«Армия Онлайн»
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер
Главный инструмент руководителя ОПК для продвижения продукции

Главный инструмент
руководителя ОПК
для продвижения продукции

Поиск на сайте

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПО ПЕРВОМУ ЭТАПУ ВОЙНЫ

Первый, наступательный для русских войск этап войны закон­чился почти одновременно и на Балканском, и на Кавказском театрах военных действий. На Балканском театре этот этап длился около 1 1/2 месяцев, то есть был почти на месяц короче наступатель­ного этапа на Кавказском театре.

И Дунайская, и Кавказская русские армии перешли к временной обороне, тем самым открыв второй, оборонительный этап войны.

С какими достижениями пришли к этому этапу обе русские армии?

Дунайская армия заняла большую часть Северной Болгарии, овладев крупным плацдармом для возможных в будущем наступа­тельных действий; потенциальное наступательное значение этого плацдарма усиливалось еще тем, что русские располагали, хотя и не полностью, рядом выходов с него в Южную Болгарию в виде Балканских горных проходов. Для Кавказской армии положение сложилось менее выгодно; занятый в начале ее наступления плац­дарм был к концу первого этапа почти целиком (кроме Ардагана и муха-эстатских позиций) очищен русскими войсками; на глав­ном направлении турецкая армия подошла вплотную к русской границе и угрожала вторжением в пределы Российской империи.

При наличии такой разницы в положении Дунайской и Кавказ­ской русских армий к концу первого этапа войны общим для обеих армий являлось то, что они потерпели определенную неудачу.

Причины неудач следует искать прежде всего в стратегии рус­ского главного командования, которая привела к неправильному определению численности действующих войск и, следовательно, к неправильным наметкам плана войны. Намеченной численности войск хватило для осуществления первоначальной цели — вторже­ния в пределы Турции, но было явно недостаточно для развития вторжения (Дунайская армия) и даже для закрепления первых успехов (Кавказская армия). Для этого нужны были крупные ре­зервы, а их не было.

Объяснять недостаточную численность обеих русских армий только военными просчетами было бы неверно. Здесь действовала более общая причина: неспособность русского царизма реально оценить возможности всего военного потенциала Турции. На недо­статочную численность русских армий повлияла затрудненность финансового положения, неумение русской дипломатии во-время и вполне ясно ориентировать армию относительно сроков войны.

Недостаток в численности войск можно было в известной мере компенсировать использованием фактора внезапности, который в начале войны находился на стороне русских, а также относитель­ным численным преобладанием на важнейших направлениях. Обстановка этому благоприятствовала как на Балканском, так и на Кавказском театрах. Ко времени фактического открытия Дунай­ской армией военных действий Турция не была еще готова к войне. Армия Сулеймана-паши еще не была перевезена на театр военных действий, Восточно-Дунайская турецкая армия еще не была устроена, Осман-паша был далеко. Появление в этот момент у Адрианополя двух — двух с половиной корпусов (8, 9, части 14-го), которым турки на пути к Константинополю ничего не могли противопоставить, могло бы одной угрозой столице вырвать у сул­тана выгодный для России мир(1).

На пути к использованию временного фактора внезапности стояло неумелое стратегическое руководство главнокомандующих обеими русскими армиями. Главнокомандующий Николай Николае­вич распылил свои и без того ограниченные силы так, что для на­ступления на главном направлении вместо 2—2 1/2 корпусов оста­валось лишь 10—18 батальонов со сборной конницей. С такими силами нельзя было наступать не только на Константинополь, но даже и на Адрианополь. На Кавказском театре распределение на­личных сил между отрядами было произведено также недостаточно продуманно; так, например, совершенно излишние силы были вы­делены для ведения наступательных действий в приморской части театра, хотя там вполне возможно было ограничиться обороной небольшого отряда. За счет сокращения сил второстепенных отря­дов можно было значительно увеличить численность войск Дей­ствующего корпуса, который играл главную роль во всем ведении войны на Кавказском театре.

Фактор внезапности не был использован и на Кавказском театре по вине главнокомандующего и Лорис-Меликова, так же как и на Балканском театре, из-за неумелого стратегического руковод­ства. Внезапность русского наступления, вначале приведшая турец­кие войска в полное смущение, сменилась шараханием от плана к плану. Выдвижение войск под командованием Тергукасова, якобы в целях отвлечения Мухтара-паши от Карса, было авантюристиче­ской затеей, 8000 Тергукасова не могли самостоятельно справиться с 40 000 Мухтара-паши. Ошибку с изолированным выдвижением Тергукасова пришлось исправлять высылкой ему па помощь войск Геймана; последнее означало фактическую деблокаду Карса, то есть отказ от первоначального плана. Если бы это было сделано в начале войны и Тергукасов вместе с главными силами Действую­щего корпуса сразу двинулся против Мухтара-паши, разгром турецкой армии был бы легко достижим. Вместо этого командова­ние Кавказской армии и Действующего корпуса дало возможность Мухтару-паше выиграть время. Медленность развития русского на­ступления позволила Мухтару-паше организовать сопротивление, которое в свою очередь донельзя поразило русское командование своей неожиданностью. Неожиданность под Зивицом переросла в панику, заставившую генералов Лорис-Меликова, Геймана, Оклоб-жио видеть все в мрачном свете. На безотрадном общем фоне дея­тельности русского командования здесь светлым проблеском явля­лась лишь деятельность Тергукасова.

Однако, помимо слабого стратегического руководства главного командования обеих русских армий, использование фактора вне­запности затруднялось еще и причинами тактического порядка. На первом этапе войны выявилась однобокость тактической подготовки русских войск.

Наличие нарезного заряжавшегося с казны стрелкового оружия при обилии патронов к нему давало турецким войскам возмож­ность вести хоть и неприцельный, но все же массовый ружейный огонь с дальних дистанций. Ведение такого огня из быстро возво­димых полевых укреплений значительно увеличивало силу сопро­тивления турецких войск в обороне. То и другое являлось совер­шенно новым явлением, русская армия в войне 1877—1878 гг. встретилась с ним первой из всех армий мира.

Для преодоления турецкой обороны тактическая выучка глав­ной массы русских войск оказалась недостаточной. Строй, боевые порядки и способ движения русской пехоты в наступлении не могли предохранить ее от массовых потерь на дальних и средних дистан­циях ружейного огня. Не могли сократить потери пехоты и те спо­собы ведения огня, которым обучалась она в мирное время. Ар­тиллерийская подготовка, как правило, была кратковременной и малодействительной как по мощи снаряда, так и по организации или же совсем отсутствовала. Сопровождение наступления пехоты артиллерийским огнем было налажено слабо. Большие препятствия для действий русской артиллерии создавали турецкие полевые укрепления; причины этого коренились в маломощности русского снаряда, отсутствии полевых орудий с навесной траекторией и слабом применении русской артиллерией наиболее действенных способов борьбы с неприятельской пехотой, скрытой в земляных укреплениях (сосредоточения огня, флангового огня и пр.). Для успешной борьбы с турецкой пехотой в обороне была недостаточной и огневая подготовка русской пехоты. Основная масса русской пехоты вела ружейный огонь при наступлении лишь с ближних дистанций. В результате русская пехота на дальних и средних ди-станциях наступления несла крупные потери от ружейного огня противника, а сама этих потерь противнику не наносила. Вслед­ствие этого к бою на ближних дистанциях, то есть как раз к тому виду боя, к которому русские войска (пехота) были лучше всего подготовлены, они приходили в значительной степени ослаблен­ными и утратившими свой боевой порыв.

Уже на первом этапе войны русские войска по инициативе сол­дат и передовой части строевых офицеров правильно нащупали многие действенные тактические способы и приемы борьбы с ту­рецкой обороной. Так, например, уже в первом бою Дунайской армии — на Буджакском полуострове — рязанцы и ряжцы приме­няли наступление почти сплошными цепями; там же артиллерия показала прекрасный пример поддержки наступления, оказав су­щественную помощь ряжцам. При штурме Никополя весьма пока­зательным было действие мощных снарядов русской осадной артиллерии против турецких укреплений; там же вологодцы дали пример наступления цепями, полностью рассыпав в цепь оба баталь­она первой линии; там же, наконец, 2-я Донская конная батарея показала хороший пример поддержки пехотного наступления. Та­ким образом, примеров применения передовых тактических приемов для успешной борьбы с тактической обороной было немало. Корни этих передовых тактических способов и приемов надо искать еще в русском боевом опыте периода Крымской войны.

Но для того, чтобы эти отдельные передовые приемы перестали быть достоянием только отдельных частей и их начальников, необ­ходимо было их обобщить, изучить и в обобщенном виде широко распространить во всех русских войсках. Решить эту задачу выс­шее командование и их штабы оказались не в состоянии ни в мир­ное, ни в военное время.

В обеих действовавших русских армиях распространение в вой­сках передовых тактических приемов проводилось в весьма замед­ленных темпах, кустарно, да и то лишь под все более возрастав­шим давлением боевого опыта.

Вместе с тем на первом этапе войны русские войска показали свое полное превосходство над турецкими не только в моральном, но и в тактическом отношении. Так было, например, при форсиро­вании Среднего Дуная, при взятии Никополя, в боях Передового отряда, на Кавказском театре, где русские войска в силу ряда условий действовали даже лучше, чем на Балканах. Вторая Плевна очень хорошо выявила плюсы и минусы русских и турецких войск.

Какой показала себя на первом этапе войны турецкая армия?

В отношении стратегического руководства турецкое главное командование стояло ниже всякой критики. Турецкое командование оказались неспособным планомерно и систематически идти к достижению определенной стратегической цели. С точки зрения тактики турецкая армия имела упомянутые выше две сильные сто­роны только в обороне, да и то лишь на дальних и средних ди­станциях.

Частичное достижение турецкими войсками на Балканах и на Кавказском театре их оборонительных целей было налицо: русское наступление приостановилось. Но произошло это отнюдь не в силу каких-либо особенно удачных действий турецкого командования и тем более не в силу превосходства боевых качеств турецкого сол­дата, а только в результате недостатков и ошибок русского коман­дования. Даже такие, казалось бы, выигрышные действия турец­кой армии, как оборона Плевны войсками Османа-паши, смогли перерасти из тактического масштаба в стратегический лишь в силу недостатков русского командования. В стратегическом смысле обо­рона Османа-паши в Плевне являлась даже проявлением беспо­мощности турецкой стратегии; действия Османа-паши, задуманные как часть двухстороннего удара по флангам Дунайской армии, вылились в стратегически наивное и изолированное пассивное «си­дение» вместо наступления и удара. Первый этап войны показал, что даже перешедшая к обороне русская армия оставалась гроз­ной силой, справиться с которой у турецкой армии не было ника­ких шансов.

Русский Черноморский флот вел на первом этапе войны напря­женную боевую деятельность и дал, учитывая наличие своих сил и средств, максимум того, что от него требовалось в условиях войны.

(1) Это подтверждается фактическими данными. Известно, что в момент наи­большего выдвижения Передового отряда по направлению к Константинополю турецкое, правительство впало в панику и готово было заключить мир, но, увидев, что с русской стороны это был всего лишь кавалерийский налет, успо­коилось.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю