Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

СНАБЖЕНИЕ И УСТРОЙСТВО ТЫЛА РУССКИХ АРМИЙ НА ВТОРОМ ЭТАПЕ ВОЙНЫ

На втором этапе войны, несмотря на известную стабильность войск, связанную с переходом к обороне, для службы тыла сложи­лись еще более тяжелые условия, чем на первом этапе. Особенно сказалось это к концу второго этапа войны, когда обе русские ар­мии численно увеличились и настала осень и зима с распутицей и холодами.

В отношении продовольственного и фуражного снабжения войск интендантство Дунайской армии оказалось полностью неспособным обеспечить войска и пыталось почти целиком передоверить это дело товариществу. Но это ему не удалось. Полевой контролер ар­мии Черкасов еще 24 августа указывал в своем отчете, что: 1) товарищество во многих случаях несвоевременно или неполно удовлетворяло требования войск; 2) хлеб часто поставлялся вой­скам плохо выпеченным или испорченным; 3) фураж часто имел посторонние примеси, был низкосортным или порченым; 4) из 44 обследованных пунктов лишь в 14 состояние довольствия войск через товарищество можно было признать удовлетворительным. Далее контролер приводил ряд разительных фактов невыполнения товариществом своих обязательств о поставке продовольствия к фуража в интендантские склады. Из всего этого контролер делал вывод о необходимости расторжения договора с товариществом Грегера, Горвица и Когана и реорганизации дела снабжения про­довольствием и фуражом на подрядных началах, с торгов(1). Отчет полевого контролера более верно отражал картину, чем официальные отчеты интендантства, но и в нем рисовалась далеко не полная и смягченная картина безобразного положения, в кото­ром находилось снабжение войск продовольствием и фуражом. К тому же отчет писался в конце августа, а в дальнейшем положе­ние из месяца в месяц ухудшалось.

Естественно, войска были крайне недовольны и интендантством, и товариществом. Участник войны, командир 3-й пехотной дивизии Карцов, писал: «...как только начались непогоды и бескормица, агенты (товарищества. — Н. Б.) исчезали, и в самое трудное для продовольствия время, с ноября по март, никто не видал ни одного из этих проходимцев. Можно положительно сказать, что товарище­ство было не только бесполезно армии в смысле продовольствия, но, развивая в крае недовольство, положительно вредило нам»(2). Пытались жаловаться, но толку из этого не выходило.

В армии сложилось твердое мнение, что это явно ненормаль­ное, даже по взглядам того времени, положение с продовольствен­ным снабжением войск создалось под прямым влиянием и надеж­ным покровительством верхушки командования армии, Непокой-чицкого и Николая Николаевича. На втором этапе войны никто из командного состава армии не сомневался, что Непокойчицкий и Николай Николаевич вкупе с интендантством брали с товарищества взятки и вместе с ним наживались на русском солдате и офицере.

Корни всех недостатков в снабжении войск продовольствием и фуражом лежали, таким образом, не только в неорганизованности и неповоротливости интендантства, но и в широком развитии казно­крадства в русском интендантстве. Казнокрадство было распростра­нено не только среди армейских, но и среди войсковых хозяйствен­ников — корпусных и дивизионных интендантств, заведующих хо­зяйствами полков, смотрителей госпиталей и т. п.

Общее недовольство войск Деятельностью товарищества, пред­ставления государственного полевого контроля о необходимости лишить товарищество его монопольного положения и перейти к узаконенной системе довольствия при помощи ряда отдельных подрядчиков, а также ставшие для всех очевидными беззастенчивый грабеж войск и казны и баснословную наживу товарищества нельзя было просто игнорировать. Главное командование армии вынуж­дено было хоть для вида сделать какие-то попытки изменить суще­ствовавшие с товариществом отношения. Дружными усилиями по­левого интенданта армии Аренса и Непокойчицкого, при стыдливом согласии Николая Николаевича, предложение отказаться от «услуг» товарищества было провалено ввиду его якобы «незаменимости»; решили лишь изменить систему расплаты с товариществом, основан­ную на вздуваемых товариществом местных ценах, и ввести пре­дельные твердые цены. Но и это малоэффективное решение не было осуществлено. По этому вопросу завязалась переписка, которая так и не была закончена до конца войны.

Впрочем, совершенно прежним положение не могло оставаться — слишком уж оно было нетерпимым и чересчур явно грозило срывом военных действий. Поэтому снабжение войск продовольствием и фу­ражом стали улучшать рядом частных мероприятий.

В Кавказской армии положение со снабжением войск продо­вольствием и фуражом было немногим лучше. Недостатков и там было немало, хищений тоже, но последние не достигали степени наглого грабежа, как это было на Дунае, где «хозяйствовало» то­варищество.

Снабжение предметами вещевого довольствия было организо­вано на втором этапе войны так же неудовлетворительно, как и на первом. Особенно плохо обстояло дело со снабжением теплой одеж­дой. Это во многом зависело от непредусмотрительности и нераспо­рядительности русского интендантства и главного командования. Николай Николаевич отдал интендантству распоряжение о заготовке и снабжении войск Радецкого теплыми вещами только тогда, когда в горах пошел снег, и лишь после этого он и интендантство Дунай­ской армии осознали, что теплыми вещами надо снабдить и другие войска. В результате интендантство Дунайской армии обеспечило в 1877 году теплой одеждой всего пол-армии, а полушубками — всего четверть армии(3). Но и эта одежда до войск своевременно не дошла. При этом по качеству теплые вещи часто были явно негод­ными к употреблению: присылалось много валенок-маломерок, по­лушубков из бракованной овчины, с которых шерсть спадала после первых же дней носки, и т. п.

Надо отдать должное строевым командирам: почти все они, за исключением таких, как Гершельман, в меру своих сил и способ­ностей старались всеми средствами облегчить тяжелое положение солдат. В ход были пущены все трофейные турецкие вещевые запасы, закупались вещи в районе расположений, заготавливалась в своих мастерских обувь из сыромятины и т. п. Но, конечно, подоб­ными средствами нельзя было покрыть всю огромную потребность войск в теплой одежде и обуви.

Снабжение боеприпасами на втором этапе войны протекало вполне удовлетворительно. В Болгарии открыли ряд промежуточных складов для облегчения питания войск боеприпасами. В сентябре — октябре была заменена испорченная материальная часть (65 еди­ниц) артиллерии Дунайской армии. Благополучное положение с пи­танием боеприпасами было на втором этапе войны и в Кавказской армии.

В области военно-медицинского обеспечения боя недостатки, выявившиеся еще в начале войны, выправлялись на Втором этапе очень слабо.

Так, например, в шипкинских августовских боях не было опреде­ленного лица, полностью отвечавшего за организацию подачи по­мощи раненым и развертывание сети военно-медицинских органов; последние получали приказания от самых различных лиц, что тор­мозило их работу; начальник лазарета 9-й дивизии, например, ни­кем не информировался о целях, ходе боя, топографии местности, возможных потерях и потому действовал вслепую. Число лечебных учреждений совершенно не отвечало наплыву раненых — лишь 25 августа прибыл лазарет 14-й дивизии. Не хватало медицинского персонала. Очень трудно было с эвакуацией раненых — штатного транспорта не хватало; выручали лишь болгары, вывозившие ране­ных с места боя и подвозившие воду.

Некоторым оправданием всех этих недочетов медицинского обслуживания в шипкинских боях могла явиться их непредвиден­ность. Но под Ловчей о бое всем было заранее известно, знали даже, что можно ожидать поступления до 4 000 раненых, и все же все военно-медицинское обеспечение боя легло на плечи одного только лазарета 2-й пехотной дивизии.

Но разительнее всего неповоротливость в деле исправления не­достатков организации военно-медицинского обеспечения боя ска­залась при Третьей Плевне. Известный врач Боткин, участник войны в 1877 году, по этому поводу писал: «Так же, как мы лезли три раза на штурм Плевны, не воспользовавшись двумя предыду­щими уроками, точно так же мало воспользовалась и медицинская администрация двумя неудачами при предшествовавших делах под Плевной. В третий раз повторилось то же самое...»(4).

Разное начальство часто дергало лазареты бестолковыми рас­поряжениями о перемещениях из одного места в другое. На лаза­реты 2-й и 16-й пехотных дивизий (левый фланг) пала задача ока­зать помощь 2 898 и 2 200 человекам, в то время как лазарет 3-й пе­хотной дивизии простоял в бездействии все сражение у Сгаловца. Транспорта не хватало, хотя использованы были аптечные и патрон­ные двуколки, зарядные ящики и даже лафеты орудий. На главных перевязочных пунктах медицинский персонал сбивался с ног, но все же значительная часть раненых не была там перевязана, хотя к этому делу привлекались даже ветеринарный врач и санитары. Особенно трагично было положение тяжело раненных ввиду насту­пившего похолодания и дождей; в главных перевязочных пунктах левого фланга не было никакой возможности расположить их укрыто: в 5—6 лазаретных палатах, рассчитанных вместе на 150 че­ловек, набивалось по 600, а остальные 1500—2000 человек мокли и дрогли под дождем. Весь поток раненых в 9500 человек направ­лялся в один-единственный 63-й военно-временный госпиталь, вы­двинутый в Болгарени; так как ни сортировать, ни перевязать всех раненых на дивизионных главных перевязочных пунктах не было никакой возможности, то 63-й госпиталь вместо своего прямого на­значения выполнял роль общего главного перевязочно-сортировоч-ного пункта. В довершение всего точно установлено, что некоторое число раненых из-за спешного отхода, плохой организации выноса и отказа Османа-паши в перемирии для уборки раненых(5) осталось на поле боя.

Высшее царское командование не желало вникать в дело военно-медицинского обеспечения, не оказывало никакой действительной помощи военно-медицинским органам и даже тормозило то, что де­лалось ими.

Эвакуация больных и раненых из военно-временных госпиталей в глубокий тыл происходила в Дунайской армии на втором этапе войны по грунтовым путям до конечных железнодорожных станций Фратешти и Браилов, откуда продолжалась уже по железным до­рогам.

Постановка дела в военно-временных госпиталях отличалась большой пестротой. Те из них, которые находились на глазах у на­чальства (например, 67-й в Горном Студне, возле главной квартиры царя), во главе которых стояли опытные и честные люди, отлича­лись хорошей налаженностью лечебной работы и с успехом преодо­левали многочисленные трудности, почти неизбежные в силу общих недостатков медицинского обеспечения. Но там, где этих условий не было, создавалось жуткое положение.

В одном из госпиталей, например, белье не менялось по 28 дней, хотя подрядчик вкупе со смотрителем аккуратно получали на каж­дого больного по 30 копеек, отпускавшиеся на ежедневную стирку. «Матрацы, одеяла, халаты, полушубки не только переходили от одного больного к другому, но и наполовину были запачканы и про­питаны испражнениями как тифозных больных, так и одержимых кровавым поносом...»; больных не обмывали, и «даже ноги у них были покрыты засохшими испражнениями...» и «мириадами вшей»(6); в этом госпитале из шести врачей двое умерли от тифа, двое лежали в тифу, а двое оставшихся растерялись, не знай, ЧТО делать. Высшее медицинское и госпитальное начальство ни разу не посе­тило этого госпиталя, так как не знало о его существовании. Не­мудрено, что попавшие в госпиталь раненые, еще не вылечившись от ран, заболевали инфекционными болезнями. Так, один из офице­ров, попавший раненым даже в привилегированный госпиталь, где лечили Боткин и Пирогов, схватил там последовательно столбняк, тиф и лихорадку и выжил только чудом(7), но это был офицер, с солдатами же такие чудеса случались редко. Некоторые госпитали даже зимой размещались в хлевах и необорудованных сараях либо в бараках, построенных на болоте; не лучше обстояло дело и с раз­мещением в палатках, которые в Кавказской, например, армии не всегда были утеплены, а иногда даже протекали(8). Необходимо отме­тить, что на протяжении почти всего второго этапа войны военно-временных госпиталей было в обеих армиях совершенно недоста­точно.

Эвакуация раненых из военно-временных госпиталей производи­лась по грунтовым путям на обывательских подводах. Эвакуация по грунту длилась много дней, между тем в Дунайской армии перевя-зочно-продовольственные пункты были оборудованы в недостаточ­ном количестве (в Атырнаце и Путинец); в Кавказской армии по­ложение обстояло немногим лучше; хоть там на грунтовых путях было 27 этапных пунктов, но и грунтовое звено эвакуации было много длиннее.

Железнодорожной эвакуацией ведали впервые созданные эва­куационные комиссии, сортировавшие раненых и больных для раз­мещения по врачебным учреждениям глубокого тыла. В Дунайской армии первая эвакуационная комиссия была создана во Фратешти, вторая в Яссах; при них имелось по нескольку военно-временных госпиталей для приема больных и раненых (их было недостаточно), так что возникал уже прирельсовый приемник в современном пони­мании этого слова. Сама эвакуация по железным дорогам произво­дилась, как и на первом этапе, в специальных военно-санитарных поездах и приспособленных товаро-пассажирских. Первых, ниболее отвечавших своему назначению, явно не хватало, и емкость их была весьма мала. Достаточно упомянуть, что из Дунайской армии, на­пример, за период с половины сентября до половины декабря из числа эвакуированных 937 больных и раненых офицеров и 46 681 солдата в военно-санитарных поездах было эвакуировано только 160 офицеров и 140 солдат, остальные же — в обычных воин­ских поездах(9); таким образом, военно-санитарными поездами эва­куировались только особо тяжело больные или тяжело раненные, да и то по преимуществу офицеры.

На втором этапе войны значительно Шире, чем на первом, раз­вило свою деятельность Общество Красного Креста. Являясь одним из видов частной благотворительности и филантропии имущих клас­сов России, Общество располагало большими средствами и во мно­гом могло бы исправить недочеты военно-медицинского обеспече­ния войск. Однако уполномоченные Общества, стремясь к незави­симости от военно-медицинских органов, строили себе карьеру на роскошном содержании больных и раненых в своих лечебных учреж­дениях и гораздо меньше помогали военно-медицинским учрежде­ниям, как бы даже конкурируя с ними.

В целом военно-медицинское обеспечение войск на втором этапе войны в значительной мере страдало еще теми же недостатками, что и на нервом. Но, несмотря на это, общее его состояние было много лучше, чем во время Крымской войны, а в ряде положений военно-медицинское обеспечение русской армии стояло много выше, чем в иностранных. Нельзя забывать, что введение ротных и диви­зионных команд носильщиков, увеличение количества военно-лечебиых заведений в войсках, лечебная работа передовых русских врачей, постепенное осуществление основных пироговских положе­ний организации военно-медицинского обеспечения и т. п. вели к резкому снижению смертности и инвалидности среди больных и ра­неных. А это высший критерий для оценки всего военно-медицин­ского обеспечения.

На втором этапе войны в Дунайской армии было проведено пере­устройство тыла армии. Как и на первом этапе, работу тыла в основном лимитировали румынские железные дороги. На втором этапе положение с ними было еще хуже. Увеличение численности армии создало для железных дорог дополнительную нагрузку, вся же материальная часть железнодорожного хозяйства изнашивалась и приходила во все большее расстройство. Угроза полной приоста­новки работы железных дорог волей-неволей заставила командова­ние армии пересмотреть порядок устройства тыла.

Персональная замена начальника управления военных сообще­ний Каталея генерал-адъютантом Дрентельном, командовавшим до этого Киевским военным округом, произведенная еще 30 августа, в конце первого этапа войны сама по себе ничего не дала — работа железных дорог не улучшилась.

Отсутствие планирования привело к полному хаосу на желез­ных дорогах. Так, обследовавшая их работу комиссия нашла, что все станции забиты гружеными поездами (3000 вагонов), ожидав­шими приема на конечной станции Фратешти. Из этих 3000 вагонов только 17% оказались с грузами воинскими, прочие же с частными или потребными для нужд самой железной дороги. При этом част­ные грузы с помощью взяток продвигались быстро, а воинские простаивали. Простаивание груженых поездов вызывало неподачу порожняка к Яссам; при ограниченном вообще количестве вагонов и паровозов на линии Яссы — Фратешти это вызывало невозмож­ность отправлять прибывшие из России грузы из Ясс к фронту. Они сваливались и портились. Число ежедневно подававшихся армии поездов все более сокращалось.

Все это вызывало необходимость произвести основательную ре­форму устройства тыла. В конце октября был введен новый «Проект временного положения об управлении военными сообщениями дей­ствующей армии и войсками, в тылу ее находящимися» и новый «Временный штат» управления.

По новому положению управление начальника военных сообще­ний было выделено из состава полевого управления армии. Его начальник стал независим от штаба армии, подчинялся только глав­нокомандующему и получил право принимать самостоятельные решения по кругу вопросов, подлежащих его ведению. При началь­нике военных сообщений был создан штаб и ряд управлений (ин­тендантское, артиллерийское, инженерное, военно-медицинское и др.). По сути говоря, реформированное управление начальника военных сообщений являлось прообразом современного управления тылом армии.

Помимо этого, был разработан и проведен в жизнь новый порядок работы комендантов станций, этапы объединены в три этапных участка, появились тыловые войска — сперва в виде десяти резерв­ных батальонов, а затем трех резервных дивизий и т. д.

(1) См. Сборник материалов для описания русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Балканском полуострове, вып. 96, СПБ, 1910, стр. 395—403.

(2) П. П. Карпов. Из прошлого, ч. 1, СПБ, 1888, стр. 594.

(3) См. Описание русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Балканском полу­острове, т. VIII, ч. II, СПБ, 1912, стр. 510.

(4) Боткин С. П. Письма из Болгарии 1877 года, СПБ, 1898, стр. 252.

(5) См. Записки П. М. Гудим-Левковича о войне 1877—1878 г., «Русская старина», 1905, № 12, стр. 560.

(6) Фейгин Ф. И. Недостатки врачебной помощи в нашей действующей армии в кампании 1877—1878 гг., СПБ, 1895, стр. 85.

(7) См. Астахов П. П. Под Ловчей, «Записки Терского общества любителей казачьей старины», 1914, № 4, стр. 32—33.

(8) См. Шмулевич Я. Военно-медицинские заметки о Кавказе, «Дело», 1878, № 2, стр. 383.

(9) См. Описание русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Балканском полу­острове, т. VII, ч. I, СПБ, 1911, стр. 471.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю