Мой рассказ не ностальгия, а размышления. Возможно, кто-то напишет иначе, я же не претендую на полное освещение этой темы. Хочется вспомнить о людях и кратко о действиях бригады. Надеюсь, что кто-то последует моему примеру и напишет о бригаде. В рассказе «Здравствуй, бригада» я рассказал о формировании и становлении бригады. Теперь о том, что её уже нет. Прошли годы, наступили трудные для Вооружённых Сил РФ времена. Как бывало неоднократно, в истории страны в Вооружённых Силах грянули «реформы», начали создавать новый облик, оптимизировать их, а проще говоря – сокращать. Коснулись эти перемены и ВМФ РФ, а также естественно и УПАСР ЧФ. С 1 декабря 2011 года 37 БРСС директивой ГК ВМФ была преобразована в 145 аварийно-спасательный отряд. До этого неизбежного решения бригаду сначала делили, а потом сокращали: в 1997 году ЧФ (и бригаду) разделили между Россией и Украиной, а в дальнейшем оставшуюся часть бригады по непонятному принципу сокращали путём списания отдельных судов и подразделений. Некоторые из этих судов были вполне боеспособны, как например, СС «Эльбрус», которое списали после ремонта. Сократили 288 группу специальных подводных лодок и 1329 поисково-спасательную группу. Объясняли такие действия отсутствием финансирования на их содержание. Активная фаза «реформирования» бригады началась 1 ию-ня 2009 года, когда по решению руководства РФ был дан старт оптимизации ВС РФ и их составляющей ВМФ страны. В 2009 году была сокращена примерно одна треть судов бригады, практически один дивизион из трёх. Сокращение продолжалось до 1 декабря 2011 года. К этому времени в 145 АСО осталось 13 вымпелов (в 80-е годы их было более 60). Замечу, что я начинал службу лейтенантом в 1966 году на СС‑26, которое входило тогда в состав 409 отдельного дивизиона спасательных судов. Отношение к АСС ЧФ, и в частности к 409 ОДАСС, на флоте, мягко говоря, было сродни отношению отличника к двоечнику. Категории офицерских должностей на судах и в дивизионе были низкими, спасательные суда часто были последним пристанищем провинившихся офицеров с боевых кораблей, хорошей служебной перспективы у офицеров не было и поэтому многие из нас чувствовали себя людьми второго сорта. И конечно, когда была сформирована бригада, мы воспрянули духом и гордились нашей службой. Бригаде суждено было «прожить» 36 лет и 15 дней. За это время сменялись командиры бригады, начальники и офицеры штаба, офицеры, мичманы, старшины и матросы судов, гражданский персонал, но постоянной всегда была готовность экипажей судов и катеров бригады к оказанию помощи кораблям, судам, самолётам и другим объектам, терпящим бедствие на воде и в прибрежной зоне. Круглосуточно с готовностью к выходу на аварию летом 30 минут, а зимой 45 минут дежурил спасательный отряд ЧФ. Экипажи дежурных судов первыми спешили оказать помощь аварийным объектам. Они спасали людей, тушили пожары, откачивали воду, подавали электроэнергию, буксировали потерявших ход корабли, выполняли водолазные работы. Трудные годы Служба в бригаде всегда была напряжённой, но особенно тяжёлыми оказались 90-е годы прошлого столетия. Развал СССР и связанный с этим раздел Черноморского флота, неопределённость, увольнение со службы части молодых офицеров, отдельные конфликты между флотами – всё это не могло не сказаться на особенностях службы в этот период. И всё же самым трудным было хроническое недофинансирование флота. Задерживали денежное довольствие военнослужащим и зарплату гражданскому персоналу, не хватало топлива судам, не было гелия и кислорода для проведения глубоководных водолазных спусков, не отрабатывались в полном объёме курсовые задачи, не проводились в положенные сроки ремонты и докование судов, а также учения по оказанию помощи аварийной подводной лодке, лежащей на грунте. На период дежурства в составе спасательного отряда ЧФ топливо на дежурные суда часто передавалось с других судов. Флот и бригада жили на минимуме. И в эти годы на флоте, как и всегда, случались пожары, тонули, теряли ход и садились на мель корабли, в связи с чем работы спасателям хватало. Ежегодно судами и катерами бригады выполнялось в среднем по 12-14 аварийно-спасательных и судоподъёмных работ, а также порядка 130-140 водолазных работ по подводному судоремонту, водолазному обследованию подводной части корпусов кораблей, мест стоянок кораблей и подводных сооружений. Для убедительности приведу неполный перечень выполненных аварийно – спасательных и судоподъёмных работ в 1996 году (всего было 19): 1. Съёмка с мели БДК‑152 10 января, б. Казачья. Участники: СБ‑5. 2. Буксировка во льдах повреждённого пограничного катера пр. 205п 17 января, Керченский пролив, п. Кавказ. Участники: СБ‑5. 3. Заделка пробоин и откачка воды из отсеков торпедного катера ТКА‑300 10-12 февраля, б. Севастопольская. Участники: ВМ‑413, ПЖК‑86, 167 АСП. 4. Подъём затонувшего ПЖК‑70 с глубины 14 м и буксировка его в Севастополь 23-28 апреля, озеро Донузлав. Участники: СБ‑5, ВМ‑125, 167 АСП, 4х80-тонных ССП. 5. Подъём затонувшего УТС‑255 (Д=450 т) с глубины 5,5м и буксировка его на понтонах к причалу судоразделочной базы 9 апреля-25 мая, б. Карантинная. Участники: СБ‑5, СБ «Орион», ВМ‑88, ВМ‑114, РВК‑1291, 167АСП, ПК‑66007, 2х200-тонных ССП, 4х80‑тонных ССП. 6. Оказание помощи БПК «Керчь» в борьбе с пожаром в электростанции 12 августа, стенд 513 б. Севастопольская. Участники: СБ‑15, ВМ‑413, ПЖК‑37, 167 АСП. 7. Оказание помощи катеру «Альбатрос» в борьбе с водой: – заделка повреждений корпуса, откачка воды 30-31 декабря, стенка завода 13.Участники: ПЖК‑45, 167 АСП.
Действия бригады За годы функционирования бригады экипажами судов и катеров выполнено большое количество аварийно-спасательных, судоподъёмных и водолазных работ, их полный перечень занял бы много страниц, поэтому назову основные: – подъём секретных документов и специальной аппаратуры с затонувшего на глубине 127 м БПК «Отважный» и подрыв противолодочного и ракетного боезапаса – 1975-77 годы; – водолазные работы по идентификации и подготовке к подъёму подводной лодки (предположительно Щ-208), погибшей в 1941 году у острова Змеиный на глубине 34 м. Лодка не идентифицирована, подготовлена к подъёму, подъём командующим ЧФ не разрешён из-за вероятности взрыва торпед, поднято орудие калибром 45 мм и пулемёт ДШК – 1976 год; – тушение пожара на болгарском транспорте «Бузулуджа» в порту Варна – 1977 год; – тушение пожара и откачка воды на ЭМ «Совершенный» – 1978 год; – подводно-технические работы, идентификация, подъём отдельных предметов и останков подводников с погибшей в 1941 году подводной лодки «Щ-204» на глубине 32 м в 20 милях от Варны на траверзе реки Камчия – 1983 год; – поисково-спасательные работы и подъём тел погибших с затонувшего теплохода «Адмирал Нахимов» на глубине 51 м вблизи порта Новороссийск – 1986 год (водолазами флота поднято 129 тел погибших); – подъём ПМР-85 затонувшей у пр. Угольная п. Севастополь в результате штормового ветра – 1988 год; – подъём затонувшего на глубине 22 м большого плавучего транспортного дока ТПД-17, Д-2200 т на рейде Феодосии – 1989 год; – заделка пробоин, восстановление плавучести и съёмка с мели теплохода «Воскресенск», Д-1480 т, у береговой черты б. Круглая п. Севастополь – 1997 год; – съёмка с мели СБ «Орион» в сложных гидрометеоусловиях в районе п. Новороссийск – 1997 год; – оказание помощи в борьбе с пожаром и водой БПК «Красный Кавказ» в бухте Южная п. Севастополь – 1998 год; – подъём 3-х секций железобетонного плавпричала в порту Тартус Сирия с последующей буксировкой и затоплением 2-х из них вне территориальных вод Сирии – 1998 год; – подъём затонувшего и разломившегося пополам транспорта «Кристина» в бухте Ласпи – 1999 год; – поиск и подъём боезапаса (гранаты Ф-1 – 24 шт, взрыватели – 27 шт, 30 мм снаряд – 1шт. у причала №42 б. Севастопольская – 1999 год; – откачка воды (около 53000 м3) из сухого дока №2 «Севморзавода» – 1999 год; – подъём РПС «Дивный», порт Новороссийск – 2000 год; – тушение пожара на БПК «Азов», бухта Южная п. Севастополь – 2000 год; – борьба с водой на МПК «Суздалец», бухта Южная п. Севастополь – 2000 год; – герметизация плотины 14-го гидроузла «Севгорводоканал» – 2001 год; – борьба с водой на МПК «Касимов», причал №14 бухта Севастопольская – 2001 год; – подъём ПСКР пр. 205, Д-250 т с глубины 7 м, порт Новороссийск – 2002 год; – подъём НИС «Туррис», Д-1500 т с глубины 8 м, порт Феодосия – 2002 год; – буксировка потерявшего ход МТЩ «Жуков», м.Херсонес – п. Севастополь – 2002 год; – работы по обследованию подводной лодки «Щ-211», затопленной в 1941 году в водах Болгарии (поднято орудие калибром 45 мм) – 2003 год; – съёмка с мели теплохода «Джарвис», Д-1500 т в районе Анапы – 2003 год; – восстановление плавучести ПМР-98, Д-1461 т б. Троицкая п. Севастополь – 2003 год; – подъём большого гидрографического катера БГК-775, Д-124 т, п. Новороссийск – 2003 год; – подъём гидрографического судна «Арктика», Д-1543 т, п. Новороссийск – 2003 год; – подъём рефулерной баржи РБ-1009, Д-1330 т с глубины 6 м, о. Донузлав – 2003 год; – тушение пожара на СМТ «Иман», пр. 43 п. Севастополь – 2004 год; – подъём портового буксир-крановщика «Адмирал Ушаков», Д-400 т с глубины 12 м, Керченский пролив – 2004 год; – тушение пожара на корабле управления «Донбасс» ВМСУ в «Севморзаводе» п. Севастополь – 2005 год; – подъём судна-мишени СМ-377, Д-2000 т в б. Стрелецкая п. Севастополь – 2005 год; – буксировка потерявшего ход РКА Р-71, внешний рейд – пр. 9 п. Севастополь – 2006 год; – тушение пожара на фрегате «Луцк» ВМСУ в б. Стрелецкая – 2006 год; – буксировка потерявшего ход сухогруза «Captain Vamak», Д-14000 т, Чёрное море, Ш-44°53' Д-32°59' – рейд п. Севастополь – 2007 год; – подъём плавпричала ПМ-61, Д-115 т с глубины 6 м в бухте Карантинная п. Севастополь – 2007 год; – тушение пожара на СКР »Сметливый», Д-4850 т, на рейде п. Новороссийск – 2008 год; – совместно с АСПТР п. Новороссийск подъём носовой части нефтеналивного судна «Волгонефть-139», Д-4712,3 т, с глубины 8,5 м, в Керченском проливе – 2008 год: – подъём плавпричала ПЖ‑61, Д-420 т, Нефтегавань п. Севастополь – 2009 год; – тушение пожара в носовом отделении вспомогательных механизмов ГВРКР «Москва», пр. 12 п. Севастополь – 2009 год; Только за период 1985-2009 гг. (по имеемым у меня данным) соединением выполнено 314 перечисленных работ, разных по объёму, сложности, продолжительности, но все они требовали от спасателей тщательной подготовки, высокой организации, профессионализма и огромного напряжения сил. Кроме того, подводно-технических работ и работ по подводному судоремонту за этот период выполнено 3250. Наиболее сложными и опасными были работы на БПК «Отважный» и теплоходе «Адмирал Нахимов». К сожалению, не обошлось без людских потерь, но об этом уже написано. Еще одно направление деятельности бригады – поисково-спасательное обеспечение сил ВМФ РФ в Средиземном море и в других районах Мирового океана. Направление весьма ответственное, требующее больших усилий, как по обеспечению технической готовности судов, так и по подготовке их экипажей. Круглогодично на протяжении многих лет задачи боевой службы посменно выполняли спасательные суда СС‑21, СС‑26, по одному разу СС «Казбек» и СС‑50. Эти суда успешно справлялись с поставленными задачами. Личному составу судов пришлось применять весь арсенал своих возможностей: тушить пожары, заделывать пробоины и трещины, откачивать воду из затопленных отсеков кораблей, проводить аварийные буксировки и водолазные работы. Причём некоторые работы заменили доковый ремонт кораблей и позволили им продолжать боевую службу. Подтверждением моих слов являются работы на танкере «Вакуленчук» и плавбазе «Волга». Кроме СС-21 и СС-26 на боевой службе в п. Тартус постоянно находились водолазные морские суда ВМ-125 или ВМ-114, проводившие водолазный осмотр кораблей, сварку лёгкого корпуса подводных лодок и другие подводные работы. СС-21, ВМ‑154, ВМ‑413 решали задачи боевой службы в Красном море в районе архипелага Дахлак, боевые службы длились 12-13 месяцев. О боевых службах моего родного СС-26, в которых я участвовал. После ремонта и модернизации на Николаевском судостроительном заводе им. 61 Коммунара в 1968‑70 гг. СС‑26 неоднократно привлекалось к ПСО сил боевой службы в Средиземном море. На первой боевой службе судно находилось с октября 1970 по февраль 1971 гг., а на второй – с мая 1971 по декабрь 1971 гг. На выход на боевую службу на судно прикомандировывали медицинскую группу, группы РБХЗ и ПДСС, что расширяло возможности судна как спасателя. На СС-26 в то время служили офицеры: – командир судна – капитан 3 ранга Коптяев Виктор Иванович; – помощник командира – капитан-лейтенант Пальчиков Василий Парфенович; – командир БЧ-5 – капитан-лейтенант Василатий Борис Игнатьевич; – зам. командира по политчасти – капитан-лейтенант Ковальчук Николай Алексеевич; – начальник АСС – ст. лейтенант Адамович Михаил Иосипович; – штурман – ст. лейтенант Занозин Александр; – командир БЧ-4, РТС – ст. лейтенант Жуков Юрий Борисович; – начальник медслужбы – ст. лейтенант м/с Чабан Вячеслав Александрович; – командир водолазной группы – ст. лейтенант Заика Анатолий Иванович (на 1-й бс); – лейтенант Беспалов Вячеслав Григорьевич (на 2-й бс); – командир электромоторной группы – ст. лейтенант Абакумов Константин Владимирович; – врач-физиолог – ст. лейтенант Солодовников Николай Александрович. На боевой службе интенсивно проводилась боевая подготовка, в обязательном порядке раз в 30-45 суток отрабатывались водолазы-глубоководники на глубины до 160 метров. Сложность состояла в том, что иностранные корабли расстреливали бочки рейдового оборудования, поэтому они тонули и, как следствие, необходимо было заново оборудовать полигоны отработки водолазов-глубоководников. На первой боевой службе командир эскадры поставил командиру судна дипломатическую задачу – наладить отношения с командиром военно-морской базы Мерса-Матрух, испорченные до этого командованием тральщика. Эта задача была успешно выполнена. Кап. 3 ранга Коптяев Виктор Иванович был не только отличным командиром, но и имел большой опыт общения с людьми, умел вести диалог с партнёрами, знал психологию человека. В этот же период личным составом судна были выставлены фарватерные буи входа в Мерса-Матрух. Выполнялись и фактические работы. В частности, поиск утерянных якорь-цепей в районе п. Александрия и около острова Крит, который увенчался успехом (1970 и 71 гг.). Важнейшая задача, выполненная судном, – обеспечение глубоководного погружения подводной лодки после ремонта, предварительно вывод её из порта Тиват. Перед глубоководным погружением проводилась проверка готовности лодки к погружению и годовая проверка спасательного снаряжения ИСП‑60 (1971 г.). Иногда судам ставились и несвойственные задачи: доставка на атомную ПЛ бортпайков, а также продовольствия и почты на корабли эскадры. Все суда на боевой службе выполняли следующие работы: водолазный осмотр кораблей, подводных лодок, чистку кингстонных решёток кораблей и сварку лёгкого корпуса подводных лодок. Много трудились на подводных лодках, сваривая лёгкий корпус, водолазы-сварщики мичманы Бабенко Александр, Кутовой Иван, Олейник Михаил, Кучерявый Виктор. За несение боевой службы суда получали преимущественно отличные оценки, за редким исключением – хорошие. Среди личного состава судов возникло негласное соревнование за лучшую оценку по итогам боевой службы. Задачи боевой службы были успешно выполнены благодаря большой организаторской работе, умелому руководству личным составом СС-26 капитан 3 ранга Коптяевым Виктором Ивановичем и капитан-лейтенантом Пальчиковым Василием Парфёновичем.
О некоторых работах подробнее Напишу о двух значимых работах более подробно, поскольку о них не упоминалось в других публикациях, и они могут представлять интерес для читателей. 13 декабря 1977 года в 15-20 метрах от береговой черты в бухте Казачья сел на мель базовый тральщик БТ бортовой номер 703, Д норм. – 263 т. Погода: ветер 12-13 м/ сек, северо-восточного направления, море 2-3 балла, температура воды 9°С. При стоянке на бочке перетерся швартовый конец, корабль понесло на берег. Вахта изменение положения корабля заметила поздно, запустили двигатель, но сдвинуть корабль не смогли, он сидел уже на мели. Доложили о случившемся по команде. Водолазное обследование показало, что тральщик сидит на камне. В съёмке тральщика с мели принимали участие СБ «Орион», СБ-5, ВМ-88, плавкран «Витязь» грузоподъёмностью 1600 т, 4 танка, 2 бронетранспортёра и личный состав 167 аварийно-спасательной партии. Попытки сдвинуть корабль с места сначала одним буксиром, потом двумя не удались. Положение осложнилось, в отсеки корабля начала поступать вода, затопило три отсека. С берега завели трос, удерживающий тральщик от опрокидывания. Кроме того, вооружили канатную дорогу, доставили на объект водоотливные средства. Активное участие в работах принимали: водолазный специалист 158 ДНСС капитан-лейтенант Беспалов В.Г., руководивший водолазными работами; командир 167 АСП ст. лейтенант Кулаков И.А. и старшина команды такелажников 167 АСП мичман Ярошенко Николай, обеспечившие вместе со своими подчинёнными вооружение канатной дороги и протаскивание стропов. В это время проходил испытания недавно построенный на «Севморзаводе» гигант-плавкран «Витязь», которым решили снять тральщик с мели. Водолазы завели под корпус проводники, а далее подъёмные стропы, под которые подложили металлические листы, препятствующие перерезанию деревянной обшивки корпуса БТ. Подъёму помешала мачта, её пришлось демонтировать. Для подъёма корабля плавкран задействовал три гака. Стропы завели сначала на 500-тонный гак, потом на 200-тонный и 500-тонный гаки. Нагрузку на гаки увеличивали с таким расчётом, чтобы тральщик поднимать без крена и дифферента. Имея на гаках поднятый с камня корабль, плавкран доставил его в док для проведения ремонта. Спасательная работа выполнена в сложных метеоусловиях: при сильном ветре и отрицательной температуре воздуха, характеризовалась большой интенсивностью и необходимостью применения разнородных сил. На её выполнение потребовалось 102 часа. Руководил работами первый заместитель командующего ЧФ вице-адмирал Самойлов. Высокий уровень руководства не способствовал спокойному характеру работ. Вторая работа судоподъёмная. 16 декабря 1977 года при проведении доковой операции разломался пополам и затонул на глубине 13 м в бухте Южная плавдок ПД-19, Д-1200 т, длина 24 м. Работы по подъёму дока проводились с 18 декабря 1977 года по 14 января 1978 года. В работах участвовали ВМ-416, РВК-860, РВК-298, ПЖК-37, 167 АСП, 100-тонный плавкран, 2хССП-200, 2хССП-80, четыре 10-тонных мягких понтона. Разработал проект подъёма плавкрана и руководил судоподъёмными работами заместитель командира бригады по спасательным работам капитан 3 ранга Рогожин А.Г., помогал ему командир 167 ст. лейтенант АСП Кулаков И.А. Чтобы сократить срок судоподъёмных работ, Рогожин А.Г. решился на некоторое нарушение «Правил водолазной службы», о котором рассказал мне, флагманскому водолазному специалисту бригады, только недавно. Водолазы обследовали док и выяснили, что между доком и грунтом имеется небольшое пространство в виде треугольника между разломанными частями плавдока и грунтом. Этим и воспользовался Артур Георгиевич. Он поставил задачу водолазу проплыть под доком (пока док не погрузился на грунт и чтобы не промывать тоннели) и завести подкильный конец, с помощью которого позже, продёрнули второй подкильный, а далее два подъёмных стропа. Водолаз с задачей справился. В дальнейшем работы проводились в соответствии с проектом подъёма дока. Сложность заключалась в том, что во время затопления плавдока его башни развалились. Их пришлось сваривать в верней части, на воздухе, и в нижней части, под водой. К привариванию башен привлекли РВК-860, имевший на борту сварочный агрегат, и ВМ-416, дооборудованный 2 месяца назад сверх табеля снабжения сварочным полуавтоматом «Нептун». Поскольку опыта эксплуатации «Нептуна» не было, большую часть сварочных работ выполнил РВК‑860. Тем более что на катере были опытные водолазы-сварщики, мастера своего дела Дорошенко В.М. и Баранов Г.В. Не менее высококлассные водолазы-сварщики Губченко К.В., Сотников И.Ф. и Дьячкин С.Ф., принявшие участие в сварке башен, были на РВК‑298. Большой объём такелажных работ, остропку понтонов выполнили такелажники 167 АСП во главе с мичманом Ярошенко Николаем. Подготовительные работы – обследование дока, приваривание башен и т.д. заняли 17 дней, на остропку судоподъёмных понтонов потребовалось 10 дней. 18 января 1978 года, создав необходимые подъёмные усилия, с помощью 4хССП-200, 2хССП-80, 100-тонного плавкрана и четырёх 10-тонных мягких понтонов плавдок ПД-19 подняли на поверхность, после чего четыре буксира завели его ремонтировать в плавдок ПД-16. Отмечу виртуозную работу водолазов РВК-860 и РВК‑298, работавших в трёхболтовом вентилируемом снаряжении, как в плавательном варианте легководолазного снаряжения. Продолжение следует .
И снова варвары с Востока точат штыки и грозят ими «миролюбивым и цивилизованным» западным соседям. Именно такое впечатление складывается у польского обывателя, услышавшего или прочитавшего интервью бывшего польского министра национальной обороны Януша Онышкевича, которое он дал в середине августа, в годовщину Варшавской битвы, Интернет-ресурсу «Polskie radio».
В Косинском детском морском клубе завершились двухнедельные спортивные сборы команды девочек из города Рыбинска – чемпионок России по морскому многоборью.
Юные спортсменки в возрасте от 12 до 18 лет занимаются в детско-юношеской спортивной школе олимпийского резерва «Темп» и, несмотря на свой возраст, уже проявили себя на всероссийских соревнованиях, войдя в тройку лучших команд страны. Руководит командой опытный тренер-преподаватель Наумова Евгения Михайловна. Это по ее инициативе руководство школы разрешило проведение спортивных сборов команды в Москве. Во многом этому решению способствовали условия и материальная часть Косинского морского клуба, идеально подходившие под проведение подобных мероприятий.
По программе тренировок девушки занимались греблей на озере Белое.
После тяжелой шлюпки Ял-6, на которой они привыкли заниматься, легкие и стремительные шлюпки клуба типа «Бастион» показались игрушками.
Однако тренер не давала спортсменкам расслабляться, заставляя проходить не один круг вокруг озера, отрабатывая технику гребка, командную слаженность и выносливость.
А вот хождение под парусом на швертботах класса «Кадет» стало для девушек любимым занятием.
Особенно когда по плану тренировок начали отрабатывать действия команды во время опрокидывания. Благо, что теплая погода позволяла отрабатывать этот элемент неоднократно.
Оказалось, что такую парусную подготовку команды удалось организовать только в Косинском Морском клубе.
Клуб также взял на себя и обеспечение проживания команды.
Заместитель Командора клуба Елена Куликова не только вкусно готовила, но в свободное от тренировок время проводила с девочками интересные игры и конкурсы, рассказывала об интересных делах и занятиях, учила девочек хозяйству, накрывать столы и готовить на камбузе.
Дети – воспитанники Морского клуба с интересом наблюдали за тренировками знаменитой команды и старались во всем им подражать. Для сотрудников Морского клуба такой опыт также оказался очень полезным. Тренеры обменивались опытом и методиками занятий, приемами воспитания личностных качеств спортсменов, выявляли и решали все проблемы, связанные с обеспечением тренировочного процесса.
Примечательно, что специально посмотреть на команду в Морской клуб приехал старший тренер ЦСКА Александр Ворончев – старый друг клуба, и отобрал команду на первенство Вооруженных Сил России по парусным гонкам и гребно-парусному двоеборью, которое будет проходить в Санкт-Петербурге в сентябре этого года.
Прошедшие спортивные сборы показали свою эффективность, соответствие материальной базы Морского клуба поставленным тренировочным и спортивным задачам. С другой стороны, непонятно, почему тренеры из далекого Рыбинска заметили то, что никак не могут заметить чиновники Москомспорта у себя под носом?
У меня мгновенно возникли мысли: о чем думают сейчас сидящие за столом? Чем объяснить случившееся? И на этом оборвал мои мысли издатель газеты, сказав: «А днем на борту ледокола, мы пили не столь крепкую водку!». И у меня, неожиданно для себя нашелся ответ: «Это справедливо, - сказал я, - на ледоколе мы предложили вам обычную, можно сказать, повседневную водку. Производится она с различной крепостью. Вы знаете, что мы идем в Арктику, близки к ней, решили угостить вас водкой с названием «Полярная водка». Она крепче обычной водки, употребляется редко, как правило, в таких исключительных случаях, как, например, наша неожиданная, весьма приятная встреча с вами. Не могу сказать, удовлетворил ли присутствующих мой ответ. Но не исключено, что нашли в нем некую правдоподобность, поскольку вряд ли кто из них пил чистый спирт! Во всяком случае, вечер прошел очень хорошо, в разговорах, вопросах и ответах, в шутках, с благосклонным к нам вниманием. В заключение был показан комедийный художественный фильм. А случилось вот как. В шкафу каюты капитана содержались одна бутыль со спиртом, другая - с разведенным спиртом. В момент моего прихода в салон капитана у него проходил прием местных дельцов-хозяев, торговавших углем, различными продуктами, техническими маслами и другими подобного рода материалами. С дельцами шел разговор о покупки у них того, что необходимо было ледоколу, шел разговор и о сроках поставки приобретаемых товаров. Готовясь на экскурсию по городу на машине с последующим посещением издателя газеты, я попросил буфетчицу зайти в каюту капитана и залить полулитровую бутылку разведенным спиртом. Места бутылей оказались перепутанными. Вот, как говорится, и весь сказ. Просьба ускорить поставку закупленных материалов дельцами была выполнена. При выходе из Ванкувера нас провожал народ, пришедший на причал, провожали и издатель с редактором местной газеты.
При выходе из канадских вод мы уже знали о работе летчиков по переброске «челюскинцев» со льдины на мыс Уэлен – самый северо-западный мыс нашей советской земли. Здесь находился поселок чукчей. Работали летчики: Каманин, Молоков, Водопьянов, Доронин, Леваневский, Ляпидевский, Слепнев. Работали в сложнейших метеорологических условиях. Ляпидевский рассказывал, что он 29 раз вылетал с Уэлена на поиски лагеря «челюскинцев». Не было видимости. Лишь на 30-й раз увидел на льдине людей, бежавших к нему навстречу. Летчики, летавшие на «этажерках», так называли наши первые самолеты (биплановые, маломощные) «ПО-2», прозванные «кукурузниками», перебрасывая «челюскинцев», совершали, что называется, невозможное. Буквально впихивали в самолет людей, с превышением норм допустимого. Под лопастями самолета подвешивали брезентовые люльки и укладывали в них людей. Предпринималось это для ускорения переброски. Ляпидевский, к примеру, рассказывал, что в первом же рейсе он взял со льдин на самолет десять женщин и двух девочек. Правда, его самолет был несколько крупнее «ПО-2» и мощность двигателя несколько большая. И с такой вот перегрузкой летчики умудрялись взлетать с ограниченной, по размеру, ледовой площади и мастерски приземляться со столь «деликатным» грузом. Не только наша страна, весь мир восхищался подвигом советских летчиков и «челюскинцев».
Войдя в Берингово море, мы получили из Москвы указание помочь пароходу «Сталинград», попавшему в ледовый плен этого моря. Он был плотно зажат льдом, его корпус получил трещину. Экипаж с имуществом был готов к эвакуации на лед. Мы поспели все же вовремя. Обкололи лед вокруг «Сталинграда», заварили трещину на корпусе и взяли пароход, как говорят моряки, за «ноздрю» - на буксир. Вывели на чистую воду. Он пошел во Владивосток. А мы пошли в бухту Провидения, что на южном берегу Чукотского полуострова. Здесь вновь нельзя не сказать о мастерстве нашего главного на ледоколе штурмана Николая Александровича Сакеллари. После выхода «Сталинграда» на чистую воду нам пришлось многочасовой путь до бухты Провидения преодолевать в сплошном, густом тумане. С ходового мостика, с которого идет управление кораблем, нередко длительное время, мы не видели даже носовой части корабля. Видимость была равна нулю. Шли малым ходом, подавая сигналы гудками и рындой – корабельным колоколом, чтобы избежать столкновения со встречными кораблями. Шли сотни километров без каких-либо ориентиров, ни наземных, ни небесных. Редко встречались ледовые поля, но число их увеличивалось при вхождении в более высокие северные широты. И при такой вот обстановке надлежало точно «попасть» кораблем в узкий вход в фиорд бухты Провидения, окаймленный с запада и востока высокими скалистыми берегами. И совершить это надлежало после длительного плавания без каких-либо ориентиров! Н.А.Сакеллари, на удивлением всем нам, даже такого «морского волка» как капитан ледокола Павел Акимович Пономарев, блестяще справился со столь трудной задачей.
В бухте тоже стоял туман, но меньшей плотности. Вскоре мы рассмотрели название корабля, стоявшего в прибрежном ледовом поле. То был теплоход «». Посетив его, мы узнали, что на «Смоленске» летчики и «челюскинцы». Посетили и тех и других, всех поздравили с благополучным завершением небывалой такого размера трагедии, пожелали счастливого пути до Москвы. Побеседовали, горячо поздравили летчиков с присвоением им первым звания Героя Советского Союза и с награждением орденом Ленина. На следующий день мы проводили «Смоленск» во Владивосток, предварительно сняв с него группу зимовщиков, направлявшихся на «Челюскине» на остров Врангеля в Чукотском море. Им надлежало заменить работников полярной станции, находившихся на острове четыре, а некоторые и пять лет. Неоднократные попытки снять их с острова, в том числе и попытка «Челюскина», к успеху не приводили. Не пропускал лед.
Глава XIX. На острове Врангеля.
Перед тем, как направиться на остров Врангеля, мы пошли в Петропавловск на Камчатке. Надлежало взять разносторонний материал для постройки на острове жилья для зимовщиков, принять на борт ледокола мастеров, пополнить запасы ледокола, найти на ледоколе места для ученых Комитета Севера и фотокорреспондента. Ледокол ограничен в спальных местах. Но все же нашли. Конечно, было тесно. Ведь, помимо петропавловских пассажиров, на ледокол была принята группа зимовщиков, находившихся на «Челюскине», снятая со льдины.
В Петропавловске
Как только прошли из океана узкие «ворота» Авачинской губы, перед которыми стоят два отточенных веками каменные, относительно высокие «стража», перед нами открылся широкий простор с высокими берегами, отвесными скалами, покрытыми растительностью и, как бы, увенчанные конусами высоких вулканов с вершинами, покрытыми снегом. В глубине справа – город Петропавловск, здания и строения которого были расположены на склонах прибрежных сопок. Петропавловск был небольшим городом. Население – плюс – минус десять тысяч человек. Не большой и его порт, созданный в небольшой бухточке, образуемой с одной стороны северным берегом Авачинской губы, с другой – полуостровом из двух сопок – Никольской и Сигнальной. Было всего два пирса-причала. К одному из них и пришвартовался «Красин». В этой петропавловской бухточке, кстати сказать, в 1854 году личный состав гарнизона городка с добровольцами из местного населения, поддержанные артиллерией фрегата (корабля) «Аврора» и военного транспортного корабля «Двина» разгромили англо-французский десант и отстояли город Петропавловск от иностранных захватчиков. В честь того подвига русских воинов воздвигнут памятник на сопке Никольской. Там же стоит памятник и основателю Петропавловска – русскому мореплавателю Берингу. В 1725-1743 годах, в соответствии с программой Петра Великого по исследованию восточного и северо-восточного побережья Азии, а также Аляски и Алеутских островов Беринг руководил камчатской экспедицией. В 1740 году в Авачинскую губу вошли два русских экспедиционных судна под командованием Беринга: одно из них называлось «Святой Петр», другое – «Святой Павел». Эти суда зимовали здесь в 1740-1741 г.г. От их наименования и происходит название города Петропавловск.
В 1934 году Петропавловск был областным центром. Смирнов – начальник экспедиции вместе со мной несколько раз встречался с секретарем обкома КПСС и председателем Исполкома, знакомя их, зачем и почему мы находимся в Петропавловске, что предстоит нам сделать. Они живо, с пониманием относились к нашим нуждам и просьбам. Они знакомили нас со своими заботами, рассказывая о строительных планах, о поиске новых площадей земли для выращивания овощей. «Народ здесь мужественный говорили они, - стойко переносит климатические, нелегкие условия, к делу относятся по-хозяйски. Помогают нам и ученые Комитета Севера, - говорили они, - мы же живем окруженными вулканами!». В воскресный день мы были приглашены ими на «чашку чая»: начальник экспедиции, капитан и механик ледокола и я. Приглашены были два работника: один обкома КПСС, другой – Облисполкома. Разговорившись о выходе «Красина» на остров Врангеля и на выполнение некоторых научных работ, секретарь обкома спросил меня, нельзя ли на этот выход ледокола в Арктику взять фотокорреспондента областной газеты «Камчатская правда» ? Дал ей хорошую характеристику. Смирнов дал согласие. Согласиться можно было, поскольку из Петропавловска на самолете во Владивосток и далее в Москву улетели Изаков – обозреватель «Правды», Розенфельд – корреспондент «Комсомолки», Паллей и Мсленников – кинооператоры. Появились свободные места. Санько была смелая женщина, лет, наверное, чуть больше сорока. Стоически переносила особенности корабельных условий, штормовую качку. Общительная, с характером оптимиста. Такой же, кстати сказать, она проявила себя и на фронтах Великой Отечественной войны, о чем писала газета «Красная Звезда» тех лет и свидетельствует брошюра-альбом с ее фотокорреспонденциями.
В послевоенный период она проявила себя мастером-художником фоторабот, некоторые из них печатались в журнале «Огонек» и в некоторых других журналах. Ее работы присутствовали на международных выставках, некоторые награждались золотыми медалями. Об этом тоже печаталось в нашей прессе. С Изаковым в пятидесятых годах я случайно встретился в Московском «Театре сатиры». С военных фронтов он возвратился без ноги. «Миша Розенфельд, - сказал Борис, - не испытал радости Победы. Погиб на фронте. Кинооператор Паша Паллей – умер, скончался и его помощник Сима Масленников. Несколько позднее Борис Изаков подарил мне со своим автографом написанную им книгу «» (Издательство «Северная Россия», 1977 г.) с воспоминаниями о своей жизни и работе, вспоминает и о плавании ледокола «Красин» в 1934 году.
А вскоре в газете Министерства водного транспорта я прочитал некролог о кончине , а вслед за ней с небольшим интервалом было объявлено в газете о кончине Бориса Изакова. На приеме секретаря Камчатского обкома КПСС я столкнулся с неожиданной, для меня интересной случайностью. В разговоре за столом секретарь Обкома (фамилия его Орлов), касаясь лет своей военной службы, сказал, что был в авиации летчиком с дислокацией части в Ярославле. Я тут же представился ему ярославцем. Он стал вспоминать ярославский белогвардейски-эсеровский мятеж летом 1918 года и его подавление частями Красной армии. Вспомнил какой-то праздник в 1920 или в 1921 году, в который на ярославском аэродроме в присутствии массы народа проводилось «катание» на двух самолетах, на одном из которых летчиком был Орлов, деятелей ярославской власти. Вспомнил и я оба этих события, сказал, что присутствовал на аэродроме и даже фотографировался, стоя за спиной ярославских «властителей». Орлов встал и принес фотографический снимок довольно крупного размера, что-нибудь 18 на 20-22 сантиметра. Он снял со стены другой комнаты. Я тут же нашел себя, стоявшим вместе с другими зрителями, за спинами сидевших на стульях властных товарищей. Это был сюрприз – обнаружить себя на фотографии, повешенной на стене квартиры в жилом доме, стоящим на самом конечном восточном берегу нашей земли!!! В Петропавловске я встретил двух своих однокурсников по Военно-морскому училищу: Николая Байкова, обучавшегося на подготовительных курсах, но отчисленного с третьего курса по неуспеваемости. На востоке от плавал на корабле пограничных войск в ранге старшины сигнальной части. Сожалел, что не окончил училище. Встретил Костю Самойлова. Он окончив училище, был назначен помощником штурмана на том же сторожевом корабле «Воровский», что плавал и Байков.
Встречи с товарищами, да еще где-то «на краю света», всегда приятны. Они делились со мной знанием обстановки в наших дальневосточных водах. Жаловались на американцев и японцев-браконьеров по рыбной ловле и охоте на морского зверя. Я рассказал им о нашем дальнем плавании, о спасении «челюскинцев», о «работе» летчиков в этом сложном деле, о планах предстоящего похода в Арктику. Перед выходом из Петропавловска начальник экспедиции устроил прием для властвующих лиц Петропавловска. Поблагодарил их за участие в ускоренной подготовке «Красина» к выходу на выполнение работ в Чукотском море.
Однажды в «клуб волнующих встреч» приехал певец Георг Отс. Его часто слушали по радио и в записи на пластинках. Теперь он сидел с моряками в кубрике, положив на стол большие рабочие руки, и рассказывал, как его отец, Карл, рабочий из Нарвы, стал певцом, как пел Германа в «Пиковой даме», а он, маленький Отс, подражая отцу, закутывался в простыню, словно в плащ, и пел: «Прости, небесное созданье, что я нарушил твой покой». Георг вырос, пел в хоре. Когда Эстонию заняли гитлеровцы, эстонский хор пережил тяжелый переход морем: корабли подрывались, тонули по пути в Ленинград. После он пел в Ярославле. Возвратясь на родину, стал солистом оперы, но продолжал петь и народные песни: эстонский народ любит песню, на певческий праздник выходят десятки тысяч певцов. Пианино на корабле не было. Отс пел под баян «», «Подмосковные вечера» и песенки рыбаков. Ему подпевали. Потом пели хором. Перед отбоем певца проводили на пирс, окружив тесным кольцом. Долго еще вспоминал Ростислав эту теплую встречу.
В другой раз разыскали ветерана войны гвардии мичмана Несмелова. Мичман пришел в парадной тужурке, при всех орденах и с гвардейской планкой на груди. В начале войны «205-й», на котором служил Несмелов, потопила подводная лодка. Моряки вплавь добрались до береговых валунов. Молчаливый эстонец увел их, озябших и раненых, в лес, скрыл в пещере и несколько дней приносил им еду (в селении были гитлеровцы). Однажды ночью эстонец вывел их к бухте и показал два рыбачьих челна. Моряки отплыли, горячо поблагодарив молчаливого друга. Вдруг в тумане кто-то хрипло прокричал: «Хальт!» — и ночь прострочили автоматные очереди. Моряки ушли в открытое море. Они не знали имени того, кто спас их ценою собственной жизни. За свой «205-й» они поклялись отомстить. Служа на другом «охотнике», «203-м», несли дозор, мечтали снова встретить подводную лодку. И встретили. Атаковали ее. Потопили. Взяли в плен шесть матросов, командира и еще одного офицера. Мичмана спросили: — Живыми? — Ну, покойники нам на что? А с живыми было любопытно потолковать. — И они разговаривали? — Еще бы! — По-русски? — Зачем? По-немецки. Командир наш говорил, как немец. — А когда получили гвардейское знамя? — Под самый конец войны, в Пиллау, морской прусской крепости.
И этот вечер понравился всем. Ростислав вспоминал затихший , взволнованные лица. «Клуб волнующих встреч» тесно связал молодых офицеров с матросами. У всех были беспокойные сердца!
3
Год назад Руднев ушел в академию, и Ростислав был назначен командиром. Он поспешил в Кивиранд поделиться с отцом своей радостью. С отцом он дружил с детства. Отец со старшим сыном беседовал, словно со взрослым, без скидки на возраст. Рассказывал, как его отец, дед Ростислава, воюя с японцами, после Цусимского боя попал в плен. О себе — как мальчишкой убежал на фронт в , был писарем в трибунале, а потом по комсомольскому набору попал в Кронштадт, на разрушенный флот, который комсомол восстанавливал.
Отец с сыном гуляли по набережной, и отец начинал вспоминать, как они ходили в первое плавание. Ростислав с упоением слушал рассказ о северных холодных морях, освещенных ледовым сиянием, о шхерах и фиордах, о разноцветных домиках Бергена и радушных норвежцах, о розовощеких девчонках, танцевавших с курсантами вальс. Потом отец воевал, воевал на тральщиках, буквальна ходивших по минам, смерть днем и ночью была в двух шагах. Был ранен не раз, много раз тонул, выплывал, лежал в госпиталях и снова шел воевать. Ростислав узнал, как, командуя соединением, отец перевозил из Ленинграда к месту прорыва блокады части ударной армии, войска, артиллерию, самолеты и танки и провел эту операцию почти без потерь. Как при поддержке торпедных катеров его корабли в полной тайне переставили вешки противника, обозначавшие границы минных полей, и три вражеских миноносца подорвались на собственных минах. Как, потопив подводную лодку, взяли в плен ее командира — подводного аса, штурмана и матросов, а лодку эту, поднятую со дна водолазами, провели прямо по минным полям. После отец командовал базой в Далеком, а еще позже — соединением малых кораблей — сторожевиков, «охотников», тральщиков, базировавшихся в Эстонии, — до тех самых пор, пока не напомнили о себе почти забытые раны. Отец начал слепнуть. Восемь лет назад, в пятьдесят лет с небольшим, он вынужден был выйти в отставку. Автобус, шурша шинами, подминал гравий, огибал валуны, подкрашенные во избежание аварий известкой. В садах стояли корабельные мачты, отчего Кивиранд был похож на гавань парусных кораблей.
Сосны, ели, рябины и клены, чередуясь, спускались к розовато-сиреневой бухте, где передвигались черные силуэты рыбачьих баркасов. А впереди открывался беспредельный простор строгой Балтики, уходящей к чужим берегам. Из-за сосен высовывалась пограничная вышка. Возле белого, опоясанного черными кольцами маяка (не раз Ростислав с корабля отыскивал его створы), автобус затормозил. Пройдя по улице, запруженной возвращавшимся с пастбища стадом, Ростислав свернул в узкий, обсаженный рябинами проулок, где недалеко от причала, в белом домике вдовы капитана дальнего плавания Велли Клаас, нашли приют на лето отец и Елена Сергеевна, его вторая жена, сестра Мити, верного друга, погибшего где-то во льдах. Ростислава, как всегда, встретили радостно. К нему кинулся остроухий, рыжий с черным подпалом Буян, постаравшийся лизнуть гостя в нос, — Буяна подарили отцу матросы, когда верный Старик погиб от рака. На радостный лай из домика вышла Елена Сергеевна и поспешила навстречу. Невысокая, стройная, легкая, с густыми волосами цвета каштана, она издали казалась совсем молодой. Но и когда подошла совсем близко, протянула руку и поцеловала Ростислава в лоб, ему и в голову не пришло бы назвать ее пожилой, хотя человека за сорок лет он привык считать старым. Ростислав с уважением поцеловал ее небольшую, красивую руку. Елену Сергеевну Ростислав никогда не называл мачехой: она — верный друг отца, любимая женщина. Она не побоялась связать свою жизнь с отцом, хотя врач сказал, что через год она будет водить мужа под руку. К счастью, предсказания не сбылись. Она пришла, когда отцу было плохо; навсегда оставила свой театр, зрителей, любивших ее. — Как здоровье отца? — с тревогой спросил Ростислав.
— Хорошо, Славочка (Ой, , да оставь ты человека в покое! — Пес все подпрыгивал, стремясь высказать свою неуемную любовь). Пока — тьфу-тьфу!— хуже не стало. Иногда, правда, он нарушает режим, тайком пишет... Но больше диктует. Ты, конечно, знаешь, он хочет написать обо всем, что пережил. Думаю, интересно будет вам, молодым... Ну, пойдем, пойдем, Слава, он так будет рад! Юра, милый, Слава приехал! — закричала она, увидя на пороге террасы Крамского. В белом кителе, без палки, с которой он обычно не расставался, отец медленно пошел навстречу сыну. Отца трудно назвать стариком. Седина едва заметна в его каштановых густых волосах. Когда бы Ростислав ни приезжал, он заставал отца подтянутым, чисто выбритым, почти щегольски одетым, и если отец и хандрил, то не показывал виду, что его одолевает тоска по флоту, по кораблям, по молодым морякам, которых он выводил в люди. — Надолго, сынок? — обнял Крамской Ростислава. — Нет, только на денек. И, встав «смирно», Ростислав подчеркнуто торжественно отрапортовал: — Товарищ капитан первого ранга, докладывает командир корабля капитан-лейтенант Крамской... — Я всегда говорил, что Крамские не переведутся на флоте. Мой отец, я, теперь ты... наш наследник... Ну идем же, идем. Буян, да отвяжись от него! Наверняка проголодался с дороги? Леночка, давай все на стол... Капитан-лейтенант очень голоден!
Ели рыбу, грибы, пили — отец непревзойденный мастер заваривать чай. Потом отец увел Ростислава в кабинет с широким окном, выходящим на море. Когда-то он принадлежал капитану дальнего плавания Клаасу, погибшему в море. В кабинете на камине стоит модель корабля; висит картина, изображающая бухту Киви, портреты самого капитана и его родственников; сохранилось и кресло-качалка, в котором капитан отдыхал, придя с моря. Отец и сын сели в кресла и закурили трубки. — Нелегко? — Нелегко, отец. Все молодые, все разные, надо найти путь к каждому сердцу. — Получив свой первый корабль, я тоже, как и ты, призадумался: как лучше узнать подчиненных? Я старше их, думал я, пожилые не всегда умеют как следует подойти к молодым. Мне было легче. Тогда молодежь жила гражданской войной. А теперь? Гражданская война — далекое прошлое из учебника литературы: «Чапаев», «Разгром», «Железный поток»... Становится историей и Отечественная война. Ты тоже старше своих подчиненных... — На десять лет... — подхватил сын. — Вот это и беспокоит... — Но ты находил с ними общий язык, пока был помощником? Это твоя затея — «клуб волнующих встреч»? Они любили тебя? Смотри не потеряй их любовь. Не успокаивайся. Я знал офицеров, горячо любимых командой. Но с годами, бывает, люди резко меняются. Любить их тогда уже не за что. Охладевала любовь. Отца-командира продолжали уважать за ордена и за боевые заслуги, но уже не любили. Офицер превращался в почитаемую реликвию прошлого. Спохватывался, да поздно! Чтобы завоевать любовь подчиненных, сынок, ты должен сам любить каждого. Да, любить! Я не учу тебя быть добрячком. Добрячком быть нельзя. Я знаю, что получается, если люди разболтаны. С ними можно и бой проиграть. Был у меня в дивизионе один командир тральщика. Добренький. Ну и что же получилось? Его тральщик оказался единственным кораблем, не выполнившим операцию. Командира судили, обвинив в трусости. А между прочим, он трусом не был... Людей распустил — вот и сдали в решающий час...
...Елена Сергеевна принесла кофе, густой, душистый, в белых фарфоровых чашках. Раскрыла окно. За окном было море, розоватое, гладкое. Легчайший ветерок шевелил занавески. Отец прислушался: — Рыбаки вошли в бухту. Две шхуны. Если бы я вышел в отставку здоровым, я бы стал рыбаком. Живя рядом с ними, я полюбил их. Они, как и мы, моряки, но от моря им больше, чем нам, достается. Ты видишь эти суденышки? Их жестоко треплют штормы. Раньше, бывало, я выходил к ним на помощь... — Крамской огорченно вздохнул. — В этом году шторм унес у них много сетей... Но они духом не падают. Осенью пойдут сиг и лосось. А пока кроме камбалы в сети набиваются мёре-курра-ты — «морские черти», отвратительные на вид... Их даже Буян жрать не хочет, а уж он-то всеядный... Буян вскочил и заглянул в лицо хозяину умными, все понимающими глазами. Отец рассказывал о жителях Кивиранда, с которыми он сдружился. — прожив на Балтике много лет, он говорил по-эстонски. О «желчном старике» — Яанусе Хаасе, рыбаке с парализованными ногами. Молодые вносят его в , и Хаас выходит на лов, не желая сдаваться.
Продолжение следует.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru
