Северные земли, в том числе Мурман, издавна принадлежали восточным славянам. Они стали составной частью древнерусского государства, возникшего в XI веке. Первые русские мореплаватели появились на побережье Белого и Баренцева морей, называвшихся тогда Студеным морем, в XI-XII веках. Они были выходцами главным образом из Новгородской и Ростов-Суздальской земель. Освоение Великим Новгородом севера Карл Маркс считал прогрессивным делом. «Новгородцы, - писал он, - сквозь дремучие леса проложили себе путь в Сибирь. Неизмеримые пространства между Ладожским озером, Белым морем, Новой Землей и Онегой были ими несколько цивилизованы и обращены в христианство».
Движение новгородцев на Север началось из района Ладоги и велось в различных направлениях. Первые поселения славян возникли в середине XI века в районе устья реки Двина и на западных берегах Онежской губы и Кандалакшского залива. Наиболее крупные из них были Холмогоры, возникшие на правом берегу Двины на месте древнего Чудского поселения. В начале XII века в устье Двины был заложен Архангельский монастырь. В начале на Севере для промысла пушнины, морского зверя и рыбы шли промышленники и купцы, которые пребывали здесь по несколько месяцев, а иногда и лет. Продвигались преимущественно по рекам и озерам на плоскодонных судах, а иногда и волоком. Собрав большую добычу, купцы возвращались в Новгород, где продавали свои товары, а затем снова отправлялись на промысел. Великий Новгород, выделившийся из состава Русского государства в XII веке, представлял собой одну из крупнейших морских держав того времени. Имея небольшие, но прочные суда, новгородцы вели морскую широкую торговлю со многими прибалтийскими странами, в том числе со Швецией и Данией. Вслед за купцами и промышленниками на побережье Студеного моря шли барские холопы, монахи, переселенцы-крестьяне. Оседая здесь на постоянное жительство, они объединялись в промышленные артели и занимались охотой на пушного зверя, рыболовством, звереловством, солеварением. Первые русские поселенцы, обосновавшиеся на побережье Онежской губы и в районе устья Двины, были первыми русскими мореплавателями на Севере. Основной целью их дальних плаваний был промысел морского зверя. Начав охоту за моржами на островах Онежской губы, зверобои, по мере уменьшения этого ценного зверя на ближайших островах, продвигались все дальше на Север, и в начале XIII века достигли Кольского полуострова (Терского побережья) и острова Моржовец, который стал основным местом промысла моржей.
Дальнейшие поиски лежбища моржей привели русских мореходов к необходимости выйти в Северный Ледовитый океан. Кроме морского и пушного промыслов, новгородцев влекло стремление на Север установить торговые связи со Скандинавскими странами. На Кольский полуостров русские проникли из районов Онежской губы по двум направлениям: через Кандалакшский залив и горло Белого моря. На мурманском побережье они создали несколько поселений. Наиболее крупные из них были Кола и Печенга. Норвежцы, посягавшие на эти земли, недружелюбно относились к поселению здесь новгородцев. Длительная борьба завершилась в начале XIV века подписанием договора о границе между Новгородом и Норвегией и о развитии мореплавания на Севере. В XIV веке русские совершили несколько походов в Северную Норвегию для установления торговых связей. Тогда они плавали и далеко на Восток, вплоть до устья реки Оби и Печеры. Во время этих плаваний были открыты новые острова, полуострова и побережья, которые вошли в состава Новгородского государства. Эти дальние морские походы, совершавшиеся в чрезвычайно трудных условиях, были возможны потому, что новгородцы имели прочные морские корабли. Русские поморы издавна славились искусством судостроения.
Первыми судами, пригодными для плавания во льдах вблизи побережья, были , имевшие длину до 16 футов, ширину – 3 фута и осадку около 1 фута. Они могли перевозить несколько человек и более 300 кило груза. Для походов в отдаленные районы строились «весновальные» карбасы длиною до 30 футов, шириной около 7 футов, осадкой до 4-х футов. На них можно было перевозить до 3-х тонн груза. Эти суда имели весла и парусное вооружение, состоявшее из одной мачты с прямым парусом. Самые крупные суда русских поморов – заморские ладьи имели длину около 30 метров. Парусное вооружение ладьи состояло из двух-трех мачт, на которые поднимались прямые паруса. Строились и другие типы судов. Создание в XV веке русского централизованного государства и присоединение в нему Новгорода с его обширными владениями послужило новым толчком в развитии мореплавания русских в северных морях. Значительно усилился приток крестьян и ремесленников из Москвы, Вологды, Костромы, Галича и других земель. Они селились на побережье Северного Ледовитого океана и занимались зверобойным и рыбным промыслом, торговлей.
были почти идеальными судами для мореплавания, рыболовства, добычи морского зверя в северных водах. Этот флот возник совершенно независимо от флотов других европейских держав и без малейшего учения у них.
В течение XV-XVI веков русские создали на Севере несколько новых городов, в том числе Архангельск – основной порт Русского государства на Севере, основанный в 1584 году. Вместе с крестьянами и ремесленниками в поисках новых угодий и богатых промыслов на Север шли монахи. В 1417 году на побережье Двины возник Николо-Карельский монастырь, а в 1425 году – Соловецкий монастырь. Затем были основаны Кандалакшский (в устье реки Нива), Усть-Кольский (на реке Кола) и Печенегский монастыри. Северные монастыри стали не только распространителями славянской культуры на осваиваемых землях, но и крупными центрами судостроения. Позже вокруг Скандинавии в Белое море стали ходить датчане и англичане. Не менее успешно развивалось мореплавание у русских и в восточном направлении. В XVI веке поморы освоили побережье Северного Ледовитого океана между реками Обь и Лена и включили его в состав Московского государства. Суда поморов совершали плавания от устья Северной Двины до устья Лены, они регулярно ходили в богатый город Мангазея на Новую Землю и Землю Грумант (Шпицберген). Успешное продвижение по Северному Ледовитому океану на Восток привело русских мореплавателей к мысли о возможности достичь северным морским путем Китая. Первым эту смелую мысль высказал . Он же составил и первую русскую карту Северного Ледовитого океана с указанием пути в Китай.
Как только этот дерзновенный проект стал известен за границей, многие мореплаватели западноевропейских стран устремились на Север, надеясь первыми пройти намеченным путем. Наибольшую активность в организации полярных экспедиций проявили Англия и Голландия, рассчитывая найти новые морские пути в Индию и Китай, чтобы избежать зависимости от португальцев и испанцев в торговле с богатыми восточными странами. Первую экспедицию с целью поиска северо-восточного прохода организовали англичане в 1553 году. В ее состав входили три судна. Два из них погибли в Баренцевом море, а третье проникло в Белое море и достигло устья Северной Двины. Результатом этой экспедиции явилось установление торговых связей и дипломатических отношений между Россией и Англией. В 1556 году на поиск северо-восточного прохода направлялись две экспедиции, и тоже безуспешно. Они доходили до побережья Новой Земли, но встретив плавающий лед, отправлялись обратно. В 1596 году голландские моряки, снарядив два судна в Амстердаме с той же целью, отправились на Север. Однако и эта экспедиция не увенчалась успехом. Не удалось пройти дальше Новой Земли. Освоение наиболее трудного, восточного участка Северного морского пути русские мореплаватели начали из района устья реки Лена в 30-х годах XVII века. Бесстрашные мореходы И.Ребров, И.Перфильев, И.Полухин, М.Стадухин и другие постепенно, шаг за шагом, преодолевая невероятные трудности ледового плавания, продвигались все дальше и дальше на восток. В 1648 году цель, к которой на протяжении многих столетий стремились смельчаки из многих стран, достиг Семен Дежнев. Выйдя из устья реки Колыма на шести судах, он первым в истории обогнул крайнюю восточную оконечность Азии и таким образом прошел из Северного Ледовитого океана в Тихий океан, установив, что Америка и Азия разделены проливом.
Богатство русского Севера по-прежнему притягивало к себе иностранцев. Не ограничиваясь выгодной торговлей с Московским государством, они стремились любыми путями прибрать к своим рукам его владения на побережье Северного Ледовитого океана. Некоторые авантюристы вынашивали даже планы вторжения в русские земли через северные моря. В 1571 году шведские, немецкие, германские корабли нападали на Соловецкие острова. И каждый раз русские поморы, поддержанные московскими войсками, давали решительный отпор захватчикам. Постоянная угроза захвата северных земель западными странами заставляла русских заняться укреплением обороны побережья Студеного моря. Строительство укреплений на Севере сыграло немалую роль в защите морских побережий русского государства. К созданию военной силы на Балтийском и Белом морях приступил Иван Грозный. В 1570 году в районе Вологды началось строительство кораблей. По свидетельству документов, на вологодских верфях находилось до 20-ти кораблей, отличавшихся хорошей отделкой. Работы проходили в большом секрете и по готовности корабли должны были быть переправлены сначала в Белое море, а затем на Балтийское море. Эта задача была решена лишь в конце XVII и начале XVIII веков в период царствования Петра Первого, когда русское государство достаточно окрепло и превратилось в одну из сильнейших морских держав мира. До завоевания выхода в Балтийское море и создания Санкт-Петербурга главным центром русского кораблестроения был Архангельск. Строительство коммерческих судов на Архангельской (Соломбальской) верфи началось в 1694 году, а военных кораблей несколько позже.
С начала Северной войны (1700 год), которую Россия вела против Швеции за выход в Балтийское море, и до 1715 года на Соломбальской верфи было построено 19 линейных кораблей и фрегатов. По мере вступления в строй они переводились вокруг Скандинавии в Балтийское море. С 1715 года строительство кораблей широко развернулось в Санкт-Петербурге. Роль Соломбальской верфи в строительстве флота стала падать. Постепенно утрачивал свое значение и Архангельский порт. Торговля с заморскими странами также перемещалась с Белого на Балтийское море. Петр Первый, предвидя возможность нападения Швеции на Архангельск, в 1700 году принял меры по усилению обороны порта с моря. Он распорядился установить на входе в Северную Двину несколько береговых батарей, создать укрепления, увеличить численность гарнизона города, развернуть наблюдательные посты и ввести строгий контроль иностранных промысловых судов, прибывавших в Белое море. Не подозревая об этих мерах, шведская эскадра под командованием вице-адмирала Шеблата под видом английских и голландских торговых судов (якобы купецкие люди) 24 июня 1701 года подошла к устью Северной Двины. В качестве лоцманов для проводки своих кораблей к Архангельскому порту шведы пытались использовать двух местных жителей – Ивана Рябова и Дмитрия Борисова, которых захватили на ближайших островах. Но они жестоко просчитались, надеясь заставить русских людей изменить своей земле. Рябов и Борисов подвели два шведских корабля к русским береговым батареям и посадили их на мель. Воспользовавшись этим, батареи открыли огонь и потопили эти неприятельские суда. Шведы решили расстрелять русских патриотов. Однако Рябову удалось выброситься за борт и вплавь добраться до берега. Борисов же погиб, с честью выполнив свой долг перед Родиной.
После потери двух кораблей вице-адмирал шведов отказался от атаки Архангельска. Разорив несколько прибрежных селений, эскадра покинула Белое море. После победоносного окончания Северной войны, в ходе которой Россия создала регулярный военный флот и превратилась в одну из сильнейших морских держав, русский народ еще активнее продолжал освоение северных морей. В течение XVIII века было организовано несколько экспедиций, в которых участвовали военные моряки и ученые. Наиболее крупной из них была Великая северная экспедиция, осуществленная с 1733 по 1743 годы. Руководителем экспедиции, состоявшей из несколько отрядов численностью около тысячи человек, был назначен капитан-командор В.И.Беринг, а его помощником капитан Чириков. Отряды возглавлялись также наиболее опытными офицерами военного флота. Участникам экспедиции предстояло провести съемку побережья Северного Ледовитого океана от устья Печоры до пролива, связывающего северные моря с Тихим океаном, выяснить возможность плавания по Северному морскому пути из Атлантического океана в Тихий, разыскать путь в Японию, достичь северо-западного побережья Америки и исследовать Курильские острова. По числу участников, протяженности территории, подлежащей изучению, важности задач Великая северная экспедиция явилась поистине великой, не имевшей себе равных в истории.
— Бобылями мы с Ксюшей остались. Я на заводе жизнь прожил, а нынче —на пенсии. Скушно. А ты что же, сынок, на дочке Фирсовны жениться собрался? — Да, собираюсь. — Алечка-то хорошая выросла, небалованная, кавалеров домой не таскает, — сказал рыжеусый. — Парк-то вон он — под боком, кустов тыща. А только за Алей ничего такого, игривого, правду сказать, не замечено. Ты что, ее с собой повезешь? — Да, мы уедем. — Это куда же? — В Эстонию. —— Квартира-то есть? — Есть. — Это хорошо, когда есть где приткнуться. Ты, значит, капитан? — Капитан-лейтенант.
— Тоже неплохо. Мой-то был старшиной первой статьи. А что, Ксюша, Фирсовна со своей мошной не только что капитана, полковника могла закупить со всеми его потрохами, — сказал рыжеусый, хмелея, — Какие глупости говоришь! — рассердилась жена. — Да разве любовь покупается-продается? — Любовь-то, может быть, и нет, а женихи в цене нынче. Фирсовна-то, поди, приданое за дочкой дает? — В наше время приданого нет, — сказал, уже злясь, Ростислав. — Если бы мне и предложили, так я бы не взял. — Тут он вспомнил картины и книги, отобранные Алей. Они стоили больших денег, — Отчего же не взять, коли честным трудом заработано, — возразил рыжеусый. — Вот отец Алин, Фирсовны муж, был бедный, да честный. Все бегал со своими папками, свои труды продавал. По сырости бегая, чахотку схватил, да и помер. А уж что касается Фирсовны... — Ты бы, Матвеич, помолчал, — упрекнула его жена. — А чего молчать? Ты знаешь, сынок, кто твоя теща? Не знаешь, нет? Пенсионерка, скажешь? Может, и персональная? А ты не ерзай, сынок, слушай, когда правду тебе говорят, правда — она глаза колет, да не тебе, ты тут страдающий элемент. Сам-то ты — не ленинградец? — Ленинградец. — То-то. В блокаду где находился? — .
— А Фирсовна, полстарушка вострая, — тут; ей отлучаться по ее должности не выходило никакого расчета. — Что-то я вас не пойму. — Ужо поймешь, сынок. Управдомом была полстарушка. Смекаешь? — Нет, не совсем. — Ну какой же ты непонятливый! Управдом был в то время полным хозяином. Вымерли, значит, все до единого в квартире номер семнадцать — управдом тащит к себе все имущество. Да в двадцатой повымерли, карточки продуктовые не допользовали — управдома добыча. А на те четвертушки хлеба, что мертвецам полагались, у будущих мертвецов, покуда жизнь в них теплится, закупить можно было величайшие ценности. Теперь-то понятно тебе? Да. Ростислав начинал понимать, что не полунищий художник, копировавший больших мастеров, мог составить такую коллекцию! — Вот в этой квартире, где мы с Ксюшей живем, жил профессор Коровин, так Фирсовна при живом еще всю квартиру его растащила... Да не у него одного... — И вы знали? — Своими глазами видал. — И молчали? — Помалкивал. .— Почему же отмалчивались?
— Э-э, милый ты мой капитан, большую силу в те годы имела Фирсовна. Многих она . Донесет, что не так что сказал, хотя, может, ты и не болтал ничего, — ей верили, тебе — нет. И очутился бы ты, откуда не возвращаются водку пить. — Значит, боялись? — Ксюшу жалел. Как бы она без меня? — А после почему вы молчали? — Это когда после-то? Нынче, когда с культом покончено? Все покрыто, капитан, давностью лет. Свидетелей— и то не осталось. Те, что обобраны, померли, им их имущество ни к чему, а те, кого полстарушка не обирала, — какое им дело? Своих дел по уши. А Фирсовна все приданое Алечке копит... — Молчи, Матвеич, — жена отобрала недопитую бутылку.— Хватит тебе... — То-то вот и оно. Родная жена — и та рот зажимает. Попробуй поговори... Не зайдя к Але, Ростислав спустился на набережную, на мороз. Вот оно что! И эта стяжательница, эта старая жаба, грабившая мертвецов, полумертвецов и живых, — мать его Али и называет его Славочкой!..
«...На подводных лодках, вмерзших в лед Невы, едва теплилась жизнь. Моряки жили на голодных пайках, отстреливались от налетавших на них самолетов, готовились к весне, к ледоходу, к прорыву блокады и к выходу в открытое море. На крейсер «Киров» привели умиравших с голода заводских старичков. Им отдавали часть своих почти невесомых пайков. В обледенелых домах возле погасших печурок у писателей рождались замыслы будущих книг... Люди бродили по снегу как тени... метроном отсчитывал оставшиеся в жизни часы и минуты... люди падали, умирали... а другие в это время досыта ели, обогащались за счет мертвецов... мародеры блокады... Проклятые! Когда мы вернулись из эвакуации, почти все мои друзья детства вымерли. Они и их матери умирали от голода, и такая же Мария Фирсовна, может быть, шарила возле них, чтобы забрать продовольственные карточки, получить их хлеб и на этот хлеб обобрать умирающих! «Полстарушка»... Метко назвал ее рыжеусый. Сделать вид, что я ничего не знаю? Нет, на это я не способен... даже ради Али! Давность времени! Я бы разыскал уцелевших свидетелей, ее бы судили, и я выступил бы общественным обвинителем! Что же делать теперь? Оставить Алю я не могу. Она знает? Простила все матери? А быть может, и не знала ничего, а узнает, так ужаснется, как ужаснулся бы каждый честный человек. Ужаснется и откажется от матери, как отказывались когда-то — отец мне рассказывал — сыновья и дочери от родителей — контрреволюционеров и кулаков...» Подошел автобус. Ростислав вскочил в него на ходу, сел к замерзшему окну.
«Нет, рыжеусый рабочий не врал, хотя и был под хмельком. Хмель развязал ему язык, а то бы, может, я ничего не узнал. И какой был бы страшный позор, если бы после открылось и кто-нибудь кинул мне в лицо обвинение, что я воспользовался награбленным. Мне, моряку-балтийцу, сыну балтийца!» Холодный пот выступил на лбу. Что же делать? Посоветоваться с отцом? Если бы отец был поблизости! Но он — далеко. «...Вот теперь я понимаю, как люблю Алю. Если бы не любил, я бы не мучился. Просто сказал бы «прощай». А впрочем, чем она виновата, что у нее загребущая мать? Я где-то читал, что самая позорная из всех краж — обворовывать мертвых. А эта полстарушка спокойно живет и нисколько не мучается...» Ростислав чуть было не проехал свою остановку. Дул ветер, мел сильно снег. В вестибюле было светло и тепло, и невероятно было даже подумать, что в годы блокады в отеле был госпиталь для дистрофиков. Их привозили сюда из заледеневших квартир. И они или приходили в себя или тихо, безропотно умирали. А теперь — лифт, ковры в коридорах, приветливая дежурная, теплый уютный номер.
И.Глазунов. -
Он зажег свет, разделся, с размаху кинулся в кресло. «Деньги не пахнут», — говорят пошляки. Другой не задумался бы — какое ему дело до тещи? Пусть живет, как жила. Его воспитали иначе. Воспитали отец, училище, комсомол, партия. Так что же, потерять свое счастье? Телефонный звонок. Кроме Али, ,звонить некому. У них нет телефона — забежала, наверное, в автомат. Он поднял трубку. — Ты у себя? — услышал такой знакомый, встревоженный голос. — А я тебя жду второй час. Что с тобой, Слава? Можно было соврать, успокоить ее... Врать он не умел. — Я случайно попал к вашим соседям. Вас не застал. — К Гаврюшиным? — в голосе ее не послышалось ни удивления, ни испуга. — И ты не подождал, милый? Мама уходила, а я запоздала. У нас собрание было. Ты не сердись. На дворе метель, тебе не стоит второй раз ехать в такую даль. Хочешь, я приеду к тебе? — Приезжай, — ответил он глухо. — Жди, милый, еду! Было над чем призадуматься. Она ничего не подозревает. Если бы знала, что могли рассказать мне Гаврюшины, поняла бы, почему я ее не дождался...
Продолжение следует.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru
Американские СМИ сообщают, что по состоянию на сегодня ожидается, что 40 членов конгресса проголосуют за бомбардировку Сирии, 229 против, и 164 пока не определились в своем решении. В сенате расклад такой: 28–32–40. Обама прилагает лихорадочные усилия, чтобы заручиться голосами в свою пользу.
Тем временем, в Сирии неподалеку от Дамаска силы оппозиции, потеснив правительственные войска, вошли в поселок Маалула. По сведениям очевидцев, войска правительства окопались на окраине. Против них сражаются три батальона. Два принадлежат пресловутому Фронту аль-Нусра, поддерживаемому «Алькаедой», Еще 500 человек из «Фронта освобождения Каламон» присоединились к ним в ночь с субботы на воскресенье. В поселке проживало три тысячи христиан. Большинству удалось бежать. Судьба остальных незавидна. Очевидцы говорят о расстрелах и о попытках обратить местных жителей в Ислам. Отказавшимся отрезают головы. В Интернет проникли фотографии человеческой головы на решетке для барбекю, а также головорезов с частями человеческого тела. По официальной версии, Соединенные Штаты хотят выступить на стороне оппозиции потому, что боятся распространения химического оружия, в частности, его появления на территории самих США. Та серьезность, с которой президент США и его высшие чиновники произносят эту версию, говорит о том, что сами они в нее вряд ли верят. Любимый всеми приближенными фотографами президентский палец, поднятый вверх, — особое тому доказательство. Если, как я уже писал, основным приобретением от свержения Асада для израильтян будет строительство водопровода, то американские интересы прочитываются с трудом, особенно с учетом иракского опыта. Через десять лет после вторжения в Ирак, американцы обнаружили, что во главе Ирака стоят не те люди, которых бы они хотели видеть, а в нефтяной промышленности хозяйничают не они и даже не их союзники по ближневосточным авантюрам, а … китайцы. Оставим на время причины, и посмотрим, что сегодня, в соответствии с американским сценарием включено в список целей для нанесения ракетно-бомбовых ударов. Естественно, президентский дворец, штаб республиканской гвардии, штаб специальных сил, директорат военной разведки, все базы ВВС, включая международный аэропорт в Дамаске. Так же в качестве объектов, подлежащих уничтожению, обозначены все химические предприятия как способные производить химическое оружие. Кроме того, удару подвергнутся все арсеналы, в которых, по мнению американской разведки, может храниться химическое оружие, а также одна лаборатория, предположительно участвующая в разработке боевых отравляющих веществ. Чтобы нагнать еще больше страху, утверждается, что Сирия имеет самые большие в мире запасы химических боеприпасов. Данные американской разведки прежних лет срочно рассекречиваются и используются для оказания давления на Россию. Так, министр иностранных дел Польши Сикорский на прошлой неделе выступил с заявлениями о том, что в становлении производства химического оружия в Сирии участвовал Советский Союз, поэтому Россия тоже должна нести за это ответственность и не блокировать соответствующие резолюции в Совбезе ООН. В подтверждение своих слов, он цитировал материалы американской разведки, датированные 1983 годом, а также статью аналогичного содержания из американского журнала «Ближний Восток», опубликованную в 2002 году. В ответ на это выступление польского министра наш МИД заявил, что химическая промышленность Сирии создавалась с использованием не советских, а западных технологий и всё время работала на западном сырье. Тема западного сырья нашла продолжение. Так, в Англии СМИ стали писать, что британское правительство выдало, как минимум, две лицензии на экспорт фторида натрия, который является основным компонентом для производства газа зарин. Поставки продолжались в течение шести лет, вплоть до мая 2010 г. Правда, это ничего не значит, потому что фторид натрия относится к соединениям двойного применения и широко используется и в зубных пастах, и при промышленной сварке и пайке, и в средствах пожаротушения. Поэтому, не имея данных о конечном использовании этого соединения, можно только предполагать, что оно использовалось для производства химических боеприпасов. Карта объектов на территории Сирии, подлежащих уничтожению, примечательна еще и тем, что на ней довольно подробно обозначены районы, контролируемые правительством и повстанцами. За исключением нескольких небольших анклавов, все районы, контролируемые оппозицией, расположены вблизи границ с Турцией и Израилем. Желание заставить Россию отказаться от ее позиции по Сирии у некоторых политических деятелей столь велико, что в субботу появилось сообщение о том, что официальные лица Саудовской Аравии в случае отказа тайно гарантировали России доступ к сирийским нефти и газу. Похоже, больше чем Асада, американцы боятся показаться слабыми. Слабыми им казаться никак нельзя не только потому, что, как они считают, Иран и Северная Корея могут приступить к ускоренной реализации своих ядерных программ, но и потому, что демонстрация силы нужна США по некоторым действительно жизненно важным для них соображениям. Для многих специалистов уже не секрет, что требуется третья мировая валюта. Доллар и евро не справляются со своими функциями. Многие американские аналитики считают, что создание объединенной Арабии с единым динаром, имеющим хорошее товарное наполнение, могло бы на какое-то время спасти и доллар, и евро, и дать Западу время на то, чтобы выйти из кризиса. В противном случае, Запад наступающему кризису ничего противопоставить не сможет. Многое ли в этой ситуации может сделать Барак Обама и многое ли от него вообще зависит? Нельзя забывать о том, что Обама — это всё-таки юрист без какого-либо прагматического опыта. Такие люди во всём зависят от команды. Если в нашем правительстве заметно влияние «питерских», то в команде Обамы не удастся спрятать влияние «чикагских», особенно тех, кто работал вместе с ним в юридической компании «Сидли Остин», которая считается одной из крупнейших и старейших в США. Её последний декларированный доход — почти полтора миллиарда долларов. В последней версии официальной биографии президента говорится, что он — первый афро-американский выпускник Гарвардской юридической школы, специалист по гражданским правам. Несколько лет назад можно было прочесть, что какое-то время он занимался тем, что в одной частной фирме писал аналитические обзоры по разведывательным материалам и ходил на курсы русского языка. Восхождение Обамы было медленным, но верным, и завершилось избранием, а затем переизбранием его президентом США. Его самой сильной стороной является то, что он умеет нравиться аудитории. Драматургия его публичных выступлений великолепна. К сожалению, в последнее время в его речи появились странные «словечки», значение которых он не особенно понимает. В недавних выступлениях, возвращаясь к жертвам газовой атаки под Дамаском, он один раз назвал эти смерти «гротескными», а в Санкт-Петербурге, он сказал, что «это не просто эзотерические смерти». Но паузы он держит по-актерски уверенно. Итак, перед Обамой два «сирийских сценария» — бомбить и не бомбить. В самой Сирии и к тому, и к другому варианту народ относится с одинаковым скептицизмом. Оппозиция говорит, что удары запоздали и что в казармах давно никого нет, а на авиабазах стоят только самолеты, требующие ремонта. Солдаты правительственных войск утверждают, что любую крылатую ракету им есть чем встретить, и намекают на какое-то «секретное оружие». Тем не менее, сказать, что сирийцы легкомысленны и не понимают всей опасности воздушных ударов, нельзя. Сценарий «бомбить!» может поправить рейтинг Обамы, сделать из него на время героя и «крутого парня», показать стране и всему миру, что у него есть влияние на сенат и конгресс и решить ещё ряд сиюминутных задач. Бухгалтерия расходов «на Сирию» в этом случае будет выглядеть логичней и позволит без критики оппонентов списать необходимые средства. Кроме того, это будет дополнительным шагом к созданию «арабского халифата», и свернуть с этого пути Америке будет уже труднее. Это автоматически поднимет статус Саудовской Аравии и Катара и усилит политическое давление Запада на Бахрейн, который тоже может однажды захотеть свергнуть существующую там монархию. Положение палестинцев и ливанцев в этом случае значительно ухудшится, тогда как у Израиля появятся дополнительное желание не стесняться в своих отношениях с соседями. Сценарий «не бомбить» приведет к довольному быстрому поражению сирийской оппозиции, поскольку многие ее члены уже сейчас не совсем понимают, почему одни сирийцы так хорошо убивают других сирийцев, если это никому не надо. Под «никому» они понимают, конечно, Запад. В этом случае США придется всерьез искать выход из существующего экономического кризиса, причем, не временный, а постоянный, который потребует от них довольно большой перестройки и более здравого отношения к самим себе. Кроме того, это будет хорошим поводом для Обамы начать выполнять свои предвыборные обещания, особенно в той части, где он обещал привнести изменения в американскую жизнь. Кстати, эти его слова были встречены овациями. Для региона Ближнего Востока это явится дополнительным аргументом в пользу создания локальных интеграционных объединений и преодоления существующего недоверия друг к другу. Вероятнее всего, радикальный Ислам перестанет получать финансовую подпитку от различных спонсоров, отойдет от популярной сейчас идеи джихада и, скорее всего, начнет добиваться своих целей менее радикальными способами. Однако последнее возможно лишь в том случае, если спецслужбы Запада откажутся от попыток «поженить» Ислам с западной демократией. Но на пути к этому счастливому для региона будущему лежит много проблем, связанных с улучшением инвестиционного климата, созданием новых форм бизнеса, совершенствованием финансового рынка, созданием науки и новых технологий, а также многих других, которые уже давно стоят перед Ближним Востоком. Что властен сделать Обама и что не властен? — Он заложник ситуации, в которой виноват не Асад, а печатный станок, который всё сильнее и сильнее подталкивает Америку к тому безвоздушному пространству, в котором американский народ будет задыхаться сильнее, чем от гипотетического газа зарин. Вот тогда и можно будет поддержать американского президента и поговорить об эзотерике экономической смерти, переходящей в настоящий гротеск.
Волна репрессий во второй половине 1930-х годов обрушилась на более опытные, испытанные кадры военной разведки. Их заменили хорошими, достойными товарищами, но не имевшими ни малейшего опыта работы в такой специфической деятельности, какой является стратегическая агентурная разведка. Да и в руководстве Разведупра не было опытных в этом деле руководителей. Как же не быть в таком деликатнейшем деле, каким является агентурная разведывательная деятельность, ошибок, недоработок?! Были, да еще какие… с потерей ценных работников. Уже в ходе войны пришлось набираться опыта, устранять техническую неоснащенность, материальную необеспеченность разведки. А это стоило немалых жертв. Что же касается агентурной разведки, несмотря на некоторые людские потери из-за ошибок в руководстве, допущенных после ухода Берзина, она блестяще выполнила свой долг, в частности, в годы, предшествующие войне 1941-1945 годов. 28 июля 1956 года по определению Военной коллегии Верховного суда СССР Берзин был реабилитирован в связи с отсутствием состава преступления.
Тетрадь 7-А
Север. Предисловие
Еще в давние времена северные моря влекли к себе русских людей. Около трех тысяч лет до нашей эры в возникли рабочие поселения. В XI веке путь к студеному морю начали прогладывать новгородцы. Преодолев огромные трудности, они вышли на побережье Белого моря и Северного Ледовитого океана. С XIV века северные моря служили единственным путем, по которому Русское государство поддерживало торговые связи с западноевропейскими странами. Мореплавание русских на Севере развивалось в ожесточенной борьбе не только с силами природы, но и с чужеземцами, стремившимися овладеть богатствами северных областей Руси. Вытеснить наших предков с побережья Белого и Баренцева морей в XI-XIII веках пытались норвежцы. Вслед за ними захватнические походы начали предпринимать шведы и датчане. Борьба с иноземными завоевателями продолжалась несколько веков и закончилась победой русских. Однако западноевропейские страны не хотели мириться с тем, что Россия успешно осваивала северные моря. В середине XIV века в пределы Северного и Баренцева морей вторгся англо-французский флот, а в период Первой мировой войны – флот Кайзеровской Германии. Непрекращающиеся посягательства западных государств на интересы России в Северном Ледовитом океане настоятельно диктовали необходимость создания здесь сильного военного флота. Однако до XX века русское государство из-за своей экономической слабости и косности некоторых государственных деятелей не имело на Севере военно-морских сил. Они были созданы лишь в первой половине Первой мировой войны. Сложная обстановка вынудила тогда царское правительство сформировать флотилию Северного Ледовитого океана. Флотилия в годы войны в основном справлялась с защитой перевозок, но полностью обеспечить оборону Заполярья не могла.
После Великой Октябрьской Социалистической революции иностранные империалисты, стремившиеся задушить Советскую республику, предприняли попытку захватить ее северные районы. В 1918 году английские интервенты высадились в Мурманске и в Архангельске. Однако их разбойничьи планы потерпели провал. Интервенты и белогвардейцы были выгнаны из Советского Севера. В их разгроме важную роль сыграла Северо-Двинская флотилия, созданная по указанию В.И.Ленина.
В 1920-м году на базе Северо-Двинской флотилии и кораблей, отбитых у интервентов и белогвардейцев, были сформированы Морские силы Северного моря. Вскоре, в связи с общим сокращением Вооруженных сил, они были расформированы. В 1933 году начался новый, наиболее напряженный этап строительства Северного флота. Он ознаменовался созданием Северной военной флотилии, которая в 1937 году была преобразована в Северный флот – один из крупнейших в нашей стране. Так сбылась многовековая мечта нашего народа о создании на Северном Ледовитом океане могучей военной силы, способной надежно защищать его интересы на крайнем Севере.
А защищать здесь есть что – край этот сказочно богат. В его недрах разведаны каменный уголь, нефть, природный газ, железная руда, никель, олово, апатито-нефелиновые руды и другие ископаемые. Северные моря изобилуют рыбой и морским зверем. За годы Советской власти на крайнем Севере созданы горнодобывающая, судостроительная, лесотехническая, химическая, рыбная и другие отрасли промышленности. Здесь расположены крупнейшие порты – Мурманск и Архангельск, связанные железнодорожными и водными путями с центральными областями страны, являющиеся северными воротами страны. По Северному Ледовитому океану проходит Северный морской путь, который усилиями партии и народа превратился в постоянно действующую водную коммуникацию. На этой огромной водной магистрали возникли морские и речные порты, обеспечивающие перевозки массы грузов между северо-западными районами европейской части страны и Дальним Востоком, а также связь с крупнейшими промышленными районами Сибири по внутренним водным путям. Мощный ледокольный флот с его атомоходами позволяет значительно удлинять сроки навигации на северных морях, а вместе с тем увеличивать объемы перевозок народно-хозяйственных грузов, необходимые для дальнейшего освоения Арктики и промышленного развития северных областей Советского Союза, а также обеспечивать перевод военных кораблей с одного морского театра на другой. Арктический бассейн, несмотря на исключительно суровые климатические условия, вполне доступен для воздушных сообщений, и над ним проходит короткая воздушная трасса между СССР и США. Часть Северного Ледовитого океана пересекается воздушной трассой Москва-Гавана, соединяющей нашу страну с Кубой.
Первое боевое крещение Северный флот получил во время Советско-Финляндской войны 1939-1940 годов, спровоцированной реакционными кругами Финляндии, поддерживаемой империалистическими странами. Хотя этот вооруженный конфликт был непродолжительным, североморцы приобрели определенный боевой опыт, особенно в совместных действиях с сухопутными войсками. Суровые испытания для Северного флота, как для всех наших вооруженных сил, всего советского народа, явила Великая Отечественная война. Североморцам пришлось решать самые разнообразные боевые задачи по содействию флангу Советской Армии, нарушению коммуникаций противника и защите своих морских сообщений. Вооруженная борьба охватила огромные пространства Белого, Баренцева, Карского морей, распространились далеко на Восток, достигнув пролива Велькицкого. Боевые действия велись на воде, под водой, в воздухе и на побережье. В них участвовали надводные корабли, подводные лодки, авиация и береговые части. Своими ударами Северный флот систематически срывал воинские перевозки противника, вывоз из Северной Норвегии железной руды и из Финляндии – никеля. В результате промышленность Германии стала испытывать серьезную нехватку этого важного стратегического сырья. А немецко-фашистские войска, действующие на мурманском направлении, зачастую лишались подкрепления, не получали боеприпаса, продовольствие и другие виды снабжения.
надежно осуществляли оборону побережья, своих внутренних и внешних коммуникаций. Противоборствуя с крупными силами противника в крайне суровых климатических условиях, флот проявил массовый героизм, с честью выдержал труднейшее испытание войны и тем самым показал, что способен решать самые сложные задачи по защите морских рубежей нашей Родины. В труднейшие 1941-1942 г.г. воины Карельского фронта и моряки Северного флота сдержали натиск врага, а в последующем, накопив силы и вырвав инициативу из рук гитлеровцев, перешли в наступление, разгромили немецко-фашистские войска и изгнали их из Советского Заполярья и северный районов Норвегии. Это явилось важным вкладом в дело победы Советского народа в Великой отечественной войне.
Ростислав шел по Невскому, мимо бронзовых коней на мосту, дошел до Московского вокзала, вернулся к Адмиралтейству, вышел к Неве и взглянул на голубевшее за рекой Нахимовское и старушку «Аврору», вытянувшую прямые высокие мачты. Повернул налево по набережной, через мост лейтенанта Шмидта попал на Васильевский остров; морское училище вытянулось на целый квартал. Проходя мимо по-прежнему облезлого дома на Двенадцатой линии, заглянул во двор. Тут он провел свое раннее детство. Потом увидел свою бывшую школу, в которой учился до того, как отец устроил его в Нахимовское. На дворе не было ни души — шли уроки. Ростислав привык рано обедать, по-корабельному; взял такси и поехал в гостиницу. В ресторане под стеклянной крышей за столами, покрытыми накрахмаленными скатертями, обедали иностранные туристы. На столах стояли флажки многих стран. Очень хорошенькая официантка, говорившая на нескольких языках, обслуживала иностранцев; она приняла и у Ростислава заказ. Он задумался: что заставляет интеллигентную девушку, знающую языки, служить в ресторане? Ведь это же ничего не дает для души. Жажда лишнего заработка? Очевидно.
В шесть часов вечера, уже в темноте, Ростислав разыскал Алин дом у . Дом был старый, обшарпанный, один из скучных доходных домов, уцелевших от прошлого века. Продуктовый магазин и керосиновая лавка внизу, мрачный, скудно освещенный подъезд, нечистая лестница с лампочками в железных сетках, четыре двери на каждой площадке. На третьем этаже позвонил. Тотчас открылись две соседние двери и высунулись две седые старушечьи головы: пытливые глаза оглядели его с головы до ног. Но вот и ему открыли. Аля в серебристом шелковом платье — успела переодеться, придя с работы, и нарядилась для встречи с ним, умница! — Входи же, милый, входи! — прижала она к его губам свои горячие губы. — Раздевайся, идем, мама ждет. Потащила к вешалке, помогла снять шинель; повесив, погладила рукой, словно и на его шинель распространялась ее любовь. Потом отворила какую-то дверь, и они очутились в комнате, слишком нарядной для такого невзрачного дома: искрился хрусталь люстры; мебель была старинная, дорогая; в шкафу горели золотом корешки книг; стены от пола до потолка были увешаны картинами в тяжелых рамах — золоченый багет, красное дерево. Овальный стол с ослепительно-белой скатертью был накрыт для обеда. Его ждали, готовились. Аля познакомила его с матерью, пожилой полной женщиной, как видно, только что побывавшей у парикмахера. —Разрешите поцеловать вас, милый, — сказала Мария Фирсовна (так звали Алину маму), — вы спасли мою Алечку, мою ненаглядную дочку, — в голосе ее послышались слезы, и слезами наполнились серо-голубые, как у Али, только более выпуклые глаза. Она притянула к себе Ростислава и несколько раз поцеловала в лоб. — Мне о вас Алечка так много рассказывала, что я именно таким вас себе и представляла. Прошу за стол, Ростислав Юрьевич, прошу за стол. Она отодвинула для него тяжелый стул, обитый вишневой кожей.
Он сидел напротив Али, сияющей от счастья, рядом с Марией Фирсовной, угощавшей его удивительно вкусной селедкой, домашней настойкой, бульоном с хрустящими пирожками. Тарелки были дорогие, бывшего императорского завода, рюмки хорошего хрусталя. За бульоном последовало жаркое, за жарким — воздушный пирог с вареньем. Странно было слушать, поедая все это, рассказ Марии Фирсовны о блокаде, о ледяном холоде в этой самой теплой и хорошо освещенной комнате, о том, как она готова была сама умереть, но сохранить жизнь бедной Алечке — скелетом она была, а не девочкой, сущим скелетиком! — Уж как и выжили мы, я сама не знаю, — вздыхала Мария Фирсовна, угощая домашним тортом. Он ясно представил себе этот обшарпанный дом, ставший ледником и могилой для многих жильцов; голодных людей, сбрасывающих с крыши в снег зажигалки; саночки с мертвецами; обессилевших женщин, еле плетущихся с ведрами к проруби... Бедная Аля! Сколько пережила! Он-то был в эвакуации, а она... В этот вечер ничего не было сказано о их будущей жизни — во всяком случае, при Марии Фирсовне, — и Ростислав не знал, посвятила ли Аля в их отношения свою мать. Только когда Аля повела его посмотреть свою комнату, очень тесную, очень узкую, с окном в мрачный двор, он спросил ее: — Ну, что ты надумала?
— Вот что, родной. — Она закрыла ему рот . — И впереди у нас — целый месяц. Целый месяц, тридцать длинных, больших вечеров! — Тридцать? — спросил Ростислав. — А разве мы не уедем? — Мы? — переспросила она. — Да меня же еще не отпустили с работы! И потом — я не хочу быть только женой. — О, милая, на этот счет будь спокойна. Чертежницы нужны и у нас. — Я знаю. Значит, ты не будешь меня уговаривать стать домашней хозяйкой? — Конечно, нет, — засмеялся Ростислав. — Да, ты сказала матери? — Сказала. — Ну и что? — Маме, конечно, трудно со мной расстаться, и она бы хотела, чтобы мы жили с ней. Но она поняла, что это совсем невозможно. И отпускает. Хотя будет плакать. Я обещала, мы будем ее навещать. — Обязательно! — Ну вот и прекрасно, Слава! Пойдем же к ней. В столовой пили чай. Теперь Ростислав мог рассмотреть картины и книги: классики в дорогих переплетах; картины лучших мастеров — Ростислав сразу узнал морозные солнечные закаты Клевера, парижские эскизы Коровина, украинские пейзажи Куинджи, веселых малявинских баб, собрание, могущее быть гордостью небольших городов.
— Алин папа собирал, — пояснила Мария Фирсовна,— он был одержимый. Любил это дело. Он был художником. Не ищите его картин, он зарабатывал тем, что снимал копии со знаменитостей. За это прилично платили... Да, блокада и его подкосила. Скончался, бедняжка... Ну что ж? Я умру — все останется Алечке. — Мне ничего не надо, — насупилась Аля. — Я не люблю таких разговоров. — Не буду, не буду. Не терпит дочка, когда вспоминаю о смерти. Да ведь ее-то не избежишь... Это вам, молодым, жить да радоваться... Варенье, пожалуйста, черносмородинное, сама варила, боялась, не пересахарилось ли... Так прошел первый вечер в доме, который должен был стать ему вскоре родным, с этой пожилой женщиной в черном — ведь она вместе с Алей войдет в его жизнь и станет называть его сыном. Аля, накинув на плечи пуховый платок, сбежала по лестнице, чтобы проводить его до подъезда.
5
Прошло две недели, и Ростислав стал у Елагина моста своим человеком. Мария Фирсовна называла его ласково Славочкой; она смирилась с тем, что ее сокровище Аля уедет, а Аля понемногу укладывала все, что возьмет с собой, — свои любимые книги, картины, вазы, фарфоровых , кошек...
«Свое приданое», — шутила она. На работе она заявила, что выходит замуж и уедет. Иногда в старом доме у Елагина моста появлялась веселая брюнеточка Жека и, как всегда, болтала без умолку, просила Ростислава обязательно найти ей жениха-моряка. Она поедет за ним на любой океан... — Егоза, ну как же так можно — найди да найди... Без любви, что ли, ты замуж пойдешь, лишь бы была на нем офицерская форма? — журила Жеку Мария Фирсовна, но та кидалась к Алиной маме на шею, душила в объятиях: — А я его полюблю, полюблю, лишь бы похож был на Славу! — Безобразница, — обижалась Мария Фирсовна,— дался тебе Слава! Да он и глядеть на тебя не хочет, не сводит с Алечки глаз. Огнем они связаны. Она намекала на пожар в море, и Ростислав усмехнулся: «Старушка-то верит в судьбу и прочую чепуху». А потом вдруг задумался: а не судьба ли, что он встретил Алю, ту Алю, чье беспомощное, легкое тельце вынес на палубу из каюты, наполненной дымом? Тьфу, чушь какая! Судьба, предопределение! Просто мне исключительно повезло.
Однажды Ростислав пришел раньше, чем было назначено. Ну что же, он посидит, поджидая Алю, с Марией Фирсовной. На звонок никто не откликнулся. Он постучал: звонок, вероятно, испорчен. Отворилась соседняя , и седая женщина в фартуке сказала приветливо: — А Фирсовны дома нет. Ушла, ушла Фирсовна. Может, у нас, моряк, подождете? Милости просим. Всегда рады хорошему человеку. Он вошел — не отказываться же от радушного приглашения. В небольшой комнатке, очень опрятной и просто обставленной, за столом сидел старик с рыжими усами, в косоворотке под старомодным, длинным, в полоску пиджаком. — А-а, входи, капитан, садись. Женщина обтерла тряпкой стул, придвинула. — Водку пьешь? — спросил рыжеусый. — Не пью, — Ну и правильно делаешь. — И он налил себе из бутылки в граненый стакан. —А я —пью. По субботам и воскресеньям. Нынче суббота, мой табельный день. Он выпил, закусил соленым огурчиком. — У нас сынок тоже был моряком. Погиб на Ладоге. Женщина всхлипнула.
Тральщик типа «Ижорец» (бывший буксирный пароход, переоборудованный после начала войны). - 105-я бригада кораблей охраны водного района. Люди, корабли, события. СПб, 2011.
Продолжение следует.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru
