Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Поиск на сайте

ПЕРВАЯ ПРАКТИКА. В.Н.Лавров. Часть 3.

ПЕРВАЯ ПРАКТИКА. В.Н.Лавров. Часть 3.

На шкафуте постоянно действует душ. Оторвавшись от прокладки или плетения кранцев и др. занятий, можно встать под упругие струи теплой и очень соленой забортной воды. Соль выступает на всех предметах, на которые попадает вода. Это неприятно, особенно для бачковых – никакое «мыло для соленой воды» не помогает отмыть посуду после приема пищи. Командиры рот регулярно проверяют чистоту посуды и строго наказывает бачковых за жирные миски и ложки. Среди курсантов зреет недовольство, бродит идея отказаться от приема пищи, а это уже чрезвычайное происшествие – «бунт на корабле». Каким-то образом слухи об этом доходят до адмирала Безпальчева. Всех бачковых вызывают в адмиральский салон. «Мне доложили, что вы отказываетесь мыть посуду специальным мылом. Скажите, а дома ваши матери разве не моют посуду с мылом? – вопрошает адмирал. Самый смелый из бачковых выдвигается вперед и объясняет, что это «специальное мыло» не мылится в соленой воде, и посуда после мытья остается жирной, да еще и пахнет мылом. Ветошь для протирки посуды тоже не выдается. Небольшая пауза – и объявляется адмиральское решение: После обеда и ужина в течение 10-15 минут бачковым будет выдаваться на камбузе горячая пресная вода для мытья посуды с обычным мылом. Ветошь тоже выдадут. На этом инцидент был исчерпан без крика, угроз и наказаний. Но у меня остался вопрос, почему эту пустяковую проблему пришлось решать начальнику похода 60-летнему адмиралу. Почему этим не занимались политработник, врач, командиры рот? Почему? И это тоже была учеба!

Достигнув запланированной южной точки похода, «Седов», используя попутный ветер от зюйд-оста, лег на курс к Азорским островам. В начале сентября подошли к группе Азорских островов и легли в дрейф в видимости острова Флореш.



Погода прекрасная. С острова к борту «Седова» подходят два катера, буксирующие по две шлюпки каждый. По-видимому, это рыбаки. Наше начальство проигнорировало явное желание гостей подняться на борт. Общения не получилось. Вскоре катера ушли.



Жители острова Флореш у нашего борта. Фото с борта «Седова» 05.09.1955 г.

После обеда объявлены шлюпочные учения. Курсанты, заранее расписанные по шлюпкам, вываливают шлюпки за борт и спускают их на воду. В каждой шлюпке кроме гребцов и старшины из курсантов находится офицер – командир шлюпки. Далее речь пойдет о шлюпке, командиром которой был младший лейтенант Алексей Неделько. Я был на другой шлюпке, поэтому записываю это происшествие по тем разговорам, которые слышал много лет назад.
Не очень заметная с борта парусника волна, вернее зыбь, оказывается довольно значительной, если наблюдать ее сидя в шлюпке. Когда шлюпка, которой командовал Неделько, поднялась на гребне волны, курсант Вадим Берман увидел на расстоянии вытянутой руки что-то странное, напоминающее головку перископа. Поддавшись необъяснимому инстинкту, он бросил весло, двумя руками вцепился в этот плавающий предмет и… в следующую секунду оказался за бортом шлюпки. Какая-то сила потащила его по волне, а шлюпка, потерявшая ход, потому что все перестали грести, по скату волны пошла в другую сторону. Как удалось командиру шлюпки буквально в секунды подойти к плавающему курсанту, не знаю. Когда стали его поднимать, он все еще за что-то крепко держался. Это «что-то» оказалось шеей, на которой таращила глаза маленькая головка крупной морской черепахи. Так и втащили ее в шлюпку вместе с Берманом.
Всю эту картину наблюдал в бинокль с мостика «Седова» адмирал Безпальчев. Можно себе представить, что пережил в эти минуты Константин Александрович, ведь была реальная угроза потерять 18-летнего мальчишку. Тут же был поднят сигнал «Конец учения. Шлюпкам возвратиться к борту».
Когда шлюпка Неделько подошла к кораблю, первой подняли на борт виновницу происшествия – черепаху. Для этого использовали сетку для подъема мелких грузов. Поднимал Юра Яковенко, поэтому он и запечатлен неизвестным фотографом. Поднявшимся по шторм-трапу Берману и Неделько было не до позирования: прямо на палубе начался «разбор полетов». Адмирал не сдерживал своих эмоций и не выбирал выражений. Берману объявил трое суток ареста и приказал немедленно отправляться в карцер, … которого на корабле не было (!?). Вадим ответил «есть!» и пошел в кубрик, где и отсыпался трое суток. Младшему лейтенанту Неделько пришлось выслушать все до конца. На этом все и закончилось. Для черепахи был сооружен бассейн, обитая в котором она благополучно прибыла в Кронштадт. Дальнейшая ее судьба мне не известна.
Вадим Юльевич Берман служил командиром подводной лодки на Тихом океане. После увольнения в запас вернулся в родную Одессу. В 2008 г., собравшись в Питере на празднование 50-летнего юбилея нашего выпуска (1958 г.), мы вспомнили эту историю 53-летней давности.




Курсант Ю. Яковенко с черепахой. Ст. штурман кап. л-т Балышев. Фото 25.08.1955 г. Атлантика. Капитан 2 ранга в отставке В.Ю.Берман. Фото 1958 г. Санкт-Петербург

Снявшись с дрейфа у Азорских островов, «Седов» берет курс к Английскому каналу. Начинается завершающий этап нашего штурманского похода. Недавняя изнурительная жара сменяется осенней сыростью. Ветер заметно свежеет. Моросит мелкий дождь. Барометр «падает». По всем приметам, показаниям приборов и составленной синоптической карте, следует ожидать прихода сильного шторма. Курсанты и команда судна готовятся к встрече с ним: на верхней палубе объявлена форма одежды №4 (в бушлатах), заблаговременно убирается значительная часть нижних парусов, вахту на руле несут четыре человека.



1-й ряд – Гузиков, Сливенко; 2-й ряд – Лавров, Пацай. Фото сентябрь 1955 г. Северная Атлантика



На снимке слева. От нока рея: 1 - ?, 2 – Леньшин, 3 – Егоров, 4, 5 - ?, 6 – Лавров, 7 – Белов А., 8 - ? Фото сентябрь 1955 г. Сев. Атлантика

Можно себе представить, какие усилия нужно прикладывать, стоя на зыбких пертах (стальных тросах, протянутых под реями) и опираясь животами на реи, чтобы подтянуть раздуваемый ветром мокрый парус. Чего стоит скатать этот парус и «схватить» сезнёвками, лишив его свободы. И все это на 30 – 40-метровой высоте над клокочущей океанской бездной при усиливающейся качке.
Несмотря на ожидание и принятые меры шторм нагрянул все-таки неожиданно. Ветер резко усилился до 8 баллов. Наступила тревожная и, разумеется, бессонная ночь. К рассвету сила ветра достигла 10, а в порывах – до 11 баллов. Возникает необходимость убрать оставленные по штормовому варианту паруса. Курсантов к работе на реях не допускают. Они занимаются горденями и гитовыми на палубе. На мачты поднимаются марсовые матросы штатной команды под руководством боцманов мачт старшины 2-й статьи Толмасова и ст. 2-й статьи Жевнова. Все паруса убраны. «Седов» несколько снизил скорость, но и под одним рангоутом имеет ход 8-9 узлов. Мачты, реи, такелаж – работают как тянущие паруса.
Шторм длится 5 нескончаемых суток, до самого входа в Английский канал. Курсанты с удивлением замечают, что никто не укачивается и не блюет. А свиньи? Они – все съедены. Палуба бывшего загона отдраена торцами с песком и отмыта швабрами до первозданного состояния. После длительного шторма не сразу привыкаешь к тишине и покою. Скорость значительно снизилась, качки совсем нет. Почти на траверзе острова Уайт нас обгоняет четырехпалубный пассажирский теплоход «Аркадия».




Капитан теплохода по радиотрансляции произносит стандартную фразу: «Желаю счастливого плавания»… на русском языке! На мостике «Седова» минутное замешательство. Капитан 2 ранга Митрофанов вооружается звукоусиливающей техникой и вежливо отвечает по-английски: «Благодарю за добрые пожелания. В свою очередь, желаем вам счастливого пути». Для нас курсантов это было хорошим уроком, ведь наше знание английского оставляло желать лучшего.
В Северном море, в соответствии с планом похода, начинается зачетный период практики. Близость английского берега дает возможность проверить навыки курсантов в определении места корабля по береговым и плавучим маякам, знакам и приметным мысам. Навыки в определении места астрономическими способами проверены ранее, в океане, так же как плавание по счислению с учетом дрейфа и течений. Возможно, подводникам никогда не пригодятся навыки и терминология шлюпочного дела управления таким крупным парусным судном, как «Седов», но и эти вопросы включены в зачетный лист. Зачеты сданы успешно, и наши преподаватели пакуют чемоданы. 2 октября 1955 г. «Седов» под буксирами заходит в Балтийск и швартуется к пирсу, у которого с другой стороны стоит крейсер «Киров». Дальний штурманский поход для курсантов окончен. Лучшие из них награждаются грамотами.




Курсантов пересаживают на крейсер «Киров», а «Седов» уходит в Кронштадт, куда благополучно прибывает, завершив свое шестое дальнее плавание под советским Военно-морским флагом. Ходовое время – 63 суток. Пройдено 10 580 миль.

КРАСНОЗНАМЕННЫЙ КРЕЙСЕР «КИРОВ»

Тактико-технические характеристики

Общие


Длина: 191 м
Ширина: 17,5 м
Водоизмещение норм.: 7 700 т
Запас хода 3 000 миль
Осадка: 5,3 м
Экипаж: 671 чел.
Скорость: 37 узлов


Вооружение

Орудия: 9 – 180 мм; 6 – 100 мм
Торпедные аппараты6 6
Мины: 100-164
Зенитные установки:
6 – 45 мм; 4 – 12,7 мм
Самолеты: 2.




Крейсер «Киров» (1937 – 1973 гг.)

По плану, после штурманского похода предусматривалась практика на боевом корабле для изучения организации службы и знакомства с его устройством. На это отводилось две недели (с 10 по 24 октября 1955 г.). Объектом изучения был выбран крейсер «Киров», корабль с организацией службы, наиболее отвечающей всем требованиям Корабельного устава. Хотели как лучше, получилось – как всегда! Осенью 1955 г. вышел Указ Верховного Совета СССР о сокращении сроков службы в армии и на флоте. В очередную демобилизацию должны были увольняться те, кто отслужил 5 лет, и те, кто к этому моменту отслужил только 4 года. Подготовку молодого пополнения учебные отряды не обеспечили. Поэтому взяли солдат нового набора, переодели их в матросскую форму и прислали на крейсер для обучения непосредственно на корабле. Численность личного состава в полтора раза превышала штатную. Скученность личного состава, грязь и бестолковщина оставили самое отвратительное впечатление. Я был расписан в БЧ-2 (артиллерийскую боевую часть) на элеватор второй башни главного калибра подающим. В узкой выгородке элеватора спать было невозможно, а в кубрике БЧ-2 свободных коек не было. Выдали матрас, но куда его пристроить? Промучившись две ночи на боевом посту (в выгородке элеватора), я устроил свой матрас в кубрике на рундуке с посудой. С подъемом обнаружил, что меня цинично обворовали. Цинично потому, что, украв почти новый бушлат, оставили старый, ношеный 5 лет, испачканный краской, с матросскими погонами и оторванными пуговицами. Вместо своих рабочих ботинок я обнаружил какие-то «опорки». Но больше всего было жалко ремень с бляхой. Причем, из-за смутного предчувствия я его не положил с формой, а намотал на кулак и сунул руку под подушку. Утром кулак оказался на месте, а ремня не было. Попытка найти командира роты капитана 3 ранга Лемеша, чтобы доложить о своих бедах, не увенчалась успехом. Позже выяснилось, что увольняемые в запас обворовали молодых матросов и почти всех курсантов в той или иной степени. Если не трогали курсантские бушлаты, то снимали якорьки с погон, чтобы украсить «дембельские» альбомы.
13 октября 1955 г. загремели колокола громкого боя – все разбежались по своим боевым постам. После приготовления крейсер вышел в Балтийское море. Все время перехода я провел в выгородке элеватора, не имея понятия, куда и зачем идем. Часов через десять пришли в Лиепаю (Либаву), ошвартовались у топливного причала.




Крейсер «Киров» у топливного причала. Фото 1955 г. Лиепая

Главной задачей командования корабля была организация отправки матросов и старшин, демобилизованных по новому Указу. Курсантами никто не занимался. Мне удалось один раз уволиться в город, но в памяти от этого увольнения ничего не осталось. 24 октября мы покинули крейсер «Киров» и поездом отправились в Ригу.

Продолжение следует


Главное за неделю