На главную страницу


Вскормлённые с копья


  • Архив

    «   Июль 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31    

Групповой артиллерист лейтенант Балтийского флота, участник I Мировой войны, Панферов Владимир Константинович. Вехи биографии и обстоятельства героической гибели.

Всякая справедливая война - это и борьба в том числе за справедливость. И справедливость требует, чтобы заслуги замечались и отмечались.
Интернет, на наш взгляд, отнюдь не "помойка"...
«Никакой партии я не сочувствую, но люблю Россию»...

Панферов Владимир Константинович - дядя Юрия Георгиевича Панферова, автора "Воспоминаний нахимовца", счастливого человека.

1891 г. августа 17. Родился в семье дворянина К.Панферова.
1913 г. октября 5. Произведен в мичмана и определен на Балтийский флот.


Шепелев Л. Е. (Титулы, мундиры, ордена в Российской империи. Л., 1991.): "ОРДЕН — награда и знак принадлежности к орденской корпорации. Именно принадлежность к последней качественно отличала ордена от наград-подарков в виде кубков, перстней, табакерок, нагрудных портретов и т. п...



Первый в России орден — орден святого Андрея Первозванного — был основан Петром I в 1698 "в воздаяние и награждение одним за верность, храбрость и разные нам и отечеству оказанные услуги, а другим — для ободрения ко всяким благородным и геройским добродетелям". В России представление о том, что награждение орденским знаком является проявлением почетного пожалования в члены орденской корпорации, господствовало при учреждении первых орденов и сохранялось до середины XIX в., когда орден стал рассматриваться только как знак награды при формальном сохранении орденских корпораций. Корпорации, чье существование предусматривалось законом и было обставлено рядом организационных норм, преследовали следующие цели: деятельность по распространению православия, контроль за соблюдением норм орденского статута и оказание помощи ее членам.

В полном варианте российские орденские знаки состояли из трех главных элементов: креста, звезды и ленты. Звезда обозначала высшую степень ордена. Награждение орденами, как правило, производилось в порядке постепенности — от младших к старшим. При этом орденом одного достоинства дважды не награждали. Ордена не были формально приравнены к классам Табели о рангах, за исключением ордена Андрея Первозванного, отнесенного к 3-му классу.

Таким образом, вместе с мундирами ордена представляют собой вполне распознаваемую знаковую систему, способную сообщить много полезных сведений об их обладателях, в том числе о роде службы — военная, морская или гражданская, — ее продолжительности, чине и звании, а также об успешности карьеры. В частности, орденские знаки служили важным признаком старшинства придворных чинов и кавалеров."

Пожалуй, именно опыт Великой Отечественной войны позволил понять правду предшествующих войн. Их неизбежность, быт на войне, многое... В том числе и роль орденов и медалей. Естественно, тем, кто пережил войну на фронте или в тылу, а также тем, кто познавал ее через мемуары, истинно художественные фильмы, литературу, поэзию, музыку, песни.

"... Война ж совсем не фейерверк,
А просто трудная работа,
Когда —
черна от пота —
вверх
скользит
по пахоте
пехота.

Марш!
И глина в чавкающем топоте
До мозга костей промёрзших ног
Наворачивается на чёботы
Весом хлеба в месячный паёк.

На бойцах и пуговицы вроде
Чешуи тяжёлых орденов.
Не до ордена.
Была бы Родина
С ежедневными Бородино."



М. Кульчицкий.

Иной раз поэта цитируют неверно: "Не надо ордена..." Почувствуйте, как говорится, разницу... между спокойной трагедийной правдой и очередным вариантом "кликушества", приписывающим поэту-фронтовику никак ему не свойственную поверхностность мыслей и чувств. Не все, достойные наград, защитники Родины в период Великой Отечественной, "Холодной", предшествующих войн были отмечены орденами и медалями, особенно тогда, когда обстановка складывалась неблагоприятно, не за награды сражались участники войн, но... Всякая справедливая война - это и борьба в том числе за справедливость. И справедливость требует, чтобы заслуги замечались и отмечались. Когда этот нравственный закон нарушается, начинается деградация армии и отстаиваемого ею государства. Так уходят в небытие империи и маленькие государства.



Г. Коржев. Проводы. 1967. Музей восковых фигур Санкт-Петербурга.

1914 г. декабря 24. Награжден орденом Св. Станислава 3 ст. с мечами и бантом.



1915 г. июня 29. Награжден орденом Св. Анны 4 ст. с надписью «За храбрость».



1915 г. ноября 23. Награжден орденом Св. Анны 3 ст. с мечами и бантом.



1916 г. Произведен в лейтенанты.
1917 г. сентября 13. Погиб героем, представив места в шлюпках матросам, вместе со всеми офицерами отказавшись покинуть тонущее судно, когда в 11 часов 20 минут его миноносец «Охотник» взорвался на мине и затонул.

Свидетельство

Дано сие в том, что метрической за 1891 год книге погоста Бутковского Покровской церкви, СПб епархии, Лугского уезда, в первой части о родившемся под № 58, муж. пола значится, что у лейтенанта Константина Александровича Панферова и законной жены его Евгении Александровны, оба православного исповедования и от первого обоих брака, 1891 года, месяца августа, семнадцатого дня родился сын Владимир, который того же года месяца сентября, двадцать второго дня крещен священником Павлом Витняковским и псаломщиком Георгием Болливским. Восприемниками при крещении были: контр-адмирал Александр Константинович Панферов и дочь инженера путей сообщения Коллежского Ассесора девица Ольга Александровна Бунголц.

Свидетельство о приписке к призывному участку

Сын капитана 2 ранга Владимир Константинович Панферов, родившийся 17 августа 1891 года приписан по отбыванию воинской повинности к призывному участку города СПб-а
Вероисповедания православного. Кадет морского кадетского корпуса.
Вышепоименованный Владимир Константинович Панферов подлежит исполнению воинской повинности 1912 году и обязуется доставить в С. Петербургское городское по воинской повинности присутствие не позднее 1 марта 1912 года сведения о семейном его составе , согласно Высочайшему повелению 23 июля 1874 г.
Выдано С. Петербургским городским по воинской повинности Присутствием 9 февраля 1908 г. за № 12.
/подписи/ ВМА, фонд 432, опись № 7, дело № 2708.

Оперативная телеграмма

Коперанг Кнюпфер доносит: 13 сентября 1917 года в 11 часов 20 минут взорвался на мине у шаровой вышки № 4 миноносец «Охотник» и быстро затонул. Только что выкинуло шлюпку с 11 матросами. Из них 4 ранено. Мотор и шестерка находятся в море. Послал за ними катер и буксир. Из офицеров никто не пожелал оставить судно и все погибли. Матросы сообщают, что около 15 часов подходили снова к вышке, но людей на спасательных кругах не было.

Телеграмма

На «Охотнике» погибли: командир старлейт. Фок, старший офицер лейтенант Георгий Огильви 3-й, групповой артиллерист лейтенант Панферов, мичман Василий Лебедев, мичман Михаил Лисанович, инженер-механик лейтенант Бобылдев.
15 сентября 1917 года.
(список личного состава судов флота, строевых и адм. учреждений морского ведомства. Исправлено по 11 апреля 1916г. Петроград. 1916г., фонд № 418, опись №1, ед. хранения 536, листы 446, 448, 450 ,451)




Экипаж миноносца «Охотник»

Интернет, на наш взгляд, отнюдь не "помойка", далеко не только за счет "злачных" мест растет его наполнение. Одно из подтверждений тому, одно из доказательств того, что хороших людей, наполняющих всемирную сеть, безусловно, ценными сведениями, больше, чем "не вменяемых", "хулиганов", появление новых источников, благодаря которым, об обстоятельствах гибели миноносца "Охотник" и его офицеров сегодня стало известно значительно больше, чем несколько лет назад, когда нахимовец, подполковник милиции Панферов Юрий Георгиевич изучал свою родословную. Представляем на Ваше рассмотрение и суд различные трактовки, начав с характеристики ТТД корабля.

Российский Императорский флот / "ИнфоАрт".  "Охотник"

История создания
Строились на средства "Особого комитета по усилению военного флота на добровольные пожертвования". При создании было обращено серьезное внимание на повышение боевых качеств, с учетом основных недостатков минных крейсеров класса "Украйна", имевших узкий корпус, нерациональное распределение отдельных статей весовой нагрузки и посредственные мореходные качества. Проект был разработан фирмой "Вулкан" (Германия) по тактико-техническому заданию, составленному главным корабельным инженером Санкт-Петербургского порта генерал-майором Д. В. Скворцовым. По сравнению с минными крейсерами класса "Украйна" имели большее водоизмещение (что позволило увеличить запас топлива и соответственно дальность плавания) и измененные пропорции (уменьшено отношение длины к ширине) корпуса. Число котлов сократили до 4-ех и каждый поместили в отдельные котельные отделения. Кроме того, была улучшена система испарителей, применены более совершенные и надежные конденсаторы (с лужеными трубками).
Тактико-технические данные:
Водоизмещение: 740 – 750 тонн
Размеры: длина – 75.2 метра
ширина – 8.2 метра
осадка – от 2.9 до 3.35 метра
Силовая установка: 2 вертикальные паровые машины тройного расширения, 4 котла, 2 винта, от 7,500 до 7,600 л.с.
Скорость: от 25.1 до 25.48 узла
Дальность плавания: 800-1,000/2,220-2,400 миль (25/12 узловым ходом)
Экипаж: на 1912 год: 95 человек
Вооружение: 2х1 102/60 и 2х1 47-мм орудия, 4х1 7.62-мм пулемета, 3 надводных 457-мм торпедных аппарата, 24 мины заграждения
с 1916 года: 3х1 102/60 мм орудий, 1 47-мм орудие, 2х1 7.62-мм пулемета, 3 надводных 457-мм торпедных аппарата, 24 мины заграждения
26 октября 1905 года зачислен в списки судов Балтийского флота, в марте 1905 года заложен на судоверфи завода акционерного общества "В. Крейтон и Ко" в Або (Финляндия), спущен на воду в начале 1906 года, вступил в строй 14 августа 1906 года. Входил в состав Практического отряда обороны побережья Балтийского моря. С началом кампании 1907 года использовался в качестве лидера дивизиона минных крейсеров. С 1910 года – в составе полудивизиона особого назначения, оставаясь при этом флагманом одного из дивизионов миноносцев. До 10 октября 1907 года классифицировался как минный крейсер. Прошел капитальный ремонт корпуса в 1911-1912 гг. на заводе акционерного общества "Крейтон и Ко" в Санкт-Петербурге с заменой трубок на всех котлах. В период первой мировой войны участвовал в минных постановках в районе Либавы, в Финском и Ботническом заливах, южной и юго-восточной частях Балтийского моря. Прикрывал минно-заградительные операции, эскортировал и осуществлял противолодочную оборону главных сил флота. С 8 по 21 августа 1915 года участвовал в Ирбенской операции. 27 августа 1915 года при постановке минного заграждения в районе Люзерота подорвался на мине заграждения противника, но остался на плаву и самостоятельно прибыл на базу для устранения повреждений. 29 сентября 1917 года во время несения дозора в Ирбенском проливе вторично подорвался на мине, выставленной германским самолетом и затонул.

File:Okhotnik1905-1917.jpg - Wikimedia Commons



Стоит обратить внимание на трезвый анализ боевых действий противоборствующих сторон, в частности, практики выборности флотских командиров и как и к каким последствиям в бою она приводила. Свидетельствует активный участник событий, пользовавшийся заслуженным авторитетом вице-адмирал Бахирев Михаил Коронатович,  начальник Морских сил Рижского залива.



"Бой линейного корабля Слава с немецкими кораблями в Моонзундском проливе". Художник Г.В.Горшков.

"В декабре 1916 года Бахирева произвели в вице-адмиралы, наградили орденом святой Анны 1-й степени с мечами и назначили начальником Морских сил Рижского залива. А 4 октября 1917-го германское командование выдвинуло против русских кораблей в Ирбенский пролив такой же сборный отряд "флота открытого моря". Но немецкие линкоры по дальнобойности на целую милю превосходили русские. Именно в этом бою по приказу вице-адмирала Бахирева броненосцы  прямо в заливе заполнили водой отсеки одного борта. Стволы наших орудий приобрели больший угол возвышения, и их снаряды точно накрывали германские корабли, оставаясь недоступными для противника."



Моонзундская позиция . Моонзундское сражение .

Отчет о действиях Морских сил Рижского залива 29 сентября - 7 октября 1917 г. М.К. Бахирев. - Российский Императорский флот / IT InfoArt Stars.  

13 сентября в маневренном мешке у шаровой вешки № 4 в пасмурную погоду взорвался на мине заграждения или был взорван самодвижущейся миной посланный из Аренсбурга на разведку эскадренный миноносец "Охотник". Ни командир, ни офицеры не пожелали оставить судно и вместе с ним пошли ко дну. Из сбивчивых объяснений спасшейся команды я склоняюсь к тому мнению, что "Охотник" был подорван миной с неприятельского гидроплана или подводной лодки, так как в это время он стал на якорь и матросы видели несколько низко летевших аэропланов. 21 сентября мешок был протрален контрольными галсами, у вешки № 4 более тщательно, и мин обнаружено не было. Конечно, не отпадает возможность того, что "Охотник" погиб от неприятельской мины заграждения. На мое донесение о гибели "Охотник" я в тот же день получил телеграфное запрещение посылать по одному миноносцы в опасные зоны с требованием неуклонного исполнения всеми этого правила. Это приказание вследствие крайней малочисленности исправных миноносцев было почти равносильно отмене посылок их куда-либо. Да и зону отправлявший "Охотника" начальник дозорной группы не мог считать опасной, так как в этих местах часто ходили миноносцы и канонерки, и в ясную погоду мешок виден с Цереля и батарей. Как потом передавали, посылка этой юзограммы командующим флотом была вынуждена обстоятельствами: для сохранения боевой силы ему нельзя было не считаться с мнениями и постановлениями разных комитетов и собраний команд. Тем же я объясняю отмену выхода подводных лодок к W от Ирбена и постановка с "новиков" минных банок вдоль О-го побережья Балтийского моря от Либавы до Люзерорта...
На "Хивинце" перед самым началом немецкой операции не было ни командира, ни старшего офицера, и в командование вступил совсем молодой лейтенант Афонасьев. С "Храброго" командиру из-за его родства с генералом Корниловым пришлось уйти. (Правда, его заместил достойнейший старший офицер старший лейтенант Ренненкампф.) На некоторых кораблях были командиры, выбранные самими командами. Опыт с выборными начальниками во флоте оказался неудачным; выбирались большею частью не лучшие кандидаты, а часто из-за покладистого характера; да и сами выборы происходили не всегда без инициативы и помощи самих избираемых. В защиту некоторых известных мне выбранных командиров судов Рижского залива ("Охотник", "Гром" (8) и некоторых других) должен сказать, что на своих прежних должностях это были прекрасные офицеры, из которых выработались бы отличные капитаны, но их большой недостаток – непрохождение всех необходимых ступеней службы и малая для командования опытность в военно-морском деле, что и сказалось в особенно трудные минуты.

Граф Г. К. На "Новике". Балтийский флот в войну и революцию. — СПб.: Гангут, 1997.  

Политики адмирал терпеть не мог и презирал партийных говорунов, губивших страну. Он просто и честно любил Россию, любил всей силой своей самобытной, гордой души, мучился и страдал за нее. Вся красота души М. К. Бахирева  сказалась в его словах во время допроса: «Никакой партии я не сочувствую, но люблю Россию», и в ответе на смертный приговор: «Ну что же, над телом вы вольны, но духа моего вы не убьете».
Он был героем и умер, как умирают герои. Его имя никогда не изгладится из истории Русского флота, которому он отдал всю свою душу и жизнь. Это имя — синоним Чести, Веры и Верности, и мы, офицеры Российского императорского флота, всегда будем гордиться нашим незабвенным героем-адмиралом.
В сентябре в заливе с каждым днем становилось все тревожнее и тревожнее. В Ирбенском проливе неприятельские тральщики начали вести упорное траление. По ночам были видны огни и не только в проливе, но и на W от маяка Церель. Это доказывало, что работа ведется не только днем, но и ночью. Очевидно, неприятель, имея сведения о существовании нашей 12-дюймовой батареи, боялся ее обстрела, а потому подготовлял безопасный район для своих кораблей, чтобы ее первым делом уничтожить.
13 сентября погиб, подорвавшись на мине, эскадренный миноносец «Охотник», находившийся в дозоре на Ирбенской позиции. Как только раздался взрыв, команда стремглав бросилась спасаться: разобрала койки, спасательные пояса и стала спускать шлюпки. Вскоре все они были переполнены матросами, из которых никто и не подумал предложить офицерам место. Они же, считая для себя недопустимым просить об этом, остались [299] на миноносце, молча наблюдая за уходившими шлюпками. Миноносец погружался, и скоро вода подступила к палубе, на которой стояли офицеры... С «Охотником» погибли — его командир старший лейтенант В. А. Фок, лейтенант В. К. Панферов и еще два офицера.



Офицеры эскадренного миноносца «НОВИК» во главе с командиром корабля М. А. Беренсом (крайний справа). В центре автор книги Г. К. Граф.

Отчет о действиях Морских сил Рижского залива. 29 сентября - 7 октября 1917 г. М.К. Бахирев. Приложение 4. СЕКРЕТНО.

Комфлот. Каперанг Кнюпфер доносит: 11 часов 20 минут утра взорвался на мине у шаровой вешки № 4 миноносец "Охотник" и быстро затонул...
Намобор. Подтверждаю ранее установленное воспрещение, чтобы миноносцы никогда не ходили в опасные зоны по одному. Прошу требовать непреложного исполнения этого правила. Развозов...
Комфлот. Вчера вышедшие на разведку 3 наши дозорные катера вступили в перестрелку и разогнали бывших на NW и W в 4 милях от Михайловского маяка 10 неприятельских тральщиков-катеров, из которых один загорелся. Большие тральщики, державшиеся примерно у плавучего маяка, ушли на 3-й. Наши невредимы. Перед этим они подверглись безрезультатному пулеметному огню немецких гидропланов. Нападение немного раньше перестрелки шести гидропланов, безрезультатно выпустивших мины Уайтхеда по нашему транспорту у Сворбе, как и раньше взрыв "Пенелопы" укрепляют меня в мысли о гибели "Охотник" от мины, выпущенной с гидроплана. 186 р. Б.
Комфлот. Каперанг Кнюпфер донес: вчера вечером выслал катер № 18 за замеченной в море шлюпкой. При возвращении катер сел на мель. При стаскивании опрокинуло шлюпку, при чем потонули мичман Костелов и старшина Павлов, остальная команда спасена. Катер привели в гавань, имеется течь. 187 р. Б.
Комфлот. Вследствие неисправности гидропланов летчики на Сворбе не могут вылетать, чтобы распознать появляющиеся неприятельские корабли. Прошу распоряжения о скорейшей присылке исправных с тех постов, где они являются мало полезными. 188 р. Б.

Русская армия в Великой войне: фон Чишвиц Захват балтийских островов Германией в 1917 г.  Перевод с немецкого А.В. Герберта. Государственное военное издательство Наркомата обороны Союза ССР. Москва - 1937. (Мнение противника)

И только когда германским миноносцам в первый день высадки, в полдень 12 октября, удалось вторгнуться на Кассарский плес, русские решили наверстать упущенное. Но выполнить это им так и не удалюсь. В ночь с 13 на 14 октября команда минного заградителя отказалась выполнить приказ. Дело в том, что 26 сентября миноносец "Охотник" наткнулся в Ирбенском проливе на мину, сброшенную самолетом. Гибель миноносца имела деморализующее влияние на личный состав флота.
Но Керенский потребовал любой ценой изгнать германские морские силы с Кассарского плеса. Команда минного заградителя "Припять", отказавшаяся за два дня перед этим выполнить приказ, была заменена матросами с миноносцев. Так как проход из Моон-Зунда на Кассарский плес не был загражден немцами, то минный заградитель "Припять" прошел беспрепятственно в ночь с 14 на 15 октября, - правда, не до Соэлозунда, а до середины Кассарского плеса (схема 15), где и поставил минное заграждение в направлении с северо-востока на юго-запад, т. е. в направлении на мыс Павастерорт. Однако, при постановке заграждения было упущено из виду, что заграждение необходимо настолько протянуть в северном и южном направлении, чтобы его нельзя было обойти. Между заграждением и северным берегом о. Эзель оставался свободный проход такой ширины, что там могли безопасно действовать соединения миноносцев и флотилия Розенберга, причем они имели возможность прохода до Моон-Зунда и в Малый Зунд. Последнее обстоятельство было на-руку нашим последующим операциям.
Русские допустили и здесь ошибку, поставив минное заграждение по прямой линии и в один ряд. Хотя заграждение и было поставлено поспешно, но не напрасно, и в тех условиях, в которых пришлось выполнять эту работу, она должна быть признана замечательной.
Русские эсминцы и канонерки в боях на Кассарском плесе сражались храбро. Однако, следует отметить, что в своих неоднократных атаках они все же проявили меньше силы и упорства, чем немцы, несмотря на то, что были сильнее последних и по вооружению и по количеству судов.
Русские, правда, продвинулись до Соэлозунда с целью заградить его хотя бы теперь, раз это не было сделано раньше, но проникнуть в Малый Зунд они так, и не смогли.

Мемуары. 1916-1926. Бекман Альфред Андреевич.



Оживилась немецкая авиация. Один за другим последовало два серьезных налета, не причинивших, однако, ущерба ввиду очень плотного противовоздушного огня со всех судов Куйвастского рейда, постоянных сообщений службы связи и разведочных постов.
Мне поручена шифровальная работа, для чего предоставлена адмиральская каюта. Урывками засыпая, обнимал ящик с шифрами.
В конце августа из-под Риги вернулись эсминцы, которые привезли печальную весть о сдаче города. Стала реальной угроза Рижскому заливу и его островам. Мы понимали, что защищать морские рубежи выпало нам и настроение у большинства было боевое.
В начале сентября всех нас потрясла трагическая гибель эскадренного миноносца "Охотник", взорвавшегося на мине недалеко от южного берега острова Эзель. На нем погиб брат нашего старшего офицера, которого мы все уважали и любили.
На рассвете 28 сентября 1917 г. мы приняли сообщение по радио, что крупные силы германского флота подошли к бухте Тагалахта в северо-западной части острова Эзель. Это был целый флот, насчитывавший до 300 судов. Отделившийся отряд из 15 эсминцев и крейсера подошел к южной оконечности острова Даго [14] и, подавив огонь батареи [15], высадил десант мотоциклистов. В бухте Тагалахта немцы высаживали мотоциклетные и кавалерийские части, которые с ходу двинулись двумя колоннами на Аренсбург [16] и Ориссар.



Комфлот Бахирев.  В центре, в звании капитана 2 ранга (произведен в 1905 г.).

Архив фотографий кораблей русского и советского ВМФ.  Эскадренный миноносец "Охотник". 1905 - 1917.

Ю. Панферов. Жизнь нахимовца. Начало.  Ю. Панферов. Жизнь нахимовца. Часть 2. Война.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ.

Для поиска однокашников и общения с ними попробуйте воспользоваться сервисами сайта www.nvmu.ru.  
Просьба к тем, кто хочет, чтобы не были пропущены хотя бы упоминания о них, например, в "Морских сборниках", в книгах воспоминаний, в онлайновых публикациях на сайтах, в иных источниках, сообщайте дополнительные сведения о себе: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. А мечтаем мы о том, чтобы собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Примерно четверть пути уже пройдена, а, возможно, уже и треть. И поэтому - еще и о том, что на указанные нами адреса Вы будете присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.

Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.

198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

Он служил примером для Главкома ВМФ адмирала Флота Советского Союза. Поленов Лев Андреевич, офицер российского и советского флота.

Палаш или кортик...
«Вы ученик Поленова? Не может быть! У этого штурмана не бывает плохих учеников»
Н. Г. Кузнецов раз семь упомянул Горшкова, но в сумме он уделил адмиралу Горшкову меньше строк, чем скажем, капитану 3 ранга Александру Маринеско. И упоминал он Горшкова своеобразно.
Адмирал Блинков невольно проговорился...
старый кодекс Морского корпуса был положен тогда  Л.Поленовым в основу новых правил воспитания будущих моряков Училища, изменив в нём лишь ссылки: «За царя и Отечество», на: «За дело Ленина – Сталина».



"Я никогда не страдал большим честолюбием и не стремился забираться на вершины служебной лестницы, но, признаться, мечтал стать командиром корабля - большого или малого - и, стоя на мостике, управлять им. Примером для меня являлись такие командиры, как К.Н.Самойлов, который командовал линкором, или Л.А.Поленов, которому довелось на крейсере “Аврора” служить мичманом в дни штурма Зимнего дворца и командовать этим же кораблем, когда мы в 20-х годах, будучи курсантами, ходили на нем в заграничные плавания". (Кузнецов Н.Г. Крутые повороты)

Фотографии дают представление том, как выглядел тот, кого Главком ВМФ выбрал в качестве примера для подражания, в двадцатые годы. Поленов Лев Андреевич (1894—1958) - командир "Авроры" с ноября 1922 г. по январь 1928 г. Окончил Морской корпус и произведен в мичмана в 1914 г. Окончил штурманский класс в 1921 г., курсы усовершенствования высшего начальствующего состава (КУВНАС) при ВМА в 1927 г. Служил на Балтийском и Каспийском морях, в военно-морских учебных заведениях (ВМУЗ). Участвовал в 1-й мировой, гражданской, Великой Отечественной войнах, в дальних походах. Окончил службу в 1948 г. в звании капитана I ранга.

[URL=http://wunderwaffe.narod.ru/WeaponBook/Aurora/pictures/37.jpgНа мостике крейсера «Аврора» во время одного из первых выходов 1923 г. Слева направо: комиссар ВМУ А. А. Доброзраков, начальник ВМУ Е. Ф. Винтер, преподаватель ВМА и ВМУ М. А. Сакеллари, начальник Морских сил Балтийского моря М. В. Викторов, командир крейсера Л. А. Поленов, член РВС Морских сил Балтийского моря П. И. Курков.[/URL]



Берген, 1924 г. Слева направо: командир крейсера «Аврора» Л. А. Поленов, командир учебного корабля «Комсомолец» Е. С. Белецкий, комиссар учебного корабля «Комсомолец» П. П. Баранов, комиссар крейсера «Аврора» А. А. Утенькин.  Вместо кортиков палаши. До 1917 г., сход морского офицера с корабля на берег обязывал его быть при кортике. В ноябре 1917 г. кортик был отменен и впервые возвращен командному составу РККФ в 1924 г., но через два года вновь упразднен и лишь через 14 лет, в 1940 г., окончательно утвержден в качестве личного оружия командного состава ВМФ.



Член Президиума ЦИК СССР Н. И. Пахомов вручает командиру крейсера «Аврора» Л. А. Поленову орден Красного Знамени, которым был награжден корабль, 6 ноября 1927 г.  



Есть еще несколько письменных свидетельств о том, как выглядел в те годы Лев Андреевич, чем он и его сослуживцы завоевывали непререкаемый авторитет в глазах молодых военморов, будущих победителей в Великой Отечественной войне.

Уваров Петр Васильевич. Прошел боевой путь от младшего офицера до вице-адмирала, командующего эскадрой Черноморского флота. Автор воспоминаний "На ходовом мостике".

"Вообще, в училище подобрались весьма сильные преподаватели, в большинстве бывшие офицеры царского флота, перешедшие на сторону победившего пролетариата. Это были хорошие и знающие люди, превыше всего ценившие честь отечественного флота. Несколько предыдущих выпусков училища доказали, что новая молодежь, воспитанная ими, отлично служит на всех флотах.
Как спешили мы обычно в навигационный класс! Здесь, сидя за столами, изучали лоции, входили в непроглядные туманы, льды, прокладывали пути в экваториальных водах, узнавали созвездия Андромеды и Скорпиона, Волопаса и Девы, заучивали названия главных навигационных звезд и отыскивали их на небосводе. Этому обучал нас преподаватель астрономии Борис Иванович Олифиренко. Лев Андреевич Поленов и Иван Николаевич Дмитриев, читавшие нам навигацию, стремились не только научить кораблевождению, но прививали нам романтику своего мастерства. Если на практических занятиях происходила у кого-то заминка, Поленов тут же рисовал перед нами, к примеру, такую картину.
Открытый океан. Отвесные лучи тропического солнца плавят людей и металл. Посреди океана застыл неподвижный корабль: штурман забыл, чему его учили в училище. День, два, неделю носит ветрами и течениями корабль по океану. Кончается пресная вода. Наконец, корабль замечают с какого-нибудь проходящего судна и сопровождают в ближайший порт. И вот в порту незадачливого штурмана окружают капитаны дальнего плавания: «Вы ученик Поленова? Не может быть! У этого штурмана не бывает плохих учеников».
Не знаю, стало ли имя Поленова популярным во всех крупных портах, но подвести Льва Андреевича нам не хотелось. И мы назубок заучивали таблицы, цифры, названия светил и навигационные приборы."

(Верюжский Н.А.: после гибели «Новороссийска» Уварова П.В. с должности командующего эскадрой Черноморского флота «его ушли», так же как и не назначили командующим флотом Андреева, но это, как говорится, совсем другая история. Подсказка содержится в уже упомянутой ранее книге ОЛЕГ СТРИЖАК - "CЕКРЕТЫ БАЛТИЙСКОГО ПОДПЛАВА":  "В 1975 году в книге "Курсом к победе" Н. Г. Кузнецов раз семь упомянул Горшкова, но в сумме он уделил адмиралу Горшкову меньше строк, чем скажем, капитану 3 ранга Александру Маринеско. И упоминал он Горшкова своеобразно. К примеру, на с. 104 Кузнецов пишет, что высадкой десанта в район Григорьевки под Одессой в сентябре 41-го командовал контр-адмирал Горшков, и тут же, сс. 104-105, говорит, что успех операции был обеспечен "огромной работой, проделанной штабом эскадры во главе с капитаном 1 ранга В. А. Андреевым и под руководством командующего эскадрой контр-адмирала Л. А. Владимирского". На с. 429 говорится, что Азовской флотилией в 1943-м году командовал вице-адмирал Горшков, и тут же: "капитан 3 ранга А. В. Свердлов возглавил штаб Азовской флотилии и проявил себя прекрасным руководителем. Ему обязана флотилия успехами целого ряда труднейших операций".).

Андреев Владимир Александрович.  С мая 1941 года и во время Великой Отечественной войны (до 1943 г.) начальник штаба эскадры Черноморского Флота, сражался под Одессой и Севастополем. В Керченско-Феодосийской десантной операции 1941—1942 гг. командовал отрядом кораблей артиллерийской поддержки. В начале 1943 назначен зам. начальника оперативного управления Главного морского штаба.
С апреле 1943 г. командующий Северной Тихоокеанской военной флотилией. В войне с Японией в Южно-Сахалинской и Курильской операциях (август—сентябрь 1945 г.) руководил боевыми действиями по высадке десантов и захвату портов на Южном Сахалине и Курильских островах. С ноября 1945 по июнь 1946 г. — командующий Сахалинской военной флотилией. В 1946—1947 гг. начальник штаба Юго-Балтийского флота, а в 1947—1952 гг. командующий 4-м ВМФ. В 1953—1955 гг. заместитель, 1-й зам. начальника Главного штаба ВМС.
В марте—ноябре 1955 г. исполняющий дела адмирал-инспектора ВМФ, в ноябре—декабре 1955 г. исполняющий обязанности командующего Черноморским Флотом (после гибели «Новороссийска»), затем адмирал-инспектор ВМФ Главной инспекции МО (январь 1956— январь 1957), начальник Военно-морской академии (февраль 1957— ноябрь 1960). В 1961— 1967 гг. начальник тыла ВМФ. С апреля 1967 по март 1968 г. (до увольнения в отставку) в распоряжении главкома ВМФ. Награждён орденом Ленина, 3 орденами Красного Знамени, орденами Ушакова 1-й ст., Нахимова 1-й ст., Отечественной войны 1-й ст., Красной Звезды, медалями. Автор мемуаров "Моря и годы. Рассказы о былом" (1982).  

"Подтянутый, строгий, с чуть веснушчатым лицом и пристальным, почти орлиным взглядом серых, как бы немного выцветших глаз, он сразу пришелся нам по душе. На нем ладно сидели китель и флотский хорошо отутюженный клеш. Как позже мы узнали, иных брюк он не признавал, а вместо нижней рубашки носил тельняшку. Глядя на командира, подумали: с таким на море не пропадешь, а под его взглядом неправды не скажешь, смотрит — будто насквозь просвечивает..."

Действительно, у настоящего моряка есть только один путь, славный. И без опоры на отобранные жизнью традиции, без их творческого наследования он невозможен. И в прошлом, и сегодня, и в будущем.

О ТРАДИЦИЯХ И ТРАДИЦИОННЫХ СБОРАХ. В. М. Басок, В. В. Козырь. - Военно-морские подготовительные училища исторический очерк . СПб, 2001.

"Обращаясь к истории военно-морского образования в России, следует иметь в виду, что основной кузницей офицерских кадров для военно-морского флота было элитное военно-учебное заведение — Морской кадетский корпус, в который в первую очередь принимались дети из дворянских семей, принадлежавших к флотским кругам. За свою более чем двухсотлетнюю историю, а родословную корпус вел от школы навигацких и математических наук, основанной Петром I в 1701 году, корпус накопил прекрасные традиции обучения и воспитания молодых людей, давая им прекрасное разностороннее образование и хорошую морскую выучку. Вторым военно-морским учебным заведением было инженерное училище, ведшее свою родословную от училища корабельной архитектуры, основанного по Указу Павла I в 1798 году. Это училище не имело кадетских рот, поэтому доступ в него был открыт и для разночинцев. Оба учебных заведения отличались прекрасным подбором преподавательского состава, хорошо оборудованными учебными помещениями и лабораториями, имели высоких покровителей из числа царствующих особ.
Питомцы этих военно-учебных заведений оставили заметный след и не только в ратном деле, дав миру великих флотоводцев А.Н. Сенявина  и Ф.Ф. Ушакова,  П.С. Нахимова и В.А. Корнилова,  С.О. Макарова  и Г.И. Бутакова;  мореплавателей-первопроходцев Ф.И. Соймонова,  А.И. Нагаева,  Е.В. Путятина,  Ю.Ф. Лисянского,  И.Ф. Крузенштерна  и Г.И. Невельского;  академиков А.Н. Крылова,  Ю.М. Шокальского  и А.И. Берга,  механика И.А. Амосова,  воздухоплавателя А.Ф. Можайского  и многих других. Россия знала целую плеяду выдающихся ученых, дипломатов, писателей, инженеров, художников, композиторов, которые стали творцами русской культуры. Это — художники В.В. Верещагин,  А.П.Боголюбов  и И.К.Айвазовский,  писатели-маринисты К.М.Станюкович,  Л.С.Соболев  и С.А. Колбасьев,  композиторы Н.А. Римский-Корсаков  и Ц.А. Кюи.
В советский период лучшие традиции этих закрытых военно-морских учебных заведений были не только сохранены, но и получили дальнейшее развитие, но уже на демократической основе; сословные различия были ликвидированы, двери вузов были открыты для юношей из рабоче-крестьянской среды и нарождавшейся советской интеллигенции. Но приемы и методы довузовской работы с молодежью, еще не достигшей призывного возраста, были в какой-то степени утрачены вместе с закрытием кадетских корпусов царской России. Поэтому когда встал вопрос о формировании военно-морских подготовительных училищ, то высшее командование справедливо решило привлечь к этой работе в первую очередь флотских офицеров, прошедших обучение еще в дореволюционное время в Морском корпусе, имевшем кадетские роты. Такие офицеры были назначены на должности начальников училищ: Бакинского — Б. Н. Апостоли,  Горьковского —- К.А. Беспальчев (Безпальчев),  Ленинградского — Н.Ю. Авраамов (о династии Авраамовых, деде, отце и внуке, нахимовце - в одном из будущих сообщений) и Владивостокского — Л.А. Поленов. (В связи с болезнью отца — известного нейрохирурга Л. А. Поленов обратился с просьбой не рекомендовать его на должность начальника училища во Владивосток. Просьба была удовлетворена, и начальником был назначен Г. В. Парийский.)
Надо сказать, что и в условиях советского времени, когда коренным образом изменился контингент воспитанников военно-морских училищ, во вновь нарождавшихся традициях широко использовались девизы флотского братства: «Жизнь Родине — честь никому», «Один в поле и тот воин», «Дисциплина — прежде всего», «Сам погибай, а товарища выручай», «Один за всех и все за одного», ставшие жизненным кредо будущих офицеров."

Что ж, видимо, пришло время вновь предоставить слово контр-адмиралу Блинкову.  Описывая варианты решения судьбы крейсера "Аврора", работая в послевоенное время в системе ВВМУЗов, был он хорошо информирован, Блинков приводит даже такой "экстравагантный", к счастью, хватило здравого смысла, не реализованный план: поставить «Аврору» на Неве, около училища им. М. В. Фрунзе, и соорудить на ней плавательный бассейн. И в контексте судьбы "Авроры" высказывается о герое нашего очерка: "Командиром крейсера в период революции был мичман Лев Андреевич Поленов. Но во всех печатных изданиях, повествующих о событиях того времени, Поленов упоминается редко. Может быть, потому, что он в 1930-х годах был арестован и отбывал срок на Беломорканале. Но затем реабилитирован и восстановлен на военно-морской службе. Я с Поленовым встретился в училище им. М. В. Фрунзе, он был старшим преподавателем и читал навигацию. Тактичный, скромный офицер. Внимательный к людям. Во время войны оставался в училище, где и закончил службу уже после войны в звании капитана 1 ранга. Я его несколько раз спрашивал про события в Октябре. Однако он от рассказа уклонялся, ссылаясь на то, что все это подробно описано. Но очень хорошо отзывался о Душенове,  Хабиреве и других матросах - авроровцах".


Флагман 1 ранга ДУШЕНОВ Константин Иванович Северная военная флотилия 13.03.1935 - 11.05.1937 Северный флот 11.05.1937 - 28.05.1938

Арестованный в 1938 году, расстрелянный в 1940-м  Константин Иванович Душенов был реабилитирован только в 1955 году. Судьба "Авроры" была решена 17 ноября 1947 года, крейсер стал учебной базой для воспитанников Нахимовского военно-морского училища и в следующем году после завершения работ по восстановлению и переоборудованию, приняв участие в морском параде в честь Октября, 17 ноября занял место вечной стоянки рядом с училищем у Петроградской набережной Большой Невки..



Вывод? Хотя время разговора с Поленовым Блинков не указывает, тем не менее, на наш взгляд, выдает себя, свою тайную недоброжелательность и "манеру" общения с сослуживцами, образ поведения, опасный для них. А Лев Андреевич оставался самим собой, вел себя так, как был воспитан, "не кланялся, не хитрил, не предавал".

Впрочем, как и ранее, для опровержения наветов Блинкова, будто нахимовцы воспитывались как барчуки, вновь предоставим слово самим нахимовцам, своими судьбами доказавшими свою состоятельность и право говорить "Честь имею", независимо от званий.

[URL=http://www.navy.ru/blog/historyofNVMU/340.phpРоберт Борисович Семевский:[/URL] "Обучали нас ВМП прекрасные морские офицеры, причём почти все они прошли фронт на кораблях ВМФ и были в большинстве своем именно морскими офицерами, воспитанными на старых морских традициях ещё Российского флота. Удивительно, но они как на подбор все были красивы, ладно и лихо носили морскую форму, речь их, пересыпанная морскими терминами, была интересна и при повседневном общении и когда они рассказывали своим ученикам о морской службе, кораблях и походах. Особую симпатию у многих вызывали два лихих моряка: «морской волк» М.М. Рожков и «бородач» В.Ф. Шинкаренко...

В среде офицеров и преподавателей Училища в те годы появились высокоинтеллектуальные люди и, как это не странно для того времени, – выходцы из дворян, а некоторые - окончившие до революции Морской корпус. Достаточно подробно об этом сказано в недавно выпущенной прекрасной, на мой взгляд,  книге нахимовца 17-го выпуска В.К.Грабаря («Нахимовское училище», изд. «Искусство – СПБ», 2003 г.). Причём все эти люди пришли в училище где-то около 1946 г, сразу заняв ключевые должности: начальника цикла ВМП (капитан 1 ранга Л.А. Поленов), зам. начальника училища по учебной части (капитан 1 ранга А. Благодарев, в прошлом командир линкора «Парижская коммуна», потомственный дворянин), начальника цикла русского языка и литературы (полковник В.В.Данилов – филолог).

Кабинет ВМП на "Авроре".

Лев Андреевич Поленов – представитель славного дворянского рода. Его отец - известный ученый-нейрохирург,  двоюродный дядя - известный русский художник.  Сам Лев Андреевич до революции окончил Морской корпус, был мичманом на «Авроре» в октябре 1917 г., позже командовал крейсером. В 30-е годы был репрессирован  и отправлен на строительство Беломоро-Балтийского канала. О его досрочном освобождении хлопотал нарком ВМФ Н.Г.Кузнецов,  проходивший практику курсантом на «Авроре», когда Л.Поленов командовал кораблём (сын Льва Андреевича – Лев Львович был выпускником первого выпуска нашего училища). Были и другие выходцы известных русских родов в Училище. В 1946 г.возвратился из лагеря и был принят в Училище капитан-лейтенант С.А.Муравьев, которому возвратили прежнее воинское звание, что он имел 15 лет назад до ареста. В этом же году по приказу наркома Н.Г. Кузнецова была принята в училище телефонисткой 17-летняя Кира Панина – внучка последнего царского морского министра И.К.Григоровича. В 1947 г. была принята на должность преподавателя английского языка  Софья Николаевна Мещерская – дочь князя Мещерского, капитана 1 ранга, командира первого советского гвардейского корабля минзага «Марти» (переоборудованного из бывшей царской яхты «Штандарт»). (Мещерские. О дочери и отце чуть позже). Потомками старинных русских фамилий были и некоторые воспитанники нашего 6-го выпуска...

Всё изложенное говорит, по-видимому, только о том, что в то время командование флота и, в первую очередь, нарком ВМС Николай Герасимович Кузнецов, старалось сделать так, чтобы всё лучшее, что было накоплено в среде бывшего морского офицерства и дворянства  старой России, было передано воспитанникам нового Училища. Кстати, старый кодекс Морского корпуса был положен тогда  Л.Поленовым в основу новых правил воспитания будущих моряков Училища, изменив в нём лишь ссылки: «За царя и Отечество», на: «За дело Ленина – Сталина».



Капитан 1 ранга Л.А. Поленов среди нахимовцев на шхуне "Бакштаг". Фото Н.П. Янова. 1947.

Интересно, что ничего из вышеизложенного большинство из нас, воспитанников тех лет, конечно не знало и даже не подозревало. Это и не удивительно для тех лет, когда все такие сведения тщательно скрывались. Однако мы все помним  с каким достоинством и уважением к нам  вели себя и общались с нами  Л.Поленов и его жена, курившие в те времена большие самокрутки из махорки, вынимаемой из аккуратных кисетов и сворачиваемые ими из листочка  газеты в ходе наших бесед.

... «А ведь многими своими лучшими качествами российское офицерство обязано дворянам – сословию не только привилегированному, но и служивому. Понятие чести, преданность делу, презрение к смерти – определялись у них принадлежностью к корпорации и ответственностью перед сообществом. Представления о дворянской и офицерской чести при этом очень близки».

Кстати, счастье, что поверхностный "нравоблюститель" Блинков, скорее всего, не ведал, что в 1920-е годы курсанты-военморы на учебном крейсере "Аврора" в свободное от занятий время не отходили от бильярдных столов, с упорством и задором гоняли киями по зеленому полю со свистом летящие в лузы шары, по воспоминаниям Л.А. Поленова. И позже, как пишет Ратозий Николай Васильевич, в звании старшины сначала 2-й, затем 1-й статьи работавший пионервожатым в Ленинградском Нахимовском училище на рубеже 1950 - 1960-е годов: "будучи в 1950-х годах прошлого столетия матросом «Авроры», имел честь видеть, как играли в настольный бильярд военные моряки и их гости — юные нахимовцы, да и сам участвовал в этих сражениях. И никто тогда не смел подумать, что это так называемое царское развлечение могло как-то очернить легендарный образ главного в то время корабля — живого символа Октябрьской революции. Наоборот, мы с гордостью считали себя достойными наследниками лучших боевых традиций ветеранов краснознаменной «Авроры». В том числе и тех, кто сохранял эту, хотя и «царскую», но столь прекрасную и очень важную для моряков игру на бильярде." («В Красной армии кии, чай, найдутся…» - Журнал "Бильярд Спорт".)



Ленинград. Октябрь 1947 г. Крейсер "Аврора".Заместитель комиссара и секретарь партячейки Т.И.Липатов, дежурный по кораблю Л.А. Поленов и комиссар "Авроры" А.В.Белышев у орудия, пославшего 25 октября 1917 г. первый снаряд по Зимнему дворцу - сигнал к восстанию.

Мнение еще одного нахимовца, капитана 1 ранга, писателя, Виктора Иванова  (Мальчишки в бескозырках: Записки нахимовца): "Поленов был разносторонне образованным человеком: знал несколько иностранных языков, увлекался игрой на скрипке, хорошо рисовал. Это был интеллигентный, милый человек и в то же время строгий начальник. Даже простой матросский бушлат, который он носил с погонами капитана первого ранга, выглядел на нем естественно и красиво, хотя бушлат — одежда не офицерская. Таким он мне и запомнился на всю жизнь: худощавый, небольшого роста, в бушлате с погонами капитана первого ранга.
Лев Андреевич умер в 1958 году. Его сын Лев Львович Поленов окончил нахимовское училище классом раньше, чем я. Служил на флоте, достиг звания капитана первого ранга. Я хорошо знал отца и сына Поленовых, но только недавно узнал, что они продолжают знаменитый род Поленовых, который дал нашей стране ученых, медиков, людей искусства, военных моряков. Из этой же династии знаменитый русский художник Василий Дмитриевич Поленов, автор «Московского дворика» и «Заросшего пруда».
Для кого-то «Аврора» — легенда, корабль-памятник. Но для нас, нахимовцев, «Аврора» нечто большее, она ближе и роднее, ибо много дней и ночей крейсер был для нас вторым домом, учебным классом... Сколько воспоминаний связано с ней!"

А вот что написал сын, Лев Львович Поленов, об отце в книге «Второе рождение «Авроры». - Л.: Лениздат, 1987.: "Занимаясь созданием цикла военно-морского дела, разрабатывая учебные программы, подбирая и готовя преподавателей, добывая плавсредства для шлюпочных баз в Ленинграде и на озере Суоло-Ярви, Лев Андреевич непосредственно участвовал в восстановлении «Авроры». А этих работ было очень много. Предстояло из тяжелораненого, простоявшего три года в Ораниенбауме (ныне - Ломоносов) под обстрелом немецких батарей, полузатонувшего корабля создать полноценную учебную базу для будущих офицеров флота. Отличное знание корабля, его устройства, расположения помещений и механизмов помогли Льву Андреевичу при разработке тактико-технического задания на переоборудование...

Свидетельством уважения и авторитета, которыми пользовался Лев Андреевич на последнем своем посту у юных нахимовцев, могут быть стихи воспитанника 2 роты Ростислава Расса, написанные им в 1947 году по случаю трехлетия училища. Страстно мечтавший стать подводником, Ростислав Петрович Расс (1930 -1957) в 1949 году окончил Нахимовское училище, а в 1953 году - Высшее военно-морское училище. Подводник-североморец, старший лейтенант Р.П. Расс погиб в 27 лет при исполнении воинского долга.

Подходит праздник третьей годовщины...
Уж мы не те, что были в первый год.
Нас приучили к строгой дисциплине.
К преодоленью воинских невзгод.

Служить мы будем пламенно и верно,
Отличной службы нам дает пример
Любимый всеми ротами Поленов -
Заслуженный на флоте офицер.

Но и уйдя в отставку, Лев Андреевич не перестал служить флоту. Он начал создавать музей "Авроры", материалы для которого собирал е начала восстановления и переоборудования крейсера.

Скончался Лев Андреевич внезапно 23 ноября 1958 года во время беседы с пионерами о крейсере «Аврора».

Многолюдный кортеж провожавших в последний путь Льва Андреевича приостановился на Петроградской набережной, напротив Краснознаменного крейсера. На борту корабля была выстроена команда, приспущен флаг - «Аврора» прощалась со своим бывшим командиром.

Профессиональный взгляд историка, Владимира Константиновича Грабаря: "Воспитанный в старых дореволюционных традициях, Поленов не отделял эстетическое воспитание от задач воспитания военного. Именно Лев Андреевич изложил на учебном совете 12 февраля 1945 года морально-этическое кредо воспитанника училища, включившее в себя основные принципы воспитания морского офицера Российского императорского флота и ставшее на долгие годы негласным программным документом для каждого имеющего отношение к Ленинградскому Нахимовскому. В училище вместе с Поленовым были направлены ещё два потомственных дворянина – капитан 1 ранга С. А. Благодарев, ставший заместителем начальника училища по учебной части и полковник В. В. Данилов, занимавшийся циклом русского языка и литературы. Влияние офицеров-дворян на нахимовцев было, может, и не столь ощутимым, но бесследно, естественно, не проходило."

Небольшой штрих к биографии Л.А. Поленова. О нем поведал Вадим Козин.  Если "королей играет свита", богатство нормальных героев раскрывается в том числе через их дружеские связи.

- Ты знаешь, кто это? - Козин ткнул пальцем в групповой снимок, сделанный явно в двадцатые годы и не раз уже переснятый. Какие-то дореволюционного вида люди - с бородками, в пенсне, в халатах. Я узнал лишь очень молодого Козина, расположившегося прямо на полу и чуть сбоку от центра группы.
- В середине Андрей Львович Поленов, крупнейший медик, главный хирург поликлиники имени Вредена. Его сын Лев Андреевич был в то время капитаном крейсера "Аврора". А это я, видишь, в строгом костюме, с бабочкой. Я очень часто играл и пел у них дома. Там устраивались вечеринки, приходило много моряков, танцевали до утра. А когда я уходил, то неизменно нащупывал в карманах пальто деньги. Дать мне в руки они стеснялись, знали, что я не возьму, поэтому прибегали к маленькой хитрости - незаметно клали в карман пальто.

Ведь хочется заглянуть в каюту командира легендарного крейсера? Такая возможность есть. - "Кабинет командира крейсера "Аврора" Л.А. Поленова."



Благодаря писателю Юрию Михайловичу Чернову, автору книги "Судьба высокая «Авроры»",  мы может также заглянуть в его рабочий кабинет: "Лев Андреевич Поленов и сейчас как бы присутствует на Васильевском острове, в квартире сына. В высокой и просторной гостиной отсвечивают, поблескивают кортики, которые носил Поленов, на картинах и фотографиях дыбятся волны морей, по которым он плавал. Тут рисунки, этюды, полотна его друзей-маринистов и картины, писанные рукой самого Льва Андреевича.
На стенах — легкие парусники, гонимые ветром, мощные, громоздкие броненосцы, под которыми расступается свинцовая тяжесть осеннего моря, предгрозового, темного, сурового.
Сын Поленова, Лев Львович, тоже военный моряк, капитан I ранга, нахимовцем проходил практику на «Авроре». Он попытался сохранить в квартире все, как было при отце... живопись была второй страстью отца. Но первой его страстью, главной, всепоглощающей, было море. И зародилась она, эта страсть, как это часто бывает, в детстве..."



Слева направо: Андрей Львович Поленов, Федор Дмитриевич Поленов, Александр Александрович Ляпин, Лев Львович Поленов.

Ему же, Чернову Ю.М., поэту и писателю, участнику Великой Отечественной войны, принадлежит простая и глубокая оценка судьбы нашего героя: ... немногие так тесно, так органично связаны с «Авророй», как Поленов. С юных лет и до конца жизни. Даже смерть Поленова...

А дополняют и оттеняют эту оценку авторы документального фильма-трилогии ("Душа "Авроры", "Орудия "Авроры", "Жизнь "Авроры").  Фильм построен в форме рассказа капитана 1 ранга Льва Львовича Поленова - сына моряка и внука знаменитого нейрохирурга. ... "И если корабли действительно похожи на людей - этот столетний ветеран, попеременно то обруганный, то усыпанный наградами и почестями, очень одинок "средь шумного бала" нового времени..."

Надеемся, перед нами, во-первых, эмоциональное преувеличение, во-вторых, судьбы легендарного корабля и его легендарного командира неизменно будут находить отклик и понимание в душах все новых и новых поколений.

Из письма капитана 1 ранга Николай Георгиевич Изачика (впоследствии контр-адмирал, первый начальник ЛНВМУ в 1944 - 1949 гг.) Поленову Л.А. от 22 октября 1944 года: "Рекомендую начать классные занятия по основам военно-морского дела с рассказов воспитанникам о самых элементарных морских вопросах... Учтите, что любознательность потрясающая... Программу военно-морского дела надо насытить самыми необычно элементарными вопросами из жизни , быта и традиций флота, корабля, моряка, а не ограничиваться лишь блоками и гаками. Знакомя, воспитанников, например, с классами кораблей надо вклинить (иллюстрировать) «Аврору», «Потемкина», "Варяга" и т.д. и т.п., излагая их историю, рекомендуя литературу. Иначе говоря, Ваш (ведущий!) предмет - это не только и не столько блоки и гаки, сколько воспитание будущего моряка. Следовательно, здесь понадобится и военно-морская география, и примеры из современности. Больше иллюстраций, примеров!... Покажите на живых, житейских примерах важность блока, и тогда блок оживет и его будут уважать! До скорой встречи! И.Изачик."



А вот как в итоге понимал свою задачу Лев Андреевич Поленов: «Живой прообраз, живое воплощение героической истории нашего флота, корабль этот, переданный Нахимовскому училищу, должен сыграть особую, незаменимую роль в деле воспитания будущих морских офицеров. В истории этого корабля, на котором будут находиться нахимовцы, отразилась вся история последнего пятидесятилетия нашего флота. Участник Цусимского боя, первой мировой войны, Великого Октября и Отечественной войны, корабль этот будет лучшей школой боевых традиций. Никакие описания, картины, книги не могут дать того, что дадут нашим юным морякам борта крейсера, простреленные японскими и немецкими снарядами трех войн.
Воспитание человека - особенно будущего военного моряка - дело чрезвычайно трудное. Оно требует длительного времени, должно систематически вестись с раннего возраста и только через много лет может дать огромные плоды.»

Авторы блога стремятся следовать напутствиям  Н.Г. Изачика и убеждениям Л.А. Поленова, рассчитывая, что аудитория дневника и портала в целом будет прирастать и за счет будущих моряков, пытливых умом и чистых душой.

Ю. Панферов. Жизнь нахимовца. Начало.  Ю. Панферов. Жизнь нахимовца. Часть 2. Война.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ.

Для поиска однокашников и общения с ними попробуйте воспользоваться сервисами сайта www.nvmu.ru.  
Просьба к тем, кто хочет, чтобы не были пропущены хотя бы упоминания о них, например, в "Морских сборниках", в книгах воспоминаний, в онлайновых публикациях на сайтах, в иных источниках, сообщайте дополнительные сведения о себе: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. А мечтаем мы о том, чтобы собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Примерно четверть пути уже пройдена, а, возможно, уже и треть. И поэтому - еще и о том, что на указанные нами адреса Вы будете присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.

Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.

198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

Он служил примером для Главкома ВМФ адмирала Флота Советского Союза. Семья Н.Г. Кузнецова.



Кузнецов Н.Г. Крутые повороты: Из записок адмирала. Часть 1.

1923 г.

"Я никогда не страдал большим честолюбием и не стремился забираться на вершины служебной лестницы, но, признаться, мечтал стать командиром корабля - большого или малого - и, стоя на мостике, управлять им. Примером для меня являлись такие командиры, как К.Н.Самойлов, который командовал линкором, или Л.А.Поленов, которому довелось на крейсере “Аврора” служить мичманом в дни штурма Зимнего дворца и командовать этим же кораблем, когда мы в 20-х годах, будучи курсантами, ходили на нем в заграничные плавания".

Прежде чем приступить к повествованию о Льве Андреевиче Поленове, считаем своим долгом рассказать о семье прославленного флотоводца, Надеемся, шаг не только не лишний, но и обязательный, многие читатели найдут для себя новые факты для самостоятельных выводов о людях и обстоятельствах того славного времени. Каждый человек - это целый мир, который невозможно представить и понять вне его сослуживцев, учителей и учеников, а также его семьи, его близких, друзей. Этому принципу мы следуем и будем придерживаться неизменно.

Пожалуй, лучшим источником о разносторонней деятельности Николая Герасимовича является сайт Флотоводец России, Адмирал Флота Советского Союза, Главком ВМС Н.Г.Кузнецов.  

Менее доступна статья В.Аникина, "Строки героики и трагизма", опубликованная в Морском сборнике № 7 за 2004 год, поэтому воспроизведем ее здесь по возможности полно. (Фото из архива семьи Н. Г. Кузнецова)

В 1982 г. мне пришлось присутствовать при разговоре писателя-мариниста Владимира Александровича Рудного  с прославленным подводником Григорием Ивановичем Щедриным.
У Рудного только-только вышла в свет книга «Готовность №1», посвященная жизни и деятельности Николая Герасимовича Кузнецова.
Щедрин, в общем-то скупой на похвалы, весьма лестно отзывался о работе Рудного.
- Мало, крайне мало молодежь знает о нашем адмирале, - горячился Григорий Иванович, - Вы же лично знали Николая Герасимовича. Кому, как не вам рассказать об этом поистине великом человеке, о его героической жизни, несправедливом и даже драматичном отношении к нему...
- Нет, Григорий Иванович, - ответствовал литератор, - видимо, еще не время писать о Кузнецове, о его блестящих взлетах и искусственно созданных падениях. Трагических падениях и для него, и для нашего флота. А может быть, кому-то не по нутру по-настоящему светлый образ незабвенного Николая Герасимовича. Вот эта моя книга - лишь пятая часть того что я представил в издательство. То редакция сокращает текст, то цензоры просто-напросто придираются, а то вообще просят исключить тот или иной эпизод. Словом, полная и правдивая книга о Кузнецове - дело будущего...
Но уже осенью того же года Григорий Иванович, придя на очередную редколлегию «Морского сборника», аккуратно вынул из пакета сентябрьский номер журнала «Наука и жизнь».
- Вот, пожалуйста, посмотрите, - Щедрин перелистал журнал и показал публикацию «Адмирал Красного Флота. Записки из личного архива».
- Есть еще что поведать о Николае Герасимовиче, - радостно улыбался он, - И, заметьте, за дело взялись женщины - жена Кузнецова Вера Николаевна и его сноха Раиса Васильевна. Надеюсь, они народ крепкий и сумеют создать еще что-нибудь значительное о нашем адмирале...

Раиса Васильевна Кузнецова

Шло время. И вот в канун Дня Военно-морского Флота в 1988 г. на страницах газеты «Правда» появилась статья «Крутые повороты», подготовленная Раисой Васильевной Кузнецовой. Затем последовали неопубликованные материалы Н.Г.Кузнецова в журнале «Москва», газетах «Советская Россия» и «Красная звезда». И, наконец, благодаря труду и энергии Раисы Васильевны, в «Военно-историческом журнале» в 1992-1993 гг. стала печататься в сокращенном варианте рукопись Николая Герасимовича «Крутые повороты. Из записок адмирала».
Подлинным праздником для военных моряков стал выход в 1995 г. еще одной книги Николая Герасимовича «Крутые повороты» в издательстве «Молодая гвардия». Ее составителем была Раиса Васильевна, которая вместе с Верой Николаевной Кузнецовой кропотливо отработала авторский текст, вместе они написали комментарии, хронологию и библиографию к изданию.
- Для нас с Верой Николаевной, - говорит Раиса Васильевна, - выход отдельной книги был настоящим триумфом. Постепенно, начиная с публикаций отрывков из рукописи Николая Герасимовича, вдохновленные многочисленными доброжелательными откликами, советами, искренней участливостью читателей, мы решились на подготовку книги Кузнецова. Ее Николай Герасимович начал писать в конце шестидесятых годов. Писать ему пришлось «в ящик», ибо он отлично понимал, что опубликовать подобное в те времена ему не удастся. Поэтому, сложив все страницы в отдельный, конверт, он словно завещал нам продолжить борьбу за издание его воспоминаний...



«Необычайное увольнение меня в отставку, - писал в «Крутых поворотах» Николай Герасимович, - создало немало трудностей. Сколько-нибудь значительных накоплений у меня не было... Два сына - оба школьники - еще требовали помощи и внимания. Возникла мысль писать мемуары, но это не обещало скорой материальной прибавки, да и писать их мне хотелось по другим соображениям: рассказать о боевой деятельности флотов, поведать то, о чем никто, кроме меня, не расскажет».
- Первая «пенсионная» публикация Николая Герасимовича, - продолжает Раиса Васильевна, - появилась в 1959 году. Его друг - дипломат, историк, академик Иван Михайлович Майский - пригласил Кузнецова написать статью «Испанский флот в национально-революционной войне 1936-1939 гг.» в сборнике «Из истории освободительной борьбы испанского народа». Однако материал был подписан псевдонимом Н.Николаев. На настоящую фамилию было наложено негласное «табу». Тем не менее, Кузнецов с помощью Веры Николаевны работал много. Владея английским, испанским, немецким и французским языками он делал переводы...


 
Николай Герасимович и Вера Николаевна Кузнецовы. Москва. 1941 году  и в конце 1960 - начале 1970-х годов.

Кузнецов вспоминал, что приходилось часто трудиться через меру: «60 рублей с листа (это 24 машинописные страницы). За трудный перевод требовали от меня большого напряжения, причем именно тогда, когда здоровье требовало «ремонта» после вторичной «встряски» в 1956 году».
Он переводит с английского статьи в журнале «Военный зарубежник», знакомит нашего читателя с книгой британского автора Джеймса Кальверта «Подо льдом к полюсу», вышедшей в Воениздате в 1962 г., печатает свои воспоминания о пребывании в республиканской Испании. Постепенно Николай Герасимович втянулся в нелегкий публицистический труд. Так вышло, что и для него традиционный литераторский девиз «ни дня без строчки» стал потребностью бытия, образа жизни. Он пишет одну за другой статьи и очерки о своем близком и верном друге адмирале Льве Галлере, о бывшем своем командующем Кожанове, о товарищах по службе Муклевиче, Орлове, Рогове, Блюхере, Шапошникове.
Раиса Васильевна пришла в семью Кузнецовых в 1968 г., став женой среднего сына Николая Герасимовича - Николая. В то время адмирал и его супруга большую часть года жили на подмосковной даче. Здесь у Кузнецова был и рабочий кабинет.



- Этот человек сразу выделялся среди остальных, - вспоминает Раиса Васильевна, - в нем было много притягательного. Высокого роста, гордо посаженная голова с большим лбом и залысинами по бокам, седые волосы, аккуратно зачесанные назад. Мне ни разу не пришлось увидеть Николая Герасимовича небритым, с отросшими волосами, небрежно одетым. Подтянутый, прямой, слегка склонный к полноте, но все равно, как говорится, в спортивной форме. Впрочем, это не удивительно. До конца своих дней он любил кататься на лыжах, летом увлекался игрой в теннис. Его постоянным соперником в этом была Вера Николаевна...
Раиса Васильевна познакомилась и сроднилась с семьей адмирала, когда он уже плодотворно сотрудничал со многими изданиями и издательствами. Николай Герасимович принимал активное участие в создании сборника «Сталинградская эпопея» (издательство «Наука», 1968 г.). Кроме того, он опубликовал свои воспоминания в журналах «Нева», «Международная жизнь», «Октябрь», «Вопросы истории». Его книга «Накануне» в 1969 г. была повторно переиздана в «Воениздате».
Надо заметить, что появление в 1966 г. книги Н.Г.Кузнецова «Накануне»,  да еще в столичном «Воениздате», вполне можно приравнять к героическому поступку ее автора. В ту пору издательство Министерства обороны было завалено заявками и рукописями маршалов, генералов армии и военачальников рангом пониже, желавших поведать народу о Великой Отечественной войне и о своей роли в ее победоносном исходе. Кто-то писал сам, но чаще с помощью литературных «записчиков», сбившихся тогда около «Воениздата» в крепкую творческую группу и не допускавших «сторонних» помощников венценосных авторов. Пиком военной мемуаристики стала книга Л.И.Брежнева  «Малая земля».
В такой обстановке опальному адмиралу, видимо, было трудно рассчитывать на издание своих воспоминаний. И все-таки авторитет Николая Герасимовича, как и, без сомнения, ценность написанного им возобладали. Да и прежние материалы, опубликованные Кузнецовым в журналах и газетах, не могли пройти незамеченными.

С сыном Владимиром

В семье Николая Герасимовича сохранилось письмо И.С.Исакова,  написанное Н.Г.Кузнецову в конце 1965 г. Надо заметить, что с обрушившейся на Кузнецова опалой их ранее почти дружеские отношения приобрели совсем другую окраску. По крайней мере, в трудную минуту Исаков на помощь Кузнецову не пришел. Но как только публикации Николая Герасимовича стали пользоваться интересом у читателей, Исаков напомнил о себе.
«Ты начал (и не плохо), - обращался он к адмиралу, - писать о нашем флоте. И об «испанцах», и о БП мирного времени и строительстве, и, главное, о том, как начал воевать ВМФ. До тебя были только казенные «отчеты» (по флотам) либо воспоминания отдельных командиров. Хотел ты того или не хотел, но, по-моему, ты оказался первым историографом ВМФ (подчеркнуто Исаковым - В.А.) с позиций не только ведомственных, но и государственных, тем более что "положение обязывает". Хорошо, что ты пошел по каналу общей исторической литературы и публицистики («Военно-исторический журнал» и «толстые» журналы). Наверное, ты уже знаешь, что написанное тобой читают очень многие; в библиотеках запись. За очередной номер «Октября» дерутся.
Это не значит, что я со всем согласен и не вижу ошибок или недомолвок. Зато я знаю, что ты оказал колоссальную ПОЛЬЗУ флоту (подчеркнуто Исаковым - В.А.). Только теперь широкая публика, армейцы и даже многие флотские начинают познавать: что это такое - ВМФ; для чего и с каким трудом он создавался; какую роль играли при этом некоторые известные (Сталин, Жданов) и малоизвестные (Галлер, Алафузов, Исаков) личности и, наконец, какую роль тот же флот играл не только в подготовке к войне, но и в дипломатических акциях и... в боевых действиях... Все мы тебе за это обязаны! Значение написанного тобой будет расти с годами (подчеркнуто Исаковым - В.А.). Тебе уже поверили и пусть дальше знают «из твоих рук» все, что можно и нужно знать о моряках...»
Надо отметить, что в ту пору положение Кузнецова и Исакова весьма и весьма разнились. Первый - дважды разжалованный, оклеветанный верхами вице-адмирал в отставке, другой - Адмирал Флота Советского Союза, член-корреспондент Академии наук страны, один из немногих, входивших в элитную - «райскую» - группу инспекторов Министерства обороны, написавший и издавший к тому времени четыре литературно-художественные книги. Однако популярность Кузнецова с выходом «Накануне» поднялась так высоко, что задетый за живое Исаков не мог не признать публицистического триумфа Николая Герасимовича.
- Выход второго издания книги «Накануне», - рассказывает Раиса Васильевна, - был вызван потребностями читателей. Тираж первой книги в 1966 году разошелся мгновенно. Ветераны войны, ВМФ, военные моряки требовали повторного издания. И оно состоялось. Одновременно в Болгарии в 1969 году появилась книга Николая Герасимовича «Перед войной». Затем его книга «Накануне» увидела свет в Чехословакии. Мне пришлось наблюдать, как работал Кузнецов. Это был ежедневный напряженный труд. Николай Герасимович часами просиживал за машинкой, переписывался с участниками и свидетелями тех или иных событий, отвечал на письма, вел переговоры с редакциями...
Жена Кузнецова вспоминала: «Последние 18 лет наша жизнь прошла в поселке Раздоры. В этом селении, пограничном с Барвихой, мы арендовали дом у ХОЗУ ВМФ, а казенную дачу сдали. Платили за уголь, свет, газ, ремонт, телефон и воду. На это уходили наши накопления. Чтобы ездить в город, купили «Победу».  Старались жить, как раньше, не замечать того, что случилось. Московскую квартиру задумали обменять на меньшую, поскольку на оплату за нее уходила половина пенсии Николая Герасимовича, а льготы нам не были положены. Решили поменяться с маршалом Рокоссовским,  который как раз искал себе большую. Зашел домоуправ, подсчитал квартплату - 500 рублей. Нам подходило: сыновьям и нам по комнате, кабинет для Николая Герасимовича, общая столовая. И мы переехали в дом № 9 по улице Горького. Сделали капитальный ремонт за свой собственный счет. И прожили до 1998 года. Много страниц было написано здесь за письменным столом нашим Николаем Герасимовичем до 1974 года».

С внучкой Оленькой

Мне доводилось бывать в этой квартире. Благодаря заботам родных и близких адмирала и, прежде всего, Веры Николаевны в кабинете и в столовой поддерживалась прижизненная обстановка Николая Герасимовича. Все скромно, без вычурности. В кабинете адмирала стоял большой письменный стол, за которым он работал, его пишущая машинка, книги, справочники, папки. На стенах живописные марины и небольшой портрет Кузнецова в профиль. Ничего лишнего, отвлекающего. Вера Николаевна - прекрасный рассказчик - здесь, в кабинете Николая Герасимовича, в 1982 г. поведала о том, что Кузнецов для поступления добровольцем на Северо-Двинскую флотилию  в 1919 г. «приписал» себе лишних два года. И всю свою жизнь во всех анкетах Николай Герасимович указывал год своего рождения 1902-й, а не реальный - 1904-й. Уже позднее при помощи Раисы Васильевны Вере Николаевне удалось разыскать в Архангельском областном архиве церковную книгу за 1904 г., где зафиксирована метрическая запись, что у православных жителей деревни Медведки - казенного крестьянина Герасима Федоровича Кузнецова и его законной жены Анны Ивановны - 11 июля 1904 г. родился сын Николай, крещенный 12 июля. И журнал «Морской сборник» первым указал на своих страницах подлинный год рождения Николая Герасимовича Кузнецова.

Николай и Виктор (сидят) с другом-нахимовцем

- Когда я готовила хронологическую библиографию Кузнецова, - рассказывает Раиса Васильевна, - то проследила интересную деталь. Как известно, книга Николая Герасимовича «На флотах боевая тревога» вышла в «Воениздате» в 1971 году. Многие литераторы перед тем как издать свежую книгу «прокатывают» главы или сокращенные варианты в толстых журналах, на страницах альманахов или даже в газетах. Ведь это все-таки и заработок, и своеобразный, «индикатор» на реакцию читателей. Такого у Кузнецова не было. Он сотрудничал со многими журналами, но его статьи посвящались «круглым» датам Великой Отечественной, предвоенной дипломатии, Ялтинским переговорам. Он писал предисловие и рецензию к книге Ирвинга «Крах конвоя РО-17». В том же году в издательстве «Наука» была вторично напечатана его книга «На далеком меридиане». И, тем не менее, книга «На флотах боевая тревога» вызвала огромный резонанс в читательском мире. Я была свидетелем, как с почты на дом приносились мешки писем. И Николай Герасимович совместно с Верой Николаевной тщательно раскладывали их по только им ведомой системе, чтобы потом ответить на каждое...
Книга «На флотах боевая тревога» стала достоянием не только советского читателя, ее с удовольствием восприняли в Чехословакии, Германской Демократической Республике, Болгарии, Венгрии, Польше, Франции. Окрыленный успехом, Николай Герасимович продолжал собирать материалы, готовить к изданию рукопись будущей книги. Ее он назвал «Курсом к победе».
Долгое время в редакции «Морского сборника» после выхода в отставку работал Борис Дмитриевич Яшин, контр-адмирал, бывшей руководитель кафедры Военно-морской академии, военный дипломат, участник Великой Отечественной войны. Однажды он рассказал интересную историю. - Помню, где-то в самом начале семидесятых, когда приближался День Военно-морского Флота, я решил отметить праздник на даче. По этому случаю на доме вывесил Военно-морской флаг.  Традиция есть традиция. Через какое-то время послышался звонок. Каково же было мое удивление, когда на пороге я увидел улыбающегося Николая Герасимовича Кузнецова. «Извините за непрошенный визит, - сказал он, - Не удержался. Увидел флаг и дай, думаю, зайду, узнаю, что за морская душа здесь живет». Так мы познакомились, и я благодарю судьбу за этот случай. Знакомство с Николаем Герасимовичем, долгие беседы с ним, чтение рукописи его новой книги явились для меня даже в зрелом возрасте настоящей жизненной школой. Кузнецов заражал меня своей неуемной энергией, стремлением к новым знаниям, добротой и любовью к людям, с которыми быстро находил контакт, привлекая своей простотой, любознательностью, умением слушать собеседника. Мне посчастливилось читать книгу «Курсом к победе» еще в рукописи. При всем ее достоинстве, мне показалось, что автор вроде бы часто упрекает себя. Эту мысль я высказал Николаю Герасимовичу. Кузнецов отшутился. Сказал, что в его книгах, если и есть ценное, так это те самые самообвинения, то есть уроки. А потом серьезно добавил: «Вспоминая прошлое, нужно смотреть в будущее». Он считал, что если его книги станут для флотских офицеров в чем-то поучительными - а без анализа и критического взгляда теряется всякая поучительность и полезность, - то он будет счастлив...



В архиве семьи Н.Г.Кузнецова, тщательно опекаемом Раисой Васильевной, хранятся замечания Николая Герасимовича к работе редактора книги «Курсом к победе».
«Все, что касается боевой деятельности флотов и флотилий, - указывал автор, - сокращено больше чем следует, но я, учитывая спешность, не буду настаивать на пересмотре и лишь кое-что добавлю, когда будут гранки, в пределах допустимого.
Несколько разделов требуют доработки, и это мое категорическое требование как автора.
1. Крымская конференция сокращена и переделана произвольно, с чем я согласиться не могу. Написана в оскорбительном для автора тоне. Нужно взять мой вариант и не мудрить. Посмотреть «Вопросы истории» №№ 4 и 5 за 1965 г.
2. Потсдамская конференция сокращена без всякой нужды, и нигде нет повторов. Почему?
3. Океанско-морские операции выхолощены до крайности, как будто автор не имеет права писать об этом. Ведь я был Наркомом ВМФ, и поэтому читатели хотят узнать из моих уст об этом больше.
4. Пока еще я не видел: «ЭПРОН»,  «Судостроение», «Главный морской штаб и ГПУ». Я не могу выпускать книгу без характеристики таких людей, как Исаков, Рогов, Галлер и Алафузов.
5. Я сократил заключение, оставив там только то, что допустимо, и на исключение я не пойду ни в коем случае. Можно обсудить отдельные фразы, и если Вы докажете их недопустимость или искажение фактов, то я соглашусь на это.
Вообще тон, взятый редактором, во многих местах антиавторский, с желанием выпятить армейских товарищей и задвинуть в тень Наркома ВМФ».
- Это пример того, как трудно шла последняя книга Николая Герасимовича, - поясняет Раиса Васильевна, - Естественно, все редакционные придирки, сокращения текста и даже тон общения с автором согласовывалось с высоким начальством. В середине октября 1974 года Николай Герасимович подписал книгу к печати. Издательство обещало выпустить ее в январе следующего года. Но Кузнецову так и не удалось увидеть свое творение. 6 декабря его не стало. Однако и после кончины Николая Герасимовича злоключения с книгой не закончились. Обещанные сроки передвинули на День Победы и только 28 мая его книга «Курсом к победе» увидела свет...
В 1999 г. мне подарили очень интересное издание «Флотоводец. Материалы о жизни и деятельности Адмирала Флота Советского Союза Н.Г.Кузнецова». Его авторами были Раиса Васильевна и Вера Николаевна Кузнецовы. Меня несколько удивили малый тираж книги и строчка в выходных сведениях: «Издание не предназначено для продажи». Поэтому, понятно, что книга досталась весьма ограниченному числу читателей. Когда я подробнее ознакомился с ее содержанием, то не мог не восхититься той огромнейшей работе, которую проделали авторы этого оригинального издания. Раиса Васильевна при участии вдовы адмирала по дням составила хронологию основных событий жизни, государственной и общественной деятельности Николая Герасимовича с года его рождения по год смерти. Кроме того, она включила в издание и хронологию событий, связанных с именем Кузнецова уже после его кончины. Дополняют издание высказывания - «крылатые слова» - Николая Герасимовича, хронологическая библиография его трудов, а также воспоминания сослуживцев Кузнецова. Как профессиональный редактор могу только представить, какой объем архивных материалов, документов, литературы и периодики был собран авторами, обработан, унифицирован, систематизирован и, конечно, отредактирован!
После ухода из жизни Николая Герасимовича за разборку его собственного архива взялась Вера Николаевна. Роль помощницы отводилась Раисе Васильевне. Но это было только в самом начале этой трудоемкой работы. Вскоре основная ее тяжесть легла на плечи молодой женщины. Оно и понятно. Раиса Васильевна - историк-архивист, закончила Московский историко-архивный институт, кандидат исторических наук, много лет она трудится в Институте атомной энергии имени И.В.Курчатова, где подготовила ряд монографий по истории советского атомного проекта, о жизни и деятельности Курчатова,  его соратников и последователей по использованию ядерной энергии в нашей стране.
Но это сейчас, а тогда в 70-х годах Вера Николаевна умело и постепенно вводила Раису Васильевну во все детали личного архива Кузнецова, готовя ее к тяжкому труду пользователя и публикатора бесценного наследия адмирала. Себе же Вера Николаевна оставила до конца своих дней место «постоянного консультанта» и доброго советчика. Вера Николаевна организовала большую переписку с бывшими сослуживцами Николая Герасимовича, участниками тех или иных событий и эпизодов, так или иначе связанных с именем адмирала. Наладила связь с читателями, ветеранами Военно-Морского Флота и Великой Отечественной войны.
- Перу Веры Николаевны, - говорит Раиса Васильевна, - принадлежит, на мой взгляд, прекрасный очерк «Я готова была для него на все». В нем она обстоятельно нарисовала портрет Николая Герасимовича с момента их знакомства и до его последних дней. Эти правдивые строки - воспоминания не удрученной горем вдовы, а самого близкого и любимого человека,
друга и соратника, отлично осведомленного в делах Кузнецова, умевшая радоваться его успехам и удачам, вместе с ним бороться с несправедливостью и наветами. Именно Вера Николаевна исподволь помогла Николаю Герасимовичу взяться за публицистику, создала все условия для его плодотворной работы. Мы, близкие ей люди, даже после кончины адмирала не переставали удивляться и восхищаться ее энергии, мужеству, бескомпромиссному служению его памяти и его доброму имени. Она воспитала достойных детей. И хотя сын Кузнецова от первого брака - Виктор - был ей не родным, Вера Николаевна приняла его как своего собственного ребенка, и, как она вспоминала, «отношения у нас установились хорошие». Затем Виктор окончил Нахимовское училище, стал курсантом Высшего военно-морского инженерного училища имени Дзержинского, затем - флотским офицером. Он долгое время трудился в научно-исследовательских учреждениях ВМФ. В звании капитана I ранга вышел в отставку. Кстати, младшие его братья брали с него пример. Они тоже учились в Нахимовском. Николай два года проучился в «Дзержинке», но потом посоветовавшись с отцом, решил стать гражданским специалистом. Поступил в Московский энергетический институт, а после долгие годы был ведущим сотрудником Института атомной энергии, где мы и познакомились. Младший - Владимир - закончил высшее военное училище, стал офицером, служил в разных регионах страны, в звании подполковника уволился в запас. Сегодня он работает заместителем начальника отдела Центрального музея Великой Отечественной войны на Поклонной горе,  является президентом Общественного фонда содействия увековечению памяти Адмирала Флота Советского Союза Николая Герасимовича Кузнецова...
Раиса Васильевна - автор прекрасной книги «Адмирал Кузнецов. Москва в жизни и судьбе флотоводца» (2000 г.) - в настоящее время готовит новую книгу о Кузнецове. Она достойно приняла от ушедшей из жизни в прошлом году Веры Николаевны благороднейшую и подвижническую эстафету служения светлой и славной памяти Флотоводца и Человека. И пусть сбудутся все ее добрые замыслы!

Старший сын Николая Герасимовича Кузнецова, Виктор, закончил Ленинградское Нахимовское училище в 1950 году. Вот как о нем пишет его однокашник, Виктор Иванов в своих воспоминаниях "Мальчишки в бескозырках": "Для нас адмирал Кузнецов был высший авторитет и начальник. С осторожностью и любопытством мы приглядывались к Виктору: как он себя поведет? Виктор оказался простым, скромным парнем. Высокий, весь в отца, симпатичный и застенчивый, он вскоре завоевал у нас авторитет и отличной учебой, и дисциплиной. В отличие от некоторых «сынков» он никогда но пользовался именем своего отца. При выпуске из училища он вполне заслуженно был награжден серебряной медалью. Мне пришлось все эти годы учиться с Виктором в одном классе и даже какое-то время сидеть с ним на одной парте, и должен сказать, что, хотя я был всегда настроен против сынков высокопоставленных папаш, Виктор вызывал у меня уважение и симпатию. Думаю, что это было взаимно. К сожалению, затем наши дороги разошлись. Я поступил в училище имени Фрунзе, а Виктор посвятил себя инженерной деятельности и окончил другое учебное заведение". Виктор Николаевич Кузнецов закончил службу в звании капитана первого ранга.

Кузнецов Виктор Николаевич получил орден Великая Победа – за отца (посмертно), награжден орденом Адмирала Кузнецова. (Официальный сайт Общероссийской общественной организации «Академия проблем безопасности, обороны и правопорядка»).



КУЗНЕЦОВ Виктор Николаевич, ШЕВЧЕНКО Виктор Григорьевич – президент Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка, КАНЕВСКИЙ Василий Аврамович – Герой Советского Союза, вице-президент Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка.

Средний сын Главкома ВМФ, Кузнецов Николай Николаевич родился в 1940 году, а в 1958 году закончил ЛНВМУ.



Младший сын, Владимир, Нахимовское училище не закончил. Несколько его слов о себе и, конечно, о легендарном отце. "Два часа в музее КГБ". Капитан 2 ранга А.Аристов. - Морской сборник № 3, 1991 г.

— С 1943 г. — говорит сотрудник музея, — военная контрразведка вошла в состав Наркомата обороны. В НК ВМФ существовало управление контрразведки СМЕРШ. Общее руководство им осуществлял Н. Г. Кузнецов. Сейчас появилось много досужих рассуждений о его отношении к чекистам. История, думается, все расставит на свои места. А пока разрешите представить вам контрразведчика Владимира Кузнецова, сына Николая Герасимовича.
— Я оказался здесь как бы в роли живого экспоната, — с шутки начал Владимир Николаевич, — а если серьезно, то пришел сюда только для того, чтобы сказать вам: не было у отца предубеждения по отношению к чекистам. Когда решался вопрос о моем зачислении в органы госбезопасности, отец сказал: «Работа нужная для страны, и ты должен достойно трудиться на любом участке, куда тебя направят».



Слева направо: Владимир Кузнецов, Раиса Кузнецова, Оксана Кузнецова, Николай Кузнецов.

Таков, кратко и отчасти, мир Николая Герасимовича Кузнецова, который продолжает свою жизнь. Надеемся, и в Ваших судьбах и судьбах Ваших детей, читатель. В следующим сообщении постараемся осветить мир того, кто служил примером для Главкома ВМФ адмирала Флота Советского Союза, мир офицера российского и советского флота Поленова Льва Андреевича. Часть 1.

Ю. Панферов. Жизнь нахимовца. Начало.  Ю. Панферов. Жизнь нахимовца. Часть 2. Война.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ.

Для поиска однокашников и общения с ними попробуйте воспользоваться сервисами сайта www.nvmu.ru.  
Просьба к тем, кто хочет, чтобы не были пропущены хотя бы упоминания о них, например, в "Морских сборниках", в книгах воспоминаний, в онлайновых публикациях на сайтах, в иных источниках, сообщайте дополнительные сведения о себе: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. А мечтаем мы о том, чтобы собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Примерно четверть пути уже пройдена, а, возможно, уже и треть. И поэтому - еще и о том, что на указанные нами адреса Вы будете присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.

Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.

198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

Ю. Панферов. Жизнь нахимовца. Часть 2. Война.

Война.

"И умру я не на постели
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще".
Н.Гумилев

Н.Тырса. 1941.

С первых же дней войны тетю Варю и тетю Зину мобилизовали на работу в госпиталях. Отец работал в ВММА и почти перестал появляться дома. Если приходил, то только поздно вечером, когда я уже спал, а уходил рано утром.
Мать была мобилизована на рытье окопов на окраине Ленинграда, и мы в квартире оставались вдвоем с бабушкой. Она повесила на стене карту СССР и черными флажками на булавках отмечала все сданные немцам города, а красными флажками - отвоеванные нашей армией. Каждый красный флажок был для всех нас праздником. Но такие флажки я увидел только, вернувшись из эвакуации.
Подобные карты висели дома у большинства ленинградцев. Первое время немцы бомбили, в основном, военные объекты и вокруг нашего дома до сентября не упало ни одной бомбы. При объявлении воздушной тревоги все сначала ходили в бомбоубежище, но скоро это надоело, и мы оставались дома. При этом взрослые сидели в коридоре, считая, что туда осколки не долетят, а меня сажали между парадными дверьми на лестницу и, чтобы я не возникал, давали мне сосать сладкие леденцы. Но скоро леденцы кончились, и я бунтовал. Мне было шесть лет и я, как и все мальчишки того возраста, еще плохо представлял, что такое смерть. Страх у меня появился гораздо позже, когда в декабре я впервые увидел в нашей парадной труп умершего от голода мужчины. Убрать труп на улицу, чтобы его подобрала похоронная команда, ни у кого не хватало сил. Он так и пролежал до нашей эвакуации в январе 1942 года.
Скоро взрослым надоело мое нытье, и бабка, которую все слушались, сказала: "пусть сидит с нами в коридоре. Если бомба угодит в наш дом, будет все равно, что в коридоре, что на лестнице". До сентября меня все время тянуло на улицу к гулявшим там мальчишкам постарше.
И вот наступил сентябрь. Блокадное кольцо вокруг Ленинграда замкнулось, и сразу после этого начались сплошные, ежедневные бомбежки. Теперь немцы вываливали на город сначала зажигательные бомбы, а вторая волна бомбардировщиков накрывала его тяжелыми бомбами, от которых дома разваливались словно карточные.
Зажигательная бомба, как правило, пробивала крышу дома, а затем на чердаке начинала гореть и прожигать перекрытия, после чего начинался пожар. Для того чтобы спасти город от пожаров, в каждом доме были созданы дружины, в основном, из не работавших женщин и подростков допризывного возраста (16 – 17 лет), которые сразу после объявления воздушной тревоги занимали свои посты на крышах, чердаках и около домов.



Если бомба падала на крышу и, не пробив кровлю, скатывалась вниз, те, кто дежурил на улице, тушили ее, засыпая песком или бросая специальными щипцами в бочки с водой. Если бомба застревала на крыше, ее щипцами сбрасывали вниз и там тушили. Если попадала на чердак, гасили в ящике с песком или в бочке с водой, стоявших тут же.
Мать и бабушка работали в дружине. Мать на чердаке, а бабушка на улице. Естественно, мать брала меня с собой, и я скоро научился клещами захватывать зажигалку и кидать ее в бочку с водой, для этого старшие специально у бочки поставили два ящика, чтобы я, встав на них, мог дотянуться до края бочки. Правда, мать давала мне это делать только, если на чердак попадало сразу много бомб. На чердаке кроме матери по очереди работали еще две женщины и трое мальчишек, которые были старше меня на год-два.
Старшие мальчишки и девчонки лет 17-ти сидели на крыше и сбрасывали бомбы вниз, где вместе с несколькими пожилыми женщинами всегда работали и руководили нами наш участковый или дворничиха тетя Дуся.
Помню, как горели Бадаевские склады.  Было это вечером, когда город накрыла темнота. Так как самолетов в нашем районе не было слышно, никто из нас при объявлении тревоги на улицу или чердак не пошел. Взрывы бомб гремели где-то далеко и не вызывали у нас опасения. И, вдруг, бабушка, выйдя на балкон, закричала: "Идите сюда, посмотрите, какое красивое зарево!" Ее привлекла именно красота всполохов огня на фоне темного неба. Как же эта красота ударила по всем нам. Уже на следующий день нормы выдачи хлеба и круп были урезаны до минимума. В городе наступил голод.
Нашей семье здорово повезло. Бабушка была геологом, постоянно ездила в экспедиции, и за долгие годы научилась экономить продукты. Ее обычно просили быть завхозом экспедиции. И в том 41-м, когда она в конце июня должна была ехать в очередной раз, ей заранее поручили закупить продовольствие, что она и сделала. Было это еще до начала войны, теперь мешок с крупами, консервами и запасом спичек стоял у нас между дверьми на "черную" лестницу. Хотя бабушка и любовалась злополучным заревом, на следующий же день у нее возобладал практицизм. Из участников экспедиции кроме нее оставался только одинокий мужчина с оригинальным именем Свет, но и он в первые дни войны был призван в армию и погиб. Остальные были москвичами. Таким образом, бабушка могла распоряжаться продуктами по своему усмотрению.



По опыту экспедиций она установила очень жесткие нормы расходования продуктов, что позволило нам, голодая, не умереть до эвакуации. Мало того, в декабре они с тетей Зиной подобрали на улице умирающую от голода Любовь Максимовну Лесохину, врача психиатра. Подкормив, они спасли от голодной смерти и ее. В дальнейшем тетя Люба долго жила в нашей квартире, обменяв свою комнату на комнату наших подселенцев.
Самым ярким праздником для всей нашей семьи, а для меня особенно, стало 31 декабря 1941-го года. Отец, будучи прекрасным педиатром, достаточно известным в городе, ходил к какому-то высокопоставленному чиновнику лечить его детей. В этот день перед самым новым годом он пришел домой и принес полученный в знак благодарности большой кусок белой капустной кулебяки. Этот кусок был поделен поровну между всеми, и я никогда в жизни ничего более вкусного не ел. С тех пор мое любимое кушанье - пирог с капустой.
Конечно, взрослые всегда старались дать мне хлеба, каши или воды с граммами крупинок, называвшейся супом. Всегда чуть больше, чем себе. И все же самое сильное чувство, пережитое в блокаду, это – чувство страшного, всепоглощающего голода.
Всем нам не раз предлагали эвакуироваться, но обе тетушки и бабушка категорически отказывались, а мама говорила, что эвакуируется только вместе с отцом и меня от себя не отпустит. В середине января 1942-го было принято решение об эвакуации Военно-морской медицинской академии.  Мы с мамой должны были лететь на самолете, а отец – идти пешком по льду Ладожского озера вместе с курсантами академии.
Мороз в день эвакуации был страшный. Отец уже ушел, а мы с мамой и сводным братом Сергеем вышли пешком на аэродром. Первая жена отца была тоже врачом и осталась в городе работать в госпитале. До аэродрома мы добирались весь день и пришли к самолету только, когда стемнело. Потом мать всю жизнь вспоминала этот переход и хвалила меня, поскольку я большую часть дороги шел сам, и только в конце они с Сергеем везли меня на детских санках.



На аэродроме нас ждали два "Дугласа",  в которые как сельдей в бочке набилось жен и детей офицеров ВММА. Мы с мамой летели в первом, а Сергея посадили во второй. Наш самолет спокойно долетел до аэродрома под Тихвином. Второй "Дуглас" вылетел на 30 минут позже и был атакован несколькими немецкими истребителями. К счастью, стрелок самолета, хотя и был ранен, сумел отбиться от них, пока на помощь не подоспели два наших истребителя. Никто, кроме стрелка-радиста не пострадал, и самолет, несмотря на получение повреждения, приземлился на том же аэродроме.
В Тихвине нас накормили: дали кашу, молоко и хлеб. Все в небольшом количестве, иначе истощенные организмы могли бы не выдержать. Затем нас погрузили в "теплушки" и повезли в Вологду. После сытной еды меня потянуло в сон, и я проспал всю дорогу.
"Теплушка"  - это товарный вагон с раздвижными дверями с обеих сторон и четырьмя маленькими окошками; внутри двухэтажные нары и печка-"буржуйка" для обогрева. Было тепло, наверное, поэтому и вагон получил свое прозвание.



В Вологде мы несколько дней жили в тех же "теплушках" на станции, пока не пришла колонна курсантов ВММА. Когда мы увидели отца, испугались. Он был чуть живой, температура за 40 градусов, тяжелейшее воспаление легких. Оказалось, что несколько курсантов на Ладоге провалились под лед, и отец нырял за ними. Всех спас, но сам отчаянно простудился. Вполне понятно, что это значило для истощенного за четыре блокадных месяца человека.
К счастью, накануне мы встретили старого друга отца, контр-адмирала Николая Алексеевича Питерского,  который через Вологду добирался в Москву из Кронштадта. Он добился, чтобы нас с отцом поместили в теплый купейный вагон, и мы с комфортом доехали до пункта назначения - города Кирова (старинной Вятки), куда перебазировалась ВММА. Там отца сразу перевезли в госпиталь, в котором расположилась Академия, где он и работал, едва выздоровев, до возвращения из эвакуации в 1944-м году. Воспаление легких вызвало осложнения, в результате которых, развилась неизлечимая болезнь, приведшая отца к смерти в мае 1946- го.



В Кирове  нас определили на постой в дом на берегу речки Хлыновки в километре от ее впадения в Вятку. Жизнь по сравнению с блокадным Ленинградом была вполне сносной. Хотя все кировчане вели полуголодное существование, нам первое время казалось, что мы, наконец, отъедаемся. На рынке мама покупала замороженное молоко, овощи. В Академии отцу выдавали паек: хлеб, крупы, сахар. Но в скором времени наши тела понемногу начали набирать силу, и чувство голода вернулось и еще долго нас не оставляло.
Киров удивлял нас своей красотой и необычностью. Старинный русский город, стоял на высоком берегу полноводной Вятки. Мы привыкли к равнинному Ленинграду, а тут, чтобы дойти до госпиталя, отцу надо было подняться на гору. Мальчишки и девчонки любили скатываться с этой горы на санках прямо посередине улицы.
Весною Хлыновка, обычно мелкая и шириною-то всего 5-6 метров, разливалась и затопляла все подступы к домам, стоявшим на высоком берегу. Во время весеннего ледохода мост через нее постоянно трещал, и люди по нему ходить опасались, а отцу приходилось перебегать через него каждое утро. Опаздывать на работу он не мог.
Изумительно красива была Вятка. Особенно, если смотреть на нее с высокого берега у устья Хлыновки. Для нас с Серегой обрывистые берега были непривычны. А на другом берегу открывался изумительно красивый ландшафт, типичный для центра России.
Брат ловил в Хлыновке, у ее впадения в Вятку, на удочку мелкую рыбу, и это было хорошим подспорьем в нашем рационе, особенно, когда в 1943-м году пропали продовольственные карточки. Их украли, разрезав сумочку, когда мы с матерью входили в кинотеатр. В Ленинграде это было бы концом всей семьи, но в Кирове мы дожили до конца месяца, благодаря помощи сослуживцев отца и «подножному корму». Варили щи из крапивы, хозяйка дома дала немного картошки и овса, готовили котлеты из каких-то трав, собранных отцом.
В 1943 году я пошел учиться в 1-й класс, в школу, которая стояла на дороге к госпиталю посередине подъема на гору. Самым приятным воспоминанием от школы осталась булочка из настоящей белой муки, которую нам давали каждый день после уроков. Все остальное было мне не интересно. Читал и писал я уже давно, а вот чистописание... Писали тогда ручками со стальным пером, которые надо было обмакивать в чернила. Чернильницы-невыливайки были особой конструкции: круглые, с маленькой углубленной дырочкой сверху. При падении чернильницы чернила из нее не выливались. На уроках чистописания учителя пытались выработать у нас красивый почерк. К сожалению, все их старания в отношении меня были тщетными. Мой почерк всегда оставлял желать лучшего.
Все дети тех времен воспитывались в духе любви к папе Сталину.  А у нас на стенах комнаты, в которой мы жили, не висело ни одного его изображения. Я посчитал, что это неправильно. Украв с огорода нашей хозяйки большой, аппетитный помидор, я продал его на рынке, купил цветную открытку с изображением Сталина и повесил ее на стену.
Мое преступление, конечно, было сразу раскрыто и наказание последовало незамедлительно - мать в первый и последний раз в жизни выдрала меня веревкой, на которой сушилось белье. Отец потом смеялся, что я совершил политическое преступление, а я на всю жизнь запомнил, что воровать не хорошо, и никогда больше не брал чужого.



У отца по тем временам была довольно большая зарплата, а покупать на нее, особенно зимой, было практически нечего. Продукты, покупаемые по карточкам, стоили дешево, да и было их немного, как сейчас говорят, по прожиточному минимуму. На рынке, наоборот, все стоило дорого, и можно было купить только леденцы, которые предприимчивые местные умельцы выплавляли из сахара. Еще покупали мороженое молоко. Его в Кирове делают очень просто: берут алюминиевую миску, смазывают ее изнутри салом, наливают молоко и ставят на сорокаградусный мороз. Через пару часов миску переворачивают, и из нее вываливается аккуратная круглая глыба мороженого молока, похожая на половину летающей тарелки.



Отец всю жизнь интересовался искусством. Здесь он впервые увидел вятские глиняные игрушки,  сразу в них влюбился и все свободные деньги пускал на их приобретение. Вятская глинянка зародилась в деревне Дымково, отчего ее часто называют дымковской. Деревня эта располагалась на другом берегу Вятки, напротив города Кирова. В то время там еще жили великолепные мастерицы, лепившие игрушки самых разных видов. Это теперь вятская глинянка поставлена на поток и штампуется, как и деревянные матрешки. А тогда каждая игрушка у мастериц была произведением искусства, и знающие люди сразу могли сказать, кто ее изготовил.
Игрушки были разные: гуси и козы, лошадки-свистульки и петухи. Был там Иван-царевич, везущий на коне царевну, и волк с тремя поросятами, Витязь, убивающий дракона и огромное количество добрых молодцев и красавиц в разноцветных одеждах. Все это сначала лепилось руками из глины, затем обжигалось в печи, вымачивалось в молоке и разрисовывалось яркими красками. Но, главное - все игрушки были не похожи друг на друга.
Отец часто ездил на лодке через Вятку в Дымково и перезнакомился там со всеми искусницами. Не раз возил к ним в гости и нас с матерью. У отца была удивительная способность при всех его талантах смотреть на тех, кто ему нравился, как бы снизу вверх. При этом не было и тени лести или заигрывания, а было какое-то детское восхищение тем, что вот эти самые простые русские люди делают с его точки зрения невероятное, то, что он сам не мог бы сделать.
Он начал писать историю вятской глинянки, иллюстрировал ее своими зарисовками игрушек. Закончить книгу ему не позволила скорая смерть. В середине шестидесятых годов я посетил Киров и подарил все написанное отцом и его зарисовки тамошнему краеведческому музею.



Возвращаясь в Ленинград, мы привезли большую коллекцию уникальных вятских глинянок. К сожалению, она не сохранилась: что-то раздарили, что-то разбилось, что-то потускнело и пришло в негодность. Когда я сейчас вижу в магазинах вятский новодел, с сожалением думаю о том, что времена тех мастериц вместе с ними ушли в небытие.
К отцу в Кирове относились с большим уважением. Он многое делал для горожан, и главное - быстро решил проблему недостатка у кировчан витамина "С", дав сообщение в газету о том, что надо пить отвар еловых иголок, что предотвратило цингу и многие другие болезни. К нему часто приводили детей домой, не спрашивая на то разрешения, и он никогда не отказывал в осмотре и лечении ребенка, в какое бы время суток это ни было. Часто вечером, после работы, за ним приходили, и он шел в тот или иной дом к больному, денег за это он никогда не брал. Не отказывался только от цветов для мамы и от чего-нибудь сладкого для нас с Серегой. Он и сам был большим сладкоежкой.
Жизнь шла своим чередом. Никогда не забуду, как весной 43-го в Кирове впервые в истории города пустили троллейбус. Мы с восторгом катались у него на «колбасе». Теперешним мальчишкам это слово ничего не говорит, а в те времена у переполненных трамваев и троллейбусов обязательно кто-нибудь "висел" на задней стенке снаружи, зацепившись за имевшиеся выступы руками или стоя на заднем бампере. Ездили и на подножках трамваев, благо двери у них в то время автоматически не закрывались.
После снятия блокады, в апреле 1944 года ВММА вернулась в Ленинград. В город разрешали возвращаться только тем, кому было, где жить, и тем, чьи профессии были необходимы. Бабушка добилась вызова для нас с матерью. Сергея еще в 43-м призвали в армию, и он служил в тылу, охраняя какие-то склады.
Приехав в Ленинград, мы не застали в живых тетю Зину, у нее весной, уже после снятия блокады, отказало сердце. В остальном нашей семье повезло. Повезло с мешком продуктов, повезло и с дровами. Раньше, при печном отоплении, каждой квартире для хранения дров в подвале дома была отделена досками клетушка с закрываемой на замок дверью. Когда в октябре еще 41-го года в соседний дом попала бомба, разрушив его полностью, мы натаскали из руин в квартиру и в наш сарайчик в подвале много деревянных обломков мебели, паркета, окон и дверей. Поэтому никто из наших особенно не мерз. Правда, в зиму 43-44 года бабушке пришлось сжечь любимый рояль.
Во время войны сестра моей матери Мария развелась со своим мужем Константином Сергеевичем Казьминым, бывшим художником, и вышла замуж за капитана-лейтенанта Сергея Федоровича Савкина,  ставшего впоследствии капитаном 1-го ранга и командиром дивизиона подводных лодок. Когда мы вернулись, они уже жили в моей детской комнате. В бабушкину комнату нам подселили семью врачей ВММА Рыдалевских, а мы с отцом и матерью стали жить вместе в бывшей родительской комнате. Одна тетя Варя так и осталась в своей маленькой комнате. Бабушка перебралась в комнатку прислуги на кухне. Таким образом, наша квартира превратилась в коммуналку.
Осенью 44 года я пошел учиться во 2-й класс 55-й школы, которая располагалась рядом с нашим домом, а летом 1945 года отец определил меня учиться в Нахимовское училище. Поступил я туда легко, поскольку отец с момента создания училища в 1944 году был председателем медицинской приемной комиссии. Начальником Военно-морской подготовки, а затем и заместителем начальника училища был его друг еще с дореволюционных лет Лев Андреевич Поленов, выпускник Морского корпуса. Революцию он встретил на борту крейсера "Авроры", а в 1920-х годах был ее командиром и фактически возвратил крейсер из небытия, а затем совершил на нем несколько океанских походов. Но в 1930-м, он, как и многие друзья отца, был арестован и пару лет участвовал в строительстве Беломорско-Балтийского канала. В Нахимовском училище капитан 1-го ранга Поленов нередко заходил ко мне, справлялся о моих ребячьих проблемах. В 1946 году в училище поступил и его сын, тоже Лев.



Теперь я понимаю, что отец определил меня в Нахимовское потому, что знал о своей скорой смерти и хотел обеспечить мое будущее. После смерти матери я нашел листок бумаги, вырванный из тетради, видимо дневника, на котором рукой отца было написано: "Как глупо и страшно! Мне ведь всего 50 лет. Как хочется жить и как не хочется умирать!"
Мой отец смертельно заболел после того, как спасал на Ладоге курсантов. Почти также, спасая матросов своего корабля, погиб летом 1917 года его старший брат. Что это – злой рок или фамильная черта?

Ю. Панферов. Жизнь нахимовца. Начало.  Далее:

Он служил примером для Главкома ВМФ адмирала Флота Советского Союза. Семья Н.Г. Кузнецова.  
Он служил примером для Главкома ВМФ адмирала Флота Советского Союза. Поленов Лев Андреевич, офицер российского и советского флота.  
Групповой артиллерист лейтенант Балтийского флота, участник I Мировой войны, Панферов Владимир Константинович. Вехи биографии и обстоятельства героической гибели.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ.

Для поиска однокашников и общения с ними попробуйте воспользоваться сервисами сайта www.nvmu.ru.  
Просьба к тем, кто хочет, чтобы не были пропущены хотя бы упоминания о них, например, в "Морских сборниках", в книгах воспоминаний, в онлайновых публикациях на сайтах, в иных источниках, сообщайте дополнительные сведения о себе: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. А мечтаем мы о том, чтобы собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Примерно четверть пути уже пройдена, а, возможно, уже и треть. И поэтому - еще и о том, что на указанные нами адреса Вы будете присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.

Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.

198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

Путь морского офицера в конце 19-го - начале 20-го века. От кадета до генерал-майора флота. Панферов Константин Александрович (Дед Юрия Георгиевича Панферова).

1860 г. октября 25. Родился. По происхождению дворянин, уроженец Херсонской губернии.
1875 г. сентября 16. Поступил в морское училище воспитанником.
1881 г. апреля 12. Произведен в гардемарины.
1882 г. мая 31. Произведен в мичмана.
1884 г. мая Утвержден в должности экипажного адъютанта.
1886 г. апреля 13.Пожаловано в награду 140 рублей.
1888 г. Женился на Бугольц Евгении Александровне.
1888 г. апреля 24. Пожаловано в награду 160 рублей.
1889 г. апреля 9. Произведен в лейтенанты.
1889 г. декабря 3. Родилась дочь Варвара.
1890 г. апреля 1. Пожаловано в награду 200 рублей.
1891 г. августа 17. Родился сын Владимир.
1892 г. августа 11. Назначен командующим конфискованной английской шхуны «Медотот» для отвода ее из Петропавловска во Владивосток, которой командовал по 10 сентября 1892 г.
1893 г. мая 11. Утвержден в должности командира роты крейсера «Забияка»


Крейсер II ранга "Забияка".  Строился в США. Водоизмещение 1236 т, мощность 1426 л.с., скорость хода 14,2 узл. Длина между перпендикулярами 67 м, ширина 9,1, среднее углубление 3,9 м. дальность плавания 6000 миль. Вооружение: 4 9-фунтовые пушки, 6 — 47-мм, 6 — 37-мм, 1 десантная пушка.



1893 г. мая 11. Назначен исполнять обязанности артиллерийского офицера.
1894 г. января 1. Пожалован орденом Св. Станислава 3 ст.
1895 марта 14. Родился сын Георгий.
1896 г. марта 21. Пожалован серебренной медалью в память царствования Императора Александра 3.




1896 г. мая 14. Пожалован орденом Св. Анны 3 степени.
1896 г. мая 27. Назначен командиром 1-й роты команды крейсера 1 ранга «Россия».




Офицеры крейсера I  ранга "Россия".  Вахт. начальник Лейтенант Константин Александрович Панферов  1860-1919-1920.

1897 г. сентября 8. Пожалован французским орденом «Почетного легиона кавалерского креста» и прусского ордена «Короны» 3 класса.
1897 г. декабря 23. Зачислен на оклад капитан-лейтенанта.
1899 г. февраля 20. Назначен старшим офицером крейсера 1 ранга «Адмирал Корнилов».




1899 г. сентября 14. Пожалован орденом Св. Станислава 2 степ. за труды по занятию портов Квантунского полуострова.

Проблема приобретения Россией незамерзающего военного порта на Дальнем Востоке.

... На двусторонних переговорах 1897—1898 годов о предоставлении Китаю денежного займа Россия неожиданно выдвинула требование аренды Квантунского полуострова и проведения железнодорожной ветки от трассы КВЖД на Талиенван. Китай в то время остро нуждался в деньгах для выплаты контрибуции Японии, но на столь невыгодную сделку не пошел. Тогда в борьбу за заем вступила Англия. На последовавших русско-английских переговорах С.Ю.Витте поставил коварный вопрос: «Что скажет Англия, если русская оккупация Порт-Артура окажется перманентной?». Точного ответа он не получил, но 17 февраля 1898 года Китай оформил заем у английских и германских банков, после чего протесты Англии по поводу захвата Порт-Артура прекратились. По предварительному согласованию с Японией Англия решила компенсировать артурскую неудачу занятием Вэйхайвэя. а в отношении дальнейших действий России на Квантунском полуострове «умыла руки». Россия же вступила в переговоры с Японией, обещая ей уступки в Корейском вопросе. Китай лишился международной поддержки, и Россия сломила его сопротивление, добившись, наконец, правового оформления захвата Порт-Артура. 24 февраля на совещании у великого князя Алексея Александровича было примято окончательное решение об аренде Квантуна. Император Николай II утвердил решение совещания.

Китай, однако, затягивал переговоры но уступке полуострова, и представлявший на них Россию посол А.И.Павлов и отчаянии телеграфировал из Пекина в Санкт-Петербург: «Пока фактически мы не займем намеченной территории, до тех пор мы не добьемся удовлетворительного решения». В связи с этим в распоряжение Ф.В.Дубасова был направлен военный десант для занятия Квантуна силой. Высадка десанта намечалась на 15 марта, по уже 11-го А.И.Павлову удалось добиться уступки мирным путем. 15 марта в Пекине стороны подписали русско-китайскую конвенцию, согласно статье 3 которой территория Квантунского полуострова на 25 лет передавалась в аренду России. Статья 6 конвенции объявляла Порт-Артур закрытым военным портом России и Китая. 16 марта 1898 года под грохот салюта с кораблей эскадры Тихого океана в Порт-Артуре и Талиенване были подняты русские флаги. Десятилетиями стоявший па повестке дня вопрос о приобретении незамерзающего военного порта российского флота на Дальнем Востоке был, наконец, решен.

Одной из лучших характеристик новой русской военно-морской базы может служить мнение Ф.В.Дубасова, высказанное по итогам первого осмотра: «Как база для наших морских сил Порт-Артур  совершенно не отвечает требованиям». Нельзя, конечно, утверждать, что Ф.В.Дубасов был абсолютно прав, но Артур имел массу недостатков. Из пяти основных требований к дальневосточному русскому военному порту он не соответствовал двум: был связан с Россией только морем и имел слишком мелкую гавань. Но если эти недостатки впоследствии удалось исправить, то ничего нельзя было поделать с тем фактом, что базируясь на Порт-Артур, русский флот оставлял совершенно открытым и беззащитным восточный берег Кореи и главное, все дальневосточное побережье России.



Между русскими военными портами на Тихом океане — Порт-Артуром и Владивостоком — лежал тысячемильный морской путь, который Япония могла легко перерезать, укрепившись на южном побережье Кореи и заперев тем самым Корейский пролив. В этом случае эскадра Тихого океана разделялась на две части, которые легко уничтожались поодиночке. Близ Артура находился обширный незащищенный Талиенванский рейд и ряд других бухт, удобных для высадки вражеского десанта. Кроме того, как военный порт Порт-Артур не имел необходимого оборудования. Сухопутная и береговая оборона крепости после японско-китайской войны находилась в заброшенном Состоянии, так что в 1898 году Порт-Артур практически оказался беззащитным. Маневры русских армий и флота на Квантунском полуострове в 1900 и 1903 годах, когда победила нападавшая на Порт-Артур сторона, убедительно доказали слабую защищенность новой базы. Еще менее утешительными оказались результаты стратегической игры 1900 года «Война с Японией», проходившей на курсе военно-морских наук при Николаевской морской академии: сильнейшая по сравнению с русской японская эскадра «должна дать Японии ожидаемую от нее победу и ключ к осуществлению стратегической цели войны в самом ее начале». Аналогичные игры 1902— 1903 годов привели к выводу о необходимости базирования главных сил эскадры Тихого океана не на Порт-Артур, а на Владивосток. Однако политики вновь не пожелали прислушаться к аргументированному мнению моряков...

1901 г. ноября 5. Назначен командиром миноносца «Сова».



Эскадренный миноносец "Рьяный" (до 9 марта 1902 года - "Сова") (после 1922 года - корабль финского флота "С-1"["S-1"]) 1899 - 1939.

1902 г. сентября 28. Назначен ротным командиром школы машинных квартирмейстеров.
1902 г. октября 4. Командир судна «Ижора».
1902 г. декабря 6. Награжден бронзовой медалью.
1902 г. декабря 6. Произведен в капитаны 2 ранга.
1902 г. июня 10. Назначен командиром миноносца «Прочный».


Миноносец “Прочный” - водоизмещение 240 тонн, входил в состав 2‑го Отряда минных судов, который базировался в Гельсингфорсе.

1904 г. февраля 23. Назначен в Кронштадте флаг-капитаном берегового штаба старшего флагмана 1 флотской дивизии.

Во время Русско-Японской войны был капитаном 2 ранга, командиром крейсера 2 ранга "Терек".  



Боевая летопись русского флота: Хроника важнейших событий военной истории русского флота с IX в. по 1917 г. — М.: Воениздат МВС СССР, 1948.

Операции вспомогательных крейсеров.
1904
26 февраля. Решение особого совещания при морском министерстве об организации крейсерской войны на торговых путях противника с целью борьбы с военной контрабандой при посредстве вспомогательных крейсеров, переоборудованных из быстроходных пароходов Добровольного флота и купленных за границей {1558}.
Февраль — апрель. Покупка морским министерством для оборудования под вспомогательные крейсера пароходов германского общества Гамбургско-Американской линии «Фюрст Бисмарк» (крейсер 2 ранга «Дон»), «Колумбия» (крейсер 2 ранга «Терек»), «Августа-Виктория» (крейсер 2 ранга «Кубань») и парохода Северо-Германского Ллойда «Мария-Терезия» (крейсер 2 ранга «Урал»)...
Тактико-технические данные вспомогательных крейсеров
Название и ранг Год постройки Тоннаж Ход Артиллерия
Крейсер 2 ранга «Терек» («Колумбия») — 1896 10000 19 узл.
25 августа — 7 октября. Крейсерство вспомогательного крейсера «Терек» по маршруту Либава — Большой Бельт — Скаген — Лиссабон — подступы к Гибралтарскому проливу — Виго — Лас-Пальмас — Лиссабон — Английский канал — Большой Бельт — Либава. За это время было остановлено и осмотрено 15 пароходов, преимущественно английских угольщиков, на которых контрабанды не было обнаружено...
1905
21 мая. Выделение из 2-й Тихоокеанской эскадры вспомогательных крейсеров «Кубань» (капитан 2 ранга Маньковский) и «Терек» (капитан 2 ранга Панферов) для крейсерства в Тихом океане у берегов Японии на торговых коммуникациях и отвлечения на себя части японских крейсерских сил из Корейского пролива...
22 мая — 9 июня. Крейсерство вспомогательного крейсера «Терек» (капитан 2 ранга Панферов) у юго-восточных берегов Японии в Тихом океане на путях сообщения в расстоянии 70–100 миль от берегов. За это время крейсером было осмотрено несколько пароходов, из которых два с контрабандой потоплено {1569}.
Продержавшись в районе крейсерства до начала июня, вспомогательный крейсер «Терек» спустился на юг. Узнав в пути о гибели 2-й эскадры, крейсер направился в Батавию, где и был интернирован до конца войны.



Крейсер II ранга «Терек» — один из вспомогательных крейсеров, переоборудованных из гражданских судов.

Помогите опознать.

«...Обстоятельства Цусимской трагедии общеизвестны. А вот незнакомый даже любителям истории флота случай. В июне 1905 г., после непродолжительных действий в Тихом океане, крейсер II ранга «Терек» зашел за углем в голландский порт Батавия. Так как погрузить уголь за ограниченный срок оказалось делом сложным, командир его капитан 2 ранга К.А.Панферов решил разоружиться до окончания войны. По требованию губернатора колонии он сдал … Андреевский флаг. Узнав об этом, находившийся в порту голландский адмирал объяснил своему далекому от флота соотечественнику, что флаг – это святыня, и изъятие его – оскорбление нации. На другой день флаг привезли обратно на крейсер. Панферов же настолько не видел в своем поступке ничего странного, что спокойно рассказал о нем в своем рапорте. И никто в Адмиралтействе не удивился. Только голландцы ничего не могли понять, да молодые офицеры зашедших в Батавию в 1906 г. по пути на родину крейсеров «Россия» и «Громобой» были поражены рассказом иностранцев.» (А.Ю. Емелин. «Избранное».

1906 г. Награжден орденом Владимира 4 степени.
1908 г. Произведен в капитаны 1 ранга.




1912 г. Награжден орденом Св. Владимира 3 степени.
1913 г. ноября 6. Произведен в генерал-майоры флота.
1915 г. Награжден орденом Св. Станислава 1 степени.




1917 г. июня 23. Зачислен в резерв флота.
1917 г. сентября 3. Назначен членом комиссии по выработке положения о разгрузке и эвакуации учреждений Морского министерства и заводом морского ведомства.

После октябрьской революции 1917 года, якобы был главным интендантом Кронштадта, а в 1918 или 1919 г. у него случился инсульт и он ушел в отставку. Последние годы перед смертью жил в принадлежащем ему доме на р. Оредеж.

/Личное дело Панферова К.А., Список личного состава судов флота, строевых и адм. Учреждений морского ведомства. Исправлено по 11 апреля 1916 г. Петроград.1916 г., форма № 249, опись 1, ед. хранения 99 лист 71, 105, лист 159, 108, лист 3, 105, лист 396./

Полный послужной список /выписка/ Константина Александровича Панферова

Родился 25 октября 1860 года. Дворянин, уроженец Херсонской области. Православный. Воспитывался в морском училище. 17 января 1888 года вступил в первый законный брак с дочерью инженера, Колежского Ассесора Бугольц Евгенией Александровной. У них родилась 3 декабря 1889 года дочь Варвара, а 17 августа 1891 года сын Владимир и 14 марта 1895 года сын Георгий. Родового или благоприобретенного недвижимого имущества не имеют.

ВМА, фонд 406, опись №9, дело №3098


Ю. Панферов. Жизнь нахимовца. Начало.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ.

Для поиска однокашников и общения с ними попробуйте воспользоваться сервисами сайта www.nvmu.ru.  
Просьба к тем, кто хочет, чтобы не были пропущены хотя бы упоминания о них, например, в "Морских сборниках", в книгах воспоминаний, в онлайновых публикациях на сайтах, в иных источниках, сообщайте дополнительные сведения о себе: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. А мечтаем мы о том, чтобы собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Примерно четверть пути уже пройдена, а, возможно, уже и треть. И поэтому - еще и о том, что на указанные нами адреса Вы будете присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.

Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.

198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru
Страницы: Пред. | 1 | ... 818 | 819 | 820 | 821 | 822 | ... 832 След.


Copyright © 1998-2020 Центральный Военно-Морской Портал. Использование материалов портала разрешено только при условии указания источника: при публикации в Интернете необходимо размещение прямой гипертекстовой ссылки, не запрещенной к индексированию для хотя бы одной из поисковых систем: Google, Yandex; при публикации вне Интернета - указание адреса сайта. Редакция портала, его концепция и условия сотрудничества. Сайт создан компанией ProLabs. English version.