Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

БОЙ 24 АВГУСТА (5 СЕНТЯБРЯ) И РАЗГРОМ АНГЛО-ФРАНЦУЗОВ

Следующие три дня (21—23 августа) прошли, вопреки ожиданиям, совершенно спокойно. Неприятельские суда не покидали стоянки в Тарьинской губе. 21 августа французским адмиральским судном была возвращена в Петропавловск часть взятых в плен на плашкоуте — один из матросов и боцман с семьей. Видимо, в тот же день со­стоялись похороны адмирала Прайса. Неприятель уси­ленно чинил суда, собирал сведения о силах гарнизона и о расположении тех петропавловских батарей, которые не были видны с кораблей. Русские, удивленные неожидан­ным перерывом в военных действиях, использовали его для подготовки к будущим боям.

Первые поражения, понесенные неприятелем, посеяли в его рядах неуверенность и уныние. Среди англо-фран­цузского командования шли горячие споры об ответствен­ности за неудачную атаку 20 августа. Собравшийся вече­ром того же дня военный совет протекал очень бурно. Французы резко обвиняли англичан в бездеятельности, нерешительности, даже предательстве. Английское коман­дование в лице капитана Никольсона, заменившего адмирала Прайса, не могло представить никаких оправданий встретило осуждение даже среди собственных офицеров.

На вновь созванном совете, состоявшемся 23 августа, разногласия не прекратились. Де Пуант и некоторые другие участники считали необходимым предпринять до но­вой атаки подробную разведку местности и разрушить все внешние батареи. Другие стояли за немедленную атаку. Одержало верх предложение Никольсона о нападении на Петропавловск с помощью десанта не через Внутреннюю гавань, а со стороны внешней, северо-западной оконеч­ности города. Решение о новом направлении атаки было подсказано сообщением двух встреченных англичанами в Тарье матросов с американского китобойного судна, стоявшего в Петропавловске. Они, как передавали ино­странные газеты, «из сочувствия к своей расе» (веролом­но нарушив элементарный долг перед страной, оказавшей им гостеприимство) сообщили англичанам «весьма важ­ные подробности касательно местности Петропавловска». Речь шла о возможности проникнуть в город с севера, по дороге, расположенной между уступами Никольской горы и Култучным озером. Противник рассчитывал, как это и показали события следующего дня, именно там прорвать­ся в Петропавловск и был твердо уверен в успехе.

Вечером 23 августа у неприятеля наблюдалось боль­шое оживление: производились новые промеры глубин, непрерывно сновали шлюпки от одного судна к другому и к адмиральским судам, горело множество огней и т. д. Все это заставляло предполагать, что противник готовит­ся к решительному нападению.

Мичман Николай Фесун, находившийся на фрегате «Аврора», вспоминал этот канун последнего боя в следу­ющих словах: «Со своей стороны мы были совершенно готовы и, решив раз навсегда умирать, а не отступать ни шагу, ждали сражения как средства покончить дело ра­зом. Вечер 23-го числа был прекрасен — такой, как редко бывает на Камчатке. Офицеры провели его в разговорах об отечестве, в воспоминаниях о далеком Петербурге, о родных, о близких. Стрелковые партии чистили ружья и учились драться на штыках, все же вообще были спо­койны...»

Капитан Арбузов, собрав в тот вечер свою команду, обратился к ней со следующими словами: «Теперь, друзья, я с вами. Клянусь крестом святого Георгия, который честно ношу 14 лет, не осрамлю имени командира! Если же вы увидите во мне труса, то зако-лите штыками и на убитого плюйте! Но знайте, что и я потребую точного исполнения присяги — драться до по­следней капли крови!..»

«Умрем — не попятимся!» — был единодушный ответ команды.

В туманное утро 24 августа, в пятом часу, в Петропав­ловске объявили тревогу. Неприятель готовил для де­санта многочисленные боты, баркасы, шлюпки. Защитни­ки Петропавловска поняли, что близится решительный бой. На батареях, судах и в отрядах был громадный подъем. Командир порта Завойко обходил укрепления, приветствуя солдат и матросов и призывая их остаться верными своему долгу перед отечеством, не отступать перед неприятелем.

В седьмом часу утра туман рассеялся, и военные дей­ствия начались. Английский пароход взял на буксир два адмиральских фрегата и направился к сопке Сигнальной. Подойдя на пушечный выстрел, французский фрегат от­дал буксир и стал на якорь против третьей батареи. Паро­ход прошел вместе с английским фрегатом несколько дальше к северу и занял позицию в двух кабельтовах от седьмой батареи.

Силы сторон были слишком неравны. Против пяти орудий совершенно открытой батареи № 3 действовало 30 орудий французского фрегата «Ла-форт». Севернее, у озера, 26 орудий английского фрегата «Президент» и три орудия парохода «Вираго» обстреливали батарею № 7, которая была расположена так, что могла обороняться только тремя 24-фунтовыми пушками.

Бой открыла третья батарея. Английский фрегат, бу­дучи еще на буксире, ответил огнем всего борта. Затем обстрел этой батареи продолжал уже французский фре­гат. Рассчитывая немедленно сбить русские орудия, фре­гат подошел очень близко к третьей батарее и открыл по ней жестокий огонь. Батарея вначале действовала очень успешно, каждый выпущенный ею снаряд попадал в ос­настку или корпус фрегата, получившего, таким образом, много тяжелых повреждений. Но спустя полчаса положе­ние резко изменилось. От огня 30 неприятельских орудии перешеек был весь изрыт. Земляная открытая батарея оказалась совершенно разрушенной. Станки орудий были подбиты, платформы засыпаны землей и обломками кам-на, одного орудия оторвало дуло, три других тоже были повреждены и не могли действовать. Осыпаемая ядра-ми команда потеряла более половины состава убитыми и ранеными. Единственное уцелевшее орудие продолжало, однако, обстрел врага. Пользуясь тяжелым состоянием батареи, неприятель начал высадку десанта. Командир батареи лейтенант Александр Максутов (2-й) бросился к последнему исправному орудию, сам навел его и пустил ко дну большой катер с французским десантом. Враже­ский фрегат ответил залпом всего борта. Ураган ядер и бомб обрушился на батарею, вся она оказалась в дыму и обломках, но герои защитники не потеряли присутствия духа. Максутов снова сам зарядил орудие, навел его на врага, но в этот момент ядром, пущенным с французского корабля, ему оторвало руку. Присланный с «Авроры» на смену Максутова мичман Фесун подбежал с оставшейся частью команды к орудию, но яростные залпы артиллерии неприятеля в несколько минут вывели из строя последнее орудие. Высадка десанта продолжалась.

В это время на другом подступе, севернее Никольской горы, английский пароход и фрегат под флагом адмира­ла, пользуясь преимуществом своей артиллерии, вели ожесточенный обстрел седьмой батареи. Защищенная земляным валом, батарея эта держалась значительно дольше, чем третья, и тоже причинила большой ущерб неприятелю. Видя, что батарея № 3 замолчала, и не желая подвергать дальнейшей опасности свои суда, ан­гличане решили взять седьмую батарею с суши и попы­тались с этой целью высадить южнее ее десант. Между тем орудия этой батареи продолжали обстрел и потопили английский баркас с людьми. Тогда английские корабли возобновили жестокий обстрел седьмой батареи. Спустя около двух часов после начала боя орудия ее были сбиты и завалены землею и фашинником. Команда насчитывала много пострадавших, командир батареи капитан-лейте­нант Кораллов был ранен в голову.

Сбив последнее береговое укрепление, неприятель на­чал и в этом месте высаживать десант. Под прикрытием фрегата и парохода, открывших огонь через головы своего Десанта по Никольской горе и побережью, 23 гребных судна и два бота свезли на берег 700 матросов и солдат морской пехоты (по 350 человек от каждой эскадры) Английскими силами командовал капитан «Президента» Бурридж, французскими—капитан «Евридики» де ла-Грандьер.

После высадки неприятеля команда батареи № 7 оставила свои разбитые орудия и присоединилась к од­ному из стрелковых отрядов, находившемуся около ше­стой батареи.

Высадившийся в районе батареи № 7 десант разде­лился на три отряда и повел наступление. Два отряда от­правились на соединение с частями, высадившимися на перешейке (Седле), у батареи № 3, для совместного за­нятия Никольской горы. Согласно принятому накануне плану, они должны были достигнуть господствующей над окрестностями вершины, обстрелять оттуда русские суда и город из штуцеров и взятой с собою гаубицы и попы­таться зажечь их ручными гранатами и брандскугелями. Третий, самый большой отряд под командой английского лейтенанта Паркера занял седьмую батарею, а затем на­правился к Култучному озеру и в обход Никольской горы к Петропавловску. Создалась, таким образом, прямая угроза вторжения неприятеля в город. Двигаясь по узкой дороге, между Култучным озером и уступами Никольской горы, отряд этот натолкнулся на защищавшую дорогу ше­стую батарею (Озерную) и присланное туда для подкреп­ления полевое орудие. Две попытки захватить батарею были отражены сильным картечным огнем батареи и конной пушки, скосившим много наступавших врагов.

Один из чинов команды полевой батареи казак Карандашев показал в стычке у озера замечательный образец мужества. Раненная неприятелем лошадь понесла орудие в ров. Карандашеву удалось сдержать лошадь и спасти орудие, но, попав под жестокий обстрел неприятеля, он получил тяжелое ранение в руку. Пересиливая боль, Ка-рандашев навел орудие, выстрелил и сразил много вра­жеских солдат. Противник в конце |концов отказался от наступления на город в этом направлении и отошел, унося с собою убитых и раненых. Пытаясь впоследствии оправ­дать отступление своих войск, английская печать объяс­няла, что озерная батарея была сооружена «наподобие замкнутого укрепления с палисадом и рвом и что для за­владения ею понадобилась бы правильная осада». Так англичане превратили одну из самых слабых петропавловских батарей, на которой не было ни бруствера, ни платформы, в грозный неприступный форт. Отступивший от шестой батареи отряд Паркера бро­сится на соединение с другими отрядами, занимавшими тем временем Никольскую гору. На этой горе и разрази­лись последние схватки, решившие судьбу всего англо­французского нападения на Петропавловск.

События развивались следующим образом. Перед вы­садкой десанта на Никольской горе находилась лишь пор­товая партия(1), состоявшая из 16 человек под начальством поручика Губарева.

Увидев, что главные силы врага тотчас после высадки на берег направились по низменной дороге к шестой ба­тарее, и не заметив, что другие части неприятельского де­санта устремились на Никольскую гору, Губарев бросил­ся на помощь малочисленным отрядам защитников. Он быстро спустился со своими стрелками с Никольской го­ры, настиг английский отряд Паркера и завязал с ним пе­рестрелку. Это был один из самых критических моментов сухопутного боя, так как гора оставалась некоторое вре­мя не занятой русскими и неприятель именно тогда стал взбираться на нее и обстреливать «Аврору». У озера сто­яли в то время два стрелковых отряда по 30 человек: один, портовый, во главе с мичманом Михайловым, дру­гой, из матросов «Авроры», под командованием мичмана Анкудинова. Местоположение этих отрядов позволяло им быстро поспеть к наиболее угрожаемым местам — ше­стой батарее и Никольской горе. Убедившись после от­ступления десанта у Култучного озера, что шестой бата­рее не грозит непосредственная опасность и что неприя­тель отказался от попытки прорваться с севера в Петро­павловск, командование бросило все имевшиеся силы на защиту Никольской горы. Первыми ринулись туда стрел­ки Губарева и отряды Анкудинова и Михайлова, полу­чившие наказ «сбить с горы противника». Одновременно Завойко отправил туда же отряд капитана Арбузова и отдал распоряжение командиру «Авроры» послать на сопку возможно больше людей. Между тем капитан «Ав­роры» еще до приказа Завойко, услышал на горе выстрелы, отправил на берег стрелковую партию из 30 матро­сов во главе с мичманом Фесуном. После получения рас­поряжения Завойко с «Авроры» отрядили дополнительно несколько небольших партий матросов с офицерами Жилкиным, Пилкиным, Кандраковым и Давыдовым Всем этим отрядам был дан категорический приказ — не допустить занятия противником вершины Никольской го­ры и сбросить его штыками в море.

За это время часть высадившегося у седьмой батареи десанта успела уже достигнуть гребня горы и стала спу­скаться по восточному ее склону. Другая часть этого де­санта соединилась с отрядом, высадившимся у батареи № 3. Противник, таким образом, рассыпался почти по всей горе и, укрывшись в густом кустарнике, открыл сильный ружейный огонь по «Авроре» и «Двине».

Стрелковые отряды, отправленные для отражения англофранцузов, присоединившиеся к ним остатки команд батарей № 3 и 7 и еще несколько малочисленных групп волонтеров устремились со всех сторон на гору. В общей сложности против десанта и полученных им под­креплений (всего свыше 900 человек) выступило около 240—250 русских стрелков. При этом надо иметь в виду, что не все они вступили в бой одновременно и что гору приходилось брать штурмом. Рассыпавшись цепью, цеп­ляясь за кустарник, стрелки взбирались по отвесной кру­тизне под сплошным ружейным и гранатным огнем за­севшего на высотах противника.

Скоро защитники Петропавловска с громким «ура» стремительно, сразу со всех сторон, ударили в штыки. Ружейная пальба почти смолкла, и на всем протяжении гребня Никольской горы разгорелась кровавая рукопаш­ная схватка. Русские бойцы действовали штыками, при­кладами, чем попало. Жители Петропавловска, наблю­давшие эту решающую битву, видели смешавшиеся в яр­кой зелени сопки красные мундиры англичан, синие и красные рубахи французских и русских матросов.

Несмотря на свое подавляющее превосходство в силах и господствующее на высотах горы положение, враг не смог устоять. Скоро он дрогнул и в панике ринулся вниз. Бегство неприятеля было самое беспорядочное: гонимые страхом, преследуемые по пятам русскими матросами и стрелками, англичане и французы целыми толпами бро­сались с отвесных утесов прямо в море. Многие разбивались о скалы насмерть, изуродованные трупы их неприя­тель едва поспевал уносить в шлюпки.

Видя бедственное положение своего десанта, англо­французские суда приблизились к берегу и открыли силь­ный огонь по русским. Благодаря выгодной позиции, ко­торую занимали русские отряды (на высотах сопки, по­крытой густым кустарником), защитники сопки почти не понесли потерь от огня противника. Сбросив англо-фран­цузов с горы, засевшие на склонах русские отряды стали обстреливать непрерывным огнем скученные группы вра­гов при посадке их на шлюпки и при выходе шлюпок в море. Отовсюду неслись стоны, убитые и раненые падали в залив, оставшиеся в живых, обезумев от страха, броса­лись в море и брели по горло в воде или стремились до­стигнуть своих судов вплавь. Попавшие в шлюпки под­нимали руки, прося пощады.

В воспоминаниях участников сражения 24 августа со­держатся рассказы о замечательных эпизодах битвы па сопке, свидетельствующих о храбрости и ловкости рус­ских матросов и солдат. Один молодой матрос с «Авро­ры», участвовавший в бою на очень крутом склоне соп­ки, внезапно уронил ружье, и оно скатилось под гору. Спускаясь за ружьем по скалам, держась обеими руками за кусты, он неожиданно столкнулся лицом к лицу с дву­мя английскими солдатами. В первую секунду безоруж­ный матрос растерялся. Затем, решив, что лучше смерть, чем плен, он прыгнул на солдат и, схватив обоих за шею, покатился с ними по откосу. На его громкий крик о по­мощи из кустов выскочил пятнадцатилетний камчадал, который мигом заколол англичан и освободил матроса. Сцену эту видели другие подоспевшие стрелки, они доло­жили о случившемся командиру, и вечером молодой ма­трос получил одновременно выговор за потерю ружья и награду за храбрость.

Вместе с другими впервые попал в бой рекрут Сибир­ского линейного батальона, невзрачный и маленький Иван Сунцов, считавшийся в части нерасторопным сол­датом. Когда стрелки с трудом взбирались по склону, Сунцов увидел вдали неприятельского офицера, осторож­но подполз к нему, вскочил на ноги и под пулями про­тивника метким выстрелом убил его наповал. Убитый оказался командиром северной группы десанта англий­ским лейтенантом Паркером.

Между прочим, из документов, найденных у Паркера выяснилось, что англо-французы собирались во что бы то ни стало овладеть в этот день Петропавловском и бро-сили в бой 926 человек. Находившаяся среди документов специальная инструкция содержала характерные подроб­ности об организации английского десантного отряда. Предусмотрительные англичане снабдили отряд всем, по их мнению, необходимым для этой операции: запасом провизии для своего будущего гарнизона в городе, зав­траком и спальными принадлежностями для отряда, по­ходной аптекой, разными инструментами для разруше­ния батарей, гвоздями для заклепки орудий и... металли­ческими кандалами для будущих пленных. Инструкция по этому поводу прямо предупреждала: «Не забыть взять с собою несколько пар кандалов и помнить, что они ча­сто совершенно необходимы». Эта небольшая, но показа­тельная деталь характеризует отношение англичан к сво­им противникам, которые заранее обрекались на поло­жение колониальных рабов.

В памятный день 24 августа русскими солдатами и матросами было совершено немало героических подви­гов. Из многих прославившихся своим мужеством матро­сов и пехотинцев до нас дошли имена Буленева, Дани­лова, Попова, Степанова, Суровцева и других.

Матрос с «Авроры» Халитов, окруженный со всех сто­рон стремившимися взять его в плен англичанами, за­колол штыком четверых и отбился от врага. Несколько матросов во главе с боцманом Яковом Тимофеевым, оставшиеся в бою без патронов, схватились с англичана­ми врукопашную и захватили их ружья и боеприпасы. Унтер-офицер госпитальной полуроты Тимофеев и матрос Абубекеров подкрались к причалившему баркасу, напа­ли на высаживавшихся англичан и закололи семь чело­век. Матрос Алексей Степанов отбил английского офице­ра от его отряда и поднял его на штык. Раненный в этой схватке, Степанов сам сделал себе перевязку и вернулся в бой.

Много врагов уничтожили во время сражения на Ни­кольской горе камчадалы, засевшие вскоре после высад­ки десанта на высотах сопки. Прекрасные охотники, рас­считывающие каждый выстрел, они отличались в бою исключительно меткой стрельбой, находчивостью и лов­костью.

Сражение кончилось вскоре после полудня полным разгромом англо-французов. Неприятельские корабли, подобрав жалкие остатки десанта, спешно вышли из-под огня и вернулись в Тарьинскую губу. В час дня в гава­ни ударили отбой, и громогласное «ура» возвестило об окончании второго и самого сильного нападения на Петропавловск.

Начался подсчет потерь и трофеев, приведение в по­рядок города и укреплений. Защитники Петропавловска не считали, что опасность совсем миновала, и потому не­медленно начали восстанавливать батареи и готовиться к отражению новой атаки противника. В ночь на 25 авгу­ста были приведены в боевую готовность седьмая и тре­тья батареи, на которых было найдено около 200 неприя­тельских ядер. Но англо-французы не рискнули больше повторить попытку захватить Петропавловск.

Известный исследователь Камчатки К. Дитмар, про­бывший на полуострове с 1851 по 1855 год, так описывает свои впечатления по возвращении в Петропавловск вско­ре после набега англо-французов:

«Батареи, снова приведенные в полный порядок, в со­стоянии были выдержать новое нападение... Поле битвы на Никольской горе представляло еще теперь картину полнейшего опустошения. Хотя здесь, само собою понят­но, не валялось уже ни одного трупа и многочисленное оружие всяких родов уже давно убрали, однако еще ясно можно было видеть следы разорения. Трава была вытоптана, с деревьев сорваны ветви, кусты поломаны, Кругом валялись пестрые лоскутья обмундировки и па­троны. Целый день после битвы вокруг горы летали во­роны, желая насытиться в лужах крови. Прошло много времени, прежде чем для нас снова наступила обыкно­венная и правильная жизнь. Население, и высшее и низ­шее сословия, было словно наэлектризовано славными августовскими днями 1854 года. Беспрестанно, словно красная нить, проходило в их разговорах воспоминание о битве и об отдельных приключениях».

Потери русских в этом бою составили 32 убитых и 64 раненых. Сравнительно большие повреждения получил Фрегат «Аврора», у которого ядром была пробита навы­лет грот-мачта и сильно поврежден такелаж. Транспорт «Двина» понес гораздо меньший урон. В городе был сожен рыбный сарай и повреждено обстрелом 16 домов.

В числе трофеев было много ружей, семь офицерских сабель и английское знамя, видимо, Гибралтарского полка(2).

Неприятель тщательно скрывал свои потери. На бере­гу было подобрано 38 трупов, в том числе четырех офи­церов. В плен было взято четыре человека. Но подавля­ющее большинство убитых и раненых англичан и фран­цузов утонуло в море, лишь незначительная часть их была подобрана. Предварительные официальные донесения противника определили число убитых и раненых англичан в 107 человек и французов — в 102 человека. Действи­тельные размеры потерь выяснились только впоследствии из англо-французской печати и оказались гораздо выше. Английская газета «Тайме» сообщала, что только в боях 24 августа было убито 273 и ранено 162 человека. Более половины офицерского состава выбыло из строя, погибли все командиры десантных партий. Общие потери союзни­ков в Петропавловске достигали не менее 450 человек.

Англо-французский флот, порядком потрепанный в сражении и понесший большие потери в людском соста­ве, вынужден был с позором убраться в иностранные порты. 25 и 26 августа неприятельская эскадра, остава­ясь в Тарьинской губе, производила усиленный ремонт. В эти же дни состоялись похороны убитых в последних боях. Два огромных кургана, возвышавшиеся над брат­скими могилами на берегу Тарьинской губы, свидетель­ствовали об истинных потерях англо-французов.

К вечеру 26 августа у входа в Авачинский залив по­казался, русский бот № 1, направлявшийся в Петропав­ловск. Он был уже на виду у неприятеля, но, своевремен­но предупрежденный Дальним маяком, успел уйти в море. В открытых водах он встретил и, в свою очередь, предупредил о появлении англо-французской эскадры шхуну «Восток», которая везла из Аяна почту в Петропав­ловск. Бот укрылся в соседней Жировой бухте, а шхуна пошла обратно к югу. На втором Курильском острове (Парамушире), куда «Восток» зашел для ремонта, он встретился с транспортом «Байкал», направлявшимся из Аяна в Большерецк. Капитан «Востока» передал на «Бай-кал» почту и просил немедленно отправить ее сухопутным путем из Большерецка в Петропавловск и получить с тем же посланным сведения о результатах нападения на порт англо-французов. Спустя месяц «Восток», закончив ре­монт прибыл в Большерецк и стал дожидаться там ве­стей, из Петропавловска.

В тот же вечер 26 августа англо-французская эскадра покинула Авачинскую губу. Выйдя из Ворот, неприятель увидел в море два русских судна, принял их за корабли эскадры Путятина, погнался за ними и захватил их. Это были транспортная казенная шхуна «Анадырь» и транс­порт Российоко-американской компании «Ситха» с ком­мерческим грузом. «Анадырь» был тут же сожжен союз­никами, а «Ситху» они увели с собою.

Американские газеты описывали положение пришед­ших в Сан-Франциско и Ванкувер неприятельских кораб­лей следующим образом: «Состояние франко-английских судов носит широкое свидетельство искусства русских в артиллерийском деле, и потребуется немало времени и средств на исправление всех повреждений. Английский фрегат «Президент» находится в весьма печальном поло­жении и с большой опасностью достиг острова Ванкувер. Одно ядро, пущенное с русской батареи, разом положило у него 13 человек, и фрегат пробит насквозь в нескольких местах».

Сильно поврежденным оказался и французский фре­гат «Ла-форт». У остальных участвовавших в бою судов были пробиты корпуса, перебиты ванты и т. д.

В Петропавловске стала налаживаться обычная жизнь. Скоро начали приходить русские суда. Первыми прибыли укрывшийся по соседству в Жировой бухте бот № 1 и корвет «Оливуца», незаметно проскочивший мимо судов противника. Затем пришли транспорты «Иртыш» и «Байкал» и коммерческие суда с грузами для Петропав­ловска. Население окончательно убедилось, что неприя­тель ушел восвояси, и вздохнуло свободно. Началось воз­вращение в город женщин и детей, отправленных после появления неприятельской эскадры в окрестные селения. Были посланы нарочные с вестями о блестящей победе и окончании блокады. В начале октября известие об этом было получено стоявшей в Большерецке шхуной «Восток», которая отправилась с этим сообщением в Николаевск.

Несколько раньше был отправлен с таким же донесением в Иркутск один из героических участников обороны Пет­ропавловска лейтенант Дмитрий Максутов (командир батареи № 2).

Петропавловск получил длительную передышку: с осени плавание в Беринговом море на долгое время пре­кращалось, и возвращение неприятеля было маловероят­но. И действительно, англо-французские корабли в этом году больше не показались.

Русские моряки, солдаты и казаки с помощью камча­далов одержали блестящую победу над англичанами и французами. Небольшое число защитников (913 человек кадровых военных) с незначительными средствами обо­роны (68 орудий — в большинстве своем устаревшие и малого калибра) разгромили мощную эскадру врага, со­стоявшую из шести военных кораблей, в том числе четы­рех крупных, и насчитывавшую около двух с половиною тысяч экипажа при 212 орудиях крупного калибра. В ре­шающем бою на Никольской сопке примерно 220 русских опрокинули в море свыше 900 человек англо-французско­го десанта.

Замечательный героизм проявили все участники обо­роны.

Это относится в равной мере и к воинским частям и к гражданскому населению. Ввиду своей малочисленности гарнизон Петропавловска должен был целую неделю, круглыми сутками, оставаться без смены на своих постах. Гражданское население, оставшееся в городе, все было привлечено к оборонным работам. В короткие промежут­ки времени между обстрелами оно вместе с гарнизоном принимало участие в восстановлении батарей, в доставке в порт различных материалов, переноске за пределы го­рода запасов провианта и пр.

Наряду с многочисленными героями обороны, остав­шимися в большинстве своем неизвестными, следует ска­зать о командирах—руководителях обороны и начальни­ках отдельных частей. В отражении нападения англо-французов особенно велика была заслуга командира фре­гата «Аврора» капитан-лейтенанта Изыльметьева. При появлении неприятельской эскадры у командования воз­никло сомнение в возможности дать отпор таким крупным силам. Изыльметьев проявил тогда непоколебимую твер­дость и решительность.


Памятник «Слава».

Он категорически заявил о недопустимости сдачи и объявил, что в случае, если противник будет допущен в город, он сам будет продолжать бой с фрегата, а при поражении взорвет свой корабль. Заявле­ние Изыльметьева развеяло все сомнения и сыграло немалую роль в организации и успешном исходе обо­роны.

Высокие образцы мужества показали руководивший сухопутными действиями 47-го флотского экипажа капи­тан Арбузов, командиры стрелковых отрядов (поручик Губарев, лейтенант Анкудинов, мичман Михайлов и др.), а также командиры батарей, особенно четырех передовых, вынесших главный артиллерийский бой. Двое из них — лейтенанты Гаврилов (батарея № 1) и Александр Максу­тов (батарея № 3) отдали жизнь в бою.

Жители Камчатки свято хранят память о героической обороне Петропавловска в 1854 году. Живым памятником этих событий служит тщательно оберегаемая населением прекрасная заповедная роща (ныне Парк культуры и от­дыха) на Никольской горе, обагренной кровью героев. В этот парк перенесен недавно с Кошки сооруженный там до революции (на собранные русскими военными моря­ками средства) в память боев, происходивших на Николь­ской горе, памятник «Слава» — массивный чугунный обе­лиск высотою около 12 метров, вокруг которого установ­лены чугунные пушки.

В областном краеведческом музее в Петропавловске устроена постоянная выставка, посвященная героической обороне этого города. На ней представлены русские крем­невые и пистонно-капсюльные ружья тульского производ­ства, различные штыки заводской и местной кустарной работы, сабли, картечь, ядра, оставшиеся со времени обо­роны Петропавловска, медали за Крымскую войну, план расположения батарей и английские кандалы, предназна­чавшиеся для русских пленных.

(1) Портовыми партиями назывались отряды, сформированные из частей гарнизона и волонтеров, в отличие от отрядов, состоявших из команды «Авроры».

(2) Знамя это было, по сообщениям некоторых участников сраже­ния, брошено на берегу англичанами, бежавшими в панике после разгрома десанта. По другой версии, это был корабельный флаг английского фрегата «Президент», сбитый нашим ядром в самом начале обстрела 24 августа и выловленный позже из воды русскими матросами. В качестве трофея знамя было отправлено в столицу.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю