Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Трап - дело святое. Но зачем же...

Трап…По нему ходят, хотя морская этика гласит: «По трапу - бегом». Его балясины-ступени вроде как топчут и нещадно, разве что с перерывом на дальние походы. Тогда он сиротливо ютится вдоль борта. И внимание сиротинушке уделяют лишь при команде «Крепить по штормовому». Но стоит кораблю причалить к пирсу, стенке, а то и бросить якорь на рейде, как трап становится никак не менее связующей пуповиной между экипажем и вожделённым берегом. Нет слаще момента, чем сход по трапу на берег. О, трап - ты становишься вожделением святости!

На любом корабле, а тем более военном, немало почитаемых предметов, мест. Часть из них святы по уставу: флаг , гюйс, вымпел. Затем идут предметы рангом ниже: рында, комингс, штурвал, вахтенный журнал,…Но как - то не вписывается в этот перечень трап. А ведь именно он становится, ценен уже потому, что он есть!

Во-первых, по нему сходят, отдавая честь флагу все от матроса до командира и выше, равно, как и поднимаются. По нему выносят с парохода практически всё непотребное и не только: угодно: от пищевых отходов до «шила» (спирта), от проржавевших труб до дембельских чемоданов.

Свой первый шаг на борт, будь то матрос первогодок или послуживший немало на других кораблях офицер, делают по трапу. Я уж не говорю, что в увольнение, на сход только по трапу!

Да ещё и бегом. Обратно, может не так резво, но тоже принято по трапу идти не прогулочным шагом, а как бы тоже бегом. Хотя тут уж кому-как.

Хотя даже маститые адмиралы чтут за серость заходить по трапу вразвалку: сие есть явное неуважение к традициям флота, к военно-морскому флагу, к команде и к кораблю в целом.

Так вот, как бы не соврать, на нашем «Чумикане» от ватерлинии до фальшборта метров с пятнадцать будет. А в базе, на заводе, когда трюмы пусты, то и того более. Это к тому, что водрузить трап на ют океанского лайнера, почти то же самое, что на карниз крыши 8-9 этажного дома. Хотя это почти не замечаешь, сбегая, положим, на сход в катер, либо на стенку того же Дальзавода.

И вот, однажды, после 8-месячного похода наш «тазик» сразу ошвартовали для ремонта во Владивостоке. Оговоримся, что лично мне нелицеприятно ТОГовское (Тихоокеанские гидрографы) прозвище «тазиками» своих кораблей. Во всяком случае, Чумикан, по сравнению с малыми кораблями типа Спасск или Чукотка, тянул не менее чем на хорошее корыто, а то и ванну. Так вот о трапе…

Уже где-то в Желтом море чувствовался запах материка. За 8-месячный срок поотвыкли мы от него. Запах туманил мозги, будоражил воспоминания о береговых утехах… Равно как у матросов, так и у мичманов и офицеров (у старших офицеров явных признаков приближающегося «гона» не усматривалось, скорее всего, внешне). Швартовый бум миновал и палуба опустела: ВСЕ без исключения кинулись готовиться ринуться в город. Даже те, кто умудрился нахватать замечаний, как собака блох. Первым рванул к местным сучкам наш корабельный пёс Тобик. Благо, в назиданиях ни боцмана, ни старпома он не нуждался. Нам такие привилегии явно не светили.

Прежде всего, следовало подсуетиться насчёт «добро» на сход. Суетились лавинообразно и по уставу. Матросы - у старшин, старшины - у офицеров, офицеры…Одним словом, к вечеру - построение всех алкающих немедленных утех и получивших на сие «добро» от начальства членов команды.

Строили и назидали всех порознь: матросов, мичманов и офицеров. Что касаемо «назидания», то оно было практически одинаковое и для всех: «Никаких пьянок и баб! Прибыть ко времени и «как стёклышко!». Ко всему ещё следовало «блюсти честь и достоинство». Речь обильно сдабривалась военно-морским сленгом, за счёт чего она становилась убедительнее и раза в четыре - пять длиннее. Назидаемые в нетерпении переминались с ноги на ногу, нервно теребя в карманах денежные купюры запотевшими пальцами. Кое-кто откровенно возмущался неоправданному по длительности «пиндежу». И…о бедный трап! За минуту-полторы по нему отгрохали до сотни каблуков - сатисфакция за невостребованность за все минувшие месяцы разом.

Проходная завода заработала в режиме станкового пулемета, пропуская осатаневших чумиканцев. Уже на этом этапе звания даже для приличия как бы «не замечались». Этот же принцип был соблюдён при НЕМЕДЛЕННОМ посещении ресторанов Зеркального и Бригантины, что прямо через площадь от проходных. Где нашли пристанище матросы, особо никого не интересовало. Хотя потом… В отличие от непьющего Тобика, приступившего огуливать особей противоположного пола НЕМЕДЛЕННО, наш брат заострил своё внимание, прежде всего на возлияниях всего и помногу. Почти уверен, что до «баб» не добрался практически никто. «Оттянувшиеся» по ускоренной программе в первом часу ночи донесли себя и товарищей до родного причала.

Вся чрезмерно подгулявшая «смесь» из офицеров и мичманов с приличным запасцем спиртного «на случай завтрашнего сида» толпилась вначале у проходной. К вахте команда относилась исключительно любезно как морально, так и материально. А по сему торможения не усматривалось напрочь.

Около часа ночи, контрольного времени прибытия офицеров и мичманов трап с укоризной поскрипывал от волны прибоя в ожидании и одиночестве. У его вершины «гостеприимно» ждали с берега своих подопечных вахцер (вахтенный офицер по долгу службы), старпом (в порядке соблюдения дисциплины) и замполит (из любопытства и предвкушения обильной воспитательной работы).

Офицерско-мичманская «смесь» сгрудилась почти рядышком с кораблём, за кирпичной подстанцией. Теперь предстояло вроде простое дело: следовало выяснить, кто самый трезвый, дабы уже ему первому рвануть по балясинам к фальшборту кормы или, как мы соразмерили - к карнизу 9-этажного дома.

Перебрали всех. Причем повторили опрос и осмотр многократно и с пристрастием. Испрошая испытуемых: «А ну дыхни! Ой, бля! Закрой глаза, но не падай. А теперь ткни пальцем в нос! Не-а. Совсем не фурычит!». Едва ли после третьего раза выяснили, что степень моей трезвости наивысшая. Попытки опровергнуть «мнение большинства», я обречённо раза два выглянул из-за угла будки. Стоят наши начальники. Ждут моей крови как на заклании агнца. А «обчество» ждёт развязки.

Мало того, с начальственного «Олимпа» заметили мою нерешимость, рассмотрели меня в свете кормового прожектора. А старпом приветливо эдак приободрил: «Ну, что же ты, иди, иди милок!» Пришлось идти. Поначалу почти по уставу - бегом. Но уже метров через 5-6 трап из-под меня резко выдернули. Едва успев выматериться: «Ой, бля…Ну что за шутки, в бога…», и тут же услышал хохот как сверху (очень сверху), так и снизу, от посланников.

Оказалось, что трап тут был ни при чём, он не сместился и на дюйм. Всего лишь нарушилась моя координация. Из-за неё, проклятой, старпом и иже с ним стоявшие как бы сместились, чуть ли не в зенит уже звёздного приморского неба. И, оценив в пространстве и во времени обстановку, моей милости, стало доподлинно ясно, что истинного флотского шика на трапе сегодня не выразить - не мой день…

Однако, добравшись до кормового флагштока, я изобразил отдание чести старпому, доложив более-менее внятно, что: «Со схода прибыл, за время схода замечаний не имел!...». На что К2 Бобачев (это был он) тихо и как-то с грустью послал меня на х…Это следовало понимать, что «приём окончен, иди спать!».

На следующий день, а это было воскресное утро, в дверь каюты кто-то постучал… Это был замполит. Особо не рассусоливая, он сообщил, что мой «героизм» старпом оценил.

А это означало, что кроме меня вся «смесь» получила втыки. С чем они чуть позже и пришли меня поздравить. А заодно и похмелиться. За поясом у меня всё-таки сохранились три бутылки ликёра «Сембяк» по 0,75 л. И 70 градусов крепостью.

Вперед
Содержание
Назад


Главное за неделю