейшей судьбе, и как выполнить горячее желание отомстить за безвременную гибель отца.
Так удачно получилось, что после окончания 8 класса в селе Большеречье, в начале сентября 1943 года я добровольно поступил в Ленинградскую спецшколу. Подробнее расскажу об этом важном для меня событии позже. Кстати хотелось бы упомянуть о том, что корни нашего семейного клана исходят из Тамбовской губернии. В период известной в России Столыпинской земельной реформы много крестьян переселилось целыми семьями в Омскую губернию, где вопрос земли решался для сельских тружеников очень просто, путем общинного землепользования. Земли хорошей было достаточно на западносибирских просторах, а выделяли ее установленным порядком – по количеству "едоков", с ежегодным переделом земли. Семьи родственников были большие. У отца было три сестры, а братьев я не захватил живыми. Их было несколько человек и, кроме отца, некоторые погибли на империалистической или гражданской войнах или скончались от тяжелых ран уже дома. Отец единственный вернулся живым и "здоровым" после непосредственного участия в этих войнах. Правда, нужно оговориться, что отец чудом остался жив. Их полк в районе Красноярска поднял восстание и пытался выйти из повиновения командования. Очевидно, что это была не достаточно продуманная акция большевиков-агитаторов. В результате чего волнение полка было жестоко подавлено адмиралом Колчаком, который был правителем Сибири. Полк был выстроен, каждого десятого выводили перед строем и на глазах у всех солдат расстреливали. Остальных пороли розгами. Отца подвергли экзекуции вторым изуверским методом. Он оказался в строю девятым. Отец, сколько я его помню, до мобилизации на Великую Отечественную Войну, не любил об этом вспоминать, но перед уходом на фронт рассказал об этом и дал напутствие на будущую жизнь.
Наказ отца прошел всю мою жизнь рядом и никогда не вызывал сомнений. После я напишу факты и события в моей жизни, подтверждающие выполнение желаний отца. Я продолжаю свою автобиографию с некоторыми вынужденными отступлениями, о которых не упомянуть нельзя Сложные проблемы всегда хорошо запоминаются. Как постигал я азы грамоты от нулевого уровня дошкольной подготовки? Отец и Мать были глубоко верующими в бога, как большинство крестьян, но мы уже росли под сильным прессом безбожья. В условиях гонения священнослужителей и грубым разрушением церквей, а также жестоких репрессий против наиболее крепких крестьянских хозяйств. Самые сильные крестьянские семьи были сосланы в глухие необжитые районы или репрессированы вплоть до расстрела. Я пошел учиться в неполно-среднюю школу в селе Кирсановка без всякой подготовки, так как некому было это сделать. До сих пор помню свою радость и великое счастье, когда впервые принес из школы букварь. Других книжек я в то время не видел и читать я их не мог, а мне было 8 лет от роду. В школу ходил с удовольствием, хотя успехи по понятным причинам были скромными и далеко не ровными. Но детское и природное обостренное самолюбие мне помогало побыстрее продвигаться вперед и выбиваться в "середнячки". Меня всегда тянуло к лидерству, но для этого нужно много знать и уметь. Должен отметить, что в таком же тяжелом положении оказалось подавляющее большинство моих деревенских друзей и товарищей. Деревня Кирсановка по тем меркам была достаточно большая по числу семей – домов 150 или более. Оформилась она к 1917 году, начиная со Столыпинской реформы. Райцентр село Большеречье находилось от нас в 6 километрах. Сообщение и транспорт – лошадки. В основном попутные повозки, которые везли в райцентр "плановые" поставки сельхозпродукции: зерно, скот и прочие. Сколько помню, до Великой Отечественной войны и своего ухода на военную службу в 1943 году крестьяне всегда жили очень тяжело. Получали жалкие крохи за труд от темна до темна. До сих пор сохранилось такое понятие, как работа за "палочки". Свое хозяйство крестьян ограничивалось огородом 20-30 соток под картошку, одной коровой, одним поросенком, курами 10-15 штук и до 10 овец. Если что давали за труд, то натурой, то есть зерном или сеном. Вот и все, живи и радуйся. И открыто выражать недовольство не смей. Крестьяне в то время не любили Сталина за то, что он надругался над ними и превратил в нищих. Почему-то сожалели, что рано умер Ленин. Может быть это связано с новой экономической политикой (НЭПом). Народ о конкретных делах Ленина ничего не знал, поэтому относился с уважением. Уехать было очень трудно, паспорта не давали.
Для обработки полей земледельцам пришлось использовать даже молочных коров.
Колхозные формы и другие попытки совершенствования форм землепользования не оправдались. Только в совхозах позже появился нормированный труд, но и эта форма часто не давала должного эффекта. Семьи у крестьян сохранились относительно большие, до 3-4 детей. Чем мы питались регулярно, трудно вспомнить. Картофеля было достаточно, капусты, моркови, огурцов и иногда грибов соленых тоже хватало. Но о молоке мы всегда мечтали, так как от одной коровы нужно было рассчитаться в первую очередь с государственными поставками и грубо, но правильно, оставалось себе по стакану молока на человека. Было большой радостью, если на работу в поле нам, кроме куска хлеба и картошки, давали молока. Мясом нас не баловали. Свинину везли в Омск продавать. Нужны были деньги.
На память приходят эпизоды, связанные с работой в комсомоле, когда инициатива молодых солдат и офицеров позволяла обустраивать наш быт, организовывать досуг, выращивать в степи дыни, арбузы, виноград, помидоры, огурцы и другое. Когда меня избрали секретарем комитета ВЛКСМ службы научно-исследовательских и опытно-испытательных работ, сокращенно НИОИР (тогда начальником службы был полковник М.Ф.Журавлев, а секретарем парткома майор П.В.Беляев), я стал знакомиться с ребятами в первичных организациях отделов, рот.
Прихожу однажды к баллистикам, комсомольцам 9-го отдела, а мне говорят (это был Саша Корнилов, служащий Советской Армии, в будущем один из первых артистов нашего космодромного Народного театра, один из известных наших поэтов, директор телестудии Ленинска в 1976–1981 гг., руководитель экспедиции на полигоне от Загорского НИИ Химмаш): «Если хочешь, чтобы мы тебя поддерживали, шли за тобой, организуй драматический коллектив, сам выбери себе роль в пьесе, стань актером». Я говорю: «Не могу. Не умею я играть на сцене». А мне отвечают: «Сможешь. Будешь. Попробуй». Мне поддержка or ребят была необходима, потому из-за страха провалить дело все-таки вынужден был принять их предложение. Стал ходить на репетиции, договариваться о помещении, о реквизите для спектакля. Первый спектакль «Гибель Алмазова», где я играл революционного матроса, мы поставили на сцене Дома офицеров к 7 ноября 1963 г. Сыграли его 4–5 раз. Следующий спектакль Т. и Ф. Гехт «Погоня за счастьем» мы поставили в январе 1964 г. и сыграли его более 20 раз. В нем участвовало 17 человек. Нашлась роль и для моей жены Тамары. Ездили по площадкам и выступали в клубах и на летних площадках перед солдатами частей и специалистами промышленных предприятий. Наш драмколлектив был приглашен на Всеармейский фестиваль творчества воинов в Москву в апреле 1965 г., в канун 20-й годовщины Победы советского народа в Великой Отечественной войне, где мы выступили на сцене клубов Военной академии им. Ф.Э.Дзержинского, 4-го НИИ МО в Болшево, санатория ЦК КПСС в Пушкино. Наш спектакль посмотрели около 10 тыс. зрителей. Разве это не успех? После такого успеха уже совместными усилиями наших «артистов» и тех, кто играл в драматическом коллективе при Доме офицеров полигона, были поставлены спектакли «Барабанщица» А.Салынского, «Свадьба в Малиновке» Б.Александрова и др. Затем появилась детская театральная студия, спектакли которой всегда шли при полном зале. Сколько энтузиазма было у моих товарищей, у комсомольцев полигона тех лет. Посмотрите программы спектаклей и концертов. Кто они, исполнители ролей, песен, музыкальных произведений? Настоящие пахари Вселенной. Люди увлеченные, образованные. Настоящие интеллигенты. Любящие театр, музыку, поэзию, живопись, литературу, спорт, активный отдых.
В период моей работы и жизни на Байконуре активно работали клубы любителей поэзии, кино, филателистов, шахматистов, туристов. Клуб любителей поэзии. Его создал в 1962 г. лейтенант Григорий Гайсинский. В 1963 г. клуб был преобразован в литературное объединение «Звездоград». Всего было выпущено 4 сборника «Звездоград». Первый — в 1963 г., второй — в 1964 г., третий — в 1965 г., четвертый — в 1970 г. Кстати, наши сборники «Звездоград» нравились космонавтам, они с удовольствием надписывали на них свои автографы и просили оставить для них очередной сборник. Когда мы готовили к печати последний «Звездоград», мне поручили попросить Ю.А.Гагарина написать к нему предисловие. Тогда на очередной запуск космического аппарата по программе «Луна» прилетели Н.П.Каманин, Ю.А.Гагарин, В.Ф.Быковский, Н.Ф.Некирясов. Остановились они в гостинице на 17-й площадке. Вечером прихожу в гостиницу. Космонавты ужинают, разговаривают между собой. Жду в холле, когда они выйдут из столовой. Оттуда выходит Николай Федорович Некирясов, спрашивает меня: «Ты что пришел, комсомол?» Объясняю и прошу содействия. Он отвечает: «Какое содействие? Разговаривай об этом с Гагариным сам». Минут через пять появляются Ю.Гагарин и В.Быковский. Я к ним. Представляюсь. Излагаю просьбу. Ю.Гагарин говорит, поднимаясь по лестнице на второй этаж гостиницы: «Пошли, поговорим». Расспрашивает меня, кто они, полигонные поэты, когда будет напечатан сборник, сколько у нас комсомольцев на площадках и в городе. Обо всем ему рассказываю. Потом даю листок, где от руки набросал то, что мы хотели бы увидеть в предисловии. Юрий Алексеевич прочитал и сказал, что согласен с этой идеей и содержанием написанного. Хотел положить этот листок в карман, но раздумал. Возвращает его мне и говорит: «Отдай это Быковскому. Завтра мы едем на 95-ю площадку, на пуск. Там у нас будет время, мы подумаем над этим и напишем. А вечером приходи сюда. Договорились?» Я кивнул и сказал: «Хорошо», спустился на первый этаж к В.Быковскому, рассказал ему о договоренности с Ю.Гагариным. Он взял листок, прочитал его и сказал: «Сделаем!»
Я попросил В.Ф.Быковского, чтобы предисловие написал сам Ю.Гагарин (мы планировали сделать клише и разместить его в сборнике). В.Быковский ответил: «Понял». На следующий день, в 8 часов вечера, прихожу в гостиницу за обещанным. Ко мне сразу подошел В.Быковский, сказал, что сейчас принесет написанное, и поднялся на второй этаж. Ю.Гагарин с кем-то разговаривал в противоположной стороне холла. Увидев меня, поприветствовал рукой и сказал: «Мы все сделали, как ты просил». Я поблагодарил. Гагарин быстро поднялся по лестнице. Больше я его не видел. Валерий Быковский подает мне лист, на котором аккуратно написан текст, и объясняет, что Ю.Гагарин попросил текст напечатать на машинке. Написан он был В.Быковским, а в нескольких словах исправления. Я расстроился. Где и когда я смогу напечатать его? Пошел домой к нашей машинистке Лидии Дмитриевне Дроботенко просить ее напечатать этот текст рано утром. Она согласилась. Но пришла поздно, минут 20 печатала, и поэтому я приехал в гостиницу космонавтов, когда там их уже не было — уехали в гостиницу «нулевого» квартала вручать руководителям полигона только что вышедшую из печати книгу «Космонавт и его Родина». Я на попутной машине туда. Но космонавты уже уехали на аэродром. Я следом за ними на патрульной машине. Приезжаю на аэродром и вижу, как закрывается дверь в салон самолета. Вот что значит не везет. Увидев меня, начальник политотдела М.И.Дружинин спросил, как я оказался на аэродроме. Услышав мой рассказ, он сказал, чтобы я не расстраивался, что скоро Ю.Гагарин снова прилетит на полигон и я смогу подписать у него это предисловие. Но этого не случилось. Это был последний приезд Юрия Гагарина на космодром. Через три недели он погиб в авиационной катастрофе. Как память об этой последней встрече с первым космонавтом Земли бережно храню тот заветный листок и показываю его внукам, знакомым. Клише из этого текста делать не стали, а поместили его на первой странице последнего сборника «Звездоград».
Составителями и редакторами сборников «Звездоград» были: лейтенант Г.Гайсинский (инженер-испытатель), рядовой Марк Иоффе, майор А.М.Капустин (лектор политотдела), баллистик Александр Корнилов, строитель Вячеслав Злобин, полковник В.Т.Тужиков (начальник политотдела 3-го управления), майор В.П.Дорохов (начальник Дома офицеров), полковник Ю.Л.Львов (заместитель начальника штаба полигона), старший лейтенант Олег Ефиманов (офицер особого отдела), старший лейтенант Геннадий Кудрявцев (летчик авиаполка), младший сержант Юрий Быстрюков (секретарь комсомольской организации, член Союза журналистов СССР), старший лейтенант Валерий Мальцев (кинооператор). В этой работе принимали участие начальники политотдела генерал-майор М.И.Дружинин, полковник А.Д.Воинов. Не реже двух раз в год самодеятельные поэты выступали на площади Ленина или на площадке у Летнего кинотеатра и всегда их слушали многие любители поэзии. А какие проводились КВН! По примеру телевизионных передач в офицерской среде, среди солдат и сержантов в каждом армейском коллективе готовили и проводили состязания эрудитов. Юмора было не занимать. От души смеялись, например, над теми, кто продавал обмундирование или старые вещи на барахолках Казалинска, Кзыл-Орды, кто проявил «находчивость» и оказался на службе в Москве и Ленинграде. А в жюри таких КВН были руководители полигона, управлений и частей, отчего и престиж их был высок. Там, где они проводились, не было свободных мест. Помню одну из таких встреч в феврале 1967 г. между командами служб НИР и НИОИР. В судейскую группу входили заместители начальника полигона генерал-майоры А.М.Войтенко и М.И.Дружинин, полковник Б.А.Ландо — человек необыкновенной доброты, знавший сотни анекдотов, умевший хорошо делать свое дело, помощник начальника полигона по строительству, начальник Дома офицеров подполковник В.П.Дорохов, комсомольские работники капитаны А.В.Усов и А.И.Лещенко, режиссер Народного театра З.А.Шаронова, инструктор политотдела по работе среди семей военнослужащих В.И.Семенова. Жалко, не сохранились записи этого «сражения». Были с юмором обыграны все животрепещущие стороны жизни города. А какие были капитаны команд старшие лейтенанты Валерий Мальцев и Валерий Соболев!
Ветераны помнят, как в 1965 г. к 10-летию полигона была собрана уникальная выставка картин художников из числа солдат, сержантов, офицеров, служащих Советской Армии и членов их семей испытательных и строительных частей полигона. Она разместилась в зеркальном зале Дома офицеров. Это были портреты, пейзажи, натюрморты, зарисовки Байконура, полотна на ракетно-космическую тему. Меня поразили тогда картины «Г.М.Шубников идет по бетонке стартовой площадки № 1», «Старт «Востока», «Солдаты на бахче», бытовые сцены. Хороши были портреты М.И.Неделина, С.П.Королева. Всего на выставке было собрано около 70 картин. Где все это сейчас? Почему тогда мы не собрали такое богатство в музей? А сколько энергии, сил, личного времени было отдано организации грандиозных праздников в городе в ежегодные дни советской молодежи, рождения Ленинского комсомола! Командование полигона поощряло такие мероприятия, всегда и во всем помогало. Накануне праздника с вертолета разбрасывались листовки, город украшали флагами, плакатами, организовывалась праздничная торговля. В день праздника по заранее написанному сценарию проводились театрализованные шествия по городу (в том числе и факельные шествия поздним вечером), праздник Нептуна на Сырдарье, спортивные соревнования, шуточные аттракционы, выступления артистов художественной самодеятельности и наших поэтов, песни у костра, лотерея, танцы и другое.
А в 1968 г. на телестудии была создана редакция молодежных программ. Комсомольские работники полигона не могли остаться сторонними наблюдателями. Мы стали регулярно готовить передачи по широкому кругу вопросов жизни и службы. Большой популярностью в те годы пользовался телевизионный клуб «Поиск», телевизионный клуб «Кинолюбитель», молодежный самодеятельный телетеатр. Большую аудиторию телезрителей всегда собирал ежеквартальный конкурс молодежных вокально-инструментальных ансамблей, юных поэтов, рубрика «Творчество молодых». А на телестудии нам всегда помогали осуществить задуманное ее директор Л.Б.Кайдалова, режиссер Аида Жигулина, редакторы Тамара Болтенко, Нэлли Голубничая, Тамара Посысаева, диктор Лариса Аврамчик, ведущие Валентина Семеновна Рогачевская, Валерий Мальцев, Виктор Карчевский, Владимир Каблов, операторы Геннадий Лазаревский, Артур Дружинин и другие. Но никогда на телевидении не могли показать и рассказать о том главном, чем повседневно занимались испытатели на полигоне. Для всех эта тема была запретной. И большинство этих запомнившихся мероприятий организовывали настоящие вожаки молодежи, мои товарищи и друзья Э.Габуния, А.Усов, Ю.Козлов, В.Чиковани, И.Радченко, В.Мелешко, В.Ткачев, И.Черноусое, В.Степанов, В.Конивец, С.Шаповалов, В.Хорошилов, В.Петренко, Ю.Вереницын, Ю.Розов, Е.Гриппа, Г.Воробьев, А.Любимов, А.Лещенко, Д.Самойленко, В.Емашев, В.Назаров, В.Койчев, В.Паюченко, Г.Чепак, В.Павлов и многие другие. Это были незабываемые годы, события и работа. Нас окружали интересные люди, любившие свое дело. Это была пора нашей молодости. Все время писал и думал: «А интересно ли все это? И нужно ли кому?» Тех, кто служил в то время на Байконуре, жизнь разбросала в разные края, нередко теперь уже за границу (Украина, Белоруссия, Казахстан и т. д.). Многие не «вписались» в современную жизнь. Но в любом случае жизнь и работа на Байконуре — огромный след в душе и сердце, осознание, что ты делал что-то важное для страны, что ты был нужен. Для всех этих людей с восхищением и благодарностью к ним написаны эти строки.
Борис Посысаев
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru
В Интернет-журнале «Военное обозрение» () опубликована статья «Ошибка инженера Туполева» (эта же статья, только под названием «Что значит – взялся не за свое дело» находится на сайте вкратце изложу ее содержание: К стоящему на якоре крейсеру «Олег» вплотную подошел английский торпедный катер и выпустил по нему торпеду. В 1919 году на Кронштадт налетели английские реданные торпедные катера, Командование РККФ было «впечатлено» их успехами поэтому по их образу и подобию в СССР начали делать свои катера «Г-5», созданные авиаконструктором Туполевым и которые были собранием одних недостатков: В основу глиссирующего катера АНТ-3 был положен поплавок гидросамолета. Верх этого поплавка, активно влияющий на прочность конструкции, перешел на катера Туполева. Вместо верхней палубы у них была круто изогнутая выпуклая поверхность, на которой человеку трудно удержаться, даже когда катер неподвижен. Когда же катер был на ходу, выйти из его боевой рубки было смертельно опасно – мокрая скользкая поверхность сбрасывала с себя решительно все, что на нее попадало (к сожалению, за исключением льда, в зимних условиях катера обмерзали в надводной части). Когда во время войны на торпедных катерах типа Г-5 приходилось перевозить десант, то людей сажали гуськом в желоба торпедных аппаратов, больше им негде было находиться. Обладая сравнительно большими запасами плавучести, эти катера практически ничего не могли перевозить, поскольку в них не было места для размещения груза.
Неудачной оказалась и позаимствованная у английских торпедных катеров конструкция торпедного аппарата. Минимальная скорость катера, при которой он мог выпустить свои торпеды, составляла 17 узлов. На меньшем ходу и на стопе катер не мог дать торпедный залп, так как это означало бы для него самоубийство – неминуемое попадание торпеды. Поэтому каждый выход туполевских торпедных катеров в море граничил со смертельным риском вне всякой связи с боевой деятельностью катеров. Несмотря на то, что во всем мире такие катера уже не делали. Торпедный катер Г-5 Стоит заметить, что в Германии, буквально связанной по рукам и ногам Версальским договором и охваченной экономическим кризисом, сумели в 1920-х годах провести испытания реданных и килевых катеров. По результатам испытаний был сделан однозначный вывод – делать только килевые катера. И в итоге автор статьи делает следующие выводы: Расставим точки над «i». Туполев – талантливый конструктор самолетов, но зачем нужно было браться не за свое дело?! ….Советские адмиралы стали жертвой собственной пропаганды. Воспользоваться западным опытом не позволяло убеждение, что наши катера – лучшие. На первый взгляд все верно, ошибся Туполев, не за свое дело взялся, но это на мутный взгляд автора статьи. Любое техническое изобретении делается для выполнения конкретных задач, и если его использовать не по назначению то это естественно вызовет массу статей критическо-ехидного содержания, ну представьте связал мужик лапоть чтобы ноги обуть, а баба взяла лапоть и давай щи хлебать, ну как тут статейку не сбацать, мол ошибся мужик, нужен мастер по ложкам, а ты лапоть сделал, не за свое взялся. Ну, а теперь серьезно, давайте разберем для каких целей создавался маломореходный, маловместительный и т.д. и т.п. но скоростной «Г-5». 5 февраля 1923 года Главное морское техническо-хозяйственное управление Народного комиссариата по морским делам РСФСР предложило Центральному аэрогидродинамическому институту (ЦАГИ) спроектировать для флота первый отечественный торпедный катер. Был нужен боевой корабль, который мог бы действовать при волнении моря до трех баллов. Легкое прикрытие защищало бы его жизненно важные части и экипаж от пуль и осколков. Кроме того, катера должны были быть достаточно компактными, чтобы помещаться на палубе крейсеров, которые доставили бы их к побережью и базам противника. Предполагалось, что новые глиссеры разместятся на крейсерах. На «Профинтерне» и на «Червоной Украине» предполагалось сделать для этого добавочные сваливающиеся шлюпбалки. И так, согласно технического задания нужно было разработать легкий, скоростной торпедный катер, который можно было бы размещать на боевых кораблях и судах для доставки их к базам противника, где они могли не встречая волнения моря свыше 3 баллов используя свою высокую скорость, нанести торпедный удар. А затем вернутся к своим кораблям. Таким образом становится совершенно ясно, что Туполев блестяще справился с полученным заданием, создав торпедный катер по своим характеристикам превышающий техническое задание. И не вина конструктора, что война повернула все по другому, маленьким катерам пришлось охранять конвои, высаживать десант, обстреливать береговые укрепления, ставить мины, ходить по штормовому морю, и они справились с этим благодаря высокому запасу прочности заложенному в их конструкцию. Советские адмиралы не стали жертвой собственной пропаганды они прекрасно видели, что для действия в открытом море нужен другой торпедный катер поэтому накануне Великой Отечественной войны были разработаны торпедные катера «Д-3» и «СМ-3» - торпедные катера дальнего действия. «Д-3» имел деревянный корпус, по его проекту был выпущен торпедный катер «СМ-3» со стальным корпусом. По боевым возможностям «Г-5» и «Д-3» удачно дополняли друг друга. Торпедный катер Д-3
Г. Гатчина. Ленинградская область. Краснознаменный Балтийский Флот. Ленинградская Военно-Морская база
09.06.1972 г. – Виктор Шулепов назначен для прохождения службы на военную должность: Помощник Начальника 3-го отдела 225 Центральной лаборатории Радиационной химической и биологической безопасности ВМФ в/ч 15087. Приказ Главнокомандующего ВМФ № 0625 от 09.06.1972г.
225-я Центральная лаборатория РХБ ВМФ
Встреча командира части. Построение офицеров в/ч 15078. 1973 год, г. Гатчина.
Командиры в/части 15087 225-я Центральная лаборатория РХББ ВМФ:
С 1962 -1973 гг. капитан 1 ранга Неграш Федор Гаврилович; И с 1973 г. капитан 1 ранга Бойко Василий Степанович.
Начальники Химического факультета Каспийского высшего военно-морского Краснознаменного училища им. С.М.Кирова:
С 1960 по 1962 год Федор Гаврилович Неграш; С 1962 по 1973 год Василий Степанович Бойко.
Под чутким руководством Федора Гавриловича Неграш и Василия Степановича Бойко проводились многие научные исследования и разработки в области Радиационной Химической и Биологической Безопасности ВМФ.
04.11.1975г. – 12.10.1977г. - Назначен на военную должность: инженер 3 отдела 225-ой Центральной лаборатории Радиационной химической и биологической безопасности ВМФ в/ч 15087. Приказ ГК ВМФ № 01263 от 04.11.1975 г.
На службе в рубке оперативного дежурного РХБ ВМФ. Капитан-лейтенант Шулепов Виктор Александрович. 1974 год.
Сотрудники 225-ой центральной лаборатории РХБ ВМФ в/ч 15087. В.Шулепов, Рудакова, В.Барабанов, Лебединский.
Коллективом 225-ой Центральной лаборатории РХБ проводились научные открытия, исследование и разработки в области Радиационной Химической и Биологической Безопасности ВМФ. И были успешно применены по всем флотам ВМФ.
Авторское свидетельство № 93444 от 5 февраля 1976 года Государственный комитет совета министров СССР по делам изобретений и открытий. Зарегистрировано в государственном реестре изобретений СССР. Научный коллектив: Абакумов Валентин Павлович, Арсеньева Нина Павловна, Барабанов Вильям Николаевич, Маляровская Регина Григорьевна, Смирнов Николай Николаевич, Шулепов Виктор Александрович.
1973 год. Удостоверение на рационализаторское предложение № 190 и № 198. Командир в/части 15087 ЦЛ РХБ ВМФ капитан 1 ранга Неграш Федор Гаврилович.
1974 год. Удостоверение на рационализаторское предложение № 241 и № 252. Командир в/части 15087 ЦЛ РХБ ВМФ капитан 1 ранга Бойко Василий Степанович.
12.10.1977г. – 11.06.1986г. - Назначен для прохождения службы на военную должность: Начальник Испытательной базы 225-ой Центральной лаборатории Радиационной Безопасности ВМФ, Командир войсковой части 15087 - А. Приказ ГК ВМФ № 01327 от 12.10.1977г.
Личный состав в/ч 15087-А матросы срочной службы, ветераны части, мичман Силин, капитан 3 ранга Шулепов В.А. День Победы 9 мая. Торжественное мероприятие в/части.
Личный состав войсковой части 15087-А, матросы, офицеры.
1981 год. Ветераны части А.Рудаков, командир в/ части Шулепов Виктор Александрович.
Ленинградская ВМБ. Штаб в/части 15087-А
1982 год. Испытательная база 225-ой ЦЛ РХБ ВМФ. Капитан 1 ранга Неграш Федор Гаврилович. Начальник Химического факультета Каспийского ВВМКУ им Кирова 1960-1962 гг. Командир войсковой части 15087 - 225-ой ЦЛ РХБ ВМФ (1962-1974 гг.). Капитан 2 ранга Шулепов Виктор Александрович. Начальник Испытательной базы 225-ой Центральной лаборатории Радиационной Химической и Биологической Безопасности ВМФ, Командир войсковой части 15087 – А (1977-1987 гг.)
Гатчина 1980 г. 225-я ЦЛ РХБ ВМФ. Шулепов Виктор, Шульгин Алексей. Выпускники Каспийского КВВМКУ им. С.М.Кирова 1967 г. Химический факультет.
1984 год. Офицеры гарнизона в/ч 13073: В.Знахуренко, А.Носков, Д.Цветков. Командир в/ч 15087-А: РХБ ВМФ В.Шулепов.
1985 год. Командование закрытого военного гарнизона - испытательная база: заместитель командира в/ч 13073 капитан 2 ранга В.Виноградский, командир в/ч 13073 полковник Н.Шамрун, командир в/ч 15087-А РХБ ВМФ капитан 2 ранга В.А.Шулепов.
В 1986 году - Виктор Александрович Шулепов перешел на работу в отдел ЦЛ РХБ. Приказ ГК ВМФ № 0624 от 11.06.1986г. Назначен: Заместителем начальника отдела 225 Центральной лаборатории Радиационной химической и биологической защиты ВМФ в/ч 15087.
1988 год, г. Гатчина. Научная конференция офицеров 225 ЦЛ РХБ ВМФ.
В 1989 году Виктор Александрович Шулепов вышел в отставку. Приказ Главнокомандующего ВМФ СССР № 01002 по офицерскому составу от 14.10.1989г. Убыл в город Гатчина Ленинградской области. Гатчинский РВК.
За многолетнюю службу в Военно-Морском Флоте, пройдя путь от матроса боевого крейсера «Михаил Кутузов» КЧФ, инженера-химика Службы РХБ флотилии ПЛ КСФ, помощника Начальника отдела 225-ой центральной лаборатории РХБ ВМФ до командира войсковой части 15087-А РХБ ВМФ, проявил себя, как офицер с хорошей профессиональной подготовкой от Каспийского высшего военно-морского Краснознаменного училища им. С.М.Кирова. Под его командованием проходили службу офицеры, мичмана и около десяти поколений военнослужащих срочной службы. Деловые и профессиональные качества Виктора Александровича Шулепова неоднократно отмечались командованием ВМФ: - Главнокомандующим ВМФ СССР адмиралом В.Чернавиным « За Безупречную службу в ВС СССР» от 14 ноября 1989 года. - Медаль Ветеран Вооруженных Сил СССР. Приказ МО СССР №4 от 12.01.1987г.; - Медаль 60 лет ВС СССР Указ ПВС СССР от 28.01.1979г.; - Медалями за безупречную службу в ВС СССР 1-ой, 2-ой, 3-ей степени Пр. ГК ВМФ; - Медаль 20 лет Победы в ВОВ 1941-1945год Указ ПВС СССР от 07.05.1965г; и др. наградами.
«ВЕТЕРАН ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ ОСОБОГО РИСКА» Имеет научные труды, научные разработки и изобретения в области Радиационной Химической и Биологической Безопасности ВМФ.
Ушел из жизни Виктор Александрович Шулепов 19 марта 2013 года (День подводника)
После тяжелой продолжительной болезни. «Причина связана с воздействием радиационных факторов при непосредственном участии в действиях подразделения особого риска». (Заключение МЧС Всероссийского центра экспертизы им. А.М.Никифорова)
Похоронен в городе Гатчина, Ленинградской области, ул. Солодухина-43, Церковь Святого Пророка Иоанна Предтечи. 2014 год, город Гатчина.
Мемориал командиру войсковой части 15087-А 225-ой Центральной лаборатории Службы РХББ ВМФ России. Виктор Александрович Шулепов (10.07.1944 - 19.03.2013 гг.)
Церковь Святого Пророка Иоанна Предтечи в Гатчине. 2014 год, город Гатчина.
Верность флоту. Часть 2. Портреты. В.Павлов. СПб., 2014.
Валентин Павлов (Абакумов Валентин Павлович) более полувека посвятил военно-морскому флоту, кавалер Морского серебряного креста, капитан 1 ранга в отставке.
