Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,86% (53)
Жилищная субсидия
    19,28% (16)
Военная ипотека
    16,87% (14)

Поиск на сайте

МИРОВАЯ СЛАВА ПЕТРОПАВЛОВСКА

Весть о героической обороне Петропавловска облетела весь земной шар. Весь мир был тогда восхищен беззаветным мужеством русской армии, покрывшей себя неувядаемой славой в обороне южных границ России. И в то же самое время на Тихом океане, на далеком, оторванном от центральной России и лишенном настоящей помощи полуострове, горсть русских воинов совершила не менее героический подвиг, защищая восточные рубежи своей отчизны. Кро­шечный, затерявшийся на севере Тихого океана городок стал на некоторое время в центре внимания мировой пе­чати. Отклики прессы на петропавловские события были, само собою разумеется, различны в разных странах. Если нейтральная, печать расценивала эти события как замеча­тельную победу русских и позорное поражение союзни­ков, то французские и английские газеты старались вся­чески смягчить поражение и прибегали для этого к извра­щению событий.

Одна из американских газет Сан-Франциско сообщала: «По всем рассказам о подробностях бомбардирования Петропавловска ясно видно, что союзники совершенно не ожидали такого приема, которого удостоились... Дано было одно из самых отчаянных сражений, где русские, по всем слухам, показали величайшее хладнокровие и храбрость». Другая американская газета писала: «Союз­ники встретили отпор в своих первых морских действиях против России в нынешнюю войну. Хотя единственные сведения по этому предмету почерпнуты из французских и английских источников, но всеобщее впечатление тако­во, что при бомбардировании Петропавловска русские име­ли решительный перевес... Очевидно, что союзники были разбиты, и потому мы не будем изумлены, если русский гу­бернатор в своем донесении императору скажет, что он одержал победу над шестью союзными военными кораб­лями и заставил их уйти в самом печальном виде. Фран­цузы и англичане дрались хорошо, но решимость русских видна была в силе, с какою они защищали незначитель­ный камчатский городок против сильного и хорошо снаб­женного неприятеля. Русские действовали так хорошо своею артиллериею, что нанесли значительный вред союз­никам, и мы предполагаем, что последние порядочно про­учены». Указывая на то, что англо-французы всячески преуменьшают свои потери, иностранные газеты сообща­ли: «До нас дошли слухи, что потери, понесенные союз­никами, в четыре раза больше тех, о которых они говорили сначала».

Иностранная нейтральная печать едко высмеивала «трофеи», взятые англо-франиузами на Камчатке: «Единственный трофей союзников был несчастный купеческий корабль с тремя или четырьмя пушками, принадлежащий Российско-американской компании, который случайно наткнулся на союзников прежде, нежели он их рассмот­рел, и, разумеется, должен был сдаться без выстрела». Еще больше насмешек вызвало сообщение о пленении мирного портового бота: «За день до боя взято в плен семь русских матросов, перевозивших кирпич. Видно, что союзники только и умеют побеждать беззащитных».

Много говорилось в печати о разногласиях между английским и французским командованием, о брошенных французами в адрес своих союзников англичан обвине­ниях в предательстве, в неподаче в нужный момент по­мощи и т. д. Как характерный пример недоверия францу­зов к англичанам приводился факт, когда «при атаке 5 сентября французский адмирал де Пуант приказал при­крепить свои суда концами к английским кораблям (фре­гатам), чтобы быть уверенным в их содействии». Сооб­щалось также, что «разграбление и сожжение шхуны «Анадырь» было совершено англичанами вопреки стро­жайшему приказанию контр-адмирала де Пуанта ничего не трогать».

Отмечая выдающееся мужество участников обороны, иностранные газеты и журналы особенно возмущались поведением англичан. Они удивлялись, что «русскими со­здана твердыня в таком ничтожном месте, как Петропав­ловск, где англичане проглотили такую пилюлю, которая останется позорным пятном в истории просвещенных мо­реплавателей, которое никогда не смоют волны всех пяти океанов».

Совершенно иначе откликнулась на петропавловские события англо-французская печать. Стремясь оправдать и преуменьшить поражение союзников, она беззастенчиво искажала факты.

Так, например, известная английская газета «Тайме» изобразила результаты камчатской кампании в таком ви­де: «Такова была петропавловская битва, одна из кровопролитнейших встреч, когда-либо происходившая в столь отдаленных местах, между англо-французами и русскими. Хотя союзная эскадра и не имела совершенно успеха, но все же достигла важных результатов. Русские потеряли много людей, которых весьма затруднительно перевозить на такой отдаленный пункт; потеряли большое число пушек заклепанными и приведенными в негодность к даль­нейшей службе. Кроме того, они потеряли провизию, в которой, вероятно, нуждались и которую везли к ним на «Ситхе». Вдали от всякого подкрепления, без надежды получения провизии, гарнизон Петропавловска отделен от остального мира арктической зимой. Уединенная крепость среди льдов не составляет цели завоевания. Цель союзни­ков состояла в нападении на русские суда, но не на укреп­ления, и если русские фрегаты не были взяты, то по край­ней мере значительно повреждены: у «Авроры» перебиты мачты, повреждены палубы и подбиты многие орудия. Повреждения эти осуждают фрегат на бездействие в про­должение зимы, если бы даже морозы и лед и позволили ему выйти из Петропавловска. Потери, понесенные союз­ного эскадрою, не ослабили ни наших сил, ни нашего энту­зиазма. Имея численное превосходство перед неприяте­лем, эскадра была только остановлена препятствиями, которых превозмочь у ней достало бы храбрости, но прео­доление их не представляло вознаграждения победителям. Кроме того, эскадра имела недостаток в провизии; пред­полагали, что Петропавловск сдастся при первых выстре­лах, и не рассчитывали, что он мог противиться...» Все в приведенном объяснении, начиная от «арктической зимы» и «льдов» Петропавловска и кончая действительными це­лями нападения и последствиями его для русских, — са­мое беззастенчивое извращение правды. Справедливо лишь беглое замечание о неожиданном для англо-фран­цузов сопротивлении порта.

Точно так же и другие английские газеты скрывали или смягчали поражение союзников, значительно преувеличи­вали силы русских.

Недалеко от английской ушла и французская печать. Так, официальный журнал морского министерства, совер­шенно искажая действительную обстановку событий, пи­сал о «грозном оборонительном положении Петропавлов­ска», о «полном успехе первой атаки» (20 августа) и успешном исходе сражения 24 августа, выразившемся в том, что русские орудия были заклепаны... Говоря об об­щих результатах кампании, тот же журнал сообщал сле­дующие небылицы:

«Сведения, собранные союзными начальниками, ука­зывают, что в Петропавловске при гарнизоне, состоящем из 1200 человек, было 80 орудий. Таковы были силы, которые английский и французский флаги не преминули атаковать с силами, действительно несравненно мень­шими. Результаты этого дела были самые убийственные для влияния русских на этих побережьях. Экспедиция эта стоила им двух кораблей, большого числа солдат убитых или раненых и многих пленных; она доказала им, что сое­диненные силы могут ударить в центр их отдаленнейших сооружений, она доказала также нашей торговле, что она может рассчитывать на сильную защиту везде, куда толь­ко могут простираться ее операции...»

Исключением явилась статья француза — участника петропавловских событий, впоследствии адмирала Эдмонда де Айи, правильно освещавшая военные действия под Петропавловском.

«Эта короткая кампания, — писал Айи, — богата по­учениями. У нас с самого начала нерешительность пара­лизовала все действия, и время терялось в бесполезных якорных стоянках. Когда уже все предвещало войну, вме­сто того, чтобы воспользоваться многочисленностью на­ших судов, разузнать о силах неприятеля, о местах их со­средоточения и о свойствах его владений на севере Тихо­го океана, мы ожидали, что все это узнается само собою. Перед лицом неприятеля, при самом начале дела, новые недоумения останавливают сражение в ту минуту, когда победа казалась верною; мы попали в безвыходное дефи­ле—роковой и общий конец всякой нерешительности. Рус­ские должны были все потерять в предпринятых действи­ях, но вот что значит человеческая деятельность! Какое превосходное уменье воспользоваться временем! Прийти из Кронштадта на Камчатку, переплыв два океана, едва имея несколько дней для отдыха с изнуренным экипажем, половина которого в скорбуте(1), но что до этого? Не в мо­ре «Аврора» надеется нас отразить. И вот начались ра­боты для защиты порта, в котором она укрылась, работы, совсем забытые в течение долгих лет мира».

Вспоминая о Завойко и Изыльметьеве, тот же автор писал:

«Ожидая союзную эскадру на самых далеких преде­лах Сибири, сопротивляясь ее атакам на том берегу, где никогда еще не гремела европейская пушка, эти два офи­цера, которых мы только что назвали, доказали, что русские экипажи умеют сражаться — и сражаться счастливо. Они имеют право ждать, что их имена будут сохранены в летописях их флота».

Характерно то единодушие, с которым вся мировая пе­чать отдавала должное исключительному героизму и вы­сокому военному искусству защитников Петропавловска. Даже английская и французская пресса вынуждена была с похвалой отзываться о боевых качествах русского фло­та и замечательном мужестве русских воинов.

Впечатление от камчатских событий в Англии и Фран­ции было очень тяжелым. Общественное мнение союзни­ков восприняло их как «неслыханное поражение». Воен­ные круги были потрясены разгромом своих сил и расце­нивали это «как исключительное оскорбление своих фла­гов».

Слышались настойчивые требования отправить на Камчатку в следующем, 1855 году новую соединенную эскадру «отомстить за позорное поражение уничтожением Петропавловского порта и всего русского флота на Тихом океане». Английский журнал «Юнайтед сервис мэгэзин» писал весною 1855 года: «Но как намерены поступить с Петропавловском? Хотят ли спокойно примириться с по­зором прошлого поражения? Ибо, по нашему мнению, мы там действительно потерпели поражение. Теперь берега Камчатки свободны ото льдов, и хотя у нас значительный отряд судов в Тихом океане, однако же ничего не слышно о намерении загладить прошлогоднюю неудачу новой экспедицией. Борт одного только русского фрегата и нес­колько батарей оказались непобедимыми перед соединен­ною морскою силою Англии и Франции, и две величайшие державы земного шара были осилены и разбиты ничтож­ным русским местечком!»

В России известие о победе над англо-французским флотом при обороне Петропавловска распространилось уже после сообщения о неудаче русских войск под Аль­мой и почти одновременно с новой тяжелой вестью об от­ступлении под Инкерманом. Естественно, что известие это явилось, по выражению академика Тарле, «лучом солнца, вдруг прорвавшегося сквозь мрачные тучи».

Особенно большое воодушевление эта весть вызвала у населения Восточной Сибири. После получения сооб­щения о славной обороне Петропавловска там начались, массовые пожертвования на нужды обороны. Верхнеудинские крестьяне отказались от платы за перевозки воору­жения и продовольствия. Население этого округа пожер­твовало 2800 пудов хлеба, 300 голов скота и 2500 рублей деньгами. Кочевые эвенки Охотского округа пожертвова­ли около 400 оленей.

(1) Скорбут — цынга.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю