Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

Страницы истории Тбилисского Нахимовского училища в судьбах его выпускников. Часть 45.

Страницы истории Тбилисского Нахимовского училища в судьбах его выпускников. Часть 45.

И был поход… Контр-адмирал Иван Татарицкий. Из воспоминаний заместителя командира по политчасти подводной лодки Б-807. - Одиночное плавание. - Москва: Совершенно секретно, 2006.

Вышли на мерную линию. Нам ее зачли как задачу Л-2 - одиночное плавание подводной лодки, на что по нормативам отводится не менее пяти суток. Ладно - сдали за сутки.
Вышли на глубоководное погружение. Душа не на месте: что-то будет… После такого ремонта уходить на 250 метров - рисковый номер. С нами идет комбриг капитан 1 ранга Юрий Даньков.
Погрузились на 150 метров - доклад из второго: в отсек поступает вода! Бьет сверху! Самый опасный тип пробоины - подволочная! Лезем в отсек и видим: резиновая прокладка съемного листа выпирает в отсек! Ее выдавливает забортным давлением. Оказывается, ее поставили наоборот! Ласточкиным хвостом кверху! Всплыли. Открутили все шпильки, подняли съемный лист. Это тоже надо было ухитриться. Тем более что волны через проем заплескивают в отсек, который, как известно - аккумуляторный. Пока меняли прокладку, матросы во втором отсеке прикрывали «дыру» тюфяками… Эх, народ у нас - умнейший. Золотые головы у мужиков! Заводскую работу в море сделали!
Всю предпоходную подготовку нам свернули до предела, прошли галопом размагничивание корпуса, мерную милю - это в шторм, когда не видно створных знаков, командир только успел левый мотор на малом ходу определить! Все для того, чтобы поставить птичку - «вып.» Это самая страшная птица не белом свете - «вып». Не выпь, а именно «вып» - «выполнено». Выполнено по принципу: «записал, но сделал - упущение; сделал, но не записал - преступление».
Очень торопились отправить нас в автономку, потому и на торпедные стрельбы в шторм послали, заранее зная, что торпеду в таких волнах никакой торпедолов не выловит. Заранее нам это простили - дали торпеду на утопление, лишь бы зачет подписать да птицу «вып» в документах поставить.
Наконец, настал срок выхода в автономку.




Экипаж подводной лодки Б-807 по большому сбору. Второй справа — командир капитан 2 ранга Дмитрий Косолапов, за ним замполит капитан 3 ранга Иван Татарицкий. Средиземное море. 1977 г.

* * *

Уходили мы 12 февраля в 23часа 55 минут. За пять минут до рокового 13-го числа да ещё понедельника,… Комбриг Даньков лично чалки сбрасывал, как это было принято еще с военных времен.
Едва мы вышли за Сеть Наволок - шторм в шесть баллов. А ведь по флоту был объявлен ветер-раз на всю неделю! А нас выпихнули!
Ладно, идем. Бьем зарядку. Скис левый дизель. В чем дело? Механик докладывает - заводской брак.
Левый у нас левосторонний, к нему особый ЗИП нужен. Правый и средний - правосторонние. Средним - пошли. Правый на зарядку.
А шторм - жестокий зимний шторм - набирал силу: ураганный ветер с дождем. Пошло мощнейшее обледеневание. Глянул в корму, а вместо «Ивы» (антенна дальней радиосвязи) - ледяное бревно. Волна дикая. Стали поднимать выдвижные. Ещё один дизель вышел из строя. Зарядку не успели добить. Надо погружаться. Уходим под воду, даю малый ход. И вдруг резко пошли вниз - камнем!
Командир кричит:
- Три мотора полный вперед! Дуй в нос! Пошел ГОН из уравнительной за борт!
Всплыли. Ураган неиствует! «Иву» выбило из стопоров. И не поднимается она, и на стопора не ложится. Пытаемся кувалдами подбить. Ничего не выходит.
Погружаюсь. И снова камнем вниз. Еле всплыли. Косолапов вызывает командира БЧ-5:
- Механик, в чем дело?!
- Разбираемся, товарищ командир…


Доклад помощника нас просто убил - провизионка центрального поста залита морской водой. А там чай, сахар, кофе, печенье - все на выброс.
На корму глянул - а «Ивы» вообще нет. Только шестиметровый обрубок торчит. Штормом снесло.
Погружаемся в третий раз и опять - камнем. Понять ничего не можем. Однако все же докопались до причин.
Труба уравнительной цистерны проходит, как известно, через цистерну пресной воды. А в трубе - коррозия разъела дыру. Держала ледяная пробка, но после нескольких часов движения под водой она растаяла, и пресная вода естественно засолилась. Шесть тонн пригодной для питья и готовки пищи воды осталось только в кормовой цистерне.





И это столько бед всего за первые сутки похода!
Без пресной воды, без дальней связи, с поломанными дизелями… Вижу, командир всерьез задумался: а стоит ли идти с такими проблемами на боевую службу в Средиземное море?
По идее надо было возвращаться в базу…Это разумно. Но все мы представляли, какой после этого разразится скандал!
Капитан 2 ранга Косолапов собрал всех свободных от вахт офицеров в кают-компании: на «совет в Филях».
Обрисовал обстановку. Задумались. Никому не хочется возвращаться с позором. Стали кумекать: что имеем. Идем в надводном положении, потому что страшный туман. Норвеги сидят дома и не летают. Уже хорошо. Значит можно подремонтироваться в надводном положении. Провизионку осушили, две тонны воды откачали.
Имеем по стакану воды в сутки. Значит, кашу на морской воде будем варить.
Тут механик заверил, что опреснитель можно наладить. Ну, что ж действуйте, ребята!
На лодках нашего проекта опреснитель обычно демонтируют за ненадобностью. Механики таким образом удлиняют свои каюты. А здесь, на Б-807 в шестом отсеке ещё кое-что осталось. Наладили из чего смогли, все перебрали, собрали… А ведь это заводская работа! Золотые руки у нашего народа! Если захотят - черта в ступе сделают!
Воду парили в трюме шестого отсека. На десятые сутки получили первые литры.
Очень толковый был старшина команды мотористов - мичман Виктор Берлизов. На нем многое держалось. Командир БЧ-5 Мордовин из резервного экипажа. В поход из комендатуры забрали. Командир группы - молодой, неопытный. И только мичман Берлизов всё дело спасал.
Стоим на мостике. Лодка искалечена штормом - смотреть страшно. Идем в тумане. Надо в рынду звонить. Где рында? А она, как однажды выяснилось, у прежнего командира в гараже стоит - он ее на память о службе снял…
Однако идем. Сделали себе запас на 100 миль. Мало ли что?




Капитан 2 ранга Дмитрий Косолапов. - Черкашин Николай. Черная эскадра. - М.: КУМ-ПРЕСС, 2003.

* * *

19 февраля, воскресенье. Всплываем. Штормит. Легли на курс 120 градусов, чтобы волну с кормы под углом принимать. Дали людям отоспаться. Постепенно приходим в норму.
Идем, бьем зарядку. На мостике вахтенный офицер - лейтенант Самойленков. Небо чистое. Накат с кормы. Впервые взяли звезды, определились более-менее точно.
За пять минут до полуночи вдруг в центральный пост ударила из шахты рубочных люков вода. Била столбом секунд пять-семь, почти вечность. Понимаю - лодка фактически уходит под воду с открытым люком. Но почему? Вахтенный трюмный бросился к колонкам продувания. Но все цистерны уже продуты. Что за черт?!
И тут нижний люк - бац! - и закрылся. Ниагара перекрылась, только по настилу центрального поста морская вода гуляет. Трюм полон выше пойл- все переменники враз сгорели. Рубка полна воды. А в ней - матрос-рулевой и старпом капитан-лейтенант Владислав Иванов. Однако они не растерялись - нашли клапан осушения рубки, спустили воду. Наконец, выбрались в отсек. Смотрю, а у старпома носок правого ботинка как-то странно свисает.
- Слава, а что это у тебя с ногой?
Носок ботинка - просто отваливался… И кровь течет. А старпом в болевом шоке, ничего не чует. Доктора в центральный пост! Доктор осмотрел ногу и только присвистнул:
- Мама родная, все пальцы перебиты, надо ампутировать!
- Может, пришить можно?
- Да они на одной коже висят. Не спасти…
Увел доктор Иванова во второй отсек, дал ему полстакана «шила» (спирта) вместо наркоза, и раз, раз - перекусил хирургическим секатором перебитые пальцы.
Владислав Леонтьевич Иванов потом рассказывал: когда в лодку хлынула вода, он попытался закрыть из рубки нижний люк. Пока он крышку со стопора снимал, лодку качнуло и литая стальная крышка весом в 300 килограммов рубанула по ботинку правой ноги, стоявшей на комингсе люка. Но крышку старпом все же успел задраить. Молодец! Просто геройский мужик!
Что же все-таки произошло? Есть такое явление в открытом море - сплэш, всплеск по-английски. Это когда при небольшом волнении вдруг поднимается огромная волна и обрушивается на корабль. В нашем случае волна-убийца поднялась с кормы, вахта смотрела вперед и опасность не заметила.
Откуда она взялась эта волна? Видимо, ветры меняли направление, возникла интерференция - наложение волн и…здравия желаю!
А тут новая беда - зависли захлопки продувания балласта выхлопными газами. Теперь идем только в позиционном положении, скорость, конечно, упала… Иванов с перевязанной ногой лежит в своей каюте и не стонет. Но фактически старпома у нас нет, как нет и «Ивы». Вместо «Ивы» сделали леерную антенну, вполне пригодную для дальней связи. Матросы - умницы. Все-таки талантливейший у нас народ!




Которую ночь без сна. Изменение глубины погружения нутром чуешь. Дремлешь в каюте и чувствуешь, как ноги пошли вниз, дифферент на нос градуса три заложили. И тут же голос командира из соседней каюты:
- Центральный! Что случилось? Где доклад?
Какой уж тут сон… Вся надежда на подход к плавбазе. Доносить, что лодка искалечена - бессмысленно, никто ничем не поможет. Подходим к Гибралтару. Пролив, как всегда, оживлен. Транспорта прут и справа и слева - того и гляди подомнут! Надо идти со скоростью потока - а это 14 узлов. Пришлось идти над водой.
Приняли радио: проверить слежение за нашим атомоходом 675-го проекта. Это ракетная «раскладушка» - с подымающимися контейнерами. По условиям гидрологии мы должны погрузиться на 190 метров - за два слоя скачка.
Свою лодку обнаружили сразу. А «иностранки» нет как нет. И час, и два… В конце четвертого часа все же взяли. Есть контакт! Позиция слежения 166 кабельтовых правее американского атомохода.
Проходим Тунисский пролив. А там есть очень коварные места. Банки глубиной до 0,6 метра! Особенно у острова Лампедуза. Взяли звезды. Вдруг - туча не туча - движется на нас стальная громадина! Французский вертолетоносец «Жанна д'Арк». Уклонились.
Как назло - зависла гидроакустическая станция МГ-200. Антенна не крутится.
Дали нам 62-ю точку в заливе Хамамет. Идем в надводном положении. У нас крен на правый борт, лодка вся ободрана, красная… И вдруг опять авианосец. На этот раз - наш: «Киев» в эскорте двух больших противолодочных кораблей. Проходят мимо, слышим - играют большой сбор, нам семафорят: «Советским подводникам слава!». Захождение сыграли! Нам! Обычной линейной подлодке. На душе потеплело. Будто за все наши муки доброе слово нам сказали. Однако главные испытания были впереди…
Идем с нашими кораблями в точку №3 - в залив Хамамет. Наконец, встали на якорные бочки. Хоть дух перевести. Но расслабиться особо нам не дают. На борт подваливает штаб 3-й бригады во главе с комбригом Альбертом Акатовым и начинается дотошная проверка.
Итак, лежим в дрейфе. Бьем зарядку аккумуляторной батареи, проводим лечебный цикл. На борту - штаб бригады, проводит расследование.
Вдруг доклад:
- Аварийная тревога! Пожар в аккумуляторной яме второго отсека!
Горела вторая группа - как раз в нашем, жилом отсеке. На элементе №112. вспыхнула вольтова дуга.
В кают-компании суета. Матросы включились в ПДУ - они на десять минут рассчитаны, чтобы только найти свои «идашки» и включиться в них, а свои основные дыхательные аппараты (ИДА) отдали офицерам штаба.




Командир из центрального поста громко предупредил всех, что дает фреон в аккумуляторную яму. Наш механик впопыхах разбил стекло в своей маске. Общий переполох. Один из офицеров штаба капитан 3 ранга так вцепился в стол, что матрос силой натягивал ему маску ИДА.
Пошел фреон во вторую яму. Команда по трансляции:
- Всем покинуть отсек!
Выводят штабистов. Кое-кто в шоке. Вдруг гидроакустик матрос Николай Буланцев теряет сознание и падает спиной вниз прямо с вертикального трапа в центральный пост. Сняли маску - на губах легкая пена. Баротравма!
Доктор стал делать искусственное дыхание, да так перестарался, что сломал при этом шесть ребер, как показало потом вскрытие. Матрос все же погиб, прекрасный был гидроакустик, красивый парень, высокий, под метр восемьдесят…
А дело было в том, что Буланцев, как и все матросы второго отсека, отдали свои ИДА офицерам штаба, а сами включились в ПДУ - устройства весьма хлипкие и ненадежные. Буланцев в общей суматохе где-то ударился дыхательным мешком, и получил баротравму легких.
После этого трагического случая ПДУ старого образца изъяли и ввели ПДУ-2, сделанные несколько понадежнее. А про наши старые кто-то очень точно сказал: «Вы свою смерть на боку носите!».
В конце концов, аварийный отсек обесточили, да и фреон сделал свое дело - пожар в аккумуляторной яме погас. Расследование показало, что дуга вспыхнула оттого, что на 112-ом элементе неправильно соединили борны. Качнуло и замкнуло, ток нешуточный - шесть тысяч ампер. Кто работал на 112 элементе? Никто из четырех электриков так и не признался.
Итак, у нас на борту труп. Приспустили флаг. Тело Буланцева передали на плавбазу.
Настроение убийственное. Ждем, что нас снимут с боевой службы и с позором вернут в базу. Вот и комиссия от штаба 5-й эскадры прибыла - нас проверять. Это тебе не штаб бригады копает, тут и вовсе все чужие.
Командир эскадры контр-адмирал Рябинский сам провел учения по живучести. Все действовали, как надо и адмирал вынужден был поставить нам «отлично».
Из всех моих «автономок» тот поход был, пожалуй, самый тяжелый и потому самый памятный…
Старпом капитан-лейтенант Владислав Иванов, потерявший пальцы правой ноги, был признан негодным к службе в плавсоставе и был списан на берег. Прослужил какое-то время в отделе кадров эскадры, а потом все же прорвался в большие моря и стал плавать на надводных кораблях. Был назначен командиром большого океанографического корабля «Аджария», потом командовал «Молдавией», последний его корабль - «Академик Крылов». Обошел на них все океаны планеты, и никто никогда не догадывался о его боевом увечье. А ведь это подвиг сродни тому, что совершил Алексей Маресьев. И Владислав Иванов достоин своей «Повести о настоящем человеке».
В конце своей морской карьеры капитан 1 ранга Иванов был награжден орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР».
Он и сегодня на плаву - работает лоцман в санкт-петербургском морском порту.
А рубка с Б-807 сегодня стоит в качестве памятника подводникам в Питере - на Кондратьевском проспекте. Как раз у входа в музей подводных сил имени Александра Маринеско. Бывая в Питере, я иногда к ней прихожу. «Здравствуй, родное железо!»
Москва. 2006 г.


От первых шагов к уверенной поступи. Дмитрий Дмитриевич Косолапов, сын и внук подводников.



Первые шаги будущего командира атомной подводной лодки "Гепард" Дмитрия Косолапова по палубе отцовской лодки. Полярный.



В центральном посту атомной подводной лодки "Гепард". Командир - сын командира: капитаны 1 ранга Дмитрий Николаевич и Дмитрий Дмитриевич Косолаповы. День передачи корабля флоту - 4 декабря 2001 года. Северодвинск.

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

С вопросами и предложениями обращаться fregat@ post.com Максимов Валентин Владимирович

0
Мартынович, Евгений Антонович
08.05.2011 12:04:33
В ЦП: Сын командира, командир...А посредине - МАТЬ???
0
Вскормлённые с копья
08.05.2011 12:31:31
Ответ.
Ответ в следующей части.
Страницы: 1  2  


Главное за неделю