Злая неправда критика-конъюнктурщика надолго разлучила читателей с чудесным мечтателем Грином: критическая статья в те тяжелые годы считалась почти директивой. Я хотел бы, чтобы Грин дожил до наших дней. Партия вернула его миллионам читателей, и он увидел бы свои книги, зачитанные до дыр; увидел бы слушателей, прильнувших к приемникам, когда передавались вновь «Алые паруса», и зрителей, увидевших на сценах театров и на широком экране его героев. В те же годы конъюнктурщики были в большой силе... Ростислав отбросил журнал: — Меня не переубедишь...
. Перейдите по ссылке и кликните на названии города, чтобы узнать о нём побольше.
Теплоход раскачивало, лампы подмигивали. — Вчера, — продолжала девочка, — мы сидели и слушали Шестую симфонию Чайковского, ведь это же чудо, но один подполковник сказал, что он любит песни Лядовой, а Чайковский давно устарел. Он переключил приемник, и все промолчали. Это, по-вашему, правильно или нет? Ростиславу понравилась не по возрасту умненькая девочка. Он узнал, что она едет с теткой — работником военторга — в Далекий порт. Мама с трудом ее отпустила — тетка очень просила, а то ей будет скучно одной на новом месте. Тетка лежит в каюте и прогнала ее от себя: «Мне ничего не надо, ох, и тебя мне не надо, ох, я совсем укачалась, я, наверное, умру». — А меня не укачивает, — похвасталась девочка. Ростислав узнал, что зовут ее Алей и что всю блокаду она прожила в Ленинграде и выжила, хотя почти все в их доме вымерли... Ростислав вспомнил, как они с Глебом и матерью вернулись из эвакуации на Васильевский: те ребята, что остались в их доме, умерли все до единого. Девочка выжила среди этого ужаса.
Гонг позвал к ужину. Ростислав спросил: — Вы можете, Аля, есть? — А почему же нет? — подняла она на него серо-голубые глаза. — Тогда пойдемте в кают-компанию. Он усадил ее рядом с собой, на место толстяка, который продолжал маяться в каюте. Столы были накрыты к ужину, и ужин был вкусный. Ростислав ухаживал за Алей, как будто ей не двенадцать лет, а семнадцать или восемнадцать. И Але нравилось, что он ухаживает за ней, как за взрослой, наливает ей квас, пододвигает сахар. После ужина он спросил: «Не боитесь?» — и отворил дверь на палубу. Их обдало ветром и брызгами. Она, не задумываясь, шагнула через комингс. — Ого! — А я хотела бы стать морячкой. Жаль, девочек не берут в Нахимовское училище. Несправедливо, правда? Я перечитала всего Станюковича и все книги о моряках. Вы читали Киплинга — «Отважные моряки»? Это чудо!
Выпуск Нахимовского училища 2013 г.
— Ваш отец — моряк? — О нет! Так жаль, но он был художником. Я хотела, чтобы он был моряком. Ростиславу пришлось подхватить ее и поддержать — теплоход накренило. — Идите-ка вниз, а то, чего доброго... Проводив девочку до каюты, он пожелал ей спокойной ночи и пожал маленькую ручку. «Занятная девчонка», — подумал, уходя к себе. Толстяк испытывал все муки морской болезни. Ростислав взял его под мышки и уложил на койку. — Где вы были? — стонущим голосом спросил он. — Ужинал. — И вы могли ужинать? — Мог. А вы могли бы поосторожнее? — Ростислав отправился к умывальнику, вымыл руки и вычистил брюки. — Мальчишка! — прорычал певец умирающим голосом.
На другое утро шторма как не бывало. Изумительно светило , все ожили, даже Алина тетка. Певец за завтраком жевал бифштекс. «Рига» шла Балтикой, слегка содрогаясь. На промытой палубе резвились детишки, отдыхали в шезлонгах мамаши, в курительной по-прежнему резались в преферанс и в «козла». Аля встретила Ростислава, как друга. Ее вовсе не старая тетка кокетничала с нахимовцем, расспрашивала, бывал ли он раньше в Далеком и как там живется, — она ужасно не любит неизвестности, но перемену мест обожает. Новые знакомства, новые встречи. Хороший ли там клуб офицеров? Она ведь одинока, муж погиб на войне. Не прозябать же во вдовах! Тетка показалась Ростиславу мещанкой, но с Алей он подружился, сам удивляясь, что за дружба может быть у нахимовца, оканчивающего училище с двенадцатилетней, хотя и умненькой, девочкой. Вечером в салоне певец пел, и пел много: арии Эскамильо, Демона, Риголетто, Жермона, романсы. Он распевался к выступлениям в Далеком. Потом начались танцы, и Ростислав, потанцевав с офицерскими женами, пригласил Алю. Она вспыхнула от удовольствия и положила на погончик детскую ручку.
А ночью кто-то коротко стукнул в дверь. — Товарищ курсант, одевайтесь — и к капитану. Не будите соседа, — предупредил шепотом заглянувший в каюту матрос. Ростислав оделся, как по тревоге, взбежал на мостик. Тут кроме капитана было несколько взволнованных офицеров из пассажиров. Капитан сообщил: — На «Риге» пожар, команда борется с ним, но пока безуспешно. На помощь идут тральщики и «охотники» из Далекого. Подготовьте семьи, гражданских. Без паники выводите всех из кают. Я вижу, все вы воевали, — капитан оглядел офицеров, — исключая, пожалуй, нахимовца. Мы находимся на траверзе Черного мыса, и нас занесло на минное поле. Об этом знаем только мы с вами. Ростислав прикинул в уме, на каком расстоянии от Далекого находится Черный мыс и сколько потребуется времени тральщикам и «охотникам», чтобы дойти до «Риги». Он понимал, что «Рига» не может отдать якорь — кто его знает, где мины; может быть, они уже под килем. Сердце усиленно застучало, глупо в конце концов умирать в мирное время, без подвига. Он позавидовал самообладанию капитана, закаленного в боях. Уже сильно пахло дымом, и ядовитые струйки просачивались сквозь настил палубы. Легко сказать — «выводите без паники». Поднять ночью сонных ребят, убедить женщин, что большой опасности нет... Толстый певец, когда Ростислав сказал, чтобы он собрал чемодан — придется пересаживаться, — сразу понял, что дело неладно, и взвизгнул неожиданно тонким голосом: . — Тонем?! — Не шумите. Собирайтесь и выходите на . Тот потянул носом и ахнул:
— Горим? Да не оставляйте меня! — вцепился он в Ростислава. — Помогите мне уложиться. Берите мой чемодан. — Мне некогда. — Ах, вы бросаете меня! Пожар, все пропало! Уходя, Ростислав услышал вопль: — И такой талант должен погибнуть! О боже! Без паники не обошлось. Пламя охватывало переборки, лизало ковры и линолеум, желтыми змейками взбиралось по толстым портьерам. Полуодетые люди отталкивали друг друга, лезли на трапы. Матери забывали в каютах детей. Матросы поливали из шлангов надстройки, палубу и слишком ретивых мужчин. Кто-то из пассажиров приказывал: — Спускай шлюпки! Капитан прокричал в мегафон: — Отставить! Люди все же кинулись к шлюпкам. Радиотрансляция сообщила: — Назад! Кругом мины! Певец метался по палубе в нелепо подвязанном спасательном поясе, не расставаясь со своим чемоданом. Корабли подходили медленно в предрассветном тумане по красноватой от отсветов пожара волне. Развернувшись, подошел первый «охотник». Обезумевшие люди ринулись на трап. Он затрещал.
— Пустите, у меня же концерт! — расталкивал всех чемоданом . Алина тетка вцепилась старой женщине в волосы, стараясь ее оттянуть от трапа. О племяннице она забыла. Ростислав обходил каюты. Он силой выталкивал женщин, отказывавшихся уходить от своих вещей, выносил на руках ребятишек. Пожарные корабли обрушивали на надстройки толстые струи воды. Ростислав несколько раз тушил на себе бушлат, потом сбросил его, остался во фланелевке. Вынося на палубу отчаянно ревевшего мальчишку, он услышал приказ капитана: — Крамской, спускайтесь на тральщик! Он только отмахнулся. Переборки коридора пылали. Ростислав открывал каюты одну за другой. В одной он увидел девочку. Она лежала на коврике, и бойкий огонек лизал ее платье. Он схватил бедняжку, понес. На ходу, взглянув ей в лицо, узнал Алю. На воздухе она очнулась: — А вещи? Тетя велела мне стеречь вещи. — Узнала его: — Это вы? Он передал ее на подошедший к борту «охотник» и снова вернулся на «Ригу». Наконец все каюты были проверены. Ростислав сошел на палубу тральщика обожженный, измученный и услышал одобрение капитана: «Крамской — молодец!» Это было дороже всяких наград. Он свалился на палубе, заснул и проснулся только в Далеком, когда тральщик ошвартовался у стенки. Сонный, еще не понимая в чем дело, очутился в объятиях отца. Отец, сдерживая готовые вырваться слезы, говорил: — Мне уже доложили, сынок, какой ты у меня молодчина.
Он отвез сына в госпиталь, где Ростиславу пришлось пролежать несколько дней. Кто-то приехал из газеты. Кто-то щелкал фотокамерой. Но отец, придя его навестить, сказал: — Я попросил, сынок, газетчиков не называть твою фамилию и не помещать фотографию. Ростислав с ним согласился. Он сделал то, что делали и другие; ну а если некоторые поддались панике и напролом лезли к трапу или пытались протолкнуть свою семью в шлюпку первой, им судья — собственная совесть. Лежа в госпитале, Ростислав вспомнил Алю, ее запрокинутую головку с короткими светлыми волосами, личико в копоти, бессильно висящие тонкие руки. Вспомнил, как Аля очнулась на палубе, узнала его: «Это вы?» Как бережно передал он ее с рук на руки матросу с «охотника». Ему захотелось ее повидать. Но он не знал ни фамилии Али, ни фамилии ее тетки. В Далеком он так и не встретил их... ...Прошло много лет, и вот — она перед ним, уже не девочка с короткими волосами, и смотрит ему в глаза теми же серо-голубыми глазами, хотя в угоду моде сделано все, чтобы те, прежние, неповторимые глаза стали похожи на тысячи других девичьих глаз...
Продолжение следует.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru
Источник осведомлённости - Якутович Ирина Олеговна, родилась 10.11.1984 года в городе Ленинград.
В период получения Якутович Ириной Олеговной данных о причастности Сафиных к противоправной деятельности, в первую очередь к организации теракта на АПРК "Курск", проживала в г. СПб на ул. Кораблестроителей, Васильевский остров.
После передачи этих сведений мне я посоветовал Якутович Ирине Олеговне обратиться в ФСБ с письменным заявлением и изложить в нём самым подробным образом все ставшие ей известные факты о причастности Сафиных к организации теракта на АПРК "Курск".
Якутович Ирина Олеговна ответила, что сделает "чуть позже, когда вернётся один человек из Ирака, связанный с Сафиными." На мой вопрос об имени, фамилии и других данных этого человека Якутович Ирина Олеговна ответила, что "тебе это знать не надо. Это очень опасный человек. Я сама боюсь, что меня убьют из-за АПРК "Курск." А тебе советую быть очень осторожным. Никому про это не говори. Ситуация очень непростая вокруг этого."
В связи с вышеизложенной информацией прошу возбудить уголовное дело по факту гибели Якутович Ирины Олеговны, и провести самую тщательную проверку на предмет причастности Сафиных как к организации теракта на АПРК "Курск", так и к организации убийства Якутович Ирины Олеговны.
К вопросу о новой реальности: американский вариант. И.Жаров.
Итак, страна под названием США осваивает новую реальность. Ее национальные лидеры теперь позволяют себе не очень утруждаться придумыванием поводов для нападения на любую страну. Причем, очень часто официальные заявления не лишены какого-то изящного абсурда, от которого за версту отдает пост-постмодернизмом. Судите сами. Для чего нужен ракетно-бомбовый удар по суверенной стране, которая лежит не в одной тысяче километров от США? Оказывается, для того, чтобы исключить возможность применения этой страной химического оружия на территории Соединенных Штатов. Для тех, кто считает такое утверждение неубедительным, есть другое — отказ от нанесения ударов по Сирии будет превратно понят такими странами, как Иран и Северная Корея. А это уже точно скажется на национальных интересах и имидже США. Чтобы ложь была более убедительна, американские лидеры иногда говорят правду. На вопрос, во сколько им обойдется операция в Сирии, они честно признались, что все расходы будет нести Лига арабских стран. Нужно сказать, что американцы вообще не любят тратиться на удовольствие утилизировать свои боеприпасы на чужой территории. Например, почти всё, что западные страны натворили в Ливии, было оплачено из средств Каддафи, которые в своё время были «заморожены» в США и Швейцарии. Теперь же, утилизация «томагавков» будет происходить на деньги Саудовской Аравии, Катара и некоторых других арабских стран. На Ближнем Востоке тоже формируется новая реальность. Кроме традиционного игрока под названием Израиль, там в последнее время появилось еще несколько игроков, которые всё хотят сделать американскими руками. Когда Обама говорит об американских интересах, он выдает желаемое за действительное. Там уже давно другие интересы, которые Америка считает по инерции своими, а местные игроки ухмыляются и смотрят, как американцы послушно осуществляют их мечты, на реализацию которых они сами бы в одиночку никогда не решились. Вот, например, празднующий свой традиционный новый год Израиль уже говорит об американских ударах по Сирии как о деле давно решенном и начинает всё чаще упоминать Иран. Уже были произнесены слова, которые можно понять так, что, если США будет медлить так же, как с Сирией, то Израиль и сам с Ираном разберется, потому что нечего грозить Израилю уничтожением и создавать атомную бомбу. Но если это сделают американцы своими руками, то израильтяне возражать не будут. Армейское радио Израиля обрисовало обстановку так: чем больше США проявляют нерешительность в отношении Сирии, тем больше вероятность, что Израилю с Ираном придется разбираться в одиночку. Тем не менее, в то время как израильтяне сами себя пугали Ираном и его будущей ядерной мощью, новый иранский президент поздравил израильтян с традиционным новым годом и пожелал процветания. Новая реальность в действии. В сотворении «арабского халифата» американцы отводили центральную роль двум странам: Саудовской Аравии и Катару. Теперь между ними серьезные разногласия. Саудиты все больше отходят от сил, которые ассоциируют себя с мировым джихадом, а Катар, наоборот, старается все больше с ними заигрывать. Это если судить по событиям в Египте. События в Сирии говорят об обратном. Там и саудиты, и Катар в равной мере помогают «повстанцам», оставляя американскому ЦРУ почетную роль подготовки кадров. Электронные СМИ пестрят роликами, на которых «повстанцы» на камеру демонстрируют современное оружие, которое они получают из разных стран. Противотанковые средства им, например, предоставила Саудовская Аравия. Турция, однозначно заявив о своей поддержке военных акций в Сирии, тем не менее отозвала своего посла из Египта в знак протеста против действий военных в отношении Братьев-мусульман. Турецкому руководству милее джихадисты в Сирии несмотря на то, что большинство населения собственной страны настроено в пользу светского развития. И здесь новая реальность начинает брать своё. Умные люди в Израиле сегодня задаются вопросом: подвергнув Сирию ракетно-бомбовому удару, кому, в итоге, помогу американцы? Ведь среди тех, кто сегодня борется с Асадом, основную массу составляют «псы войны» (таких наберется не менее 20 тысяч), которые переходят из одной горячей точки к другой, умея в этой жизни только убивать себе подобных, и джихадисты, мечтающие, пользуясь исламскими лозунгами, захватить светскую власть и предпочитающие джихад любой политической борьбе, особенно после событий в Египте. На этом всякая конкретика заканчивается и начинается новая реальность. В соответствии с новой реальностью высшие чиновники США, начиная с госсекретаря Керри, непрестанно убеждают, прежде всего, себя в том, что джихадисты с каждым днем становятся политически всё умеренней, и к моменту бомбардировок должны стать белыми и пушистыми. По крайней мере, есть немало людей в США и других странах, основная работа которых сводится к тому, чтобы мир воспринимал этих людей как невинных жертв сирийского режима, мечтающих исключительно о том дне, когда они присоединятся к демократическому процессу западного типа. Даже серьезный «Уолл-стрит джорнал» и тот отметился статьей, в которой автор утверждал, что именно самые умеренные силы находятся на переднем плане борьбы с Асадом. Окончательный штрих новой реальности добавило заявление Керри о том, что режим, который придет к власти после Асада будет носить светский характер. Но почему-то эту мысль он произнес как-то быстро, скороговоркой, как обычно читают прогноз погоды или экономические прогнозы, которым не суждено сбыться. Обращаясь к американскому конгрессу, президент Обама сказал: «Мы понимаем, что существуют некоторые виды вооружения, которые при использовании могут не только привести к гротескным смертям, но могут попасть в руки неправительственных акторов и подвергнуть риску наших союзников и друзей, таких как Израиль, как Иордания, как Турция». Человек так витиевато излагающий свои мысли не может не болеть новой реальностью. Очень востребован в конгрессе в эти дни бывший магистр-литературовед, а ныне председатель Объединенного комитета начальников штабов Мартин Демпси. Его задача проста: он всем говорит, что кроме бомбежек у его организации для Сирии припасены «более широкие варианты». И президент США, и его военные чины знают, что все, что они говорят о нападении на Сирию, уже сделало их международными преступниками, потому что статья 2(4) Хартии ООН запрещает применение силы или угрозы применения силы в отношение другой страны, а статья 2(7) запрещает вмешиваться во внутренние междоусобицы. В соответствии с Хартией, для применения силы имеются только два основания: отражение угрозы непосредственного вторжения в страну и решение Совбеза ООН, признавшего, что все невоенные меры не возымели действия. В соответствии с американской конституцией, поскольку подпись США стоит под Хартией ООН, то она имеет главенство над американским законом, поэтому уже сейчас можно сказать, что решение американского конгресса о нападении на Сирию будет незаконным. В середине 1980-х американские самолеты морского базирования не раз совершали удары по сирийской территории. В 2008 от рук американского спецназа в одной из деревень восточной Сирии погибли гражданские лица. Годом раньше американцы сделали все возможное, чтобы Израиль ответил отказом на мирные инициативы Дамаска. И всё это лишь потому, что Башар Асад не вписывается в новую реальность, поразившую современную Америку, он слишком независим, слишком дорожит национальными интересами, слишком явно выступает против неоимпериализма, практикуемого сегодня Западом. Примечательно, что во время ирако-иранской войны подтвержденное применение иракцами химического оружия не явилось достаточным основанием для отзыва из Багдада группы специалистов военной разведки США, снабжавших Саддама Хусейна спутниковыми данными о передвижении иранских войск. Это всего лишь несколько замечаний, которые напросились сами собой, когда я вдруг понял, что США уже устремились в ту новую реальность, где правда и ложь значат одно и то же, а любая подлость ставится выше международного права, если подлость соответствует американским интересам, а международное право нет. Справедливости ради, следует сказать, что вряд ли сегодня в американской администрации найдется хоть один человек, который сможет ответить, что такое американские интересы. Правда, новая реальность этого и не требует.
Иван Жаров
5 сентября 2013 г.
Стихи о стихах. К.Лукьяненко.
Стихи — путешествие, туда и оттуда. Дорога, которую не пройти никогда То робкий покой, то как будто простуда, То вдруг понимаешь, что шел не туда..
Стихи — это мысли, но четче и строже, В них мира иного виднеется свет. Поэт — он немного забыт и восторжен, Влюблен, одинок, или он не поэт.
Есть строки рассвета и строки заката, Есть строки Вселенной и строки Творца. Есть строки, в которых уходишь куда-то – В иные миры и в иные сердца.
И эта строка никогда не остынет, Пока во Вселенной бушует огонь. Ты знаешь, что это дыханье богини, Но будешь искать — не найдешь никого.
В идущем сейчас на сайте опросе "Должна ли Россия вмешиваться в международный конфликт вокруг Сирии? "лидирует ответ "Да: чтобы отстоять последние рубежи на Ближнем Востоке". Мне не до конца понятно здесь это понятие "рубежи": материальный или некий духовно-политический смысл вложен в этот термин. Вопрос о создании полноценной базы ВМФ России в сирийском районе Латакии-Баниаса сегодня на повестке дня не стоит. Его история насчитывает около сорока лет. О 720-ом пункте МТО в Тартусе немного известно, но на сайте, возможно, есть люди своими глазами видевшие его настоящее. Поэтому предлагаю экскурс в более далёкое прошлое. Hе обсуждая пока сообщения СМИ "... в Сирии сейчас проходит во многом последний южный рубеж обороны для России и тех стран, которые не хотят подчиниться диктату Запада, опирающегося на мощную финансовую поддержку ваххабитских режимов Аравии. Поражение Дамаска будет означать конец российского присутствия на Ближнем Востоке, которое и так уже серьезно подорвано в последние годы..." Не будем забывать, что История часто повторяется. Прошло почти два с половиной столетия с того времени, когда в Средиземном море впервые появился российский андреевский флаг. Роль России здесь постоянно менялась. Разные бывали периоды. Были моменты, когда казалось бы русские становятся одним из народов Леванта. Так описаны события в "Морском журнале". Источников, подобных этой статье, не так уж много. Поэтому позвольте пересказать её текст, лишь незначительно сократив содержание. В основном за счёт фонового исторического описания обстановки. Хотя несколько слов всё же надо оставить. Ведь морские пространства вокруг острова Кипр помнят очень много событий. С античных времён здесь всегда было напряжёно. Совсем как сегодня, в 1570 году побыл в этих краях и объединённый европейский флот. Союзники (Венеция, Испания и Ватикан) планировали разбить захватчиков оттоманцев в морском бою и освободить Кипр от янычар. И это только один из многочисленных эпизодов.
Это случилось почти два с половиной века назад, при императрице Екатерине II.
Итак, 1772 год. "Позади громкая победа русского флота при Чесме, но война с Турцией продолжается. Россия сосредоточила в Эгейском море внушительный флот в составе 10 линейных кораблей, 18 фрегатов и значительного числа мелких судов. На острове (См. примечание, А.И.) была оборудована военно-морская база Ауза с береговыми батареями и своим собственным Адмиралтейством. Российский флот вместе с примкнувшими к нему греческими корсарами господствовал в Архипелаге и Леванте, разя противника в его самые уязвимые места – неприкрытые морские коммуникации. Первый набег на Бейрут был чисто корсарским. 7 июня (18-го по новому стилю) отряд судов под Андреевским флагом (4 полакки, 2 полугалеры и 1 шебека), которым командовал лейтенант Георгий Ризо, подошёл к Бейруту и сразу начал бомбардировку города и крепости. Обстрел продолжался до 12 июня, всего было сделано более 500 выстрелов. Одновременно с судов, укомплектованных преимущественно греческими экипажами, высадился десант, и к разрушениям от артиллерийского огня добавилось несколько десятков захваченных и сожжённых строений. Власти города запросили мира. В ходе переговоров выяснилась цена вопроса – контрибуция, равная сумме годового оброка султану. Получив деньги, Ризо с отрядом ушёл в Аузу, попутно прихватив с собой товары, захваченные в порту и на стоявших в гавани торговых судах. Вторично русские корабли появились у Бейрута год спустя. На сей раз поводом для боевых действий послужила просьба шейха Шехаба помочь ему освободить крепость от турецкого гарнизона. Юсуф Шехаб, друз по национальности, поднял восстание против османского господства и высказал желание стать под покровительство России. Так у русского флота неожиданно появился новый союзник. 19 июля 1773 года отряд капитана 2-го ранга Михаила Кожухова (2 фрегата, 5 полакк и 2 полугалеры) вместе с присоединившимся по пути отрядом лейтенанта Ивана Войновича (2 фрегата, 4 полугалеры, 1 шхуна) подошёл к Бейруту. Несколько дней спустя на берег был высажен десант (787 человек), который вместе с отрядами друзов блокировал крепость. Одновременно с лёгких судов выгрузили пушки – из них соорудили осадные батареи. Однако сильный турецкий гарнизон под предводительством паши Ахмада аль-Джаззара, албанца по национальности, прозванного за жестокость Мясником (джаззар по-арабски означает «мясник»), не собирался сдаваться – наоборот, он начал активное сопротивление. В течение трёх суток русские фрегаты непрерывно вели перестрелку с батареями Бейрута; обе стороны понесли потери. Флагманское судно Кожухова – 32-пушечный фрегат «Надежда» – получил ощутимые повреждения, но остался в строю. В городе царила паника; в арабских летописях того времени говорится, будто от грохота русских пушек «люди думали, что настал час Страшного суда, и горы обрушились на их головы». Осада Бейрута продолжалась более двух месяцев, и только 30 сентября сопротивление гарнизона было сломлено. Русским артиллеристам удалось сделать в крепостных стенах большие проломы, через которые на последний штурм устремились друзы. Ахмад аль-Джаззар согласился сложить оружие при условии, что ему и его ближайшим соратникам позволят уйти из крепости. Это условие было выполнено.
Вскоре над городом взвились российские флаги. В соответствии с заключённым договором, контролируемые друзами территории Палестины и Сирии, включая Бейрут, выходили из состава Османской империи и попадали под юрисдикцию России. Над центральными воротами города водрузили большой портрет императрицы Екатерины II, а следить за порядком на новых землях Кожухов поручил 300 воевавшим на его стороне албанским добровольцам. Такое положение дел сохранялось около четырёх месяцев – вплоть до января 1774 года.
За время осады Бейрута наши потери составили 34 человека убитыми и 96 ранеными, из которых часть впоследствии скончалась (в том числе два офицера). Возникает резонный вопрос: во имя чего русские моряки сложили головы, ведя бои на столь удалённом от России театре? Конечно же, дело вовсе не в «интернациональной помощи» временным союзникам. А в том, что бюджет островной «губернии» в Архипелаге (а в 1770-1774 годах население более чем 20 греческих островов поголовно приняло российское подданство!) практически полностью базировался на пиратском (или, скажем более деликатно, корсарском) промысле. Только в 1771-1773 годах наш флот вместе с охотно переходившими под Андреевский флаг греческими разбойниками захватил, как минимум, 360 неприятельских торговых судов. Причём, под понятие «неприятельские» попадали не только турецкие суда, но и алжирские, тунисские, египетские, «рагузские» (т.е. плавающие под флагом Дубровника) и даже греческие, если их хозяевами являются турки. Дозволялось считать трофеем и суда нейтральных стран, если на их борту удавалось обнаружить контрабанду.
Желание получить военную добычу играло не последнюю роль и в обеих историях с осадой Бейрута. Красноречивый факт: во избежание случайных стычек между союзниками (отличить не имевших униформы друзов от защитников крепости было непросто), Кожухов приказал своим войскам на последний штурм города не идти. Но за это он потребовал денежную компенсацию в 300 тысяч пиастров, которую затем должны были разделить между командами кораблей. Дословно в подписанном обеими сторонами договоре это звучит весьма забавно: «…а чтобы наградить российские войска обыкновенным грабежом, который в таком случае им запрещается, то вышепоказанные князья и начальники дурузские обязуются платить господину коменданту российскому 300 000 левков…» Так и сказано: грабёж. Слова «контрибуция» и «репарации» войдут в обиход несколько позже. Российский флот ушёл со Средиземного моря после заключения Кучук-Кайнарджийского мира. Греческие острова и земли Леванта, включая Бейрут, были возвращены Турции в обмен на территории в Причерноморье. Тем не менее, деятельность русского флота в Архипелаге была не напрасной и сыграла заметную роль в мировой военно-морской истории. Россия, совершив стратегический манёвр силами флота с одного театра на другой и добившись ряда громких побед над противником, впервые заставила говорить о себе как о сильной морской державе и важном игроке в европейской политике. Что же касается Бейрута, то впоследствии он ещё не раз подвергался атакам с моря. В 1831 году город был отбит у турок армией воинственного египетского монарха Мухаммеда Али. Однако впоследствии на помощь одряхлевшей Османской империи пришла коалиция европейских стран, и в сентябре 1840 года Бейрут подвергся жестокой бомбардировке со стороны английской эскадры под командованием сэра Чарльза Нэпира. Город был основательно разрушен, египетское войско отступило, и 9 октября турки вернули нынешнюю столицу Ливана под свою юрисдикцию.
В 1860 году фанатики-друзы, некогда бывшие нашими союзниками, учинили массовую резню «неверных». Жертвами пали тысячи издавна живших рядом с ними христиан-маронитов. Весть об этом вызвала негодование Европы, и Англия совместно с Францией срочно направила в Бейрут карательную (сейчас бы сказали: «миротворческую») экспедицию. Несколько позже к англо-французско-турецкому флоту присоединилась и русская эскадра под командованием капитана 1-го ранга И.А.Шестакова. К концу 1861 года Россия сосредоточила в водах Леванта внушительную силу: сюда прибыли парусновинтовые фрегаты «Илья Муромец», «Громобой», «Олег», «Генерал-адмирал», «Ослябя», корветы «Сокол», «Ястреб» и две шхуны. Здесь же, на рейде Бейрута, И.А.Шестаков был произведён в контр-адмиралы. Правда, непосредственно в боевых действиях наши корабли не участвовали: присутствие флота было необходимо для решения чисто политических задач. Вновь ареной боёв Бейрут стал в ходе итало-турецкой войны. Утром 11 (24) февраля 1912 года подошедшие вплотную к рейду итальянские броненосные крейсера «Джузеппе Гарибальди» («Giuseppe Garibaldi») и «Франческо Ферруччо» («Francesco Ferruccio») открыли по городу интенсивный огонь. Стоявший в гавани старый броненосец «Авниллах» (участник ещё Русско-турецкой войны 1877-1878 годов) получил прямое попадание и загорелся. Но больше всего досталось жилым кварталам города – там было убито более 140 и ранено 200 мирных жителей. После того как сопротивление гарнизона было прекращено, крейсер «Джузеппе Гарибальди» вошёл в гавань и торпедировал сидевший на мели «Авниллах»; взрыв торпеды унёс жизни 49 османских моряков. Свой второй находившийся в порту боевой корабль – миноносец «Анкара» – деморализованные турки затопили сами. Расплачиваться за весьма сомнительную боевую победу пришлось мирным итальянцам, проживавшим в Леванте и Сирии (а таковых было несколько десятков тысяч). Именно на них вымещало свою ненависть к агрессорам местное арабское население. Что поделаешь, Ближний Восток с незапамятных времён был одним из самых «горячих» регионов планеты… После вступления Турции в Первую мировую войну левантийские берега вновь увидели Андреевский флаг. Успешный рейд против судоходства совершил находившийся на Средиземном море русский крейсер «Аскольд». 2 декабря 1914 года он безнаказанно вошёл на Бейрутский рейд (крепость к тому времени была разоружена) и потопил подрывными зарядами небольшой каботажный пароход. Более крупный турецкий пароход «Сирия» крейсер захватил и вывел из бухты на буксире. Поначалу его хотели использовать как угольный транспорт, но на судне оказались неисправными паровые котлы, и в конце концов его затопили в открытом море. Одна из самых трагичных страниц в истории Бейрута относится к периоду 1975-1990 годов. Ливан охватил пожар гражданской войной, в междуусобицу были вовлечены также вооруженные силы Израиля и Сирии. А после громких терактов (18 апреля 1983 года от взрыва автомобиля на территории американского посольства в Бейруте погибли 63 человека; 23 октября взрыв грузовика унёс жизни ещё 241 американского военнослужащего) в конфликт активно вмешались США. В декабре 1983-го и феврале 1984 годов американский линкор «Нью-Джерси» («New Jersey») выпустил по находившимся в Южном Ливане «террористам» – шиитам, друзам, палестинцам и поддерживавшим их сирийцам – более 300 16-дюймовых снарядов, каждый весом по 1225 кг. Как водится, значительная часть этих смертоносных чудовищ упала на жилые дома и гражданские объекты. Командование американских ВМС долго отказывалось комментировать свои промахи, но потом всё же признало «некоторые ошибки» в наводке орудий… Современный Бейрут – это адская смесь наций, вероисповеданий и культур. Здесь христианские храмы соседствуют с мечетями, ультрасовременные небоскрёбы с руинами разрушенных войной зданий, кричащие витрины роскошных бутиков с трущобами бедных кварталов. В пёструю уличную толпу гармонично вписываются мини-юбки и хиджабы, бейсболки и «арафатки», модные костюмы и камуфляжная униформа… Но, к сожалению, ничего, что бы напоминало о русском следе в истории города, в Бейруте не осталось. Крепость, которую осаждали русские моряки, не сохранилась. Даже береговая линия в районе старого города сейчас совсем другая: в ХХ веке в ходе реконструкции порта была засыпана часть акватории и построены новые молы. Так что определить место, откуда корабли капитана 2-го ранга Кожухова вели огонь по турецкой цитадели, можно лишь приблизительно. О том, что территория их страны когда-то была под юрисдикцией России, ливанцы, разумеется, не помнят. Тем не менее, к русским они в массе своей относятся с явной симпатией. Даже суровые военные патрули, постоянно мешавшие нам фотографировать и делать видеосъёмку, оттаивали, узнав, что мы из России". А у меня на памяти фотография советских военных моряков, патрулирующих набережную в Ливане в 70-х годах прошлого столетия.
Примечание. Остров находится практически в центре Кикладского архипелага и Эгейского моря - он удален на 115-120 морских миль от Хиоса на севере, от Крита на юге, от Афин на западе и от Коса на востоке.
Видимо благодаря своему расположению, в конце 18-го века, он был выбран Григорием Орловым и адмиралом Спиридовым в качестве главной базы русского военно-морского флота, после победы при Чесме. Для нас русских, он прежде всего и интересен тем, что на острове с 1769 по 1774 годы базировался русский флот, остров и в частности северная бухта были выбраны в качестве центра архипелагской губернии, в которую входили еще 27 островов Эгейского моря.
По сути, все эти острова были еще одной российской губернией, население приняло русское подданство, и на самом острове было размещено все, что было должно для центра морской губернии – адмиралтейство, верфи для строительства и ремонта судов, госпиталь, казармы и даже кладбище на котором упокоилось около 600 наших соотечественников.
Историк Широкорад очень метко назвал все это большое хозяйство, пиратской республикой. И это действительно соответствовало действительности – губерния была удалена от остальной России настолько, что для ее содержания необходимо было изыскивать средства на месте, ее снабжение из России находилось в области ненаучной фантастики... Так продолжалось около 5 лет, по истечении которых, Екатерина сочла обременительным для державы иметь в таком отдалении от России военный флот и заключила с турками Кючук-Кайнарджийский мирный договор, разменяв греческие острова на Приазовье и право держать свой флот на Черном море и проходить через Босфор и Дарданеллы.
В первые месяцы войны Республика не имела, практически, регулярной армии и могла противопоставить фашистским войскам только спешно организованную, плохо вооруженную, необученную народную милицию. Благодаря героизму народных масс, руководимых коммунистической партией Испании, первые атаки фашистов были отражены, а мятежи в городах, поднятые фашистами, были подавлены. Германия и Италия помогали Франко перебрасывать воздухом из Испанского Марокко в Испанию регулярные войска, а также танки, оружие, боеприпасы, другое снаряжение, начав тем самым военную интервенцию. Немецкие фашисты направляли в Испанию свою военную продукцию: бомбардировщики (юнкерсы), истребители (мессершмитты) – самолеты новейших конструкций со своими экипажами и инструкторами, с техническим персоналом, используя Испанскую войну в качестве полигона для своей авиации (Германия готовилась в войне против СССР). Итальянский фашистский фюрер Муссолини, следуя по стопам Гитлера, направил в Испанию для поддержки Франко целый экспедиционный корпус итальянских пехотных войск.
В одном из первых сражений корпус был разбит в пух и прах интернациональными бригадами, военным советником которых был русский генерал Павел Иванович Батов. В марте 1937 года под Гвадалахарой.
В августе 1936 года в Лондоне было принято соглашение 27-ми европейских государств о запрещении ввоза в Испанию оружия и военной техники всех видов. Тогда же был создан международный орган для наблюдения за выполнением соглашения. В портах и на железнодорожных станциях ряда государств были введены что-то вроде инспекторов с правом осмотра трюмов кораблей и вагонов, идущих в Испанию. Этот орган был назван Комитетом по невмешательству в испанские дела. Он находился в Лондоне. Поскольку некоторые государства не выполняли соглашение (Германия, Италия, Португалия и другие), а члены Комитета, в частности, Англия, Франция, а вскоре и США проявляли попустительство таким государствам – международное общество прозвало Комитет по невмешательству в Комитет по невмешательству во вмешательство. Англия, Франция и США, ссылаясь на Комитет по невмешательству, отказали, к примеру, в продаже Испании ряда видов оружия. Франция, в которой правили в те годы «социалисты», не пропустила через свою южную границу железнодорожные эшелоны с оружием, купленным республиканской Испанией в других странах. Национально-революционная война в Испании показала пример солидарности демократических сил мира. Рабочие, крестьяне, прогрессивная интеллигенция, в большом количестве стран – в 54-х странах проводили митинги, демонстрации, требуя отказа от политики невмешательства в дела Испанского народа. Антифашисты-добровольцы большими и малыми группами, а всего около 40 тысяч прибыли в Испанию со всех континентов.
Первоначально формировались батальоны по национальному признаку: Французский батальон Парижской коммуны; Итальянский – Гарибальди; Немецкий - Тельмана; Американский – Линкольна; Польский – Домбровского и т.д. Вскоре национальный принцип стал трудно выполнимым. Был, например, батальон Чапаева. В него входили бойцы 25-ти национальностей. Перешли на формирование интернациональных бригад по две тысячи человек в каждой. Испанские коммунисты формировались в полки. Такие формирования сражались самоотверженно. Однако не все другие партии занимались таким делом. Например, анархисты, троцкисты и им подобные, формировали колонны, которые развертывались на участках фронта, избранных без согласования с военным руководством. Были партии, враждовавшие между собой до того, что открывали ружейную и пулеметную стрельбу друг против друга на улицах и площадях городов, в тылу страны. Отметил такие случаи потому, что однажды, находясь в Барселоне и проходя площадь, услышал стрельбу, но не известно откуда. Народ, однако, быстро укрылся в домах. Конечно, и я пошел за ним. Стрельба не только не прекращалась, наоборот усиливалась. Это было во второй половине дня до темноты. Только лишь в 23 часа все мы, выждав прекращение стрельбы, смогли выбраться из подвала укрывавшей нас аптеки. Были и такие партии, которые самовольно отступали в тыл, оставляя фронт открытым для фашистов. В нашей стране была создана Комиссия по отправке в Испанию оружия, боеприпасов, самолетов, танков, горючего, медикаментов и многого другого, необходимого для войны. В Комиссию входили крупные военные начальники видов Вооруженных Сил, представители Комитета Госбезопасности, группа вспомогательного состава. Включили в группу и меня.
. Комиссия держала связь с П.И.Берзиным – главным военным советским советником в Испанской армии и с Н.Г.Кузнецовым – военно-морским атташе в Испании и главным военным советником в Испанском Военно-морском флоте. Их информировали о выходе в Испанию советских морских транспортов с военными грузами, с личным составом (армейским и флотским) железнодорожным путем. Поскольку Кузнецов сообщил о появлении у входа в Испанскую базу подводных лодок Германии и Италии, ему дано было указание направлять эскадренные миноносцы в такую-то точку в море с указанными координатами для конвоирования (охраны) судов в Картахену (главная база Испанского военного флота), предварительно обмениваться опознавательными сигналами (паролем). В декабре 1936 года в Феодосии (небольшой город в Крыму) прибыл испанский транспорт «Альдекоа» водоизмещением 10 тысяч тонн. Здесь в темные часы производилась загрузка трюмов транспорта военными грузами: самолетами, танками, горючими материалами, взрывчатыми веществами, боеприпасами.
В то же самое время Комитет по невмешательству в испанские дела создал контроль по выполнению его решений, посадив в ряде стран инспекторов с правом проверки грузов в трюмах морских судов и железнодорожных вагонов. Кстати сказать, в 1938 году, возвращаясь из Испании в Москву железнодорожным транспортом (нас было трое), мы пересекали южную границу Франции. Проезжали небольшой французский городок Перпиньян, проводник вагона показал нам через окно до пяти или шести (уже не помню) железнодорожных эшелона с военными грузами, купленных Испанией в европейских странах. «Они стоят здесь, - сказал проводник, - давно. Они задержаны французским правительством «социалистов (!)». Этим и была вызвана необходимость скрывать от любопытных глаз погрузку военных грузов на «Альдекоа» в Феодосии, заниматься погрузкой в темные (ночные) часы. В конце декабря 1936 года погрузка «Альдекоа» военными грузами была закончена. Но предстояла другая погрузка. Была потребность закрыть военный груз в трюмах транспорта чем-то «гражданским». Ведь предстояло проходить проливом Босфор, мимо турецкого порта Стамбул, в котором находился инспектор Комитета по невмешательству в испанские дела. Другого выхода из Черного моря в Средиземное нет. Решили накрыть военный груз несколькими слоями гражданской одежды, белья, муки, продуктов питания. Так и сделали.
Севастополь, загрузка транспорта. Л.К.Бекренев стоит в кепке.
В конце декабря «Альдекоа» был переведен в Севастополь. Здесь были установлены два 45-ти миллиметровых орудия, по одному на борт. Установка пушек была взята из опыта Первой мировой войны 1914-1918 годов. Николай Герасимович Кузнецов продолжал доносить из Картахены о периодическом появлении вблизи базы немецких и итальянских подводных лодок. Одна из них прошла под водой в базу и торпедировала в носовую часть линейный корабль. Он рекомендовал воспользоваться опытом той далекой войны, показавшим неплохие результаты. А суть такова. В те далекие годы подводные лодки знали, что коммерческие (торговые), грузовые суда, не имеют артиллерийского оружия. Они подходили к ним под водой на короткую дистанцию, чтобы торпедировать наверняка. И топили транспортные суда. Иногда подлодки всплывали совсем близко и требовали от коммерческого транспорта идти с ними в их базы в качестве военного трофея. При сопротивлении, как говорится, расстрел на месте. Такие действия осуществляли в ту войну немцы и англичане. В годы Первой мировой войны появились «суда-ловушки», снабженные артиллерийским оружием, закамуфлированным под обычными лодками (шлюпками на борту). При необходимости «лодки» мгновенно раскрывались и пушки становились готовыми открыть огонь по супостату. В нашем случае «Альдекоа» также становился судном-ловушкой. Для поддержания готовности орудий к открытию огня по противнику на транспорт прибыли шесть краснофлотцев-артиллеристов, добровольцев.
Маскировка орудий в шлюпке на теплоходе. Л.К.Бекренев стоит справа.
Я обратился к Командующему Черноморским флотом с просьбой направить и меня в Испанию. Он переговорил по телефону с Урицким – начальником Главного Разведывательного управления Генерального штаба. И тот дал согласие. Я пошел на «Альдекоа» в роли военного коменданта. В первых числах января 1937 года все работы, инструктаж капитана корабля и его помощников об особенностях перехода в Картахену, о встрече в море с испанскими эсминцами, об опознавательных сигналах и по ряду других вопросов были завершены. Для проверки готовности к отплытию на «Альдекоа» прибыли члены Комиссии. Капитан корабля и его помощники благодарили Советское правительство, Вооруженные Силы, членов Комиссии за все сделанное для Испании. Благодарили также за экскурсии по Крыму и за беседы с ними о Советском Союзе и его народах. В итоге капитан сказал: «Аора эстамос кон охас обиертос пор сус панс» - «Теперь у нас глаза открыты на Советский Союз».
Государственная комиссия по проверке готовности испанского транспорта «Аделькоа» к выходу в Картахену с оружием на борту. Л.К.Бекренев стоит слева в темной кепке с биноклем.
Босфор прошли ночью без контроля. Так же прошли Мраморное море и Дарданеллы. Далее, чтобы скрыть наш маршрут от возможного наблюдения за нами, выйдя из Дарданеллы, пошли не на запад, а на юг, делая тем самым вид, что идем в Суэцкий канал. В темное время суток, без включенных ходовых огней, повернули на запад и пошли вдоль африканского побережья к месту, назначенному для встречи с испанскими эскадренными миноносцами. Такое место было назначено на траверзе мыса Бон в двадцати милях от берега в шесть часов утра по местному времени. Точно так и было все сделано, и нами и эсминцами. Обменялись опознавательными сигналами и приветствиями. Эсминцы заняли свои места для конвоя (охраны) «Альдекоа» на пути к месту назначения – в Картахену: флагман впереди транспорта, эсминцы (их было три) по одному с правого и левого бортов. Транспорт доставил весь груз в целости и сохранности. В Картахене встречали нас: представитель Военно-морского министерства Испании, Н.Г.Кузнецов с помощниками, командир базы. Для разгрузки транспорта все было приготовлено, тут же и приступили к разгрузке, затягивать эту работу было опасно. Немецкие бомбардировщики частенько навещали базу.
