Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Поиск на сайте

Записки морского офицера. Агронский Марк Дмитриевич. Глава 1.3. Приют принца Ольденбургского. Окончание.

Записки морского офицера. Агронский Марк Дмитриевич. Глава 1.3. Приют принца Ольденбургского. Окончание.

Сталин – это целая эпоха в жизни нескольких поколений наших людей и не удивительно, что страна впала в оцепенение: кто и куда поведёт эту огромную империю? По прошествии 40 лет, когда пишутся данные строки, эти вопросы опять актуальны, особенно – куда? Как и тогда, так и теперь будущее вызывало и вызывает обоснованную тревогу. Отличие только в том, что эту тревогу в прошлом можно было высказать лишь шепотом и в узком кругу проверенных друзей.
Страна погрузилась в траур. В течение четырёх дней в перерывах между траурными мелодиями радио передавало официальные бюллетени и правительственные сообщения. Похороны Сталина состоялись в воскресение 9 марта на Красной площади. Переоценка личности вождя и его эпохи была ещё впереди.
В понедельник 10 марта в училище возобновились плановые занятия. Готовились к очередной экзаменационной сессии. Чуть позже выяснилось, что предстоят существенные организационные перемены. В связи с изменением профиля обучения всем курсантам предстоит пройти более строгую медицинскую комиссию на предмет годности к службе на подводных лодках. Экзамены сдал вовремя и без затруднений.
Вспоминая о деталях учёбы и быта, я совсем упустил о событиях в стране и мире. Курсанты жили в своём изолированном мире, газеты читать было некогда. Не помню, чтобы политинформации были регулярные и интересные. Главным событием этого периода называли Х1Х съезд партии, о котором кратко можно прочитать в учебнике по истории для старшеклассников (автор М.Н.Зуев. 2005 год). «В обстановке непрекращающихся репрессий 5 октября 1952 года начал свою работу Х1Х съезд ВКП(б). В повестке дня съезда стояли, прежде всего, экономические вопросы: подведение итогов восстановления разрушенного войной народного хозяйства и утверждение директив по новому пятилетнему плану развития на 1951-1955 гг. Теоретическим обоснованием перспектив хозяйственного развития страны послужила работа И.В.Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР», опубликованная в сентябре 1952 года…». Эту работу мы и начали подробно изучать в курсе марксистско-ленинской философии. Съезд также внёс изменения в Устав партии и принял решение о переименовании Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) в Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС).
За последние годы написаны горы книг о И.В.Сталине и его окружении, которые были у руля государства. После прихода к власти М.С.Горбачёва, и особенно после развала СССР (1991 г.) появились книги и учебники, излагающие более правдиво и объективно историю нашей страны.
В начале мая после окончания весенней экзаменационной сессии курсанты отправились на Северный флот на предусмотренную ранее программой обучения летнюю практику. Везли нас в товарных вагонах, предназначенных для транспортировки скота, спали на голых деревянных нарах. Не обошлось без небольшого конфуза: кто-то из лежавших на верхних нарах ночью обоссался и устроил мини потоп. Спавшие ниже пострадавшие устроили бедолаге взбучку. Кто был виновником происшествия, уже не помню, но знаю, что подобное иногда случалось и в казарме, где спали на двухъярусных койках. Состав двигался без длительных остановок, и через несколько дней мы увидели невысокие сопки, покрытые снегом. В Ленинграде снега давно уже не было, здесь же весна ещё только вступала в свои права. Эшелон миновал Мурманск и через два часа остановился в верхней частиСевероморска.



Не более часа потребовалось на пеший переход строем до причала, далее несколько минут на буксире, и наша команда оказалась в чреве гигантского корабля, стоявшего на рейде. Вся рота курсантов (около 100 человек) разместилась в одном вместительном кубрике с двухъярусными стационарными койками и рундуками для вещей.
Практика курсантов первого курса предусматривала кроме изучения устройства корабля и его организации выполнение многочисленных обязанностей матросов и изобиловала: дежурствами, тревогами, приборками, стирками и т.п. Пользы от такой практики было мало, как, впрочем, и от этой махины – корабля, большей частью стоявшего на двух крейсерских бочках в середине удобной североморской бухты. За месяц пребывания на крейсере не припоминаю ни одного выхода в море, зато хорошо запомнились ночные чистки картофеля для всей команды во время несения дежурства (дежурное подразделение). Май – июнь – расцвет белых ночей на Севере: солнце светит круглые сутки, лишь в ночные часы приближаясь к горизонту, но не заходя за него. Целым взводом курсантов сидим с ножами на шкафуте вокруг огромного чана с водой, куда бросаем очищенный картофель. Кругом вода и сопки на фоне ярко голубого неба. Непривычна ночная тишина, лишь изредка нарушаемая криками повздоривших огромных чаек. Если не будет тревоги, днём позволят отоспаться.
Курсанты расписаны по всем боевым постам корабля – от трюмов до КДП (командно- дальномерный пост), возвышающегося над боевой рубкой. Еще в училище были ознакомлены с тактико-техническими данными корабля, теперь увидели крейсер в натуре. Крейсер «Железняков» был одним из пяти новых лёгких крейсеров проекта 68-К (типа «Чапаев»), заложенных в 1939-1940 гг., и достроенных после войны на стапелях заводов в Ленинграде и Николаеве. Водоизмещение полное 14100 т., скорость полная 32 узла. Мощность паровой силовой установки 110 тыс.л.с., дальность плавания 5500 миль, автономность 30 суток, длина 199 м., ширина 18,7, осадка 6,9. Вооружение: 12х152 мм. Орудий главного калибра (4 башни МК-5 по 3 орудия в каждой), 8 спаренных 100-мм универсальных пушек, 14 спаренных 37-мм зенитных автоматов. Экипаж 1200 человек.



Залп из носовых орудий главного калибра крейсера пр.68-К

Смена боевых постов происходила с таким расчётом, чтобы за месяц успеть познакомиться со всеми боевыми частями корабля, т.е. на каждом находились 2-3 дня. Правда, значительные размеры крейсера с сотнями помещений и десятками боевых постов в каждой боевой части, напичканных сложнейшей техникой, делали эту задачу невыполнимой. Кроме этого, никаких конкретных заданий по изучению корабля курсанты не имели. К тому же, офицерам корабля и командирам боевых постов было просто некогда заниматься курсантами. Не припоминаю даже, был ли хоть какой-то зачёт в конце практики.
В последние дни практики меня направили в одно из котельных отделений БЧ-5. Котёл работал, обеспечивая повседневную жизнедеятельность крейсера на стоянке. Профиль нашего обучения был далёк от обслуживания энергетической установки корабля, да и небезопасно допускать временного и неподготовленного человека до огнедышащего котла. Никакого предварительного инструктажа даже о том, как попасть в такой боевой пост не было. Пришлось дожидаться первого матроса, который шел на смену кочегара и следовать за ним. Через хитроумную систему спускаемся в котельное отделение. Никто там меня, естественно, не ждал. Осматриваюсь в полутёмной кочегарке и понимаю, что изучать технические устройства котла в таких условиях невозможно. Двое матросов-операторов наблюдают за приборами автоматики котла и периодически манипулируют вентилями форсунок, регулируя подачу мазута. Косо посматривая на горящие факелы, для приличия обхожу доступные закутки нижнего этажа с постом управления котлом. Затем, по подсказке жестом руки одного из матросов, поднимаюсь по металлическим трапам на самую верхотуру помещения, располагаюсь на металлических паёлах, и пытаюсь читать принесённую с собой книгу под оглушительный рёв работающего турбовентилятора. С непривычки звон в ушах и пониженный слух сохраняются в течение нескольких часов после посещения работающей котельной. Значительно больше было пользы, если бы один из офицеров-механиков провёл экскурсию для всех курсантов по основным помещениям энергетики корабля. Для более толковой организации практики нужно было назначить руководителем практики не командира роты, а опытного морского офицера, которых в училище было вполне достаточно.
Незадолго до отъезда с Севера курсанты оказались свидетелями церемонии встречи Главнокомандующего ВМС адмирала флота Н.Г.Кузнецова. Высокий статный адмирал бодро поднялся по парадному трапу на борт крейсера «Железнякова» и прошел вдоль строя личного состава.



Адмирал флота Н.Г. Кузнецов обходит строй личного состава линейного корабля. 23 мая 1954 г.

Заканчивался срок пребывания на крейсере. Время практики тянулось необычайно долго и использовалось с очень низким КПД, сравнимым, разве что, с КПД паровой силовой установки. Служба на крейсерах всегда отличалась особой чёткостью и одновременно казарменной бездушностью, как броня этой плавучей крепости. Курсанты-практиканты младшего курса были инородным телом и использовались главным образом, как дармовая рабочая сила.
Наконец, снова посадка в товарные вагоны. В подарок от команды крейсера каждый взвод получил по большой бочке сельди отличного качества. Забыл упомянуть, что кормили на крейсере сытно и вкусно. Закладываемые в котлы продукты были высокого качества, в том числе и импортные, например, свежемороженое мясо из далёкой Аргентины. Маркировку на мясе я видел лично, участвуя в составе дежурного подразделения в разгрузке товарного вагона в Мурманске. Открытая бочка с селёдкой всегда стояла на палубе в районе камбуза и была доступна матросам в любое время.
В пути следования состава по голодным краям Карелии селёдка пользовалась большим спросом: не только вдоволь ели сами, но и меняли на другие продукты, которые приносили на стоянках местные жители. В основном, предлагали варёный картофель.
Первый год обучения в 1-ом Балтийском ВВМУ оказался для меня и последним. Я оказался в компании тех, кто по результатам медкомиссии был признан негодным для службы на подводных лодках. Я интересовался впоследствии причиной такого заключения медиков, так как в те годы чувствовал себя нормально. Врачи, однако, обнаружили шум в области сердца и на основании этого вынесли свой вердикт. Инструментальное исследование причин обнаруженного шума не проводилось, да и не было тогда никакого оборудования, которое существует ныне. Я помнил, что в Риге у меня было две атаки на сердце: первая была связана с обострением ревматизма (по моему диагнозу) и вторая – расширение одного из желудочков сердца в результате физической перегрузки. Кстати, и в последующие годы шум в области сердца фиксировали все внимательные терапевты.
Встал вопрос о дальнейшей учёбе. Всем отбракованным курсантам (а их оказалось немало) предложили этот вопрос решать самостоятельно, но никакого перечня предлагаемых училищ не было. Видимо, при настойчивости можно было перевестись в любое военное учебное заведение. Уволиться в запас никому не предлагали, т.к. все были признаны годными для службы на надводных кораблях. Я был в некотором затруднении, т.к. посоветоваться было не с кем. Не пойду же я к начфаку, которого ненавидел, или к командиру роты, которого ничего не интересовало, кроме выравнивания коек в спальном помещении. К тому же я был по молодости достаточно стеснительным, чтобы обратиться к кому-либо из командования или преподавателей. Никакого организованного коллективного собеседования по этому вопросу также не было. Видимо, чтобы избавиться от режима Беккаревича, был готов ехать в любой город и в любое училище (своё желание искать работу по душе ещё не сформировалось), кроме училища имени М.В.Фрунзе, которое, по нашему общему мнению, держалось на палочной дисциплине.



Первокурсники Щёткин Ю.Н. и Борисов В.Ф.(справа).

Выручил, как часто бывает, случай. Ко мне подошел товарищ по несчастью из соседнего класса Юра Щёткин и предложил поехать вместе в Калининград (бывший Кенигсберг), где было открыто подобное ВВМУ. Оказалось, что его семья живёт в Калининграде, а отец – крупный политработник в звании капитана 1 ранга служит в Балтийске. Я принял это предложение без колебаний и впоследствии никогда не сожалел об этом.



В моём домашнем альбоме эта фотография является единственным свидетельством курсантских будней 1-го Балтийского ВВМУ в 1952/1953 учебном году. Снимок сделан во внутреннем дворе военной комендатуры на Садовой улице. Курсанты первого курса (одна галочка на форменке) прибыли на инструктаж при назначении в дежурное подразделение гарнизона города. (Парадоксы военной службы: целесообразнее было одному офицеру комендатуры приехать в училище, чем отрывать роту курсантов от занятий и пригонять на 10-минутный разговор в центр города).
Слева направо. На переднем плане: Борис Френк, Юрий Пирогов, Виктор Добряков, Юлий Силантьев, моя голова на плече у Силантьева, возвышается часть головы Игоря Носенкова (из второго ряда), Гарри Лойкканен, Иван Петров, Виктор Булыненков (по непроверенным данным, один из первых погиб в лейтенантские годы на ТОФе). Ленинград.1952/1953 г.

Примечания редакции.

Борисов Виктор Федорович, Френк Борис Михайлович, Добряков Виктор Александрович, Силантьев Юлий Алексеевич, Петров Иван Васильевич - выпускники Рижского Нахимовского училища 1952 г.

Пирогов Юрий Михайлович выпускник Рижского Нахимовского училища 1952 г.

Лебедько В.Г. Верность долгу. Историко-хроникальное повествование. - СПб: "Развитие", 2005.


Наступило время окончательной подготовки к переходу в Индонезию. Вновь произошла перестановка кадров. Видимых причин для этого вроде бы не было, но мы знали, что каждый матрос, старшина и офицер тщательно проверялись соответствующими органами. В это время с лодки ушел командир минно-торпедной боевой части старший лейтенант Г. М. Трофимов, с которым мы за совместную службу не один «бачок каши съели». Он стат флагманским минером 52 дивизиона подводных лодок. Службу он знал, имел богатый практический опыт плавания и применения торпедного оружия. Вновь мы встретились с ним в 1965 году при поступлении в Военно-морскую академию и затем учились в ней, хотя и на разных факультетах. Вместо Г. М. Трофимова пришел наш же командир торпедной группы лейтенант Пирогов Юрий Петрович. За непродолжительное время пребывания на лодке он зарекомендовал себя прекрасным офицером, требовательным и заботливым начальником, грамотным специалистом и хорошим товарищем...
Через сутки к 10 часам утра я прибыл в 153 бригаду подводных лодок, которой командовал капитан I ранга Милованов В.П. Поднимаясь по лестнице на третий этаж в кабине комбрига, я неожиданно встретил своего сослуживца по подводной лодке «С-91» капитана 3 ранга Пирогова Ю.М., занимающего должность флагманского минера бригады. Мы обнялись.
— Владимир Георгиевич, какими судьбами к нам?
— К комбригу. Листы подписывать на допуск к самостоятельному управлению лодкой проекта 613 для слушателей академии. Простая формалюга, но, видно, не обойдется без возлияния.
— Уж наверняка.
— Слушай, Юрий Михайлович, может, поможешь в этом деле?
— Почему же не помочь. Сделаем все как надо.
На этом мы расстались, и я направился к комбригу. Нельзя сказать, что он встретил меня слишком радостно.
— Понимаешь, Володя, пригласить к себе не могу, в квартире ремонт идет.
— Так ведь я, Валентин Павлович, не напрашиваюсь. У меня дело, которое требует вашей помощи.
Здесь я ему рассказал суть дела, по Валентин Павлович замахал на меня руками.
— Что ты, что ты! Здесь комиссия Главного штаба работает, не дай Бог узнает, не сносить мне тогда головы.
— Валентин Павлович, так может, мы зальем это дело?
Тут «девочка Валя» аж позеленел, сказав, что давно «завязал», ждет адмиральского звания. В дверь постучали. Милованов с облегчением вздохнул, думая, что избавился от меня. Я тоже приуныл.
— Видишь — дела! Входите!
В кабинет вошел Юра Пирогов с небольшой канистрой в руке. Ничуть не стесняясь, он сказал:
— Товарищ комбриг, (тут он показал на канистрочку) здесь будем или пойдем куда?
Так карты «девочки» были раскрыты.
— Володя, давай твои листы, — он подписал их и поставил печать, — вы, товарищ Пирогов, обеспечьте подписи флагманов по специальности. Все, будьте здоровы.
В последний раз я пожал дряблую руку Милованова. Вечер я провел в саду домика Пирогова, что он снимал на Зеленой горке. Мы вспоминали нашу службу во Владивостоке и в Индонезии.

Носенков Игорь Александрович - выпускник Рижского Нахимовского училища 1952 г.

Лебедько В.Г. Верность долгу. Историко-хроникальное повествование. - СПб: "Развитие", 2005.


Подготовка подводных лодок к походу в Индонезию значительно ускорилась.
На лодку вновь была установлена 25-мм спаренная артустановка и принят боезапас в артпогреб. Мы также провели полный курс артиллерийских стрельб. Офицеры изучали военно-политическую обстановку в Юго-Восточной Азии и международное и внутреннее положение Индонезии. Район плавания изучался по английским навигационным картам, и пришлось вспомнить разговорный английский минимум. Особое внимание было обращено на тактическую подготовку: знание и расположение американских, английских и голландских военно-воздушных и военно-морских сил, умение вахтенных офицеров уклоняться от оружия противника, использовать артиллерию и выполнять первичные действия при выходе в торпедную атаку.
В период этой активной подготовки на лодку назначили нового штурмана, старшего лейтенанта Носенкова Игоря Александровича. Сан Саныч был переведен на должность помощника командира подводной лодки «С-263» 8-й бригады 10-й дивизии подводных лодок Камчатской военной флотилии. Думаю, что такая замена штурмана перед самым уходом в Индонезию ничем не была оправдана. Мне было жаль расставаться с Сан Санычем, но как говорится: мы предполагаем, а начальство располагает.
Подготовка к походу требовала тщательного продумывания всего, что могло быть необходимым для плавания и службы на экваторе. Работа велась по всем направлениям: от ассортимента продуктов до специального обмундирования, дефицитных запасных деталей, бытовых холодильников, вентиляторов и разного другого имущества, что шло сверх табеля снабжения. Все это пробивалось с трудом, цепляясь за массу бюрократических крючков.
В дело нашей подготовки неоднократно вмешивался командующий флотом. За полтора месяца до нашего выхода он провел совещание с офицерами и старшинами команд обеих подводных лодок, внимательно выслушивая каждого о готовности материальной части и заведовании к походу. За упущения в подготовке строго спрашивал, а целесообразность поступающих предложений тут же обговаривалась с довольствующими и ремонтными органами. Многие вопросы решались прямо на совещании, устанавливались сроки исполнения и ответственные исполнители. Не обошел командующий и бытовые вопросы. Часть наших офицеров и мичманов получили квартиры во Владивостоке и теперь были спокойны за свои семьи. Командующий флотом еще трижды побывал на наших лодках, вникая буквально в каждую мелочь, непосредственно беседуя с матросами, старшинами и офицерами.

Лойкканен Гарри Генрихович - выпускник Рижского Нахимовского училища 1952 г.



Лойкканен Гарри Генрихович. Санкт-Петербург, июнь 2009 г.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища, 60-летию первых выпусков Тбилисского, Рижского и Ленинградского нахимовских училищ посвящается.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю