На главную страницу


Вскормлённые с копья


  • Архив

    «   Май 2022   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
                1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30 31          

Первые адмиралы из "маленьких моряков". Лободенко Вилен Васильевич. Окончание.

В.В.Лободенко. О службе морской. - Краснознаменное ордена Ушакова 1-й степени соединение подводных лодок Северного флота. Серия "На службе Отечеству", выпуск 2, 2003 г.

"Начало офицерской службы.


Активное строительство ВМФ в начале 1950-х гг. потребовало создания дополнительных ВВМУ, готовящих офицеров для строящихся кораблей. В дополнение к старейшим училищам (им. М.В.Фрунзе, С.М.Кирова, Ф.Э.Дзержинского и С.О.Макарова) в 1952 г. — в год моего окончания ВВМУ им. М.В.Фрунзе — впервые выпускали офицеров 1-е Балтийское ВВМУ, Черноморское ВВМУ им. П.С.Нахимова, а на следующий год готовили к выпуску еще несколько училищ (рижское, калининградское, архангельское, пушкинское и севастопольское).
На кораблях действующего флота была острая нехватка офицеров. Очевидно, это обстоятельство и необходимость разгрузить флоты от массового одновременного наплыва молодых офицеров привели к тому, что выпускников Каспийского училища и нас — "фрунзаков" выпустили в начале июля без стажировки и очередного отпуска, распределив, главным образом, на ремонтирующиеся и строящиеся корабли, полагая таким образом восполнить недостающую стажировку.
Я был страстным поклонником ПЛ СФ и поэтому просился для службы именно туда. Этому желанию способствовало то, что моя жизнь была связана с Севером с 1938 года, куда был назначен после окончания Военно-политической академии мой отец Василий Макарович Лободенко, погибший на ЭМ «Стремительный» в 1941 г.
В конце 1943 года, пройдя медицинскую комиссию в санитарной части бригады ПЛ в Полярном, 13-летним мальчишкой я поехал в Тбилиси поступать в первое, открывшееся там, Нахимовское училище, связав с того времени свою судьбу со службой на флоте.
Конечно, большим разочарованием было мое назначение по выпуску на ремонтировавшийся сетевой заградитель «Поной» командиром БЧ-1-4. Поэтому, когда всех выпускников собрал командующий тогда СФ адмирал Андрей Трофимович Чабаненко и спросил кто недоволен своим назначением, я единственный из более чем 30 лейтенантов, заявил о своем желании служить на ПЛ.
Ничего не обещая, командующий направил служить по назначению. Однако какие-то указания кадровикам были даны, потому что в декабре того же года я был переведен на Краснознаменную "С-51" 1Х-бис серии, тоже находившуюся в ремонте, командиром БЧ-1-4.
Прошедшие пять месяцев не прошли даром. Я получил практику работы с подчиненными, а главным образом — штурманскую практику на тральщике, куда был переведен с «Поноя». Перенимать опыт было не у кого. Пришлось все осваивать самому. Совершенно новыми были вопросы хозяйственной деятельности на корабле, взаимодействие с гидрографическим отделом флота при получении карт, пособий, ремонте оборудования и т.п. Этому в училище не учили. Освоение театра плавания происходило в штормовой период от государственной границы до Новой земли, включая Белое море, снабжая продуктами посты наблюдения и связи на побережье. Плавая на этом исключительно "валком" американском тральщике типа "АМ", я проникся глубоким уважением к этим кораблям — "пахарям моря".
"С-51" была одной из пяти тихоокеанских лодок, которые перешли на СФ в 1943 г. под командованием тогда капитан-лейтенанта И.Ф.Кучеренко, в будущем Героя Советского Союза, контр-адмирала, командующего Подводными силами Балтики в 1950-х гг. Так началась моя служба на ПЛ СФ.
"Альма матер" всех подводников СФ — 33-я Краснознаменная ордена Ушакова 1-й ст. дивизия (бывшая бригада, а в последующем 4-я эскадра) ПЛ, базирующаяся на Полярный в Екатерининской гавани. Именно отсюда уходили транзитом соединения ПЛ во вновь создаваемые пункты базирования на Севере и северным морским путем пополняли состав ТОФ в послевоенный период.

19-я дивизия ПЛ.

Ее рождение совпадает с образованием 3-й ФлПЛ на базе эскадры ПЛ, базирующихся в губе Сайда. К концу 1968 г. в составе эскадры насчитывалось две дивизии АПЛ (31-я и 18-я) и одна дивизия (16-я) дизельных ракетных ПЛ пр.629, базирующихся в губе Оленья. При этом 18-я ДиПЛ (еще до 1968 г.), состоявшая из дизельных ракетных ПЛ пр.629 была переформирована. Туда перешли атомные ракетоносцы первого поколения — пр.658, существенно пополнен специалистами штаб из состава 31-й ДиПЛ, в которую с 1967 г. начали поступать новые корабли пр.667А.
Надо сказать, что система базирования существенно отставала от обеспечения поступающих кораблей. И такое положение всегда было характерно для этой базы с момента ее зарождения.
В 1957 г., прибывшая туда 22-я БрПЛ пр.613 под командованием знаменитого подводника — Героя Советского Союза капитана 1 ранга Н.А.Лунина, стояла на якорях в губе Ягельная и лодки посменно подходили к борту ПБПЛ «Аят» для пополнения запасов и помывки личного состава.
В конце 1959 г. там уже базировалось две бригады дизельных ПЛ пр.613 в том числе и 11 кораблей 25-й БрПЛ, в составе которой я командовал "С-346". Возглавлял бригаду в то время капитан 2 ранга В.Г.Кичев, который вскоре ушел учиться в Военную академию Генерального штаба. Василий Григорьевич был командиром требовательным, решительным и, не позволяя послаблений командирам, с большой неохотой отпускал их на побывку домой в Полярный, где тогда жили наши семьи.
В 1960 г. в Ягельной базируются уже три бригады и в составе образованной там дивизии ПЛ появляется бригада ПЛ пр.644 и пр.666 с крылатыми ракетами. Все это требует расширения возможностей базы, созданной первоначально для лодок пр.613. Растет причальный фронт, растет казарменный фонд на берегу, подкрепляемый плавучими казармами и плавбазами. Место жилья экипажей часто меняются, отсюда и неустроенность и недостаточная организация службы. В базе недостает складских помещений, кладовок для корабельного имущества, с большим напряжением работают тыловые службы, все это сказывается на боеготовности кораблей. Но частые выходы в море, несение дежурства в часовой готовности к выходу на полную автономность для ведения боевых действий — создавало соответствующий настрой. Все казалось достижимым, и никакие трудности быта не влияли на энтузиазм в службе.
Командиры были молодыми со стажем командования один-три года. На нашей бригаде служили командирами два моих однокашника: капитаны 3 ранга В.А.Овчинин и В.С.Малярчук. Надо сказать, что и в должностях старших помощников командиров мы были на этой же бригаде, поэтому частое общение, дружба помогала в службе.
С Виктором Малярчуком нас довольно долго параллельно вела судьба. Одноклассник по училищу, совместная служба в Полярном штурманами ПЛ, старшими помощниками командиров с размещением на плавбазе «Аят». Наши командиры дружили друг с другом. Да и лодки были построены, проходили испытания, и переходили в состав СФ, практически одновременно. Его командиром на "С-347" был тогда капитан-лейтенант, будущий ГК ВМФ В.Н.Чернавин, а у меня на "С-346" был командиром капитан 3 ранга В.И.Зверев. Очевидно, учитывая такие обстоятельства, и задачи, ставившиеся перед кораблями, были почти одинаковыми. Мы по-хорошему соперничали, и на соединении ходила шутка, что даже неисправности на кораблях были одинаковыми. В 1958 г. мы в паре вышли в район Бискайского залива для отработки системы управления ПЛ в Атлантике. Это был первый дальний поход для лодок пр.613 СФ.
Весной 1959 г. командиры наших лодок ушли на атомный флот. Мы с В.С.Малярчуком практически одновременно учились в ВМА, да и заканчивали службу на Севере НШ соседних объединений: я — 3-й ФлПЛ в Гаджиево, а Виктор Степанович Малярчук — 9-й ЭсПЛ в Видяеве.
В 1960 г. дивизию в Ягельной возглавил капитан 1 ранга Георгий Михайлович Егоров (будущий адмирал флота ) и начальником штаба стал капитан 1 ранга Николай Михайлович Баранов. Оба опытные подводники с военным прошлым.
А командиром нашей 25-й БрПЛ стал будущий командующий 3-й ФлПЛ капитан 1 ранга Георгий Лукич Неволин — человек с беспокойным характером, инициативный офицер, постоянно совершенствовавший приемы боевого использования оружия и технических средств ПЛ. Он своей энергией заражал командиров, заставляя их искать и опробовать новые тактические приемы. Таким он и остался в памяти сослуживцев до конца службы на флотилии.
"Прародительницей" 19-й, да и других дивизий атомных ракетных ПЛ, в том числе и на ТОФ, была 31-я ДиПЛ ракетоносцев пр.658, которая перебазировалась из Западной Лицы в Ягельную в 1965 г.
Формировавшиеся экипажи для строящихся кораблей (в том числе и первых АПЛ пр.667А, строящихся в Комсомольске-на-Амуре), их отработка перед отправкой на судостроительные заводы, для приемки кораблей от промышленности, происходила вначале только в этой дивизии. Это ложилось большой нагрузкой на командование и первые корабли, принятые в состав дивизии.
Активно отрабатывались задачи боевой подготовки наряду с совершенствованием организации службы на новых атомных ракетоносцах, которые существенно отличались от своих предшественников 1-го поколения по своим размерам и насыщенности оружием и техническими средствами.
За основу корабельных расписаний были приняты разработки, выполненные на головном корабле под командованием капитана 1 ранга Вадима Леонидовича Березовского. В этом большое подспорье ему оказывал и второй экипаж под командованием тогда капитана 2 ранга Александра Алексеевича Шаурова. По сути, на основе разработанных ими боевых и эксплуатационных инструкций личному составу, отрабатывались и последующие экипажи.
К концу 1968 г. в составе 31-й ДиПЛ 12-й ЭсПЛ числилось уже шесть кораблей пр.667А и три вторых экипажа, расписанных за конкретными кораблями: "К-137", "К-140" и "К-26", где командирами были, кроме упомянутого уже Шаурова, капитаны 1 ранга Юрий Александрович Воронов и автор этих воспоминаний.
Основной упор в боевой подготовке был сделан на отработку задач БП, для ввода в состав сил постоянной готовности, прежде всего первых экипажей, но, учитывая перспективу постоянного несения ЕС в районах боевого патрулирования, остро стал вопрос полной и быстрой отработки вторых экипажей, для замены в т.н. "цикличном использовании кораблей".
Особенно напряженным был зимний период боевой подготовки 1969 г., когда практически одновременно отрабатывали весь курс задач все экипажи лодок дивизии, не считая 3-4 экипажей, строящихся кораблей, отрабатывающих по две курсовые задачи после окончания УЦ ВМФ и перед приемом строящегося корабля на заводе. При этом, конечно, главным содержанием БП была подготовка корабля к выходу на БС, которую к этому времени уже с высоким напряжением спланировал Генеральный штаб Вооруженных Сил.
Надо, сказать, что мне довелось непосредственно заниматься проектом плана цикличного использования наших лодок в штабе флота, куда в конце 1968 г. я был откомандирован командованием в распоряжение начальника отдела БП ПЛ капитана 1 ранга Стратилатова. Несмотря на все мои старания, создать хороший резерв времени для подготовки вторых экипажей, экипажей строящихся кораблей, для получения практического опыта в полигонах БП в сложных погодных условиях Севера не удалось, и после утверждения в Москве, график оказался очень жестким. Командование и офицеры штаба дивизии постоянно находились в море на отработке задач БП.
В стремлении быстрее нарастить боевой потенциал в океане, флоту ставились задачи увеличить число лодок, выходящих на БС, подчас невзирая на естественную замену командиров на кораблях, появление неисправностей и другие причины, требующие оперативного решения на изменение сроков подготовки или замены утвержденного в начале года выхода корабля на боевую службу.
Это порождало резко негативную реакцию уже на уровне командования флотом. Такое положение с планированием боевой подготовки оставалось, по крайней мере, до начала 1990-х гг.
Вообще планирование и подготовка к БС — предмет особого исследования, в котором было много спорного, но одно несомненно полезно — не позволяло расхолаживаться, поддерживая соответствующий тонус командования соединений и кораблей. Жесткость плана боевой службы РПКСН, утвержденного Генеральным штабом Вооруженных Сил, ставила их в особое положение. Тем самым, создавая подчас конфликтные ситуации в планировании БП на флоте, когда вовремя не выделялось соответствующее обеспечение и приходилось все время "выкручиваться" из создавшихся трудностей. Командование и офицеры штаба дивизии переходили с корабля на корабль, не "вылезая из моря", а в базе оставались временно исполняющие обязанности командования и флагманских специалистов из числа наиболее "свободных" командиров и офицеров кораблей.
Таким, относительно свободным командиром, замещающим начальника штаба, а частенько и командира дивизии приходилось быть мне, что давало соответствующий опыт работы. Но я понимал, что только практика на плавающем корабле дает возможность полноценно отработать экипаж. Поэтому сам стремился выходить на отработку задач на других кораблях и весь личный состав экипажа "пропустил" почти через все корабли, отрабатывающие задачи в море. Отдавая предпочтение нашей "К-26", которой командовал тогда капитан 2 ранга Василий Макарович Коньков. Такая практика позволила всему личному составу экипажа приобрести практические навыки исполнения своих функциональных обязанностей и достаточно эффективно отработать все курсовые задачи, сменить первый экипаж после БС, провести межпоходовый ремонт, подготовиться и выйти на самостоятельную БС в декабре 1969 г.
В отличие от практики отработки полного курса задач БП в море на дизельных лодках, на РПКСН все выходы при отработке задач происходили под контролем командования и офицеров штаба соединения. А первый выход на боевую службу осуществлялся со старшим на борту из числа командования соединения или, в силу их нехватки, с командиром РПКСН, имеющим достаточный опыт самостоятельных БС и назначенным приказом с правами начальника. Мне с экипажем довелось весь курс задач в море отрабатывать на "К-216", где командиром тогда был мой однокашник по училищу капитан 1 ранга Виктор Михайлович Нечаев, под контролем командира эскадры и офицеров его штаба — контр-адмирала Г.Л. Неволина.
Заключительным этапом отработки задач было участие на флотских учениях с выполнением "условного старта" ракет в Норвежском море. Выполнен он был с высокой оценкой. Мне с Георгием Лукичем приходилось выходить в море еще за девять лет до описываемых событий на "С-346" пр.613, когда он был моим командиром бригады. Очевидно, ему было небезынтересно лично оценить произошедшие изменения в моих командирских качествах. Полагаю, что мой опыт неоднократных выходов в Атлантику командиром и эти обстоятельства тоже, позволили командованию принять решение о допуске экипажа к выполнению боевой службы без обеспечивающего на борту.
"К-26" была первой ПЛ пр.667А, выполнившей БС, в районах боевого патрулирования в Атлантическом океане, а наш экипаж был первым из вторых экипажей вышедших в океан на самостоятельную БС. Провожал экипаж в океан уже командир новой, 19-й ДиПЛ, капитан 1 ранга В.Н. Чернавин, правда, официально еще корабль штабом принят не был. Но Владимир Николаевич был сориентирован по состоянию корабля и некоторое сомнение выразил словами о необходимости постоянного контроля за материальной частью, поскольку к этому времени корабль активно использовался в БП и выработал значительную часть энергоресурса. Боевая служба выполнена была успешно, и после возвращения я был назначен на остававшуюся вакантной должность заместителя командира дивизии.
До этого вторые экипажи играли роль резервных, предназначенных для подмены основного, пополняли на основных кораблях недостающий личный состав и, главным образом именно для такой практики использования ПЛ, выполняли курс задач БП. Это рождало недоверие ко вторым экипажам со стороны командования соединений и офицеров штабов, а сами экипажи чувствовали себя «второсортными».
Учитывая новые более жесткие требования к использованию РПКСН необходимо было полноценно готовить вторые экипажи, для качественной замены первых и выполнения ими самостоятельных боевых служб. Действительно почти трехмесячная БС подчас не позволяла обеспечить полноценный отдых личному составу, а график цикличного использования требовал очередного выхода корабля на БС. Первый экипаж иногда раньше положенного времени вызывался из отпуска, принимал корабль от второго, который проводил только межпоходовый ремонт, проводил контрольные мероприятия перед выходом, произведя замену части личного состава по окончании ими срочной службы и необходимую отработку элементов БП.
Такая практика вызывала моральное неудовлетворение у второго экипажа и некоторое недоверие к качеству проведенного восстановительного ремонта у первого. Нередко планирование выхода на боевую службу зависело и от подготовленности непосредственно командира, т.е. от опыта его самостоятельного несения БС. И тогда экипаж, с подготовленным к самостоятельной БС командиром, досрочно вызывался из отпуска и готовился на очередную службу. Бывало, что на определенном корабле выходил на БС экипаж другого корабля, который в это время находился в ремонте со вторым или другим экипажем, не готовым по тем или другим показателям к самостоятельной БС. Такая практика "пересадки" и использования перволинейных экипажей "на износ" на флотилии применялась еще долго. Этому способствовало несвоевременное формирование вторых экипажей, их нехватка в начальный период использования этих кораблей в "цикле" (до 1973 г.) и упомянутое недоверие ко вторым экипажам.
Этим особенно "страдала" 31-я ДиПЛ, за что серьезно критиковалась Главным штабом ВМФ. На 19-й ДиПЛ с таким положением боролись с начала ее образования разными способами вплоть до переименования экипажей из первых во вторые. Так в силу необходимости сохранения перволинейного экипажа в действии первый экипаж "К-26" стал вторым экипажем "К-423" нашей же дивизии, на которой второго экипажа не было вообще, а второй экипаж стал именоваться первым и увел корабль на заводской ремонт.
Владимир Николаевич Чернавин был назначен командиром 19-й ДиПЛ после окончания Академии Генерального штаба. Опытный подводник дизельного и атомного флота, он прошел дополнительное обучение использования ракетного оружия в учебном центре и стал по-настоящему наставником командиров подводных ракетоносцев. Первый выход на боевую службу он осуществил на "К-137" с командиром Тишинским, взяв в этот поход двух командиров, строящихся тогда на заводе кораблей, уже спланированных в состав нашей дивизии: Павлова и Захарова, обеспечивая в перспективе их самостоятельные выходы на БС.
Начальником штаба формирующейся дивизии был назначен командир второй ПЛ пр.667А капитан 1 ранга Анатолий Петрович Матвеев, который, видимо, активно участвовал в подборе офицеров при формировании штаба, поскольку существенная часть коллектива была назначена с двух головных кораблей этого проекта. Такой подход был совершенно оправдан, учитывая накопленный опыт использования нового оружия и технических средств. Анатолий Петрович к тому же приобрел суровый опыт борьбы за живучесть на своем корабле ("К-140") при серьезной аварии, произошедшей на судостроительном заводе, и опыт плавания на одном реакторе. Так или иначе, но офицеры штаба были подобраны грамотные, исключительно ответственные и работоспособные. Подтверждением этому стали успехи соединения (неоднократно дивизия отмечалась лучшей на флоте и в ВМФ) да и дальнейшая служба офицеров штаба убедительно подтверждала правильность их подбора.
Флагманский штурман Юрий Иванович Жеглов стал адмиралом, флагманским Штурманом флота, и позже начальником Главного управления навигации и океанографии Министерства обороны. Флагманский специалист ракетного оружия, Анатолий Семенович Ильин, будущий контр-адмирал, стал начальником ракетно-артиллерийского управления флота. К сожалению и тот и другой рано ушли из жизни. Очевидно, такая напряженная служба наложила свой негативный отпечаток.
Практически все офицеры штаба получили продвижение по службе. Сильный состав имела электромеханическая служба дивизии, возглавляемая в прошлом командиром БЧ-5 головной "К-137" инженер-капитаном 1 ранга Гармасаром. Его заместитель, тогда инженер-капитан 3 ранга, Дмитрий Михайлович Алпатов — офицер грамотный, энергичный и исключительно деятельный, стал в конце службы вице-адмиралом, заместителем начальника кораблестроения и вооружения ВМФ.
* — Прим. авт. "К-137", "К-140", "К-26", "К-32", "К-216",  "К-210", "К-207", "К-249", "К-253", "К-395" - указаны в порядке приема от промышленности.
В конце 1969 г. из состава 31-й ДиПЛ, включавшей тогда уже 10 кораблей пр.667А в состав 19-й ДиПЛ вошли "К-137" (командир — капитан 2 ранга Игорь Алексеевич Тишинский, бывший старший помощник командира на этом же корабле), второй экипаж "К-137" (командир — капитан 2 ранга А.А.Шауров), К-26 (командир — капитан 2 ранга Василий Макарович Коньков), второй экипаж "К-26" (командир — автор воспоминаний), "К-210" (командир — капитан 1 ранга Евгений Павлович Горожин), "К-249" (командир — капитан 2 ранга Леонид Константинович Задорин).
К концу 1970 г. дивизия пополнилась "К-408" (капитан 2 ранга Виктор Васильевич Привалов). "К-418" (капитан 1 ранга Анатолий Иванович Павлов), "К-420" (капитан 1 ранга Олег Сергеевич Захаров), "К-423" (капитан 1 ранга Иван Иванович Кочетовский) и двумя вторыми экипажами: "К-210" и "К-249" с командирами — капитанами 2 ранга Коваль Арленом Алексеевичем и Руденко Александром Григорьевичем. Пополнение кораблями дивизии закончилось в 1972 г., когда пришли "К-403" (капитан 2 ранга Иван Никитович Литвинов, прибыла в 1971 г.), "К-241" (капитан 1 ранга Гарри Генрихович Лойкконен), "К-214" (капитан 1 ранга Владимир Иванович Кузнецов) и "К-228" пр.667АУ (капитан 1 ранга Геннадий Васильевич Косинцев).
В эти же 1971 и 1972 г. вошли в состав дивизии и вторые экипажи "К-418" и "К-214" с командирами капитаном 1 ранга Евгением Петровичем Бахминовым и капитаном 2 ранга Виктором Петровичем Алексеевым соответственно.
Коллектив командиров подобрался разным по опыту службы и образованию. Значительная часть пришла после учебы в академии, имея опыт командования как правило дизельными ПЛ, а Павлов, Привалов, Кузнецов и Захаров до академии командовали атомоходами. Коньков, Кочетовский, Коваль, Литвинов и Руденко были назначены с должностей старших помощников командиров ракетных АЛЛ.
Опыт командования кораблями и академическое образование значительной части командиров дивизии способствовало развитию на соединении научной и учебно-воспитательной работы. Подготовка документов, докладов на учебных сборах в командирской учебе отличались качеством оформления и содержанием и ставилась в пример другим участникам.
Ведущая роль в этом была командира дивизии. Владимир Николаевич умел спокойно и убедительно доложить командованию, весьма доходчиво, аргументируя доводы. Так в 1972 году соединение посетил министр обороны маршал А.А.Гречко. В составе дивизии была в это время головная ПЛ пр.667Б, которая только, что была принята от промышленности, с новым комплексом межконтинентальных ракет. Соединение обеспечивало отработку ее задач БП и завершение испытаний. На совещании министр при обсуждении вопроса использования РПКСН долго не мог уяснить, что же такое "межпоходовый ремонт". В его представлении достаточно было сменить экипаж и можно дальше плавать, выполняя боевые задачи. Сравнение с танком, которому нужна профилактика после 500 км пробега, высказанное в разъяснение командиром дивизии, поставило точку в неясности. Казалось удивительным, что такие элементарные вопросы не ясны высокопоставленным общевойсковым командирам, но подобное положение встречается порой и по сей день.
Совещание, о котором я только что упомянул, было интересным еще и потому, что министр обороны, наверное, впервые непосредственно сравнил боевые возможности подводного ракетоносца с наземным соединением РВСН, потому что сам высказал предложение и дал указание присваивать адмиральское звание командирам таких кораблей, а также, по просьбе командира, счел совершенно естественным включить легковой автомобиль в штат снабжения РПКСН. Подобное решение министра надолго смутило кадровые, организационно-мобилизационные и тыловые органы всех вышестоящих органов управления поскольку выходили за привычные рамки и требовали дополнительной существенной проработки. Поэтому некоторые указания были "спущены на тормозах", а позднее и вовсе отменены.
Однако нескольким командирам РПКСН было присвоено звание контр-адмирал, в том числе и командиру лодки пр.667Б Виктору Павловичу Фролову. Конечно, неестественным являлся тот факт, что непосредственные начальники такого командира — заместители командира дивизии — по штату соединения могли быть только капитанами 1 ранга. Поэтому, получив это звание раньше меня, а я был в это время НШ этой дивизии, Виктор Павлович смущенно извинялся за это, еще, наверное, и потому что раньше нас служба соединяла на "С-346", где он был штурманом, а я старшим помощником командира.
Говоря о научной, точнее научно-практической работе в дивизии, я имею в виду разработку инструкций по использованию астронавигационного и ракетного комплексов этих лодок, для повышения готовности к использованию ракетного оружия. Разработку инструкций по совместному плаванию РПКСН и обеспечивающей АЛЛ и другие документы, основа которых вошла в руководящие документы оперативной и боевой подготовки ВМФ. Все это активно решалось в то время именно на 19-й ДиПЛ. Своими силами на плавказарме, где располагался штаб, были созданы учебные кабинеты, позволяющие тренировки по морской практике, выходе в торпедную атаку, живучести с учетом возможностей использования соответствующих средств наших лодок.
Однажды наш кабинет морской практики посетил заместитель ПС ВМФ адмирал В.А.Касатонов, который выразил удовлетворение увиденным, но, хочется верить, в шутку, выразил такую мысль: "А зачем это вам подводникам атомоходов нужно? Вас выведут на буксирах, погрузитесь и плавайте в соответствии с заданием". Думаю, что это, конечно, шутка, но то, что некоторым командирам не хватало элементарной морской практики на атомных лодках — факт.
Это особенно проявлялось у тех, кто не получил достаточной практики на дизельных лодках хотя бы в качестве вахтенных офицеров.
Прекрасный военачальник, умеющий работать с людьми, грамотный ракетчик, хорошо зарекомендовавший себя в качестве старшего помощника командира на одной из первых лодок пр.667А (за "спиной командира") Арлен Алексеевич Коваль подчас допускал в управлении лодкой ошибки, которые могли привести к серьезным неприятностям. Полагаю, что собственный анализ и правильная самооценка привели к тому, что он своевременно перешел начальником ракетно-технической базы, где с успехом продолжил службу.
Не только морская практика определяет способность управлять кораблем, хотя и она имеет большое значение. Наверное, главное — это чувство ответственности за корабль и за вверенных людей. Эти качества выявляются и на малых кораблях. И когда это чувство впитывается сознанием, входит, как говорится, "в кровь", становится ясным, что командир состоялся навсегда. Такого человека можно назначать командиром и на большие корабли и с любым оружием. Этому всему можно научится, особенно когда есть специальные учебные центры. Трудно подобрать критерии для определения "состоявшийся командир", также как и к часто упоминающимся в аттестациях "морским качествам". Командир проявляется в трудностях, складывающихся на корабле, а не в умении красиво доложить или проявить себя на строительстве показных объектов, украшательствах и т. п. Решительность и самообладание при принятии решений и твердость в проведении их в жизнь — это надежные критерии, но, к сожалению, не всегда очевидные.
Это теоретическое отступление вызвано воспоминаниями о костяке наших командиров, которые наряду с командованием принимали активное участие в воспитательной работе, тем более, что отработка экипажей и командиров происходила на кораблях, как правило в присутствии основных экипажей. К примеру прекрасным наставником был командир К-420 Олег Сергеевич Захаров, за плечами которого к этому времени был опыт командования экипажами ПЛ пр.613 и пр.675. Мне, уже в качестве заместителя командира дивизии, доводилось выходить с ним на отработку задач БП.
Отрабатывая своих вахтенных офицеров на одном из "серьезных" элементов — действиях при заклинке горизонтальных рулей при движении ПЛ на большом ходу — он организовывал эти вводные без послаблений и внезапно. И, думаю не случайно, из этих вахтенных офицеров выросли такие командиры как контр-адмирал Иванов — будущий председатель госприемки, один из лучших командиров-ракетчиков капитан 1 ранга Николаевский и другие офицеры его экипажа.
Кстати я понимал, что отрабатывая этот "щекочущий нервы" элемент, Олег Сергеевич искоса наблюдал и за реакцией, находящегося в ЦП старшего, но наверное был ею удовлетворен. С Захаровым нас связывала старая дружба. Мы вместе служили на 162-й БрПЛ в Полярном, где он прошел замечательную и быструю школу от штурмана "С-15" 1Х-бис серии до командира ПЛ. В 1958 г. мы вместе участвовали в уникальном походе в Бискайский залив на "С-346", куда он был прикомандирован в качестве стажирующегося командира. Его служба старшим помощником командира "С-15" у Геннадия Васильевича Елсукова наложила соответствующий отпечаток. Елсуков был оригинален и знаменит своими "выходками" при отработке задач БП, особенно в вопросах борьбы за живучесть корабля. Летом 1953 г. "С-51" и "С-15" отрабатывали задачи в губе Эйна Мотовского залива и мы на "С-51", после постановки на якорь, производили разбор замечаний, собрав экипаж в 1-м отсеке.
Внезапный сигнал аварийной тревоги сбросил с мест совещания командира БЧ-5, меня, исполняющего обязанности старшего помощника командира и еще несколько человек, успевших до задраивания переборок нырнуть в ЦП. Картина была удивительной. По металлической палубе в ЦП метался огонь, за которым с телогрейкой в руках бросился механик, все было в едком дыму и он, оскальзываясь на чем-то, пытался накрыть пляшущий огонь в районе колонки аварийного продувания. В конце концов, командиру БЧ-5 инженер капитан-лейтенанту Петру Петровичу Фридолину и вахтенному ЦП это удалось, заработав предварительно шишку на лбу и ссадины на руках и коленях. Причиной огня была сигнальная ракета, выпущенная Елсуковым с мостика вслед за спущенной на веревке корзиной с рыбой, якобы в подарок экипажу, и заложенным под нее взрыв- пакетом. В качестве мер предосторожности он приказал вахтенному отойти из-под люка. Доставка всего этого происходила на "тузике" которые были на этих лодках на вооружении. Это был не единичный случай.
Однажды флот был поставлен "на уши" когда Елсуков дал учебный сигнал об аварии на лодке и имеющихся на борту пострадавших. Оперативный дежурный Подводных сил то ли забыл о договоренности, то ли принял все в шутку, но полученный учебный сигнал об аварии на лодке был воспринят всерьез: лодка, вошедшая в Екатерининскую гавань с креном, была встречена у специально освобожденного причала с готовыми санитарными машинами и аварийными расчетами. В качестве раненого на носилках вынесли улыбающегося, но забинтованного заместителя командира по политической части.
Таков был учитель Олега и, конечно, такой командир имел моральное право высказать замечания молодому командиру. Его слушали и воспринимали замечания без обиды. Даже такой сложный по характеру, пожалуй излишне самолюбивый командир второго экипажа К-249 Александр Григорьевич Руденко, правильно воспринимал критику в свой адрес, высказанную Захаровым, при отработке своего экипажа на этой лодке.
Олег Сергеевич был не одинок. Непререкаемым авторитетом у молодых командиров пользовались и А.И.Павлов, и Е.П.Горожин, и Л.К.Задорин, которые прошли хорошую школу у своих командиров.

Смена командования дивизией.

В конце 1970 г. мы проводили Анатолия Петровича Матвеева, назначенного командиром 16-й ДиПЛ ракетных ПЛ пр.629, в губу Оленья, и Владимир Николаевич, советуясь о назначении на вакансию, предложил альтернативу из командиров нашей дивизии — кандидатуры Павлова или Захарова. Оба офицера ему были хорошо известны. Павлов — это его старший помощник на "К-21", а Захаров — соученик по командирским классам и сослуживец по 25-й БрПЛ.
Мне тоже было трудно выбирать, но я отдал предпочтение А.И.Павлову, как командиру с большим опытом командования атомоходами, опытом плавания подо льдом и взаимного маневрирования с вероятным противником. С чем, как мне кажется, с удовлетворением согласился и комдив, подкрепив это решение рассуждениями о том, что не все ладилось на "С-345" 25-й БрПЛ, где Захаров был старшим помощником командира Кирилла Борисовича Курдина, отца известного ныне председателя Санкт-петербургского клуба моряков-подводников.
Рассуждения были вызваны тем, что решался вопрос о назначении одного из двух на должность заместителя командира дивизии "по подготовке командиров", поскольку я предложил свою кандидатуру на должность НШ.
С Анатолием Ивановичем Павловым мы очень дружно и плодотворно трудились, за что получили от командира дивизии словесное поощрение с выражением даже некоторого удивления, что боеготовность соединения не понизилась и выполнение плана идет успешно, несмотря на его длительное отсутствие. В это время командир дивизии с походным штабом выполнял очередное "кругосветное плавание" на "К-408". Действительно нам приходилось, пересаживаясь с одного корабля на другой, участвовать в обеспечении выполнения задач БП экипажей, редко видеться друг с другом в базе, однако отработанная организация службы, дружный настрой на кораблях соединения и в штабе обеспечивал работу без серьезных провалов в организации службы и состоянии дисциплины личного состава. Этому способствовала и работа партийно-политического аппарата дивизии, возглавляемого заместителем по политической части капитаном 1 ранга Вячеславом Прокофьевичем Власовым.
Политработником он был опытным, но имел сложный и своеобразный характер, выражающийся в чрезмерном самолюбии и некоторой амбициозности.
Уже через год наступил естественный период замены командиров в соединении. Часть из них уходила с продвижением по службе, некоторые вынуждены были оставлять корабли по состоянию здоровья. Это, в свою очередь, требовало учитывать и корректировать план цикличного использования РПКСН. В целом замена командиров проходила качественно. На смену уходящим приходили проверенные неоднократными БС старшие помощники командиров кораблей, допущенные к самостоятельному управлению лодкой, достойные по своим деловым и моральным качествам офицеры.
Был, правда, один "прокол", когда, совершенно неожиданно для командования дивизии, назначенный командиром "К-418" один из старших помощников в первые же дни пребывания на должности проявил себя в беспробудном пьянстве. Он был немедленно отстранен и заменен.
А.И.Павлова на "К-418" сменил капитан 3 ранга Эдуард Дмитриевич Балтии, который успешно выполнил несколько БС, после учебы в ВМА был заместителем — начальником штаба 13-й ДиПЛ, а спустя еще 10 лет сменил Анатолия Ивановича на должности командующего 2-й ФлПЛ на Камчатке. В 1972 г. ушел на должность НШ дивизии в Гремиху командир "К-210" капитан 1 ранга Горожин, которого сменил его старший помощник капитан 2 ранга Владимир Яковлевич Новакивский.
Командиром "К-137" стал подготовленный подводник, старший помощник "К-253" 31-й ДиПЛ, имевший опыт командования дизельной лодкой на Балтике, капитан 2 ранга Юрий Александрович Федоров, который сменил, ушедшего на учебу в ВМА капитана 2 ранга Игоря Алексеевича Тишинского.
Произошли замены командиров и на вторых экипажах. Меня заменил старший помощник — капитан 2 ранга Альберт Павлович Селиверстов, неплохо подготовленный моряк с достаточно большим опытом службы на АПЛ 1-го поколения, человек энергичный, деятельный с ярко выраженной хозяйской жилкой, что тоже немаловажно в жизни экипажа особенно на берегу. Ушел на учебу и Александр Алексеевич Шауров, которого заместил его старший помощник — Черепнев.
В 1972 г. произошла смена командира дивизией. В.Н.Чернавин ушел на должность начальника штаба 3-й ФлПЛ и его сменил капитан 1 ранга Вадим Константинович Коробов — бывший начальник штаба 31 -и ДиПЛ. Не было на флотилии более подготовленного командира-ракетчика, чем Вадим Константинович. Он был исключительно грамотным командиром-подводником и очень добропорядочным человеком. Являясь одновременно и депутатом поселкового совета, он пользовался заслуженным авторитетом на объединении у всех категорий военнослужащих и жителей поселка. Даже школьники — дети его товарищей обращались к нему за консультацией по каким-то трудным вопросам из школьной программы. Его детальные знания в различных областях и некоторая безаппеляционность в высказываниях, иногда раздражали некоторых его начальников и сослуживцев.
Характерной особенностью для 19-й ДиПЛ периода 1970-1975 гг. были неожиданные проверки Главным штабом ВМФ и трижды Главной инспекцией Министерства обороны. На протяжении указанного периода дивизия, в отличие от других соединений флотилии, постоянно поддерживала установленный процентный состав сил постоянной готовности, что и являлось критерием при выборе штабом флота проверяемого инспекцией соединения. Проверки проходили довольно успешно, это даже вызвало у министра обороны в 1974 г. недоверие инспекцией и он потребовал повторной проверки дивизии по полной схеме. Хорошая оценка, полученная соединением на предыдущей проверке, была подтверждена.
В августе 1973 г. Вадима Константиновича Коробова назначили командиром 41-й ДиПЛ с перспективой, на ее основе, формирования объединения в знаменитой своими тяжелыми условиями службы и быта Гремихе. Я был назначен командиром 19-й ДиПЛ. В это же время стал командиром 18-й ДиПЛ Анатолий Иванович Павлов.
Назначение заместителей командира дивизии произошло без моего участия, поскольку перед этими событиями я был в море. Начальником штаба стал капитан 1 ранга Гарри Генрихович Лойкконен, а заместителем командира дивизии — капитан 1 ранга Геннадий Васильевич Косинцев. Оба имели опыт командования лодками пр.613, вместе учились в ВМА, практически одновременно приняли корабли от промышленности с новым навигационным комплексом "Тобол" и отработали полный курс задач боевой подготовки. С Косинцевым нам довелось участвовать в длительных испытаниях модернизированного ракетного комплекса на его корабле, за что большая часть экипажа была награждена правительственными наградами.
Твердость и, даже жесткость в обращении с подчиненными Лойкконена дополнялась спокойной даже деликатной, но с неизменной требовательностью, манерой в обращении, Косинцева. Работа на дивизии была организованной, напряженной и плодотворной и спустя год мне довелось принимать переходящее знамя флота за успехи в боевой подготовке из рук своего бывшего командира дивизии — вице-адмирала В.Н.Чернавина в то время начальника штаба флота.
Изменился состав штаба в связи с перемещениями по службе офицеров. Во главе электромеханической службы стал капитан 1 ранга Евгений Константинович Рогачев — исключительно грамотный специалист, умеющий правильно анализировать складывающуюся обстановку и предлагать решения, обеспечивающие поддержание кораблей в боевой готовности на длительную перспективу. Именно эти его качества были должным образом оценены командованием флота и впоследствии он стал контр-адмиралом — начальником технического управления СФ.
В соединениях наших кораблей были организованы политические отделы со штатами из 3 человек и заместителя командира дивизии сменил начальник политотдела капитан 2 ранга Виктор Иванович Никулин — человек деятельный, прямодушный, немного крикливый, но безусловно порядочный, готовый отстаивать интересы соединения на любых уровнях. К 1976 г. существенно изменился состав командиров кораблей. "К-403" уже командовал капитан 2 ранга Иван Ефимович Ковалев, а два предыдущих — Литвинов и Анатолий Николаевич Горбачев успели закончить ВМА. При этом И.Н.Литвинов, будущий командующий флотилии, принял от промышленности новый корабль и возвратился в "родные пенаты" в 13-ю ДиПЛ, а Горбачев стал активным проверяющим в управлении боевой подготовки Главного штаба ВМФ. Ушел на командный пункт ВМФ один из первых командиров 19-й ДиПЛ Василий Макарович Коньков и унес с собой, донимавший его последнее время, радикулит.
Коньков был одним из везучих командиров. Служба его на соединении прошла успешно. Экипаж неоднократно отмечался одним из лучших. Особенно успешно выполнял ракетные стрельбы. Ракетная стрельба с астронавигационным комплексом "Сигма" во многом зависит от точности места старта и поправки курсоуказания на момент стрельбы. Поэтому командир старался определить эти величины непосредственно перед пуском ракет. У Василия Макаровича, даже если в течение нескольких предыдущих до старта суток сплошная облачность не позволяла определиться, перед стартом всегда появлялся разрыв в тучах, обеспечивавший определение этих величин.
Ушел в управление боевой подготовки Главного штаба, где вскоре стал одним из ведущих специалистов в отделе РПКСН капитан 1 ранга Леонид Константинович Задорин. Успел закончить ВМА и вернуться начальником штаба 13-й ДиПЛ его бывший старший помощник, будущий командующий ЧФ Эдуард Дмитриевич Балтии. Все они успешно выполнили по несколько БС не только на своих кораблях, но и обеспечивая первую боевую службу молодых командиров.
После возвращения из похода мы с привлечением всех находящихся в базе командиров тщательно разбирали результаты плавания и делали выводы с рекомендациями на будущее. Одним из основополагающих принципов, необходимость соблюдения которого я все время внушал нашим командирам был: "Осмотрись! Все ли в порядке, когда плавание проходит спокойно?" Это означало необходимость внимательнее проверить состояние материальной части и корабля в целом, порядок несения вахты на постах по готовности №2 и особенно проверить, нет ли слежения за тобой. Наши корабли были действительно довольно шумными и это позволяло "вероятному противнику" скрытно на достаточно большом расстоянии вести гидроакустическое наблюдение за "грохочущим янки" как они называли нас. Противопоставить этому можно было только специальный маневр, ухудшающий наблюдение. Мы называли этот маневр "превентивным отрывом". Он не был официально прописан тактическими наставлениями, но применялся довольно успешно.
Я его опробовал, будучи командиром "К-26" на БС. Заключался маневр в постепенном наращивании скорости до полной и длительное время — 4-6 часов — следовании по прямой от начальной точки маневрирования с последующим изменением глубины, и курса, увеличивающие скрытность и обеспечивающие прослушивание "затененного сектора".
Это вынуждало следящего также увеличивать скорость, пытаясь сократить расстояние, что в свою очередь ухудшало его возможности слышать. Подобный маневр позволял выявить слежение и принимать решение на отрыв используя гидрологическую обстановку и "прикрытие" объектами, обнаруженными в районе. То, что за нашими лодками следили, проявлялось и в то время, что сейчас подтверждается в иностранной печати, однако мы это не афишировали да и признавали с неохотой поскольку критерием успешности БС была скрытность.
Не все так блестяще и гладко было в службе. Были и происшествия и поломки материальной части, бывали и дисциплинарные проступки в экипажах включая и командное звено кораблей, но основную задачу — выполнение напряженного плана БП и несения БС дивизия всегда выполняла успешно.
В 1976 г. в связи со сменой командующего флотилией вице-адмирала Юрия Александровича Сысоева, сменяющий его контр-адмирал Лев Алексеевич Матушкин предложил мне стать начальником штаба флотилии. Я согласился, считая, что смогу совершенствовать службу на объединении. В 19-й ДиПЛ уверенно встал "у руля" капитан 1 ранга Г.Г.Лойкконен. Геннадий Васильевич Косинцев был назначен начальником отдела боевой службы в НИИ, где работал исключительно плодотворно на научной стезе. Начальником штаба 19-й ДиПЛ стал способный с превосходной памятью и отличными знаниями корабля и оружия командир корабля с 31-й ДиПЛ — капитан 1 ранга Сальников.
Официальная оценка деятельности соединения в соревновании, а точнее в соперничестве на флотилии была конечно во многом субъективной, несмотря на попытки разработать и директивно определить критерии оценок по боевой и политической подготовке кораблей и соединений. Я, будучи уже НШ флотилии, принимал непосредственное участие в определении оценок соединениям при подведении соответствующих итогов и старался быть при этом максимально объективным. Но, решая общие для флотилии задачи, считал необходимым исключить возникшие уже проявления нездорового соперничества между 31-й и 19-й ДиПЛ, сознательно демонстрируя некоторую отстраненность от родного соединения и в оценке отдавал предпочтение новому соединению — 13-й ДиПЛ, где успешно осваивались новые корабли с более мощным оружием.
Лойкконен со своим замполитом, руководствуясь официальным документом, пытались доказать несправедливость выставленной соединению оценки, и я был с ними в общем-то согласен. Хотя на словах доказывал обратное. По делам 19-я ДиПЛ на протяжении, по крайней мере, первых девять лет своего существования, была всегда почти по всем основным показателям лучшей на объединении, и когда 31-я ДиПЛ стала Краснознаменной, то, очевидно, заслуженно учли, прежде всего, ее заслуги в развитии атомного подводного ракетного флота страны в целом.
Конечно, много было всякого за период службы и на берегу, и в плавании, во взаимоотношениях, окружающих сослуживцев, начальников и подчиненных. Пока ограничусь воспоминаниями о 19-й ДиПЛ с некоторыми нужными, на мой взгляд, отступлениями.
Конец 1978 г. сложился для меня неудачно — начало существенно пошаливать здоровье, и в конце 1979 г. я был назначен в Главный штаб ВМФ начальником созданной специальной службы. Думаю, что существенным дополнением к моим воспоминаниям о 19-й ДиПЛ могли бы быть воспоминания следующего командира дивизии Г.Г.Лойкканена, служившего позднее во флотилии в должности заместителя командующего и немало сделавшего для развития соединения, приумножения его славных традиций."

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. К 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.

 

Для поиска однокашников попробуйте воспользоваться сервисами сайта

nvmu.ru.  

Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

«Жестокий романс». Август 2005 года. - Жизнь - морю, честь - никому! В.Ф. Касатонов. Повесть. Брест: Альтернатива, 2007.

"Ему снилось Норвежское море, где он провел целый месяц на рыболовном траулере. Его вновь качало и бросало, натужно визжал брашпиль, вытягивая очередной кошель, полный рыбы. Невыносимо пахло костной мукой; паровая мельница весь месяц перемалывала рыбьи кости. А он спал, как можно спать только в молодости, беззаботно, с сознанием хорошо выполненной работы, с ожиданием чуда и бесконечного счастья. Впереди у него был Ленинград. Самолет снова тряхнуло, и офицер проснулся. Красивая стюардесса с профилем Нефертити попросила пристегнуть ремни, начиналась посадка.
Лейтенант Алексей Игольников в прошлом году после окончания училища прибыл на подводную лодку. Успешно начал осваивать свою специальность штурмана, но лодка стала в навигационный ремонт на два месяца. Часть офицеров отправили в неплановый отпуск, Алексея как самого молодого бросили в Мурманский траловый флот,  учить рыбаков военному делу. Он добросовестно обучил их уклонениям от бомб и торпед «противника». Привел в порядок всю документацию «военного времени». В кают-компании в свободные минуты провел несколько бесед о развитии современного подводного флота. Рыбакам нравились его рассказы, но он видел, что эти труженики моря все-таки только себя считают настоящими мореманами.
Скорей всего, так оно и было, они месяцами не вылезали с морей. Капитан траулера и старпом были очень довольны неожиданно свалившимся помощником, самим им некогда было заниматься бумажными делами. Они, как всегда, рассчитывали на русское «Авось!», начнется война, тогда будем учиться воевать. Вчера они дружески расстались в Мурманске, сунув Алексею копченого палтуса и еще какой-то янтарной рыбы. А сегодня Алексей прибывал в родной Питер, где ему разрешили провести три дня отдыха перед возвращением на свой боевой корабль.
Что такое Ленинград для юноши после месячного пребывания в Северной Атлантике? Стыдно сказать, первые часы он не мог смотреть на женщин. Боялся, что они увидят его голодные глаза. Все женщины были красивы и желанны. Как воспитанный человек, он гасил в себе взволнованный зов плоти, но какой мощный был этот зов!
Ее Алексей увидел в Русском музее, куда он, театрал и любитель живописи, спланировал сходить в первый же день. Стройная, аккуратная, вся чистая и выглаженная, ухоженная, что особенно любят моряки, у которых у самих все должно блестеть в форме. Спортивная легкая походка. Обаятельная улыбка, красивые зубы. Красивый носик. Короткая прическа. Наверное, спортсменка, решил про себя Алексей. Увидел, что она с интересом смотрит на него, подошел к ней и заговорил. Она вспыхнула вся от смущения, но, видя совершенно естественное и простое поведение Алексея, быстро взяла себя в руки и успокоилась. Они поговорили у картины Репина. Его все время отвлекали глаза Ивана Грозного, который только что убил своего сына.



Что-то мистическое было в том, что они познакомились на этом месте. Это он понял много позже. Она дала ему номер телефона, и они договорились созвониться вечером. Он повернулся, полный волнения и каких-то неясных терзающих душу чувств, и тут же ушел из музея. Она побежала к своим девчонкам, которые уже довольно громко обсуждали случившееся. Не каждый день морской офицер выхватывает кого-то из их стаи!
Часы и минуты общения с Виолеттой были лучшими в его молодой жизни. Они сходили в кафе-мороженое. Выпили по бокалу шампанского и съели по две порции крем-брюле. Затем долго гуляли по самому красивому в мире городу, который в этот период одаривал всех влюбленных белыми ночами. Вчера еще палуба качалась у него под ногами и соленые брызги
звенели, ударяясь о ходовой мостик, а сегодня он идет по обрамленной гранитом набережной Невы  и рядом с ним неземное создание - красивая, чистая девочка, которой, похоже, он тоже нравится. А солнце, несмотря на поздний час, все еще светит, и создается нереальная картина сказки, где принц и принцесса гуляют по городу, в котором никогда не наступает ночь. И люди в этом городе не ложатся спать, потому что «...одна заря спешит сменить другую, всего дав ночи полчаса». Прощаясь далеко за полночь около девичьего общежития, он постеснялся поцеловать ее и долго потом ругал себя за врожденную робость к девушкам. А ведь так хотелось!



Они встречались еще дважды. Каждый раз Алексей, половину своей жизни воспитывавшийся среди мужчин в закрытых военных учебных заведениях (сначала Нахимовское училище, затем высшее училище подводного плавания), каждый раз благодарил Создателя за шедевр в виде живой Виолетты, которая шла рядом с ним, разговаривала, улыбалась и волновала, волновала, волновала... Да, прав его любимый писатель Константин Паустовский, женщину нужно боготворить или ненавидеть. Он ее боготворил. Всем своим поведением, неожиданным взглядом, улыбкой она давала надежду на будущее. В ней все было прекрасно: и душа, и одежда, и лицо, и руки...
Пришло время возвращаться на Север. При расставании на вокзале она, видя его нерешительность, неожиданно обняла Алексея за шею и крепко впилась ему в губы. Поцелуй был долгий, зовущий, обнадеживающий. И сладостный...
Они писали друг другу каждую неделю. Первые письма были полны радости и восторга. Радости от возможности общаться. Он, вдыхая аромат ее духов и перечитывая письма несчетное количество раз, находил между строк даже элементы нежности. Она писала, что приближается сессия, много приходится заниматься. Но она с удовольствием пишет письма, потому что они помогают ей в учебе. Они вдохновляют ее на великие дела. Она подавала надежду, обещая впереди много интересных встреч. «Надежда, надежда, мой компас земной...»
Однажды, когда он находился в нирване после прочтения письма и только глупое выражение лица выдавало его состояние» опытный в таких делах механик Саша Забермах с сожалением посмотрел на него и процитировал афоризм: «Фридрих Ницше: «Идешь к женщине, бери плетку!» Алексей посмотрел на него как на больного, не понимая, что сам тяжело болен. Диагноз его болезни - любовь. А причину любви открыл еще Александр Сергеевич Пушкин, величайший знаток в этой области. Гениальнее не скажешь: «Пришла пора, она влюбилась...» Это о Татьяне Лариной. Но это относится ко всем. Это закон природы. Пришла пора и для Алексея.



Успешно сдав сессию, Виолетта уехала домой в Кишинев. Письма от нее со временем стали короче. В них уже не было нежности. Меньше было радости. Потом наступило затишье. Алексей страдал. В состоянии аффекта он написал ей несколько писем. Ни ответа, ни привета. Или, как говорят в Одессе: «Ни тебе здрасти, ни тебе до свиданья!» Только через два месяца пришло письмо, написанное чужим почерком, где незнакомка сообщала, что ее подруга Виола в конце лета вышла замуж. Жених ждал ее дома больше года. И то, что давно должно было свершиться, свершилось. Виолетта потеряла голову от счастья. А она, Нина, готова дружить с Алексеем, поскольку видела его в музее. И очень его жалеет.
Алексей задохнулся от гнева, от предательства, от коварства. А как еще назвать то, что Виолетта вышла замуж, не сказав ему ни слова, и то, что его, растоптанного и заляпанного в грязи, готова подобрать какая-то Нина. Ему теперь ясно, что ни одной женщине нельзя доверять. И то, что женщины - самые подлые существа на свете. А ведь она всем своим видом производила впечатление чистоты и наивности. У нее был жених, а его, Алексея, она держала про запас. Значит, играла роль. Ах, какие они от природы артистки! Действительно, думал он, женщину можно или боготворить, или ненавидеть. Теперь только ненавидеть! То-то смущал Алексея Иван Грозный, как бы говоря своим жутким видом, что наступит время и ты будешь таким же безумным, с этой женщиной ты будешь страдать и познаешь самое глубокое разочарование. Ненависть и равнодушие - вот что должно нами руководить при общении с женщинами. Как ему теперь понятен Печорин, особенно в «Княжне Мери». Да, и Евгений Онегин становится ему роднее. Насколько правы наши великие классики!
Не в себе Алексей поднялся на мостик. В кулаке у него находился символический подарок от Виолетты на память - миниатюрный флакончик духов. Он всегда носил его в нагрудном кармане кителя - поближе к сердцу. Сколько десятков раз этот маленький пузырек выручал его, когда ему было тяжело на душе! Ее запах, запах любимой женщины, волнующий и многообещающий, возвращал его к жизни. За несколько месяцев духов стало наполовину меньше, они испарились. «Так же испарилась и сама Виолетта из моей жизни», - с горечью подумал Алексей. Он медленно разжал кулак и флакончик булькнул в холодные воды Баренцева моря, унося на дно первую юношескую любовь. Самую лучшую, самую красивую, самую сильную, принесшую ему столько страданий и разочарований.
Затем он вытащил ее письма. Ветер подхватил их, и они, как чайки, понеслись над морем, разрывая душу Алексея. «Если ты слышишь меня, Создатель, за что мне такие мучения? Я еще никого не любил. Я делаю первые шаги во взрослой жизни. Неужели жизнь такая жестокая? Неужели все наши беды от женщин?» Он молча, без слез, как умеют только мужчины, плакал. «Хотел полюбить чистую девочку, хотел отдать ей всю свою душу, хотел молиться на нее. Сам еще никогда не был близок с женщиной, хотел, чтобы она была у меня единственной. Оказывается, в жизни все не так! Нельзя верить ни одной женщине. Коварство, расчет, поиск выгоды - вот основные мотивы их действий. Бойся их. Беги от них. Не доверяй им. Не пускай их в свою душу. Как жестока и коварна сама натура женщины! Хотел создать семью - не получилось...»
Холодный ветер и ледяные брызги остудили Алексея. Осунувшийся и постаревший, он с трудом спустился в штурманскую рубку. Приближалось время поворота на новый курс. И для себя Алексей определил новый курс: «С детством и юностью пора кончать!»
Через час, когда подводная лодка пришвартовалась к пирсу, с корабля сошел подтянутый строгий офицер. Друзья на берегу с трудом узнавали его. Юношеский блеск в глазах сменился холодным пронизывающим взглядом. Восторженность, свойственная молодости, - сухой сдержанностью. В его черных волосах белела первая седина. Суровая правда жизни наложила на него свой отпечаток.
А было Алексею в ту пору двадцать три года. Трудно моряку, который редко бывает на берегу, познакомиться с хорошей девушкой и создать крепкую семью. У Алексея... не получилось."

Продолжение следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. К 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Для поиска однокашников попробуйте воспользоваться сервисами сайта

nvmu.ru.  

Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

Первые адмиралы из "маленьких моряков". Лободенко Вилен Васильевич. Начало.

Как уже стало, видимо, привычно для наших читателей, первое слово - летописцу выпуска Соколову Николаю Павловичу.



Как и контр-адмирал Коршунов Юрий Леонидович, Вилен Васильевич Лободенко начал "службу Родине с детства" в Тбилисском НВМУ (11.1943-08.1946), а затем был переведен в Ленинградское Нахимовское училище.

"Нет, не все наши адмиралы образцово-показательные! Если у первых двух ещё в Нахимовском училище какие-то расточки «будущих» проклёвывались (как, впрочем, и у некоторых других ребят тоже, но по отношению к которым это прилагательное временного характера оказалось несостоятельным), то о Вильке этого не скажешь. Он и сегодня (написано, когда Лободенко В.В. был жив) на все мои телефонные и письменные призывы прислать хотя бы краткие сведения о своей героической службе офицера-подводника - из наших ребят только он уже в звании капитана 2 ранга был награждён орденом «Красного Знамени» - «стеснительно» молчит там, у себя в Москве. Как и его друг-одноклассник по Нахимовскому Боря Багдасарьян,  тоже подводник и тоже не «простой» - навёл в своё время шороху на весь флот, «поцеловавшись» на глубине с американской лодкой! Они и сегодня, как и пятьдесят лет назад, сидят за столами бок о бок в каком-то из штабных управлений флота. Привет ребята!
Итак, Виля... Потомственный подводник. Отец, североморец, погиб на подводной лодке во время Великой Отечественной войны. Мать, как вдова офицера-подводника, возглавила движение по сбору средств на укрепление флота. В Нахимовском училище Виля - весёлый, разносторонне развитый и, можно сказать, компанейский товарищ: хороший гимнаст, хороший пловец, постоянный участник самодеятельности. И ученик тоже хороший, но с ленцой, за исключением английского. How are you, Wilj?
После окончания училища им. М.В. Фрунзе лейтенант В. Лободенко получил назначение, думаю, не без внутренних побуждений, на Северный флот. Там, считай, и прошла вся его служба офицера-подводника плавсостава от командира группы дизельной подводной лодки до командира атомного ракетоносца и начальника штаба флотилии ракетоносных подводных кораблей. Заканчивал же службу контр-адмирал В. Лободенко в Москве в должности начальника одного из Управлений Главного штаба ВМФ. Там он работает и сегодня на гражданской должности на пару с Б. Багдасарьяном.
Это всё, что я «выудил» о службе Вилена Васильевича из разговоров с нашими питерскими отставниками. Я не в претензии к Виле за его отмалчивание: может быть, оно осознанно. «Что в имени тебе моём?» - мог бы воскликнуть он, вслед за героем одного классического произведения. Не в уничижительном тоне, нет, такого я не мыслю с его стороны; скорее, от нежелания выставлять свою персону: скромность и доброжелательство отличали его. А имя его, кстати, раз уж мы обмолвились, не простое, в святцах не числится. А, значит, и ангела-покровителя у него нет. А вот поди же, вышел в адмиралы наш ВИЛен! Правильно, знакомые инициалы. Нам, выпускникам пятидесятилетней давности. А завтрашним нахимовцам?"

"На вопрос же, как гражданин России господин Лободенко относится к тому, что происходит за окнами его дома, товарищ Лободенко ответил, что ему «мучительно больно за нынешнее состояние военного флота, армии и страны в целом; что он возмущен разбазариванием ресурсов страны, начавшимся со времен Горбачева; что особенно возмутительна была «эпоха» Ельцина и окружающих его воров-олигархов»."

Слово замечательному нахимовцу, подводнику, учителю подводников, Эрику Александровичу Ковалеву. Мы неоднократно рассказывали о нем в ряде предыдущих публикаций, подробности же в его произведениях или в подготавливаемом к нашему общему юбилею альманахе выпуска Ленинградского Нахимовского училища 1949 года. Цитата из книги Э.Ковалева и А.Саксеева "Возвращенные бездной. Записки подводников".



"Сойдясь с “противной” стороной, мы поняли, что и у них тоже нет сигнального фонаря. Попытка связаться на УКВ оказалась безрезультатной. Тогда я приказал связаться с напарником с помощью флажного семафора. Сигнальщики посмотрели на меня с недоумением и заявили, что, во-первых, на лодке нет семафорных флажков, а во-вторых, они забыли, как это делается. Пришлось освежить то, чему меня учили двадцать с лишним лет тому назад в нахимовском училище.
Взяв в руки две белые фуражки, я стал “вызывать” на связь соседку. После некоторого замешательства мне неожиданно ответили, и мы “разговорились”. Договорившись о выполнении стрельбы из надводного положения, мой корреспондент поинтересовался: “Кто так лихо у вас махал флажками?” Я ответил и задал такой же вопрос. Последовал лаконичный ответ:
“Начальник штаба Лобода”. Вилен годом раньше меня закончил Ленинградское нахимовское училище и в совершенстве владел семафорной азбукой. Хорошо, что на флоте изредка попадались нахимовцы, умевшие не только петь (как это стало сейчас, в конце века), но и “разговаривать” флажками."

Справка. Подводный Флот России. Северный флот. 19-я дивизия подводных лодок.  Лободенко Вилен Васильевич - начальник штаба (05.1970-08.1973); командир (08.1973-05.1976).

Успехов желаем еще одному однокашнику Вилена Васильевича - Константину Павловичу Державину.  И его ученикам, нынешним нахимовцам, которые под его руководством изучают азы военно-морского дела, включая флажный семафор.

Повременим давать слово Вилену Васильевичу, он расскажет о своей службе морской, по сути - осветит историю 19-й дивизии ПЛ. Остановимся подробнее на его родословной, она того, на наш взгляд, заслуживает вне всякого сомнения.

Отец  Лободенко Вилена Васильевича - полковой комиссар Василий Макарович Лободенко.

Колышкин И. А. В глубинах полярных морей. — М.: Воениздат, 1964.



"Я хорошо знал Василия Макаровича. Осенью 1940 года он временно исполнял обязанности комиссара нашей бригады. Местом же его постоянной работы было политуправление флота, где он возглавлял оргинструкторский отдел. Помню, на бригаде очень жалели, что Лободенко пришел к нам лишь на время: все мы быстро успели привыкнуть к нему и привязаться, И когда он вернулся на свое место, в политуправление, между ним и многими подводниками продолжали сохраняться близкие, товарищеские отношения.
В начале июля Василий Макарович принял личное участие в десанте моряков, который помог задержать первое наступление врага на Мурманск. Но боевой путь комиссара оборвался, увы, слишком быстро. 20 июля он погиб на эсминце «Стремительный»,  который был потоплен фашистской авиацией на рейде Екатерининской гавани."

Головко А.Г. Вместе с флотом. — М.: Финансы и статистика, 1984.

"В тот день «Стремительный» вошел в Екатерининскую гавань и встал на якорь у скалистого берега горы Вестник. Мне казалось, что корабль, стоя под скалой, находится как бы в тени, и для бомбардировщиков мало возможности при заходе с запада прицелиться и пикировать на него.
Командира «Стремительного» я вызвал в штаб для уточнения его задачи. Стояла ясная солнечная погода. Ветра почти не было. Такие погожие дни для Севера вообще редки. Видимо, на большой высоте прошел разведчик и сфотографировал «Стремительный»... Раздался сигнал воздушной тревоги. Я выскочил из КП на причал, и первое, что увидел, — большой взрыв, вернее, много взрывов вокруг «Стремительного». Огромный столб дыма и пламени стал подниматься над самим кораблем. Эсминец тут же разломился, над водой поднялись его корма и нос. В течение двух — трех минут корма затонула. Носовая часть корабля минут двадцать оставалась на плаву. Люди оказались на воде в слое мазута.
Были приняты срочные меры по спасению людей. Командиры и краснофлотцы, умеющие плавать, добирались до берега самостоятельно, другие — с помощью шлюпок и катеров. Мужественно держался на воде командир дивизиона эсминцев капитан 1 ранга В. А. Фокин, сброшенный с корабля воздушной волной. Зычным голосом комдив отдавал распоряжение катерам — подбирать в первую очередь тех, кто ранен или плохо себя чувствует. Сам же он, будучи раненным (перелом ребра и ступни), отказывался от помощи и, оставаясь на воде (а плавал он отлично), помогал другим. На катер его подняли в числе последних.
Потери в людях переживались особенно тяжело. Всего погиб 121 человек. Были контуженные, в том числе артисты из ансамбля и театра флота, выступавшие с концертом на корабле. На «Стремительном» погиб боевой политработник Василий Макарович Лободенко — начальник оргинструкторского отдела политуправления флота.
Мы получили горький урок. Противник перехитрил нас. Его самолеты, пользуясь данными разведки, подошли со стороны солнца и вошли в пике. Наши посты ВНОС обнаружили их поздно. Да и постов было мало. Береговые зенитчики и зенитчики корабля успели сделать лишь по несколько выстрелов. Конечно, противовоздушная оборона была слаба. Надо было добиваться материальной части, людей. Это было трудно. На основных направлениях фронта шли огромные по своему размаху операции. Наши [55] войска отходили. Нужды флота на фоне этих событий были, видимо, мелкими. Но была и наша вина, в частности, главная моя. Немцы бомбили с больших высот и ни одного попадания в корабли не имели, это, очевидно, успокаивало всех, в том числе и меня, хотя я знал и видел, как вражеские самолеты в море бомбят с пикирования. Стоянку кораблей в Екатерининской гавани мы считали безопасной. Правда, перед этим был случай: авиабомбы легли неподалеку от эсминца «Куйбышев». Тогда эсминцу было приказано перейти в Тюву-губу, что напротив Полярного. Но и здесь «юнкерс» пытался его атаковать. Сброшенная одна-единственная бомба упала довольно далеко от корабля, однако командир запросил разрешения перевести корабль в Мурманск, под прикрытие более мощной противовоздушной обороны. Оперативный разрешил переход. В Мурманск «Куйбышев» пришел в момент воздушного налета, командир повернул назад, предпочитая держаться на ходу в заливе. Решение командира было правильным. Однако переходы эсминца послужили поводом для анекдотов, командир, мол, боится вражеских самолетов. Ну а кому хочется попадать под насмешки. В итоге к самолетам стали относиться с некоторым пренебрежением. Это пренебрежение и проявилось в тот злополучный день — 20 июля. «Стремительному», как только прошел вражеский самолет-разведчик, надо было переменить место стоянки. Я должен был понять это и дать командиру такое приказание, коль он сам не догадался это сделать.
Некоторое время, правда непродолжительное, гитлеровцы считали себя хозяевами на театре и даже имели успехи, используя свои новейшие боевые корабли против наших вспомогательных кораблей, совсем недавно бывших рыболовными траулерами."

Колышкин И.А. В глубинах полярных морей. — М.: Воениздат, 1964.



"В Большие Вогульцы почтальон принес горькое письмо, отозвавшееся нестерпимой болью в двух сердцах: Любовь Михайловна потеряла мужа, а ее одиннадцатилетний сын Виль» — отца.
И вот в те тревожные дни, когда враг подошел к волжским берегам, Любовь Михайловна предложила работницам колонии — таким же, как и она, женам североморцев — начать собирать деньги на строительство подводной лодки. Она же первой сделала вклад, внеся две тысячи пятисот рублей, с великим трудом сэкономленных из скромной зарплаты и пенсии на сына. Женщины горячо поддержали этот почин. И вскоре в госбанк были положены первые двадцать тысяч рублей.
Лободенко обратилась с просьбой к Правительству о постройке на средства жен моряков подводной лодки с именем «Месть». Одновременно призвала она и всех женщин, чьи мужья служили на флоте, собирать деньги на строительство подводного корабля. В госбанк начали поступать взносы и от вдов, и от тех, кто испытывал неизбывную тревогу за мужей.

М-200 "Месть" Тип "М" XV серии.  

"Мой муж погиб в первый год войны на Северном флоте, брат пал в боях за Украину, отец убит в Кронштадте... Внося свой небольшой вклад, мы обращаемся ко всем женам моряков Советского Союза с призывом организовать сбор средств на постройку подводной лодки "Месть". Пусть героические моряки Красного Флота топят проклятых фашистов..."

Великая Отечественная - под водой.  

18 июня 1943 года Приказом Наркома ВМФ "М-200" присвоено наименование "Месть".

Вдовья подлодка по имени «Месть». Олег ХИМАНЫЧ. - Северная неделя. 19.05.2003.

"М-200 заложили на стапеле еще до войны, 31 марта 1940 года, строили ее достаточно быстро и уже 4 февраля 1941-го спустили на воду. Однако вскоре началась Великая Отечественная, которая спутала все планы. Из-за нехватки средств подлодка около двух лет простояла у достроечной стенки. Наконец деньги нашлись. Их собрали вдовы погибших моряков. Они же поддержали предложение Любови Михайловны Лободенко, вдовы погибшего флотского политрука, и назвали подводную лодку коротким, но жестким именем – «Месть».
После этого лодка отправилась по Волге на Каспий, откуда вскоре ее в составе каравана отправили на Север. В общей сложности упомянутая экспедиция проделала 2500–3000 километров по рекам и озерам России, сначала по Волге, потом Мариинской водной системе в Северную Двину. Остановки караван сделал в Архангельске и Молотовске: лодкам предстояло покинуть транспортные доки, загрузить дополнительный балласт, отладить многие системы, наконец, подготовиться к переходу на Северный флот, куда она и прибыла 19 октября 1943-го.
Командовал кораблем капитан-лейтенант В.Л. Гладков. М-200 даже успела повоевать. В частности, она упоминается в Петсамо-Киркенесской операции."

(О послевоенной истории и трагической гибели ПЛ "М-200" можно прочитать в статье "Время не властно над памятью" Валерия Никонова. - Морская газета. Приложение "Флот". 5 декабря 2006 года.)

На генеалогическом древе Вилена Васильевича есть мощная ветвь, носящая имя и фамилию - Иван Колышкин.

Великий  человек. Александр Розин.

"10 апреля 1942 года вернувшись из похода на "К-22" Иван Александрович узнал скорбную весть, в блокадном Ленинграде погибла его жена. Перед самой войной Зоя Петровна приехала к родным в Ленинград. И.А. Колышкин собирался в отпуск и планировал, заехав в Ленинград забрать жену и вместе отправиться в Сухуми. Но война спутала все карты. Несмотря на его просьбы переехать к его матери в деревню Крутец, Зоя оставалась в осажденном городе ухаживая за своей больной мамой. Осталась и погибла. А через два дня командующий Северным флотом Арсений Григорьевич Головко перед строем подводников вручил ему "Золотую Звезду" и орден Ленина.



Офицеры-подводники Северного флота (слева направо) : И.А.Колышкин, Н.И.Виноградов, В.Н.Котельников, И.И.Фисанович, В.Г.Стариков и Н.А.Лунин после вручения им правительственных наград. 1943 г.

В конце года командование предоставило возможность съездить домой на родину проведать свою больную мать. Возвращаясь к себе на Север, Колышкин взял с собой племянника Павла и его друга Дмитрия Гомлина, который мечтал стать таким же известным подводником как Иван Александрович. 19 февраля 1943 г. был подписан приказ о назначении И.А. Колышкина командиром бригады подводных лодок Северного флота. И через несколько месяцев, 30 июня 1943 г. на знаменитой "Щ-422" он, скребя сердцем, разрешил Дмитрию Гомлину идти в боевой поход, учеником радиста. Лодка ушла и бесследно сгинула в холодных глубинах. А спустя какое-то время племянник Павел попав в аварийную ситуацию на подводной лодке получил душевную травму такой силы что не смог излечиться до конца жизни.
За время войны он провел сотни дней в походах, участвовал в десятках торпедных атак, стал "крестным отцом" побед многих экипажей. Подводные лодки его дивизиона и бригады под его командованием добились 22 побед, подтвержденных противником, среди них подводная лодка, четыре сторожевика и четыре охотника за подлодками, танкеры, пароходы, траулеры. И это только те, что нашли пока документальное подтверждение. В январе 1945 года подводные лодки Северного флота выполнили последние боевые походы в Великой Отечественной войне. 9 мая в 2 часа ночи стало известно о капитуляции фашистской Германии. На митинге, посвященном этому событию командующий флотом А.Г.Головко, отдав память всем погибшим в схватке с врагом, констатировал: "Северный флот за четыре года войны с честью выполнил свои боевые задачи… Мы можем смело смотреть в глаза нашему народу, партии, нашей матери-Родине, ибо честно выполнили свой воинский долг."
Война не сумела сделать черствыми сердца, и когда комбриг познакомился с Любовью Михайловной Лободенко, потерявшей, как и он в начале войны свою половину, их знакомство переросло сперва в дружбу, а затем и любовь. Их брачный союз благословил сам командующий флотом. На скромной свадьбе он сказал: "Пусть это торжество не такое, каким ему положено быть по нашим обычаям. Зато чует мое сердце, что союзу вашему уготована счастливая судьба." В своем предчувствии комфлот не обманулся. Они до конца дней жили в любви и согласии и вместе воспитали сына Любови Михайловны.
Краснознаменной ордена Ушакова I степени бригадой подводных лодок Северного флота контр-адмирал И.А. Колышкин командовал до марта 1947 г. Начало сдавать здоровье, и он был переведен в Москву начальником отдела кадров ВМС. Оттуда был направлен на учебу в Высшую военную академию имени К.Е.Ворошилова, которую успешно окончил в 1950 году. Дальше в течение пяти лет передавал свои знания молодым офицерам. Сперва, будучи начальником Черноморского ВВМУ им. П.С.Нахимова, а затем заместителем начальника подготовки подводных лодок УБП ГШ ВМС. Видимо не зря сказал про него во время войны командующий Северным флотом А.Г.Головко: "Несомненно, обладает талантом воспитателя: способностью не навязывать свое мнение, а так нацеливать человека советами попросту, что тот вроде сам приходит к должному выводу".
С июня 1955 года и до выхода в отставку в марте 1959 года Иван Александрович служил в Управлении Госприемки кораблей ВМФ, выпуская на просторы новые современные корабли. Выйдя в отставку не порывал с флотом, он как мог передавал славные традиции флота молодому поколению. 22 октября 1964 г. И.А. Колышкин выступил перед экипажем атомной подводной лодки "К-22", а затем вручил экипажу гвардейское знамя легендарной североморской "катюши" и гвардейские ленточки на бескозырки моряков. В конце жизни как бы подводя итог, он твердо и определенно сказал: "Да, я очень доволен своей жизнью. В ней из значительного, большого мне всегда хотелось одного - быть полезным своей стране, своему народу. В этом желании и стремлении мне крупно повезло. Судьба подарила мне любимое поприще - морскую, флотскую службу. Ей я отдавался беззаветно, самозабвенно. Горд тем, что привелось быть среди тех, кто стоял у истоков советского подводного флота, тем, что участвовал в защите нашей социалистической Родины от фашистского нашествия…". 18 сентября 1970 года перестало биться его беспокойное сердце."



Успел прославленный моряк-подводник порадоваться успехам сына-подводника.

Окончание следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. К 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Для поиска однокашников попробуйте воспользоваться сервисами сайта

nvmu.ru.  

Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

Морской летчик Сергеев (Реальная история). Март 2007 года. - Жизнь - морю, честь - никому! В.Ф. Касатонов. Повесть. Брест: Альтернатива, 2007.

Гидросамолет российского производства М-9 под командованием воздухоплавателя лейтенанта Сергеева М.М. взревел мотором и, набирая скорость, понесся по водной глади Черного моря. Поплавки стонали, звенели, но выдерживали удары небольших волн, благо, море было спокойно. Водяная пыль шлейфом тянулась за этим скоростным чудом начала двадцатого
века. Наконец, самолет оторвался от воды и, как птица, начал парить в воздухе, кругами набирая высоту. Гидроавиапорт (или, как сейчас говорят, авиатранспорт) «Император Александр Первый», водоизмещением свыше 9000 тонн, имеющий скорость 15 узлов и несущий на борту 7-8 гидросамолетов, остался далеко внизу.
Опытный двадцатипятилетний пилот Михаил Сергеев, пройдя подготовку в Ораниенбаумской школе морских летчиков и с отличием закончив курсы высшего пилотажа и воздушного боя в
Красном Селе под Петроградом, с удовольствием прислушивался к музыке работы заграничного двигателя «Испано Сюиза». Ощущение полета восхищало, радовало, хотелось петь. Машина
послушно выполняла все его требования. В такие минуты очень хочется, как говорят в Одессе, «жить и любить». Твердой рукой лейтенант Сергеев вел свой М-9 к проливу Босфор.
Решительные Действия нового командующего Черноморским флотом адмирала Колчака Александра Васильевича, самого молодого из всех командующих (ему был сорок один год), вступившего в должность 15 июля 1916 года, сразу привели к оперативному успеху. Это позволило флоту начать подготовку Босфорской десантной операции. Операция по срокам формирования, а также из-за неблагоприятных погодных условий была перенесена на весну 1917 года. По приказанию А.В. Колчака, была усилена разведка побережья, прилегающего к Босфору, самого Босфорского укрепленного района. Высаживались специальные разведывательные группы, через перископы подводных лодок производилось фотографирование местности, активно работала агентура. Но самой быстрой и успешной была разведка с самолетов.
И вот 26 марта 1917 года боевой самолет с командиром лейтенантом Михаилом Сергеевым и штурманом-наблюдателем прапорщиком Владиславом Ивановым (он же бомбометатель), приближался к Стамбулу, чтобы выполнить боевое задание. Главная задача - на первом галсе разведка новых укреплений. На последующих галсах - бомбардировка с целью выявления артиллерийских позиций.
Русские авиаторы на подлете сразу же выявили новую линию укреплений на западном берегу пролива Босфор. Турки оказались застигнутыми врасплох, не успели поставить дымовые завесы, как это они делали раньше. И не оказали никакого огневого противодействия. На втором заходе жизнь усложнилась, летная служба перестала казаться медом. Все, что могло с земли стрелять, стреляло. Бомбометчик Иванов прямо руками сбросил на противника три бомбы и пять ручных гранат. В горячке боя возбужденно крикнул Сергееву, что попали в штабную землянку и разгромили одно орудие. В это время самолет как будто на что-то наткнулся. Его тряхнуло, подбросило, мотор немного захлебнулся, но потом снова запел, правда, несколько басом и с завыванием. Опытный Сергеев понял, что «теперь в нашем деле главное - вовремя смыться». Самолет подбит. Это и есть - война.
Лейтенант Михаил Сергеев потянул ручку на себя, самолет послушно пошел вверх. Он заложил вираж и они вышли из-под огня. «Аппарат пока управляется, - подумал пилот, - надолго ли его хватит? Успеем ли долететь до моря? Там, и только там наше спасение!». Сергеев жестом показал Иванову, чтобы он по возможности осмотрел самолет снаружи. Иванов высунулся наполовину из кабины и чуть не заплакал. За пробитым в нескольких местах самолетом тянулся слабенький шлейф, вытекал бензин. Если успеют долететь до воды, то они могут остаться в живых. На сушу гидросамолет сесть не может. Как только бензин кончится, они погибнут. Парашютов в то время еще не было. Какое надо иметь мужество, чтобы спокойно ожидать смерти в предстоящие несколько минут!
Но надежда есть! Командир набрал высоту и уверенно ведет самолет на север, туда, где море. Теперь поможет только молитва. Православный христианин лейтенант российского флота шепчет: «Святой Николай-чудотворец! Выручи своих сынов - морских летчиков. Если останусь живым, поставлю свечку во Владимирском соборе в Севастополе. Прошу тебя, еще немного, еще чуть-чуть помоги самолету долететь до моря, не дай остановиться мотору».
А вот и оно, долгожданное. Наверное, молитва помогла. Впереди, действительно, показалось родное, Черное море. И командир, и бомбометчик- штурман воспрянули духом: «Еще поживем».
Теперь, когда есть уверенность, что они посадят машину на воду, у лейтенанта Сергеева Михаила Михайловича начинает работать голова: «А как им добраться до Севастополя?» Свой корабль - гидроавиапорт «Император Александр Первый» им сейчас не найти. Самолет терпит аварию. Но какое-то судно они могут обнаружить с воздуха. И о, чудо! На горизонте летчик Сергеев видит парусную шхуну. Показывает рукой Иванову направление на нее. Штурман Иванов понял замысел своего командира. Скорее к ней! Вот их спасение!
Мотор чихает. Бензин на исходе. Надо садиться. Сергеев мастерски сажает свою машину на воду. Мотор продолжает работать. Видимо, в этом положении в баке еще есть запас бензина. А где шхуна? Иванов показывает рукой пеленг на нее. Сергеев дает газ, и самолет мчится по воде, приближаясь к шхуне. На ней развевается турецкий флаг.
Турки на судне в шоке. Такого они еще не видели, чтобы самолет на воде атаковал корабль. Шхуна легла в дрейф, матросы на палубе в страхе подняли руки. Самолет вплотную подошел к судну. Сергеев вытащил наган и показал жестом, что берет шхуну и весь экипаж в плен. Приказал капитану спустить турецкий флаг. Летчики спокойно и деловито, взяв карты, документы, оружие и личные талисманы, перешли на шхуну. В последний момент Сергеев пробил фюзеляж самолета и, намочив остатками бензина кусок ветоши, поджег кабину. Дымящийся самолет сначала нехотя стал зарываться в волны, а потом быстро скрылся под водой. Летчики, застыв на борту шхуны, молча попрощались со своим боевым товарищем - гидросамолетом М-9, который до конца выполнил свой воинский долг.
Теперь, «Даешь Севастополь!». И Михаил Сергеев, и Владислав Иванов были морскими летчиками. Они умели летать, и умели управлять шлюпкой под парусом. Такова была в России в то время система подготовки морских авиаторов. Да и турки смотрели на них как на небожителей, и безропотно выполняли все их приказания.
Через двое суток «морской прогулки» к удивлению руководства флотом, считавшего самолет М-9 погибшим, лейтенант Сергеев докладывал в Севастополе командующему флотом о результатах разведки, и о своей морской одиссее. А еще через сутки на дивизионе гидроавиакрейсеров Черноморского флота, куда, кроме «Императора Александра Первого», входили гидроавиапорт «Император Николай Первый», гидрокрейсер «Алмаз», легкие крейсера типа «Адмирал Нахимов» и типа «Светлана», чествовали героев. Лейтенант Сергеев и прапорщик Иванов были представлены к награждению Георгиевским оружием. Поскольку в 1917 году самолетный парк гидроавиации на Черном море насчитывал 112 аппаратов, Сергееву выдали новый самолет фирмы «Ньюпор» с двигателем «Сальмсон».
Именно такие сыны России, как лейтенант Сергеев Михаил Михайлович, своими подвигами писали историю тогда еще молодой авиации Военно-морского флота. А Босфорской десантной операции так и не суждено было сбыться. Началась революция...
Вот на таких примерах воспитывались юноши в ленинградском училище подводного плавания имени Ленинского комсомола. Курсанта Игольникова Алексея удивил этот далекий, но не забытый, беспримерный подвиг морского летчика лейтенанта Сергеева. Да, сегодняшним молодым людям было на кого равняться!

Сергеев Михаил Михайлович.



Годы жизни: 1891-1974.
Родился 3 декабря 1891 года в Санкт-Петербурге. В 22 года закончил Морской кадетский корпус в Санкт - Петербурге, получив квалификацию корабельного артиллериста.
Молодого офицера назначили командиром батареи эскадренного броненосца Черноморского флота "Синоп". Ещё в 1912 году М.Сергеев, на самолёте Качинской авиашколы совершил в качестве пассажира свой первый полёт будучи гардемарином. Этот полет оказал на него огромное впечатление. Небо пленило его и в 1916 году он поступил в школу морских лётчиков, располагавшуюся на Гутуевом острове Петрограда, где учили летать на гидросамолётах М-2.
В июле 1916 года М. Сергееву присвоили чин лейтенанта и направили в корабельный дивизион воздушной дивизии Черноморского флота, куда также входили две воздушные бригады и отряд дирижаблей.
Тогда на Черном море действовали два русских гидроавиатранспорта - "Император Александр I" и "Император Николай I".
12 марта 1917 г. 8-му гидроотряду Черноморского флота было приказано погрузиться на корабли и отправиться в район Босфора, чтобы осуществить разведку и аэросъемку береговой полосы и уничтожить бомбами артбатареи, установленные на мысе Кара-Бурун. Во время разведки над Босфором и произошел эпизод, о котором было написано в книге. Не имея продовольствия и пресной воды, летчики за 6 дней привели захваченную в бою парусную шхуну к русскому берегу.
За этот подвиг командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. В. Колчак наградил лейтенанта М. Сергеева именным золотым оружием.
5 мая 1917 года, во время воздушной операции на Румынском фронте, около Констанцы, Михаил Сергеев, возвращаясь с задания, был атакован тремя немецкими гидроаэропланами, одного сбил, но сам не смог уклониться от пулемётной очереди, был ранен и попал в плен. На Родину он вернулся после войны, в декабре 1918 года.
На Родине в это время "полыхала Гражданская война, от темна до темна". И военный летчик не остался в стороне от бурных событий того времени.
Михаил Михайлович Сергеев с начала 1919 года поступает на службу в Рабоче - Крестьянский Красный Флот, в качестве красвоенморлёта (красный военно-морской летчик).
В то время гидроавиачасти входили в состав флотов и флотилий и подчинялись начальникам морских сил флотов и флотилий. 26 декабря 1920-го года, приказом Pеввоенсовета Республики был сформирован воздушный флот Черного и Азовского морей. Его начальником стал морской летчик М. М. Сергеев. На этой должности он находился до 1923 года. С 1925 по 1927 гг. был заместителем начальника ВВС РККА. В петлицах его мундира были знаки различия в виде ромбов, что соответствовало генеральскому званию. Но в 1929 году из армии его уволили.
Он перебрался на Крайний Север, где, по предложению Отто Юльевича Шмидта был назначен заместителем начальника по морской части Западно - Таймырской экспедиции. Главной задачей экспедиции был поиск мест возможного строительства арктических аэродромов для полетов полярных лётчиков.
В 1933-34 гг он участвовал в полярном морском походе. Выйдя из Архангельска на шхуне "Белуха", участники экспедиции обследовали острова, в том числе Уединения, Крузенштерна, дошли до пролива Фрама, архипелага островов Известий ЦИК, проделали ряд важных научных работ. О походе Западно - Таймырской экспедиции был снят документальный кинофильм. На обратном пути в Архангельск "Белуха" получила пробоины и затонула. Экспедицию спас пароход "Аркос". Об этом событии в 1934 году писала газета "Известия".
С 1935 г. М. Сергеев работал инженером по авиационному вооружению в группе талантливого изобретателя Леонида Васильевича Курчевского, который известен тем, что разрабатывал динамо - реактивные пушки (ДРП), прототип безоткатных орудий.
С 1936 года до начала Великой Отечественной войны Михаил Сергеев трудился инженером на артиллерийском заводе в Подлипках (ныне г. Королев).
С началом Великой Отечественной войны он подал рапорт на имя Наркома ВМФ СССР и был отправлен на фронт. По иронии судьбы ему, как и четверть века назад, присвоили воинское звание "лейтенант". Как специалист высокого класса он был назначен инспектором артиллерии Волжской военной флотилии, где встретился с сыном, Константином, получившим такое же звание после окончания Высшего Военно - морского инженерного училища имени Ф.Э. Дзержинского. Сталинград был крупнейшим промышленным центром. А после падения Севастополя в нём сосредоточили все тыловые запасы кораблей Черноморского флота, которые базировались в Поти и других местах Кавказского побережья.
Вместе с сыном Михаил Сергеев находился в Сталинграде с первого до последнего дня его героической обороны.
После Сталинградской битвы Михаил Михайлович Сергеев, будучи районным инженером управления, занимался вопросами применения авиационного вооружения, был награждён орденом Красной Звезды, закончил войну в звании подполковника.
Долгие годы он преподавал в МВТУ им. Н. Баумана, умер в 1974 году в возрасте 83-х лет и был похоронен на столичном Ваганьковском кладбище. На могиле первого командующего морской авиацией Азовского и Чёрного морей лётчики Черноморского флота установили гранитный валун, специально доставленный ими из Крыма.

Список офицеров Черноморского флота – Георгиевских кавалеров Первой Мировой войны. (альманах "Севастополь" (№ 29, 2007 г.), составитель В. Крестьянников, директор Севастопольского архива.  
Государственный архив г. Севастополя.  
С.В.ПОПОВ. Автографы на картах. Архангельск: Северо-Западное книжное издательство, 1990.
Сергеев Михаил Михайлович - летчик, выпускник школы морской авиации.  
Российский Императорский воздушный флот.  

Продолжение следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. К 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Для поиска однокашников попробуйте воспользоваться сервисами сайта

nvmu.ru.  

Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

Первые адмиралы из "маленьких моряков". Зубков Радий Анатольевич.

Естественно, и на этот раз первое слово - летописцу выпуска Соколову Николаю Павловичу.  

Сначала он ответит на вопрос о том, сколько воспитанников было в первом выпуске, давшем флоту трех адмиралов, а затем расскажет о своем однокашнике-адмирале.

"Как сейчас слышу: "Товарищ капитан 1 ранга, выпускная рота для вручения аттестатов зрелости построена. По списку шеесят девягь, в строю шеесят девять! Командир роты капитан-лейтенант Карпеченко».
Ох уж эти "шеесят девять!". Многие подробности того знаменательного для каждого из нас события забылись, а это «шеесят девять», с кем бы из ребят я ни разговаривал, запомнилось!"

А теперь об еще одном из шестидесяти девяти.

 

"До прихода в училище - юнга-рулевой сторожевика «Ураган» Северного флота. В училище - комсорг роты, вице-старшина класса, отличник учёбы и дисциплины, одним словом, - правофланговый, на которого всем нам надо было ровняться. И по росту, кстати, тоже! Через много лет, уже отставным контр-адмиралом, Радий напишет в еженедельнике «Морская газета»: «Путь нахимовца к адмиральскому званию начинается с первого дня учёбы в НВМУ» Это, надо понимать, он поднял сигнал для сегодняшних нахимовцев «Делай, как я». Кажется, есть такой в трёхфлажной сигнальной системе."

Постоянные читатели нашего блога уже знают, насколько весомо мнение и оценки летописца выпуска Ленинградского нахимовского училища 1953 годов Роберта Борисовича Семевского.

"С удовольствием вспоминаю нашу дружбу не только среди товарищей из своего класса, но и вообще воспитанников всех шести рот, которые, особенно старшие (1-я рота), всегда покровительствовали нам «малышам», защищая от несправедливых нападок некоторых более сильных и взрослых ребят из других рот. К таким старшим ребятам можно отнести: Р.Зубкова, Щербакова, Симонова, Андрея Мороко и многих других."

Запомнился Радий Анатольевич и летописцу 1951 года выпуска Валентину Всеволодовичу Софронову (Сафронову).

"... среди тех, кого война отлучила на несколько лет  от школьной парты, в училище поступило немало и добросовестных бывших воспитанников частей и кораблей. Из их числа особенно запомнились мне Радий Зубков, Коля Сенчугов. Первый из них был воспитанником первой, т.е. старшей  роты. Он явился первым из числа воспитанников знаменосцем училища и один раз пронес Красное знамя по брусчатке Красной площади в Москве.

От юнги до главного штурмана ВМФ. К 70-летию контр-адмирала в отставке Р.А.Зубкова. Контр-адмирал Е.Бабинов, главный штурман ВМФ.

"Радий Анатольевич Зубков родился в семье военного моряка. Отец с ранних лет начал приобщать его к морю, брал с собою на корабли.
Военно-морская и вместе с тем штурманская служба Радия Анатольевича началась весной военного 1944 г. когда он стал юнгой-рулевым сторожевого корабля "Ураган" Северного флота. Руки 13-летнего мальчишки уверенно удерживали корабль на заданном курсе при поиске подводных лодок врага, конвоировании советских и иностранных судов в Мурманск, Йоканьгу, Архангельск. Он часто с теплотой вспоминает и своих первых начальников: командира отделения рулевых старшину 1 статьи Пряничникова, командира БЧ-1 лейтенанта Малявко и командира корабля капитан-лейтенанта Степаняна."

ПОБЕДИТЕЛИ - Солдаты Великой Войны | Россия / Центр / Москва. Зубков Радий Анатольевич. 06.04.1931.
А.Б.Морин А.А.Чернышев. Сторожевые корабли типа "Ураган" в бою 1941-1945 г.г. Морская коллекция № 5/2005.

История штурманской службы Флота России: [История и развитие штурм. дела / Г.И. Безбородов, С.П. Алексеев, В.Н. Андреев и др.]; Гл. ред. Е.Г. Бабинов. - М.: Большая Рос. энцикл., 2003.

"Зубков Радий Анатольевич после окончания Ленинградского Нахимовского училища "(первым по списку, с золотой медалью и занесением на Доску почета) был переведен на первый курс ВВМУ им. М. В. Фрунзе. Окончив это училище в 1952 г. (вторым по списку, с отличием и занесением на Доску почета) по штурманской специальности, получил назначение (по выбору) на СФ..."



Делегация ВВМУ им. М.В. Фрунзе после получения ордена Ушакова I степени, которым наградили училище.
Слева направо: первый ряд — нач. училища контр-адмирал К.М. Кузнецов (третий), Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.М. Шверник, нач. ВМУЗ вице-адмирал Н.И. Виноградов, курсанты Р.А. Зубков, В.И. Константинов, второй ряд — курсанты: первый — Н.И. Скворцов, четвертый — В.Н. Фрадкин. Москва, Кремль, февраль 1951 г.

Уже в 1952 г. лейтенант Р.А. Зубков - флагманский штурман проводки речных судов из Архангельска в устья рек Обь, Енисей и Лена... По собственной просьбе, поскольку эсминец, на который был распределен находился в капитальном ремонте.

"С 1952 г. по 1957 г. служил командиром штурманской БЧ эм «Баку», скр «Росомаха», дивизионным штурманом дивизиона ремонтирующихся надводных кораблей и пом. флагманского штурмана бригады строящихся и ремонтирующихся пл БВФ СФ. В 1958 г. окончил ВСОК ВМФ.



Выпускники, преподаватели и лаборанты Штурманского класса ВСОК ВМФ. Ленинград, 1958 г.
Слева направо: первый ряд — лаборант С. Коренков, Огоньков, Иванов, И. Каракаш; второй ряд — В. Шиляев, преподаватель А. Новоселов, секретарь Т.С. Зубченко, нач. факультета В.П. Морозов, зам. нач. ВСОК В.В. Никитин, нач. ВСОК П.П. Михайлов, нач. кафедры РТСК К.П. Орешкин, преподаватель А.Б. Варлыго, нач. лаборатории И.В. Бабушкин; третий ряд — лаборант Дворников, В. Дудолкин, В. Назаренко, А. Максаков, Л. Конради, И. Черкасов, А.А. Чернавин, Л. Слободчиков, В.Г. Воробьев, В. Воробьев, Ю. Воробьев, Прибылов; четвертый ряд — Р.А. Зубков, Ф. Шариков, В. Трубачев, Ю. Веселов, В. Шемякин, Граевский, Афанасьев, А. Яковлев, Наугольных, Степанов; пятый ряд — В. Самохвалов, Аыченков, Л.А. Поленов, К. Абрамов, И. Киселев, К. Савин."

8 октябре 1958 г. капитан-лейтенант Радий Анатольевич Зубков в качестве штурмана участвовал в походе пл 611 проекта "Б-80" (командир — капитан 2 ранга Николай Федорович Рензаев) совместно с пл "Б-75" (командир—капитан 2 ранга Михаил Кузьмин Мальков). Впервые в истории подводных сил Северного флота подводники пересекли экватор и достигли 3° южной широты у берегов Бразилии...

"С 1958 г. по 1963 г. - командир БЧ-1 пл Б-80 и флагманский штурман брпл СФ. В 1966 г. окончил с отличием ВМорА и получил назначение на должность ст. преподавателя цикла технических средств кораблевождения УЦ ВМФ в г. Пальдиски."

"Со второй половины 1967 г. в Средиземном мор начинается постоянное несение боевой службы кораблями ВМФ СССР, формируется постоянно действующее оперативно-тактическое соединение -5-я эскадра кораблей ВМФ. В ее состав включались надводные корабли и подводные лодки Черноморского, Северного и Балтийского флотов, а также суда вспомогательного флота. Основными задачами, которые решались силами боевой службы, были поиск и слежение за ракетными подводными лодками и слежение за авианосными ударными группами.
Первым флагманским штурманом Средиземноморской эскадры в 1967 г. был назначен капитан 2 ранга Р.А. Зубков, оставался им до 1969 г., когда был назначен на должность ст. офицера-оператор ГОУ Генштаба ВС СССР. С 1972 г. по 1974 г. - слушатель ВАГШ. После ее окончания в 1974 г. назначен главным штурманом ВМФ."

Создание Пятой эскадры. - 1967 год противостояние в Средиземном море. - Советский флот в войнах и конфликтах "холодной войны". Персональная страница Александра Розина.

"Создание 5-й эскадры началось с формирования командования. 27 июня 1967 г. по вызову с флотов в Москву прибыла группа офицеров и адмиралов (5 человек). На должность командира эскадры был утвержден контр-адмирал Б.Петров (с должности начальника кафедры тактики ВМФ Военно-морской академии). Его заместителем назначили контр-адмирала Н Рензаева (с должности командира дивизии атомных ПЛ СФ). Начальником штаба эскадры стал капитан 1 ранга В.Платонов, начальником политотдела — капитан 1 ранга Н.Журавков и флагманским штурманом эскадры — капитан 2 ранга Р.Зубков. 29 и 30-го июня все пятеро приняли участие в совещании по обмену опытом выполнения задач боевой службы, после чего убыли в Севастополь. Там началась разработка документов, регламентирующих деятельность соединения. В тесном контакте с офицерами штаба ЧФ (здесь следует отметить капитана 1 ранга Н.Музыченко и капитана 3 ранга Г.Синенкова) в течение двух суток был разработан план БС эскадры, а также диспозиция парада кораблей.
Парад планировался в районе греческого о. Китира, где определили точку № 5для якорных стоянок эскадры. Их по всему Средиземному морю было более 60, но эта точка в дальнейшем стала как бы исходной позицией кораблей, прибывающих в состав эскадры на смену уходящим. Всего двое суток (6 и 7 июля 1967 г) понадобились командиру эскадры, чтобы с планами БС и с диспозицией парада слетать в Москву и утвердить их у главнокомандующего ВМФ. Приходилось торопиться, т.к. сроки начала деятельности 5-й эскадры установили жесткие.
9 июля 1967 г. в 10.00 эсминец «Благородный» под флагом заместителя ГК ВМФ адмирала флота В.Касатонова вышел из Севастополя для следования в Средиземное море, где в точке № 5 на 15 июля намечался парад кораблей. На борту эсминца находились командование эскадрой и ещё несколько офицеров, составляющих первый эшелон штаба. На следующие сутки со вторым эшелоном вышел из Севастополя сторожевой корабль «Ягуар». На переходе 10 июля на «Благородном» получили радиограмму от ГК ВМФ об изменении плана: командиру эскадры и штабу предписывалось следовать в Александрию (Египет), где с 0.00 14 июля вступить в управление эскадрой. Никакого подтверждения о параде в радиограмме не было.
Ещё в ходе визита в ОАР 21-24 июня Председателя Президиума верховного Совета СССР Н.В.Подгорного в ходе встреч президент Египта Насер затронул вопрос о возможности захода советских военных кораблей в порты ОАР. При этом Насер заявил о готовности его страны обеспечить для этого все необходимые условия. Используя выпавшую возможность, 9 июля Главнокомандующий ВМФ приказал кораблям 14-й эскадры тремя отрядами следовать с деловым визитом в порты Египта и Сирии. 10 июля с недельным визитом в Александрию и Порт-Саид прибыли 13 кораблей 14-й эскадры, в том числе КР «Дзержинский», БПК «Комсомолец Украины», ЭМ «Пламенный». Командующий отрядом кораблей контр-адмирал И.Н.Молодцов заявил, что его корабли готовы "отразить любую агрессию". Жители египетских городов устроили торжественную встречу советским морякам. Губернатор Александрии высоко оценил поддержку Советским Союзом борющихся арабских народов. Одновременно советские корабли пришли и в сирийский порт Латакия.
11 июля в районе севернее о. Крит командир эскадры и офицеры штаба перешли с эсминца на плавмастерскую «ПМ-26», которая пошла в Александрию, а «Благородный» с адмиралом флота В.Касатоновым (с ним — контр-адмирал Н Рензаев) направился от острова к югу. Там предстояла встреча с атомной и дизельной подводными лодками для проверки их боеготовности. 12 июля в 18.30 «ПМ-26» ошвартовалась у Нового мола Александрии. Командир и штаб эскадры перешли на борт БПК «Комсомолец Украины». В 10.00 13 июля установили оперативное дежурство по 5-й эскадре кораблей ВМФ. Первым ОД заступил капитан 2 ранга Р. Зубков, его помощником — помощник флагманского связиста эскадры, капитан 3 ранга Ю. Гаевский.
14 июля контр-адмирал Б.Ф.Петров вступил в командование всеми силами, находящимися на тот момент в Средиземном море. Этот день считается днём образования Средиземноморской эскадры.
На эскадре было ЧП: четыре моряка с ЧФ решили угнать свой тральщик и удрать на Мальту. К счастью, их вовремя поймали.
19 июля командующий Черноморским флотом адмирал С.Е.Чурсин встречал на Минной стенке в Севастополе эсминец «Настойчивый», на котором со Средиземного моря прибыл адмирал флота В.А.Касатонов с офицерами Главного штаба после своей работы по формированию 5-й эскадры. Сойдя с борта корабля, адмирал сказал:
— Поздравляем вас, Серафим Евгеньевич, с новым оперативным объединением в вашей операционной зоне. Хотя силами эскадры пока будет управлять Главный штаб, хлопот у вас прибавится. На учениях, как вариант, управление силами будет передаваться флоту. Конечно, необходимо изучить все тонкости и особенности документов по проходу проливов в особый период, морское законодательство средиземноморских государств, продолжить исследование прибрежной зоны Средиземноморья гидрографическими исследовательскими судами, почитать историю, как плавали наши предки, и многое другое. Главком планирует не только сам выйти в Средиземное море, но и пригласить на корабли эскадры министра обороны.
— Спасибо, — ответил командующий. — Наконец-то в Средиземном море появился постоянный штаб. Когда арабы воевали с Израилем, на командных пунктах наших соединений в Средиземном море обнаруживалось, что нет каких-то документов, отсутствуют необходимые специалисты, где-то на кораблях кончается топливо, продукты. За всем из Севастополя не уследишь. Конечно, пришлось туго и штабу флота, и командирам кораблей, потому что задачи Главного штаба ВМФ сыпались, как из рога изобилия, и на связь постоянно выходил или начальник Генерального штаба, или его заместители, а то и министр обороны. Всем хотелось все знать и прямо сразу.
— Что ж, правильно. Но в штабе эскадры люди ваши — черноморцы, ответственные, высоко подготовленные офицеры. Я сам знаю многих. Так что желаю успехов.
Командир эскадры на первых порах пытался организовать управление разрознёнными силами, находящимися в Средиземном море, с БПК «Комсомолец Украины». Но этот БПК для корабля управления явно не подходил – на нём находилось всего три коротковолновых передатчика, не говоря уж о недостаточном количестве помещений, радистов и запасов. По этому было решено разместить командный пункт на другом корабле. 23 июля «Комсомолец Украины» перешёл из Александрии в Порт-Саид. КП 5-й эскадры перенесли на крейсер «Дзержинский», оборудованный как корабль управления. Флагманский связист эскадры, капитан 2 ранга Михаил Крылов вспоминал: «…боевая часть связи крейсера “Дзержинский” считалась одной из лучших на корабле. Средства связи функционировали нормально, и их было достаточно для управления силами эскадры. Возглавлял боевую часть капитан 3 ранга А.Шевченко. Эскадра формировалась настолько быстро, что кроме директивы, никакие дополнительные документы, регламентирующие её деятельность, на корабли не поступили. Пришлось срочно, частичными указаниями, создавать хоть какое-то подобие системы управления кораблями эскадры. “Дзержинский” стоял в то время на бочках в Суэцком канале напротив здания Управления каналом. Рядом находились три больших противолодочных корабля, а у причала – несколько десантных кораблей, доставивших в Порт-Саид усиленный батальон морской пехоты. Боевая техника – танки, бронемашины и батальон – разместилась на берегу в готовности отразить нападение израильтян. Линия фронта проходила очень близко – фактически по Суэцкому каналу, точнее, по левому берегу канала в районе города Порт-Саид. Небольшой клочок земли длиной километров пять и шириной до трёх километров находился в руках у египтян. С сигнального мостика в бинокль хорошо просматривались позиции воюющих сторон, правда, никакой стрельбы не было, солдаты спокойно несли дежурство на укреплённых позициях. С приходом советских кораблей прекратились бомбардировки и обстрелы города, население восторжённо приветствовало нас, заполняя набережную канала тысячными толпами. Мне в качестве первоочередного документа необходимо было срочно разработать инструкцию по организации связи эскадры и дать предложения управлению связи ВМФ, как обеспечить устойчивую связь кораблей с береговыми узлами связи. Помог в этом замечательный специалист капитан 3 ранга Юрий Раевский, офицер с аналитическим мышлением, хорошо разбиравшийся в организации связи флотов. Так появились первые варианты системы связи надводных кораблей. Всего же потребовалось около месяца напряжённой работы, чтобы создать и согласовать документы, а затем направить их в Москву». Постепенно штаб эскадры всё надёжнее и увереннее входил в курс событий и со знанием дела руководил деятельностью десятков кораблей, практически непрерывно пребывавших на ходу.
Признанием успешного начала действий этой эскадры явилось присвоение к 7 ноября 1967 г многим офицерам штаба очередных воинских званий. Командиру эскадры Б.Петрову присвоили звание вице-адмирала. В штаб эскадры первоначально вошли 32 офицера. Штаб эскадры состоял из опытных офицеров, набранных в основном с Северного и Черноморского флотов. К примеру, флагманский штурман эскадры, капитан 2 ранга Р.Зубков, был подводником и проходил службу на Северном флоте. Флагманского минёра эскадры капитана 2 ранга В. Щетинина ‑ северянина ‑ знали как классного специалиста. Таким же опытным считали и флагманского артиллериста капитана 2 ранга Д.Фоменко. Флагманским связистом эскадры стал капитан 2 ранга Михаил Крылов – подводник, северянин. До назначения он прошёл школу советника начальника связи и наблюдения флотилии кораблей ПЛО Республики Куба. Корабельные инженер-механики всегда отличались высокой квалификацией, так что эскадре повезло – на вахту флагманского механика заступил капитан 2 ранга Евгений Кобцев, а флагманского специалиста РТС – капитан 2 ранга В. Степанов. Режим службы для штаба был установлен следующий: четыре месяца в Средиземном море и два – в Севастополе..."



На переходе в Средиземное море. Ходовой мостик бпк «Очаков». Справа налево: главнокомандующий ВМФ Адмирал Флота Советского Союза С. Г. Горшков, главный штурман ВМФ капитан 1 ранга Р. А. Зубков, флагманский штурман ЧФ капитан 1 ранга Я. А. Ковалев. Пролив Босфор, 1976 г.

"В 1978 г. тактическая группа в составе двух апл впервые совершила совместный переход подо льдами на ТОФ. В группу входили подводные лодки проекта 670пр. "К-325" (командир — капитан 2 ранга В.П. Лушин, штурман — ст. лейтенант А. Нестругин, старший на борту — начальник штаба флотилии подводных лодок контр-адмирал Р. Голосов, старшие штурманы — главный штурман ВМФ контр-адмирал Р. А. Зубков и флагманский штурман флотилии капитан 1 ранга А.П. Бурсевич)  и "К-212" (командир — капитан 3 ранга А. Гусев, штурман — капитан-лейтенант И. Чехов, старший на борту — командир дивизии пл капитан 1 ранга Е. Томко, ст. штурман — флагманский штурман дивизии капитан 2 ранга Батрак)..."

ВО ЛЬДАХ И ПОДО ЛЬДАМИ. ТАЙНЫЕ ОПЕРАЦИИ ПОДВОДНЫХ ФЛОТОВ. Реданский Владимир Георгиевич.  

"Подготовке к межтеатровому переходу одновременно двух атомных подводных кораблей предшествовала особенно основательная подготовка. Штаб флотилии подготовил и соответствующее наставление по подледному плаванию в составе группы, внимательно изученное с командирами кораблей, вахтенными офицерами, офицерами походных штабов.
Руководителем этого группового подледного плавания командование ВМФ назначило Р.А. Голосова, сделавшего своим флагманским кораблем подводную лодку «К-325», которой командовал капитан 2 ранга В.П. Лушин. Старшим на борту «К-212» (ею командовал капитан 3 ранга А.А. Гусев) являлся командир дивизии атомных лодок капитан 1 ранга Е.А. Томко.
Утром 22 августа на причале, у которого были ошвартованы отправлявшиеся в трансарктический поход лодки, состоялся митинг. А в 11 ч один за другим атомные корабли покинули базу, вышли за остров Кувшин и, построившись в кильватер, направились к точке погружения. В 15 ч, перестроившись в строй фронта, лодки погрузились и двинулись к месту встречи с кораблями обеспечения, заняв назначенные руководителем похода эшелоны глубины. (Здесь и далее автором использованы с разрешения Р.А. Голосова сведения из его походного дневника.)
24 августа состоялась встреча с кораблями обеспечения, а два последующие дня ушли на тренировочные подледные плавания кораблей, которые проводились раздельно. 26 августа, получив «разрешение» от КП Северного флота начать переход, лодки погрузились на глубину, гарантировавшую безопасность от встречи с айсбергами. Согласно лоции такая опасность подстерегала мореплавателей до 150-го меридиана восточной долготы. Началось совместное арктическое плавание. Лодки держались друг от друга на установленной дистанции, четко выдерживая заданную глубину. Постоянно поддерживалась связь в телефонном режиме. Навигаторы — а на флагманском корабле «К-325» находились главный штурман ВМФ контр- адмирал Р.А. Зубков и флагманский штурман флотилии капитан 1 ранга А.П. Бурсевич — постоянно обменивались путевой информацией, связанной с путеисчислением и курсоуказанием, с ледовой обстановкой. «Распорядок дня был установлен мной — типовой для дальних походов, — рассказывал автору Р.А Голосов. — Единственное отличие в том, что не производили проворачивание механизмов, чтобы обеспечить стабильность их работы и исключить вероятность каких-либо ошибок при переключениях. Учитывая особую опасность пожара при подледном плавании, вместо проворачивания установили «противопожарный час», во время которого скрупулезно обследовали все «закоулки», осматривали электрооборудование, буквально принюхивались, нет ли запаха гари». 28 августа оба корабля достигли 83-й параллели и легли на курс 90°, соблюдая дистанцию от 15 до 20 кабельтовых в зависимости от обстановки, чтобы не терять при этом контакт."

Голосов, Рудольф Александрович. Продуть балласт! : полвека служения подводному флоту. - Москва: РОССПЭН, 2007.

"В 1978 г. флотилии была поставлена задача: подготовить две подводные лодки 670 проекта — «К-212» и «К-325» к переводу на ТОФ подо льдами центральной Арктики. На флотилию от промышленности начали поступать более совершенные ПЛ 670М проекта и 670 проект передавался в состав ТОФ. Предусматривалось, что лодки пойдут поочередно, то есть вторая начинает переход и уходит под лед, после получения донесения от первой о всплытии в Чукотском море. Опыт подобных переходов к тому времени имелся достаточный, подготовку начали своевременно, и особых сомнений она не вызывала. План перехода разрабатывался штабом флотилии, рассматривался флотом и утверждался ГК ВМФ. При его разработке родилась идея осуществить переход обеих лодок одновременно в составе тактической пэуппы под управлением командира группы с одной из них. Этот вариант давал целый ряд преимуществ. Во первых, лодки 670 проекта, в отличие от всех основных проектов советских атомоходов, имели по одному атомному реактору. В случае его аварии при плавании подо льдом, корабль оказывался в сложной ситуации, поскольку запас энергии аккумуляторной батареи обеспечивал всего несколько часов для проведения ремонта и ввода главной энергетической установки (РЭУ) в действие. В случае аварийной ситуации вторая лодка могла найти полынью, или пробить ее взрывом торпед, и вывести в нее аварийную. Могла также осуществлять техническую консультацию по проведению ремонтных работ. Во вторых, навигационный комплекс «Сигма» этих лодок не обеспечивал необходимой точности курсоуказания при плавании в высоких широтах. Возможность использовать результаты работы двух комплексов повышала навигационную безопасность. В третьих, время всей операции по подледному плаванию сокращалось минимум в два раза. Соответственно уменьшался расход ресурса сил обеспечения и материальных средств. Не последнюю роль играл и моральный фактор, чувство локтя товарищей в сложной обстановке.
Конечно, требовалось хорошее наставление по совместному плаванию, практическая отработка кораблей в море и обеспечение надежного управления группой. Плавание подводных лодок в группе на 11 дивизии отрабатывалось еще в бытность мою комдивом, поскольку значительно повышало эффективность применения крылатых ракет. Солидный практический опыт был получен при переходе «К-201» и «К-314» через три океана на Камчатку. Плавание в составе группы не забывали и в последующие годы. С учетом опыта и специфики предстоящего плавания доработали наставление и таблицу условных сигналов для звукоподводной связи, стараясь предусмотреть штатные и аварийные ситуации при подледном плавании.
Маршрут перехода в составе группы разработали по двум вариантам. Первый по параллели 83 градуса до Чукотского моря, второй — по нулевому меридиану через Северный полюс и далее по 180 меридиану. Каждый имел свои преимущества и недостатки. Руководить походом предполагал лично, учитывая его сложность и отсутствие опыта подобного плавания в советском флоте. После тщательной отработки необходимых документов, где-то в конце июля вылетел в Москву для доклада на утверждение главнокомандующему ВМФ.
В просторном кабинете главкома с большим, метра полтора в диаметре, глобусом справа от входа, за столом заседаний слева у окна разместились несколько заместителей главнокомандующего. Хозяин кабинета Адмирал флота Советского Союза Сергей Георгиевич Горшков сидел за своим столом напротив входа, смотря на входящего спокойным, не особенно приветливым, взглядом.
— Товарищ главнокомандующий! Командующий первой флотилией подводных лодок контр-адмирал Голосов прибыл для доклада плана!
— Здравствуйте, товарищ Голосов, докладывайте, что там у вас! — ответствовал главком, выходя из-за стола.
Расстелив карты, доложил план перехода, разработанный согласно заданию. Вопросов не возникло, поскольку подобные планы уже не единожды реализовывались.
— Все у вас?
— По этому плану все. Прошу разрешения доложить другой вариант.
— Интересно, что за другой вариант? Давайте!
Внимательно выслушав наши инициативные предложения, главком некоторое время молчал, рассматривая карту с маршрутом. Потом произнес, обращаясь к своим заместителям: «А что? В этом что-то есть!». Все дружно молчали. Высказывать мнение, прежде, чем шеф сформулировал свое, вероятно, не являлось признаком хорошего тона. Задав несколько вопросов по подледному плаванию и готовности к переходу, главком согласился с предложениями и утвердил вариант перехода по 83 параллели.
Не успел пройти от дверей десятка шагов, как меня догнал адъютант и попросил возвратиться.
— Покажите еще раз точку всплытия в Чукотском море. По-моему, там глубина маловата.
Развернув карту, показал. Глубина моря по карте около 70 метров.
— Это мало. Всплывайте вот здесь! — авторучка главкома поставила жирный кружок на глубине 100 метров.
Открыл, было, рот, чтобы возразить, но тут же закрыл, мгновенно сообразив о неуместности и бесполезности возражений. Все равно решать придется мне на месте, исходя из обстановки. И отвечать, если что случится при этом, всплывай хоть в точке, утвержденной Советом Министров.
— Есть! Прошу разрешения возвращаться на Север.
— Возвращайтесь и готовьте корабли! До свидания!
Итак, основной организационный вопрос решен! Остальное зависит от нас, от сплоченности льда в районе всплытия в Чукотском море и, конечно же, от госпожи Удачи. К назначенному сроку лодки были готовы. Флагманским кораблем определили «К-325». Командир, капитан 2-го ранга Владимир Петрович Лушин, энергичный, инициативный и жизнерадостный моряк. Со мной в походном штабе штурман, связист, специалист радиотехнической службы и инженер-механик. Учитывая особую важность навигационного обеспечения, флагманским штурманом перехода назначили капитана 1-го ранга Александра Петровича Бурсевича, флагштура нашей флотилии, имевшего большой опыт подледных походов. Кроме того, с нами же шел флагманский штурман ВМФ, контр-адмирал Радий Анатольевич Зубков. «К-212» командовал капитан 3-го ранга Алексей Алексеевич Гусев, относительно недавно назначенный командиром, неплохо показавший себя при отработке задач боевой подготовки. Старшим с ним на переход определили командира 11 дивизии контр-адмирала Томко Егора Андреевича. При нем, как и у нас, небольшой походный штаб. На каждую лодку прикомандировали по маститому политработнику, к нам от политуправления ВМФ, к Гусеву от политуправления СФ. Теперь не пропадем!"

История штурманской службы Флота России. - М.: Большая Рос. энцикл., 2003.



Участники совещания руководящего состава Штурманской службы ВМФ. Североморск, 1978 г.
Слева направо: первый ряд — А.И. Михайлов, В.В. Колтуненко, В.В. Владимиров, Д.Э. Эрдман, Р.А. Зубков, А.Н. Мотрохов, А.П. Бурсевич, В.С. Горбич, Ю.И. Жеглов; второй ряд — Г.А. Валюнин, Н.И. Неупокоев, С.А. Смирнов, В.Я. Шнеер, И.Я. Хризман, Р.В. Болтушка, В.А. Иванов, Н.А. Бурбала, Б.Н. Калиш, В.Я. Колесниченко, Г.П. Онопко, Н.Г. Лущин, В.М. Ермаков, В.К. Гаранин, Г.В. Краснов; третий ряд — В.И. Алексин, А.С. Авдеев, С.Г. Хочай, А.И. Удовица, В.И. Цымбал, В.П. Мокроусов, А.А. Червенинов, В.В. Якушев, Д.А. Ильин, В.С. Цеханский

"В апреле 1980 г. в состав флота вошел головной атомный подводный крейсер К-206 проекта 949. В декабре 1980 г. на СФ прибыл первый тяжелый атомный ракетный крейсер проекта 1144 «Киров» («Адмирал Ушаков») под командованием капитана 1 ранга А.С. Ковальчука (штурман — капитан 3 ранга В.Г. Борисов). Государственные испытания «Кирова» проводились в Баренцевом и Белом морях. Председателем штурманской секции правительственной комиссии был заместитель флагманского штурмана флота капитан 2 ранга Н.И. Неупокоев, а ее членом — помощник флагманского штурмана оперативной эскадры капитан 2 ранга В.И. Цымбал. Штурманская секция осуществляла испытание нового инерциального навигационного комплекса «Андромеда». В испытаниях принял участие главный штурман ВМФ контр-адмирал Р.А. Зубков..."

"Значительные изменения в штурманской службе ВМФ произошли в период деятельности главного штурмана ВМФ контр-адмирала Радия Анатольевича Зубкова (1974—1986). По его инициативе в 1977 г. главнокомандующим ВМФ было принято решение о создании отделов кораблевождения в штабах флотов."



Участники совещания руководящего состава Штурманской службы ВМФ. Калининград, 1982 г.
Слева направо: первый ряд — Ю.Н. Коваленко — зам. нач. 460 ЦДРН, А.В. Федотов — нач. НИГШИ ВМФ, Ю.И. Жеглов — флагм. штурман СФ, Р.А. Зубков — главный штурман ВМФ, В.М. Буйнов — нач. Калининградского ВВМУ, В.В. Владимиров — флагм. штурман ТОФ, Б.В. Беляков — флагм. штурман БФ, И.Н. Богданов — флагм. штурман ЧФ, Ю.Ф. Еремеев — главный штурман Морского управления Главного управления Погранвойск КГБ; второй ряд — В.А. Иванов — флагм. штурман КамФл ТОФ; третий ряд — Г.П. Студенецкий — нач. цикла ТСК УЦ ВМФ (Палдиски), К.Я. Богомазов — нач. кафедры ТСК Калининградского ВВМУ, В.В. Колтуненко — нач. кафедры Кораблевождения ВВМУ им. М. В. Фрунзе, В.В. Фиошкин — инспектор-штурман Главной инспекции МО; четвертый ряд — Б.Г. Кучин — флагм. штурман 30 дпк ЧФ, Ю.А. Портнов — нач. цикла ТСК УЦ ВМФ (Сосновый Бор), Н.И. Неупокоев — флагм. штурман 2 ФлПА ТОФ, В.И. Цымбал — флагм. штурман 7 ОпЭск СФ, П.Н. Баранов — нач. кафедры Кораблевождения Калининградского ВВМУ, А.Я. Олейник — флагм. штурман Каспфл, Ю.Д. Баранов — ст. преподаватель кафедры ТСК ВМорА; пятый ряд — Ю.Б. Приз — флагм. штурман 8 ОпЭск ВМФ, Э.В. Ларионов - флагм. штурман 11 ФлПА СФ, В.Б. Алексеев — флагм. штурман ЛенВМБ, Ю.К. Кореневский — флагм. штурман 5 Эск ВМФ, Р.В. Балтушка — зам. флагм. штурмана БФ, В.А. Пышкин — зам. нач. кафедры ТСК ВВМУ им. М. В. Фрунзе, Р.А. Заико — флагм. штурман 6 ЭскПА ТОФ; шестой ряд — В.А. Булеев — флагм. штурман КВМБ ЧФ, А.И. Гедзюра — флагм. штурман Прфл ТОФ, С.А. Попов — флагм. штурман ТВМБ БФ, А.Ф. Алымов — флагм. штурман КФВМБ ЧФ, Т.И. Саврасов — флагм. штурман 22 дмдс БФ, В.И. Букин — нач. отдела НИГШИ ВМФ; седьмой ряд — В.П. Мокроусов — флагм. штурман СахФл ТОФ, О.Г. Гречишкин — флагм. штурман 16 дпл БФ, Б.Ф. Хохлов — ст. офицер 2-го отдела ГуНиО МО, Д.Б. Штефанов — флагм. штурман БелВМБ.

В 1976 г. штурманский факультет возглавил капитан 1 ранга К. А. Шопотов. С этого года по его инициативе стал отмечаться День штурмана.



Встреча с курсантами ВВМКУ имени М. В. Фрунзе на первом Дне штурмана в декабре 1977 г.
Слева направо: лам. нач. ГуНиО МО контр-адмирал А. Н. Мотрохов (главный штурман КМФ в 1961— 1973 гг.), главный штурман ВМФ контр-адмирал Р. А. Зубков...

"В 1983 г. введены в действие разработанные контр-адмиралом Р. А. Зубковым Правила организации штурманской службы на кораблях ВМФ, а также Правила штурманской подготовки подводных лодок и надводных кораблей ВМФ. В соответствии с этими правилами штурманские службы, в том числе и Северного флота, стали действовать как совокупность штурманских подразделений, включая отделы кораблевождения флотов. Задачи штурманской службы флота стали более четкими. Вместо общей задачи «осуществлять кораблевождение», как это определялось ранее, теперь штурманская служба стала «решать навигационные задачи кораблевождения, вырабатывать навигационное и гидрометеорологические данные, необходимые для точного и безопасного плавания и ведения боя». Деятельность штурманских боевых частей, вахтенных офицеров и лиц, допущенных к самостоятельному управлению кораблем, а также офицеров боевых частей управления и радиотехнических служб по решению указанных выше задач в соответствии с новыми правилами осуществляется под руководством и при участии командиров кораблей. В связи с этим и штурманская подготовка на флоте проводится в целях обучения офицеров, ответственных за кораблевождение, и подготовки подразделений корабля к решению навигационных задач во взаимодействии друг с другом..."



Участники совещания руководящего состава Штурманской службы ВМФ. Ленинград, 1984 г.
Слева направо: первый ряд — Г.Д. Валюнин, Р.В. Балтушка, В.С. Макода, В.И. Алексин, Э.С. Бородин, ... Д.Э. Эрдман, Р.А. Зубков, Ю.И. Жеглов, А.В. Лаврентьев, Н.М. Груздев, В.В. Колтуненко, Р.А. Скубко; второй ряд — А.А. Угланов, Ю.К. Кореневский, Ю.Г. Тарабаров, Ю.И. Кобзарев, А.М. Гаркуша, А.А. Хребтов, Ю.А. Портнов, В.Я. Колесниченко, А.Я. Олейник, А.Ф. Любичев, В.И. Каманин, П.Н. Баранов, А.Г. Волошин, Ю.В. Голоколосов, К.Я. Богомазов; третий ряд — И.Л. Бойко, В.А. Сенин, В.Г. Борисов, Г.А. Сорокин, В.А. Иванов, В.А. Булеев, Г.Н. Филиппов, Д.Б. Штефанов, А.М. Горбатюк, Г.И. Саврасов, А.И. Удовица, А.Н. Гедзюра, Е.К. Волобцев, В.А. Пышкин; четвертый ряд — О.А. Евдокимов, В.Б. Алексеев, В.Б. Легостаев, Г.П. Студенецкий, В.Ю. Ершов, А.А. Миллер, О.И. Мокрозуб, С.А. Попов, В.К. Подосенов.

"В 1974—1986 гг. являлся зам. председателя ученого совета ГуНиО МО, членом научно-технического совета Минморфлота и 9-го НИИ ВМФ, членом редколлегии журнала «Морской сборник».
С 1986 г. до увольнения в запас в июле 1991 г. — ст. преподаватель кафедры Оперативное искусство ВМФ ВАГШ, член координационного научного совета при ВАГШ по общим основам военной науки."

В.Г. Ясеновенко. Воспоминания начальника штаба 11-й дивизии ПЛ СФ. - Одиннадцатая дивизия подводных лодок Северного флота. Люди, корабли, события. СПб.: Специальный выпуск альманах «Тайфун», 2008 г.



Профессорско-преподавательский состав кафедры оперативного искусства ВМФ. Москва, 1990 г. Первый ряд (слева направо): Ю.А. Калинин, В.А. Пранц, В.И. Корявко, Р.А. Голосов, В.Г. Ясеновенко, А.А. Кузнецов, В.И. Заморев, Р.А. Зубков. Второй ряд: Е.В. Васильев, В.М. Головин, Н.Н. Харламов, П.С. Орлов, Э.Г. Шевелев, В.В. Шаталин (фото предоставил В.Г. Ясеновенко).

История штурманской службы Флота России. - М.: Большая Рос. энцикл., 2003.

"Участник Великой Отечественной войны и боевых действий в ОАР (Египет).
Участник международной деятельности: организовывал взаимодействия при проведении совместной боевой подготовки 5-й эск ВМФ с ВМС ОАР в 1968 г.; являлся членом делегаций на ряде переговоров с США (о предотвращении инцидентов в открытом море, о сокращении военной деятельности в Индийском океане в 1976—1977 гг.; о сотрудничестве ВАГШ и Университета Национальной обороны США в 1990 г.); обучал офицеров иностранных ВМС в ВАГШ в 1986—1991 гг.; выступал с докладами на международных конференциях и семинарах по проблемам стратегической стабильности, разоружения и контроля над вооружениями, военно-морской деятельности в 1990—2000 гг.
С 1991 г. работает в Центре научных исследований Комитета ученых за глобальную безопасность в должностях (последовательно): ст. научный сотрудник, заведующий сектором, ученый секретарь. Член президиума международного (СНГ) Комитета за мир, разоружение и экологическую безопасность на морях и океанах (комитет «Мир океанам»).
Автор, соавтор, член авторских коллективов, редактор и рецензент ряда военных энциклопедических изданий, справочников, ГОСТов, официальных документов ВМФ (уставов, руководств, правил), учебников, учебных пособий, научных статей, докладов, лекций, учебно-методических материалов (в т.ч. более 110 печатных трудов, из них ок. 60 в соавт., более 300 статей в энциклопедических изданиях), руководитель и исполнитель ряда научно-исследовательских работ (более 20).
Основные труды: официальные документы ВМФ, «Предупреждение столкновения кораблей в море» (соавт., 1993), статьи в журналах «Морской сборник», «Военно-исторический журнал», «Записки по гидрографии», «Труды ВСОК ВМФ», «США. Экономика, политика, идеология», «Naval Forcers» и др.
Награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, медалью Ушакова и 19 другими медалями, грамотой Президиума Верховного Совета СССР и знаком «Воину-интернационалисту», Почетной грамотой Президиума Верховного Совета Якутской АССР и именным кортиком."

Некоторые публикации Зубкова Р.А. по профессиональным и публицистическим вопросам.

Проблемы требуют обсуждения. Контр-адмирал Р.Зубков, кандидат военных наук. - Морской сборник № 6, 1990 г.
Предупреждение столкновений кораблей в море. / Н. И. Еремчук, Р. А. Зубков. М. Воениздат 1993. 224 с.
Некомпетентность или предвзятость? Контр-адмирал в отставке Р. Зубков. - Морской сборник № 10, 1996 г.
Неопределенное будущее подводных ракетоносцев. Радий Зубков, Независимое военное обозрение НГ, № 47, 11 - 17 декабря, 1998 г.
Есть ли у России вероятный противник? Радий Зубков. Независимое военное обозрение № 26 (149) от 09.07.1999 г.
Без пелены виртуальности. Радий Зубков. Независимое военное обозрение № 42 (165) от 29.10.1999 г.
Без руля и ветрил не выплыть. Радий Зубков. Независимое военное обозрение № 18 (141) от 14.05.1999 г.
При чем же Сталин? Зубков Р.А. Независимое военное обозрение. 03.03.2000.
ГУЛКОЕ ЭХО ТРAГЕДИИ. Радий Зубков. Независимое военное обозрение № 33 (206) от 08.09.2000 г.
К вопросу о том, кто был первым главным штурманом. Контр-адмирал в отставке Р.Зубков, бывший Главный штурман ВМФ. - Морской сборник № 1, 2001 г.
Главковерха подставили. Зубков Р.А. Независимая газета, 19.01.2002.
ДВУМ НАЧАЛЬНИКАМ МЕСТА НЕТ. Радий Зубков. Независимое военное обозрение № 37 (307) от 18.10.2002 г.
КАЛЕНДАРИ НЕ ВРУТ, ИХ ПЕРЕВИРАЮТ ЛЮДИ. Радий Зубков. Независимое военное обозрение № 36. 26.12.2003.
Преобразования давно назрели. Контр-адмирал в отставке Р.Зубков, кандидат военных наук. - Морской сборник № 1, 2005 г.
Минфин против военных пенсионеров. Радий ЗУБКОВ. Военно-промышленный курьер. 15.02.2005.
ПОЧЕМУ НЕ ПРОИНДЕКСИРОВАНЫ "ФРОНТОВЫЕ" ПЕНСИОНЕРОВ МИНОБОРОНЫ? ОЧЕРЕДНОЕ "УПУЩЕНИЕ" ИЛИ НОВЫЙ "ФОКУС" ЗА СПИНОЙ ГЛАВКОВЕРХА? Зубков Р.А.  - ВПК, №24 (91) 06 - 12 июля 2005 года.
Все о ВТ-523 "Казахстан": документы рассказывают... (окончание). Контр-адмирал Р.Зубков. - Морской сборник № 10, 2007 г.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. К 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.

 

Для поиска однокашников попробуйте воспользоваться сервисами сайта

nvmu.ru.  

Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru
Фото:
Страницы: Пред. | 1 | ... 817 | 818 | 819 | 820 | 821 | ... 851 След.


Copyright © 1998-2022 Центральный Военно-Морской Портал. Использование материалов портала разрешено только при условии указания источника: при публикации в Интернете необходимо размещение прямой гипертекстовой ссылки, не запрещенной к индексированию для хотя бы одной из поисковых систем: Google, Yandex; при публикации вне Интернета - указание адреса сайта. Редакция портала, его концепция и условия сотрудничества. Сайт создан компанией ProLabs. English version.