Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Автономное плавание

"Хвалиться количеством автономок то же, что
и считать перенесенные венерические заболевания."

сказал интендант при разговоре в курилке и тут же добавил:

"Кстати, у меня - эта десятая будет"

В длительном плавании есть развлечения, которые могут позволить себе обитатели корабля, но не в ущерб выполнению основной задачи. Все, что происходит на лодке в это время, направлено только на выполнение поставленной задачи, и даже соцсоревнование приобретает смысл. Шутки и розыгрыши становятся просто необходимы для психологической разрядки и поднятия настроения экипажа.

Люди слишком хорошо узнают друг друга, проведя вместе не один месяц в прочном корпусе без информации с берега, а то, что приходит в кратких политинформациях, представляет собой набор фраз из обрывков газет, прочитанных ответственным политработником в штабном гальюне. Хорошие замполиты иногда сами сочиняли новости, а те, кто не хотел этим заниматься, частенько становились объектами розыгрышей.

Командир - самый занятой человек. Ответственность за корабль и экипаж не позволяет внутреннего расслабления.

В качестве начальника он находится в состоянии скрытой борьбы с командирами подразделений и экипажем поддерживая определенный уровень напряженности в зависимости от того какие задачи и на каком этапе плавания находится корабль.

У каждого командира обязательно есть какие-нибудь свои причуды. Без них ему уже не обойтись. Хорошо, когда постоянных две-три и не более. К ним быстро привыкают, и даже если это в какой-то мере тягостно для подчиненных, то посмеяться над ними доставляет удовольствие и служит некоторым утешением от мелких обид и невзгод.

Командир иногда допускает возможность разрядить обстановку безобидным розыгрышем, без которого не обходится ни один экипаж, тем более в длительном плавании.

В первые дни плавания экипаж настолько занят, и времени кроме как на сон у подводников не остается. Не до шуток. Командир, задраив за собой верхний рубочный люк и прекратив таким образом, связь с внешним миром, меняет весь внутренний уклад жизни. Лодка становится и домом и семьей. Подводники из-за отсутствия информации в большинстве своем становятся наивными, как дети, и то, что в других условиях практически невозможно, становится возможным в условиях зам­кнутого пространства. Это до минимума сводит усилия местных острословов и приколистов. Главное - не допустить хамства. Всё должно быть сделано по-доброму. Тогда это будет воспринято с должным пониманием и не перейдет к конфликту, что всегда крайне нежелательно. Это была уже вторая боевая служба экипажа практически в том же составе. Все хорошо друг друга знают.

В экипаже всегда есть два-три человека, которые обычно становятся объектами розыгрышей. В один из дней, когда до окончания длительного плавания оставалось более полутора месяцев, на пульте управления главной энергетической установкой появился список, составленный по всем правилам оформления документов и рассчитанный на конкретного человека. Как бы невзначай операторы пульта ГЭУ, придя на пульт для заступления на вахту, завели разговор о послепоходовом отдыхе в санатории у Черного моря. Их разговор поддержал один из сдающих вахту, правда, посетовал на то, что ему досталось Подмосковье. Юра внимательно прислушивался к разговору. Не обращая внимания на него остальные живо обсуждали сана­торную тему. Юрий, всё больше удивляясь уверенности, с которой велась беседа, решил вступить в разговор и уточнить в чем всё-таки дело. Он тут же был озадачен вопросом:

- Ты где был? Неделю назад у всех пожелания спрашивали тебя, кстати, тоже. Потом списки напечатали и утвердили Наступила минута молчания. В полной тишине из стопки документации командира БЧ-5 появилась замусоленная папка.

"списки, приказы по БЧ-5.

- Вот, ознакомься, если не видел.

В это время прозвучала команда: "Подвахтенным от мест отойти".

Юрий остался наедине с бумагой. Это был "Утвержденный командиром" и "подписанный" замполитом (а точнее, специалистом по подписям) список распределения офицеров и мичманов в санатории и дома отдыха на послепоходовый отдых. Всем, конечно, было ясно, что такой список не мог родиться до прихода в базу. Но не Юре. Своей фамилии напротив очень хороших и просто хороших санаториев он не обнаружил, не было её и среди самых непрестижных, за то она значилась среди пары нарушителей дисциплины, которые обеспечивают отдых личного состава срочной службы. Не трудно себе представить стоп-кадр этого мгновения. Время 04.00 - статуя в отсеке. Идущие с кормы на завтрак с трудом обходят застывшее в невероятной позе изваяние с вытаращенными глазами. Пинками и ласковыми выражениями столбняк ликвидировали, заменив его на невнятный бубнеж Юрика.

Завтрак прошел невероятно живо, любая новость на корабле распространяется чрезвычайно быстро. Для тех, кто был в курсе дела, не составило труда завести с полуоборота собравшихся в кают-компании и направить обсуждение в нужное русло. Большинство было удовлетворено распределением, те же, кого это не устраивало, сошлись во мнении, что все ещё изменится, а если нет, не все ли равно, куда ехать. Последним пунктом дискуссии было обсуждение отдыха с матросами и соболезнования в адрес и без того потухшего Юрика. В довершение ко всему кто-то ляпнул:

- Это тебя к повышению или, скорее всего, к парткомиссии готовят.

Зам. мирно спал в своей каюте, после того, как в течение нескольких дней отбивался от желающих записаться на концерт Аллы Пугачёвой, о котором было объявлено в радиогазете одной из боевых смен. Согласно объявлению концерт должен был состояться через несколько дней после возвращения лодки с моря, и что самое главное на экипаж выделено 20 билетов. Радиогазету транслировали несколько раз для каждой смены. Вначале зам. не понимал, в чём смысл. В каюту к замполиту зачастили посетители. Желая обозначить свою значимость, просители начинали издалека, и зам. воспринимал это как рост политической сознательности и активности масс и к великой радости посетителя заносил его фамилию в свой талмуд. Человек десять успели внести себя в несуществующий список и скромно помалкивали. Так продолжалось недолго. Разобравшись, что к чему и откуда ноги растут, зам. уже не церемонился с наивными ходоками, пытаясь объяснить всю абсурдность их просьб. Незаписанные не понимали, в чём их вина, и продолжали настаивать на внесение, в список, доводя этим зама. Больше всех досталось самым ленивый тем, кто откладывал всё на потом и посетил зам. дня через два или три. Проведя несколько суток без сна, зам вызвал к себе минера.

Вахтенный офицер после непродолжительной, но содержательной беседы получил задание выпустить новую радиогазету опровержением информации о концерте. Что и было сделано в ближайшую ночь. В радиогазете сообщалось: "Произошла ошибка, концерта Аллы Пугачёвой не будет, вместо неё приедут Леонтьев и "Песняры". Запись на билеты там же". Долго ждать резуль­татов не пришлось. И эта ночь прошла без сна. Командир с доктором не без труда привели зама в состояние равновесия. Вахтенному офицеру обе радиогазеты в зачёт соцсоревнования боевых смен не зачли. На этом инцидент был исчерпан.

И вот перед глазами едва проснувшегося Зама проявился как привидение Юрик. При слове, список, кое-кого затрясло. Нашего героя это не смутило и после слов:

- Почему я?! Я не могу. Я к теще ехать собирался.

И перед замом легла бумага, где под словом "утверждаю" красовалась подпись командира. Невольный вздох облегчения вырвался из глубины души.

- Ничего не знаю. Командир подписал, все, свободен. Если это всё, то я занят.

- Там и ваша подпись.

- ... к старшему помощнику... это их вопрос. Всё, пошёл, иди...

Командир дремал в кресле, периодически осматривая левым глазом Центральный пост, чутко реагируя на любое изменение общего шумового фона. Убедившись, что всё нормально, глаз медленно закрывался. Выбрав позицию в поле зрения командирского ока, Юрик со взглядом кролика, смотрящего на удава, застыл в позе ожидания. Командир не обращал внимания до тех пор, пока изваяние не стало шевелиться. Весь Центральный пост, зная, в чём дело, уткнувшись в приборы, соблюдал молчание, с трудом сдерживая смех.

- Юрий Иванович, что нужно? Почувствовав, что его выслушают, он долго и нудно мямлил, пытаясь объяснить, в чём дело, и вертел в руках пресловутый список. Командир, окончательно отойдя от дрёмы, взял список в руки, после секундной паузы последовало краткое эмоциональное вступление. Закончилась речь словами

- Механика в Центральный!

День прошел живенько и ознаменовался тем, что все боевые смены без напоминаний выпустили красочные боевые листки. Механик, кроме всего прочего, получил задание найти шутников, не остался без подарка и Юрик.

Время шло своим чередом. Вахта, отдых, тревоги. Люди стали уставать. От нечего делать в свободное время смотрели одни и те же фильмы. Одни без особого труда запоминали каждую мелочь и знали наизусть все реплики, другие в это время зевали, но продолжали смотреть.

В Центральном боцман, поставив рули на "Автомат", но не выпуская из вида приборов, занимался тем, что гонял таракана по пульту. Это тоже своего рода развлечение, притом требующее известной ловкости.

Закончился очередной сеанс связи, и командир боевой части доложил:

- "Новой информации нет, идет пресса".

Спустя несколько минут на стол командира лег очередной бред, рожденный в попиторганах. Вахтенный офицер получил задание отблагодарить эту галиматью силами Центрального поста. Работа закипела. В депо пошли старые журналы и газеты Коллективный разум вскоре выдал весьма приличный текст, для большей правдоподобности включавший в себя ряд общи" несуразиц. Командир текст одобрил, внеся ряд поправок и дополнений.

- В таком виде это уже на что-то похоже - заключил, - надо бы что-нибудь ещё для поднятия настроения. "Давайте поздравим кого-нибудь с чем-нибудь", - предложил механик.

Поздравительные телеграммы по ожидаемым и важным для членов экипажа событиям обычно поступают на лодку. Человека для поздравления нашли быстро. Все единодушно сошлись на кандидатуре младшего штурмана, да и временной интервал совпадал со временем отпуска экипажа. Сочинение текста много времени не заняло. "...Кирилла поздравляем рождением дочери. Ребенок и родители чувствуют себя хорошо...".

До начала спектакля было ещё далеко, и все занялись своими делами. Для успешного исполнения задуманного все должно выглядеть правдоподобно и, главное, серьезно, без тени иронии на лицах участников. Очередная смена прибывает в Центральный. Перевалив свое тело через переборный люк, появился и Кирилл. Все, кто знал и ждал этого момента, в предчувствии раз­влечения, замерли, ожидая начала. Командир поступил иначе. Чтобы полностью исключить срыв задуманного мероприятия, он всей пролетарской ненавистью в голосе скомандовал:

- Принимайте вахту и покиньте Центральный.

Выяснить, в чем причина плохого настроения у командира, Кириллу не удалось. Штурман не знал, в чем дело, и поэтому на всякий случай провел профилактическую воспитательную беседу. Старая вахта сменилась, в Центральном остались только вахтенный офицер и механики. Командир ошарашил вышедшего к нему по вызову из штурманской рубки Кирилла. "Ну что, соловей залётный, допрыгался по веткам?"

Выждав минутную паузу, в продолжение которой Кирилл только хлопал глазами, не зная, что и сказать. Медленно, но с выражением зачитал телеграмму и, покачиваясь в кресле, добавил:

- Примите наши поздравления, Папаша! А теперь в рубку. Всё остальное потом и не забудь с последних карт кальки снять. Однако жизнь внесла коррективы, и спектакль пошёл по другому сценарию. В Центральном появился замполит, принеся с собой в Центральный запах свежесъеденных котлет сияя простым человеческим счастьем, торжественно произнес:

- Как наши работают. Политинформация любо-дорого смотреть. Научились штабные. А ты на это посмотри. Организатор культпоходов для смычки армии с народом!

Зам. взял телеграмму. Через плечо к нему заглянул, не слышавший начала разговора, представитель из политотдела флота откомандированный на лодку для получения ордена и присвоения очередного воинского звания.

(У них там с этим делом строго. Очередь подошла, получи. Только не пытайся раньше влезть, а то от корыта отлучат и в конец очереди).

- Анатолий Николаевич, надо поздравить, не каждый день у коммуниста дочери рождаются!

- Он не женат.

Флюгера из политотдела повернуло на 180° и понесло без тормозов по бездорожью. Пламенная речь профессионального революционера повергла зама в уныние. Как может тот, кто еще буквально вчера спрашивал о том, как пользоваться гальюном, учить его, опытного подводника, Родину любить. Говорить, что моральный облик коммуниста в экипаже, где он зам­полит, упал ниже комсомольского и все такое прочее. А ведь перед приходом в Центральный вместе ели, нет, вернее снимали пробу на камбузе.

С такими мыслями зам. в сопровождении политотдельца, впервые с начала выхода расправившего крылья, зашел в штурманскую рубку.

К тому времени Кирилл успел все хорошо обдумать и разобраться что к чему.

- Отсчитал положенные девять месяцев. Выпало на отпуск. Повспоминал. Все может быть, но почему раньше не сообщили. Да и найти его в море кто из них смог бы. Здесь что-то не так. Тень сомнения, конечно, осталась. Чего не бывает. Однако фраза "Родители чувствуют себя хорошо" укрепила его в мысли, что нет смысла придавать большого значения этому событию. Да в Центральном минер, принимавший участие в целом ряде похождений, стоял спиной и не поздоровался.

Зам. начал атаку с порога, но тут же получил встреченный удар

- Вы поздравлять меня, торт уже заказали.

Поднятия морального облика коммуниста не состоялось, командир выгнал инженеров человеческих душ из штурманской. Процесс на этом не закончился и имел продолжение после смены вахты.

Торт Кирилл выбил после того, как сообщил: "Заявление подано, рапорт писал, сами не отпустили".

Однако на этом он не успокоился и, обнаглев, пристал к заму с тем,что теперь ему нужна не койка в общежитии, а квартира. Тот отбивался, как мог. На корабле состоялся маленький, но праздник, а зама опять стали доставать ходоки, озабоченные возможным пересмотром очереди на жильё.


Всё окончательно открылось Кириллу только после возвращения в базу, где все же отметили несостоявшееся рождение дочери, а зам. внес его в очередь на квартиру. Просто Кирилл по приходу в базу, отзвонился родителям и, убедившись, что ничего не произошло, через знакомых организовал еще несколько поздравительных телеграмм, но уже на художественных бланках и приг­лашение на свадьбу задним числом. Потом все это предъявил заму. А ножки и ручки обмывали всем коллективом, как могли.


Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю