Нахимовцы 14-го выпуска Ленинградского Нахимовского военно-морского училища с глубоким прискорбием сообщают, что не стало Тетеркина Юрия Семеновича - трагически погиб 21 января 2025 года во время пожара в доме, где он жил. Боевой офицер Военно-Морского флота. После окончания Нахимовского училища продолжил учебу во ВВМИОЛУ им. Ф.Э.Дзержинского. Учился в классе подводников вместе с Витей Пухановым и Иваном Лесниковым. Далее Северный флот - Западная Лица на ПЛ проекта 627А («К-42»).
Тетеркин Юрий Семенович во время службы на апл К-42
В 1968 году ПЛ «К-42» совершила переход на Тихоокеанский флот Северным морским путем со всплытием около полярной станции СП-16, недалеко от Северного полюса. За этот переход был награжден медалью «За боевые заслуги».
апл К-42 при всплытии в районе Северного полюса
С 1977 по 1979 год - учеба в Военно-морской Академии на кафедре «Комплексная автоматизация технических средств ВМФ». По окончании был назначен в 14 НИИ ВМФ в г. Пушкине, в котором в течение 11 лет занимался системами обнаружения ПЛ по кильватерному следу. Защитил кандидатскую диссертацию по тематике ядерная гидрофизика.
апл К-42 в море
В 1990 году с должности начальника лаборатории в звании капитана 2 ранга был уволен в запас. Занимался наукой в филиале Московского ЦНИИ «Комета». С 1992 года круто изменил род своей деятельности — начал заниматься строительным бизнесом. Было построено множество объектов, в том числе церковь, ветряная мельница, сторожевые башни, гончарная и кузнечная мастерские и др. Много домов построено в Новгородской и Ленинградской обл.
Выражаем глубокие соболезнования семье, родным и близким, друзьям и сослуживцам.
Тетёркин Юрий при всплытии в районе Северного полюса
Смута смутой, а штормы волну поднимали, Ветер жизни стонал, души нам теребя. Командирские мостики мы занимали, Тяжкий груз флотских буден беря на себя.
Пенным следом дороги вились по планете, Верным жёнам разлука сжимала сердца. В гарнизонах закрытых росли наши дети, Месяцами не ведая ласки отца.
Жёны флотские -это отдельная тема, Тяжкий крест вместе с нами по жизни идти. Коль любовь с пониманьем -так это поэма, Если нет - только рифы на трудном пути.
Душных тропиков зыбь, свет полярных сияний, Рвущий душу трезвон аварийных тревог. Сотрясался эфир от таких приказаний. Сам Нептун признавался: «Я б сделать не смог».
Мы могли! Всё могли, хоть не всё понимали. Верность флоту и Родине в сердце храня. А коль было не в мочь -в кружки спирт наливали. Флотским юмором флотскую службу кляня!
Но зато море всё расставляло на место: Не укроешься в море за чьей-то спиной. Сразу видно, душой кто из липкого теста, С кем в беде и в бою -как за крепкой стеной!
Всё сложней корабли, и всё дальше походы. В них уже флагманами идти довелось. Всех земных океанов мы вспенили воды И планете на полюсе смазали ось.
Сидят: в центре Шмелёв А.А. и Заморев В.И (видна нашивка на рукаве контр-адмирала — широкая и узкая). Стоят в первом ряду, слева направо: Коровянский А.К., Агапов В.Е., Малько М.И., —, —-, Бондаренко Б.С.(с усами), Тетёркин Ю.С. (за А.А.Шмелёвым), —, Капуста В.П., Последние трое в этом первом стоящем ряду: Горячкин А.В., Спиглазов А.Ф., и Герой Сов Союза Самсонов С.П. В верхнем ряду слева направо: Рыбинский, Лукьянчиков Л.М., —,—, Марченко А.М.(5-й). Остальных не помню
А Жизнь уходит... не прощаясь... Уходит, словно в Никуда!.. В небесной дымке растворяясь, роняет капелькой слова.... И мне за нею — не угнаться... А так хотелось бы вернуть!.. И, может, в чём-то разобраться... А что-то — просто зачеркнуть... Остановить бы скорый поезд.... Нажать стоп-кран и развернуть!.. Переписать бы снова повесть.... Возможно, новый выбрать Путь... НО — Жизнь уходит, не прощаясь... Второго шанса... не даёт!.. Лишь улыбнётся... Удаляясь... и счёт за Прошлое пришлёт…
Владимир Высоцкий
Почему все не так? Вроде все как всегда: То же небо - опять голубое, Тот же лес, тот же воздух и та же вода, Только он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять, кто же прав был из нас В наших спорах без сна и покоя. Мне не стало хватать его только сейчас, Когда он не вернулся! из боя.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал, Он всегда говорил про другое, Он мне спать не давал, он с восходом вставал, А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, - не про то разговор. Вдруг заметил я - нас было двое. Для меня будто ветром задуло костер, Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, будто из плена, весна. По ошибке окликнул его я: - Друг, оставь покурить! - А в ответ - тишина: Он вчера не вернулся из боя.
Наши мертвые нас не оставят в беде, Наши павшие - как часовые. Отражается небо в лесу, как в воде, И деревья стоят голубые.
Нам и места в землянке хватало вполне. Нам и время текло для обоих. Всё теперь одному. Только кажется мне. Это я не вернулся из боя.
Рассказ Юрия Тетеркина «ГАДАМИ ЗАБРОСАЛИ…»
Думаю, что начать следует с первых дней пребывания в Нахимовском училище. Медицинская комиссия пройдена, экзамены сданы, официально объявлено о зачислении в училище. Первое общее построение по ранжиру. Отсчитали первых 25 человек – 1 взвод, следующие 25 – 2 взвод. Мы поступали в 6 класс, с нами в одном потоке поступали ребята годом моложе – в 5 класс, 3 взвод. Позднее в нашу роту набрали еще один класс наших одногодков. Я по росту попал в 1 взвод. Самого высокого – Сергея Таубера, назначили старшиной класса.
Начались дни учебы, постепенно знакомились друг с другом. Состав взвода достаточно разношерстный, выделялась группа ребят из Севастополя. Если мне не изменяет память, их было 6 человек: Саша Хомутов, Володя Карпунин, Гайдученко (память не сохранила имена всех), Воробьев, Женя Заднепрянный, Паша Перегудов. К сожалению, не все из них доучились до выпуска. Первое время часто выясняли отношения с помощью кулаков. «Пойдем стыкнемся» – популярный клич в то время, приглашающий помахать кулаками. Со временем все успокоилось, наладились нормальные товарищеские отношения, взаимовыручка. В этой связи вспоминается один эпизод. Кажется, это случилось на втором году обучения. Мы тогда спали в помещениях по 25-30 человек. В основной массе мы уже освоились и позволяли себе некоторые вольности и шалости, поэтому угомонить нас после отбоя иногда долго не удавалось дежурному воспитателю.
Это случилось в дежурство мичмана Баркова Петра Трофимовича. После отбоя он несколько раз заходил в нашу спальню, пытаясь навести порядок и угомонить некоторых расшалившихся и не желающих засыпать мальчишек. И вот в очередной раз, когда мичман Барков зашел в спальню, кто-то бросил в его сторону свой ботинок. Он взял его и с некоторым злорадством заявил, что завтра утром будет разбор с вытекающими последствиями для бросившего. Он ушел, а мы притихли и стали думать, как выкрутиться из этой ситуации. Последствия для бросившего могли быть серьезными. Надо сказать, история не сохранила имя этого бедолаги. Во всяком случае, мне оно неизвестно. Сообща придумали выход. Чтобы утром не определили бросившего ботинок, мы решили выбросить свои ботинки из спальни. Так и сделали.
Утром подъем, построение на физ.зарядку – строй мальчишек и у каждого на правой ноге отсутствует ботинок, а перед входом в спальню куча обуви да еще и со связанными между собой шнурками. Кончилось все без последствий, но больше такого мы себе не позволяли. С высоты прожитых лет и опыта, анализируя этот эпизод, приходишь к интересному выводу: с одной стороны, произошедшее – нарушение дисциплины и достойно всяческого порицания, а с другой, – это взаимовыручка, готовность поддержать товарища в трудную минуту, рискуя собственным благополучием.
Немного о себе. Последующая служба в ВМФ…
После окончания Нахимовского училища продолжил учебу во ВВМИОЛУ им. Дзержинского на электротехническом факультете. Учился в классе подводников вместе с Витей Пухановым и Иваном Лесниковым. Первоначально нас готовили для службы на ПЛ проекта 705, но через некоторое время от этого отказались. По завершении обучения в 1967 году был направлен на Северный флот в 3 дивизию 1 флотилии подводных лодок в Западную Лицу на ПЛ «К-42» проекта 627А) на должность командира электротехнической группы БЧ-5. В 1968 году в августе ПЛ «К-42» совершила переход на Тихоокеанский флот Северным путем со всплытием около полярной станции СП-16 недалеко от Северного полюса. За этот переход часть экипажа была награждена орденами и медалями, в том числе, и я получил медаль «За боевые заслуги». За время службы на Тихоокеанском флоте с 1968 по 1972 год участвовал в двух Боевых службах (автономках).
апл К-42 на стапеле в Северодвинске
Во время одной из них 13 декабря 1970 года в Филиппинском море произошло серьезное происшествие. На скорости 12 узлов в подводном положении заклинило кормовые горизонтальные рули на погружение со всеми вытекающими последствиями: дифферент на нос 28 градусов, провал на глубину около 400 метров, срабатывание аварийной защиты одной из турбин при реверсе. Я в это время спал, свалился с койки. Выглядываю из каюты, впечатление как будто я в метро на эскалаторе. К счастью, все обошлось, но воспоминания об ощущениях в те минуты запомнились надолго. С тех пор офицеры экипажа каждый год 13 декабря встречаются и отмечают свой второй день рождения.
Надо сказать, что служба на флоте интересная и разнообразная, во всяком случае, так было у меня. Вспоминается один необычный эпизод моей службы, а именно участие в уборке урожая на целине в качестве командира автомобильного взвода в период с августа по октябрь 1969 года. В то время каждый год Тихоокеанский флот посылал эшелоны с автомашинами и водителями для помощи в уборке урожая в Казахстан. Все произошло очень быстро. Экипаж сдал ПЛ резервному экипажу и предвкушал облегченный режим службы без «железа». А меня как молодого и, самое главное – холостяка, определили для роли «целинника». Военно-транспортный самолет АН-12 до Владивостока, где формировались эшелоны с техникой и личным составом. И десять суток в теплушке вместе со своим взводом через всю Сибирь до Северного Казахстана. Условия спартанские: нары в левой и правой частях вагона для матросов и койка для командира взвода. По малой нужде – в открытую дверь на ходу. По большому – на остановках. Но это мелочи. Главное впечатление – громадные просторы, красоты неописуемые. По прибытии на место разместили в одном из совхозов. Вспоминается один забавный случай. Перед началом работ собирается большое совещание. Приглашаются директора совхозов, партийные работники все мастей, в том числе и флотские. Приглашен и я. Солнечное утро. Участники совещания стоят у входа в клуб, ждут начала. Подъезжает грузовая машина, матрос-водитель выбегает и открывает пассажирскую дверь, я выхожу на глазах у присутствующих. Потом мне рассказывали, какое это произвело впечатление на присутствующих. Они же не знали, что у водителя–разгильдяя неисправна дверь и открывается она только снаружи...
В 1972 году был назначен на новый экипаж на должность командира электротехнического дивизиона БЧ-5 РПК СН пр.667А «К–436», строящегося на «Амурском судостроительном заводе». С 1972 по 1973год учеба в Центре подготовки подводников в г. Палдиски. В 1973 году в составе экипажа прибыл в г. Комсомольск-на—Амуре для приемки ПЛ у завода. В 1974 году ПЛ перешла на Камчатку в г. Петропавловск—Камчатский—53 (пос. Рыбачий) и была включена в состав 25 дивизии 2 флотилии. В период с 1974 по 1977г. участвовал в трех Боевых службах (автономках). С 1977 по 1979г. учеба в Военно-морской академии на кафедре «Комплексная автоматизация технических средств ВМФ». По окончании получил назначение в Техническое управление Тихоокеанского флота. Но предпочел службу в 14 НИИ ВМФ в г. Пушкине, о чем в дальнейшем очень сожалел. Пришлось 11 лет заниматься системами обнаружения ПЛ по кильватерному следу. Скоро понял, что это не мое. Ни опыт службы на ПЛ , ни знания, полученные в Академии, не применимы в том, чем пришлось заниматься. Но служба есть служба, пришлось выполнять свои служебные обязанности. Защитил кандидатскую диссертацию по тематике отдела, с экзотической специальностью – ядерная гидрофизика. В 1990г. с должности начальника отдельной лаборатории в звании капитана 2 ранга был уволен в запас.
Капитан 2 ранга Тетёркин Юрий Семёнович
Работа на благо Родины после службы и в бизнесе
Первое время занимался наукой по своей новой специальности, полученной в 14 НИИ ВМФ, в филиале московского ЦНИИ «Комета». С 1992 года круто изменил род своей деятельности – начал заниматься бизнесом в качестве наемного работника – директора агропромышленного предприятия в Новгородской области, основная деятельность которого – заготовка и переработка древесины. В 1998 г организовал свое предприятие там же в Новгородской области, изменив направление деятельности на строительство коттеджей. Первое время изготавливали срубы деревянных домов и реализовывали за границей в Дании и в Норвегии, а также и в России. В дальнейшем по мере приобретения опыта добавилось строительство малоэтажных домов под ключ. В качестве иллюстрации могу назвать строительство объектов в комплексе «Русская деревня», расположенном на Петергофском шоссе между Стрельной и Петергофом. В этом комплексе под моим руководством специалистами моего предприятия построено семь объектов, в том числе церковь, ветряная мельница, сторожевые башни, гончарная и кузнечная мастерские и др. Много домов построено в Новгородской и Ленинградской обл. В 2020 году прекратил свою деятельность в качестве предпринимателя.
Сегодня – 28 сентября 2024 года – выпускнику Тбилисского НВМУ и ВИТКУ ВМФ МАКСИМОВУ ВАЛЕНТИНУ ВЛАДИМИРОВИЧУ исполняется 90 лет!
Нахимовцы Тбилисского НВМУ и Рижского НВМУ 1950-1957 годов выпусков, и друзья по ВИТКУ ВМФ сердечно поздравляют Вас с юбилеем, желаем ВАМ оптимизма, радости общения с близкими и друзьями, веры, надежды, любви и успешности по жизни!
Доброго здоровья на многие лета!
Нахимовцы Тбилисского НВМУ - Фетинин В.В. (все выпуска 1952 г.), А.С., Юдин В.Г., Юрченко В.С., Якушев Л.Н. (все выпуска 1954 г.), Завалишин Ю.Б.,Никифоров Г.И., Онезашвили Г.С., Попков В.П., Порывко О.В. (все выпуска 1955 г.,). Нахимовцы Рижского НВМУ - Коваленко В., Зубченко Г.В. (все выпуска 1956 г.)
Поздравление к юбилею В.В.Максимова
Уважаемый Валентин Владимирович!
Примите мои самые сердечные поздравления с таким знаменательным Днем рождения - 90летием! И хотя Вы встречаете свой юбилей вдали от всех нас тех, кто знает Вас с юности, по службе или, как я, последние лет десять, но в день Вашего юбилея мы всей душой с Вами. Вы смело можете гордиться своей линией жизни, прожитой честно, с достоинством и преданностью к Родине.
А для меня, вдовы нахимовца Карпова Э. Г., Вы пример верности нахимовскому братству ТНВМУ. Своим поистине огромным многолетним трудом по сбору уникального материала для книги об истории Тбилисского нахимовского училища, а затем и ее издания, Вы увековечили память о ТНВМУ, его преподавателях, офицерах-воспитателях и всех выпускниках с их уникальными судьбами.
Я от всей души желаю Вам прежде всего доброго здоровья, бодрости, надежды на лучшие времена впереди и, конечно, Ваше любимое " Будем жить!" Карпова А.И.
К 90-летию Максимова В.В.
Одаренный, умный, целеустремленный, много от природы, наследственности. Знакомясь с автобиографией и из многочисленных бесед с Валентином Владимировичем, можно сказать, что жизнь была полна зигзагов и учила его как преодолевать невзгоды. К 90-м годам он стал не только толковым специалистом в чем-то, но и мудрым человеком. Может дать объяснение моменту жизни человека, но решение должен принимать сам человек. Что-то подтолкнуло его создать «Историю Тбилисского НВМУ». На мой взгляд, это титанический труд. Возможно, большая любовь к альма-матер, преданность своим благородным жизненным целям, установкам. Любит стихи Гамзатова!
После окончания Нахимовского училища мы виделись всего два раза: на Юбилеях 70 и75 лет Тбилисского НВМУ. Мне он стал товарищем. Странно, но я его запомнил игроком на баскетбольной площадке во дворе нашего училища. Он выделялся небольшим ростом среди других игроков, но под щитом находил лазейки, чтобы забросить мяч в корзину. (А там ещё и футболисты суетились).
«Вновь» познакомились на 70-летии, когда я ему представил альбом, выполненный моей женой Валентиной, обо мне. После этого началась переписка по электронной почте. От него я получил много дельных советов, когда делал фильмы по материалам встреч с однокашниками и не только с ними.
Происходил взаимный обмен фотографиями. Позже, для общения, стали использовать Скайп. Валентин Владимирович очень интересный собеседник. Моя Валентина удивляется, о чём можно так долго беседовать. А темы могут быть разными.
У меня вызывает уважение наличие у него здорового самолюбия. Преклонный возраст уменьшает физические возможности личности, а значение моральных, нравственных возрастает.
Вот что я могу сказать на сегодня о Валентине Владимировиче Максимове.
Пусть живёт долго и служит примером другим – как можно жить после 90 лет.
Оселедько А.С., выпускник ТНВМУ 1954 г.
Вспомним публикацию о Валентине Владимировиче из книги о Тбилисском Нахимовском военно-морском училище
Валентин Максимов поступил в Нахимовское училище в сентябре 1945 года в 4-й класс. Успешно прошёл курс обучения и окончил Училище с Золотой медалью. Мечтой было поступить в Дзержинку на кораблестроительный факультет. Но подвело зрение и – ВВИТКУ ВМФ, электромеханический факультет. После окончания ВВИТКУ ВМФ распределён в кадры Войск ПВО страны. Валентин Владимирович хранит память о своих предках. В этой укоренённости сила и убеждённость тех, кто не забывает, кто помнит свои корни. Предоставим слово самому В.В.Максимову: «…Это попытка записать, как ныне принято говорить, на «твёрдый носитель» свои воспоминания из далёких питонских времён в виде коротеньких рассказов. Эти воспоминания относятся к далёким 1945-1952 гг., когда почти беспризорный пацан военного безвременья жил, воспитывался и проходил курс школьного обучения в условиях Тбилисского Нахимовского военно-морского училища. Совсем не уверен, что это может быть интересно уж очень широкому кругу людей, но своего читателя эта попытка может иметь. Сужу об этом по тому интересу, который просматривается из откликов на уже опубликованные на нахимовском сайте воспоминания моих сотоварищей по нахимовской судьбе. И ещё. Не раз слышал и от родственников, и от разных собеседников мнение: де, у тебя не было детства, одна «солдафонщина», и т.п.; мы своих детей никогда б не отдали и не доверили…
Я утверждаю: и детство было, и детских впечатлений сохранилось много, и вполне соответствующее детству содержание всей моей личной жизни. Правда, рос-то я вместе с советским народом. И потому всё в моей жизни связано с судьбой Страны: с тяготами самой суровой и кровопролитной войны в истории человечества, с послевоенной разрухой, с заметными для судьбы всей страны политическими моментами и зигзагами… Имея личный опыт, утверждаю, что кадетское воспитание (обобщаю – и нахимовское, и суворовское!) очень достойный и приемлемый тип воспитания и подготовки, если хотите, членов общества, специальных кадров для общества с рационально ранним осознанием общественного призвания Человека. Нынешние способы воспитания и обучения строятся на раннем пробуждении стремления заработать, обогатиться, завладеть капиталом…Но, что лучше, что полезнее и правильнее (и для КОГО?) – это уже другое, это вопрос «исследовательский»…
Я же сейчас о другом… В моей жизни случился период, сильно повлиявший на период обучения во ВВМИУ. Я не сумел адекватно пережить неудачу в своих планах на учёбу. Я имею в виду учёбу в ВВИТКУ вместо «Дзержинки». Надежды на обещанную помощь от капитана 1 ранга Г.И.Гаврилина не сбылись – он приехал-таки в Ленинград по делам. Но болезнь оборвала его жизнь, его не стало. Вместе – умерли и мои надежды… Это привело меня в растерянность, я никак не мог собраться – отпустил «вожжи»…Не уделял должного внимания учёбе, дисциплина упала – я стал «плохим» курсантом. Особенно трудно было на первых курсах. В результате, когда «открылась кампания» по наведению некоего «порядка» в ВУЗах Страны (а от этого не отстали и ВМУЗы!), я и ряд других курсантов попали «под раздачу». Я к тому времени уже был на V-ом курсе… Шла последняя экзаменационная сессия курса обучения. Дальше – дипломная практика, защита и выпуск: кортик, погоны, диплом инженера и офицерская служба… В училище приехал Начальник ВМУЗ и комиссия…Я стоял с билетом у доски и готовился отвечать по курсу «Светотехника» профессору Новикову, бывшему командиру прожекторной батареи при обороне Порт-Артура в 1905 году, штабс-капитану… В это время рассыльный, войдя в класс, объявил, что меня вызывают к начальнику училища. Там в приёмной и около толпилось не менее полусотни курсантов разных курсов. Поочередно вызвали нас, четверых пятикурсников – примерно, за полчаса всех нас отчислили для службы на Флоте. И… адмирал внезапно уехал. Получилось, что с «остальными – пронесло». Кстати, были там ещё два пятикурсника… Это событие сыграло с ними «шутку» – все однокурсники стали старшинами (полу-чили и фуражки вместо бескозырок) и нормально уехали на преддиплом. А эти два бедолаги так до самого выпуска ходили курсантами, хоть их и допустили к работе над дипломом. Дальше за нас взялся сын адмирала – капитан-лейтенант. Нас определили для службы в 75-ую минно-торпедную партию Северного Флота в п. Роста, в боцманскую команду… Первые месяцы – январь-апрель 1957 года – было очень трудно и морально, и физически. Нам даже не доверили личного оружия, не определили на должности технарей, а в «боцмана» – матросы на подхвате… Но к маю руководство части опреде-лило, что мы вполне нормальные… Все стали командирами отделений, выполняли уже квалифицированную работу, нам уверенно доверяли вполне нормальную работу. Мне, например, несмотря на то, что я очень много времени из этого периода участвовал в спортивных состязаниях, доверяли сопровождать на специальной барже партии торпед для доставки их в пункты базирования лодок – в Кислой, Йоканьге, Гремихе, ходили и за Кильдин, уж и не помню названий. Мы морально окрепли, пережили боль несправедливости. Но год жизни прошёл где-то стороной.
А 1 декабря 1957 года мы уже сидели на лекция в ВВИТКУ – нас просто отозвали для продолжения учёбы. Как бы из командировки отозвали. На одной из лекций по партполитработе в первую неделю после возвращения преподаватель по теме занятия говорил что-то об особых качествах Партии и коммунистов… Прозвучала, примерно, такая фраза: «В воспитательной работе изредка бывают и ошибки, перегибы. Но Партия тем и сильна, что находит силы сказать об этом и принять меры к их устранению… Вы все помните нашумевшее дело с отчисленными с 5-го курса. Скоро они будут с вами». – «Так они здесь!» Немая сцена и в растерянности реплика преподавателя: «Вот видите, видите», – смолк… Повторяю – год жизни мимо, это пустяк».
Немного о семье. Мой дед был офицером Императорской армии. В семье не сохранилось подробностей о нём, только фото (чудом!) сохранившееся в семейном архиве. Погиб на фронте в 1915 году. Отец добровольно стал краснофлотцем на Каспийской флотилии в 1929 году. Служил на канонерской лодке «Ленин». Стал механиком-мотористом, потом – воентехником.
Став офицером Военно-Морского Флота, папа «обеспечил» семье кочевую жизнь. В последующие годы папу не раз переводили по службе, а мама вместе с нами – детьми – следовала за ним. Мама была, как тогда принято было говорить, домохозяйкой, хотя никакого дома-то и не было: семья имела «съёмное» жильё! Воспитывала нас, малышню. К сожалению, моя старшая сестра Тамара очень рано ушла из жизни. Всего в семье выросло трое детей. Вскоре папу перевели на Черноморский флот, в Севастополь. Он стал служить на тральщиках. Мои первые детские воспоминания относятся к 1936-му году: мы с мамой ожидаем папу со службы на верхней площадке какой-то длинной по моим представлениям лестницы. Из памяти брезжит название «улица Карантинная», но совсем не факт, что так было в действительности. К концу лета 1940-го года папу перевели на Балтику. Мы поселились в Сестрорецке на Лесной улице. Кажется, папа служил в Кронштадте. Всё это в обрывках памяти: папа уезжает, радость и гостинцы – папа приезжает! Весной 1941-го мы оказываемся в Таллине. Папа получил повышение, его перевели на новую должность.
22 июня 1941 года застало нас в Таллине. Через 2-3 дня папа уговорил нас уехать. Под бомбами, в буквальном смысле, нам удалось поездом уехать в направлении Ленинграда. Потом было много всяких перипетий. Папа участвовал в морских боях на Балтике, его тральщик привлекался к сопровождению кораблей и судов в Финском заливе. Папин БТЩ (почему-то помнится номер «215») дважды подрывался за осень1941-го года на минах. После операции по эвакуации гарнизона с полуострова Ханко, мы получили первую похоронку на папу. Снова должен сказать – только мама знает настоящую цену этому документу военных времён! Я имею в виду не то, что только наша мама знает эту цену, а то, что мы, трое малых детей, никак «не догоняли», почему мама лежит в трансе, в беспрерывных слезах, без движения. Что не мёртвая, знали только потому, что мы видели её открытые глаза, и слёзы, слёзы, слёзы. На третий или четвёртый день мы тоже начали реветь…
Приведу маленькую выдержку из исследования о боевой работе сил Охраны водного района (ОВР) в 1941 году:
Ладинский Ю.В. «На фарватерах Балтики». ...На тральщике «Т-215" (командир электромеханической боевой части воентехник I ранга В.Г.Максимов) от взрыва мины в трале вышло из строя рулевое управление. Главный старшина Гарегин быстро устранил повреждение, и корабль продолжил поход. Образцы отличной работы показали мичман Орлов, старшие матросы Крылов и Седыгин... Вскоре подошёл Новый 1942 год. Вечером 31декабря 1941 г. во входную дверь дома гулко забарабанили! Весь дом притих – война, рядом линия фронта! Наконец, кто-то подошёл к двери, залязгали засовы, послышался шум от разборки «баррикады» на входной двери. Ещё две-три минуты, и в нашу дверь постучали… После стольких слёз горя от утраты мужа и отца брызнули слёзы потрясения и радости: на пороге стоял Владимир Георгиевич Максимов – муж и отец! Живёхонький и здоровый! Какие слова тут найти!? Папу подобрали в Финском заливе катерники. За поход на Ханко его наградили орденом Красной звезды и дали 5 суток отпуска!
Первую военную зиму мы переживали со всем Ленинградом – это была первая блокадная зима! В начале 1942 года 17 февраля по Ладоге нас вывезли из Ленинграда по «Дороге жизни» (я помню тот рейс – мне же был восьмой год!). Перед отъездом каким-то образом мы оказались на папином тральщике. Он стоял вмёрзшим в лёд, кажется, где-то в районе Петропавловки. Позже, когда я курсантом приходил к этому месту, мне казалось, что я вспоминал тот день февраля 1942 года… Нас удивительно вкусно накормили, но особенно – на всю жизнь! – я запомнил вкуснейший холодный вишнёвый компот! Потом наступила ночь, и на корабле начался киносеанс – как раньше говорили, давали «Антон Иванович сердится»… Вы можете себе представить, что я чувствовал, когда потом, в Нахимовском, «крутили» этот фильм – комок давил горло! А потом сеанс прервали – фашистский налёт – все стояли на палубе и смотрели, как артиллеристы-зенитчики пытались сбить самолёт, зажатый лучами прожекторов… В кромешной темноте нас повезли в стареньком, битом, видавшем всякое, грузовике. Кузов укрыт фанерным «ящиком». Ящик битком забит людьми – холодно, страшно! Детей не разглядеть – закутаны, ну, не знаю, по самое «некуда». Взрослые – скелеты-вешалки. Тишина в кузове – только слышно, как надсадно завывает мотор машины… И мы оказались в Баку. Здесь я родился ещё в 1934 году, здесь жили какие-то дальние родственники мамы. Оказалось, что все месяцы жизни в Ленинграде после бегства из Таллина мы прожили без какой бы то ни было регистрации. И это сказалось сначала на том, что мы путешествовали (ехали в эвакоэшелоне) с серьёзными дополнительными трудностями. А позже моим родителям и сестре с братом в различных архивах войны не удалось найти следов нашей блокадной зимы, и никто из моих близких не воспользовался льготами ленинградских блокадников – уже все они ушли из жизни: папа и мама, сестра и брат. Ну, а я даже не пытался что-либо искать. Стране и так трудно!
В Баку я начал учиться в школе. К сожалению, не помню, как и когда я узнал о Нахимовском училище. Только вечером 4 сентября 1945 год в поезд садились двое десятилетних мальчишек (точнее, мне ещё не было десяти – я родился 28-го сентября). Вторым был, кажется, Сева Самсонов. Но утверждать этого я не стану. Так началась моя самостоятельная военная жизнь.
«Мокрая приборка!»
Командиром у нас был мичман Юрий Безуглый. В первые дни никого другого мы не видели и не знали. Во всяком случае, я никого не могу вспомнить. День начинался с подобия зарядки, потом приведение себя и «кубрика» – мы легко усвоили, что так по-флотски называется спальное помещение – в порядок. Потом занятия. Вот тут появлялись другие люди – это были учителя. Они помогали нам подготовиться и сдать экзамены. После сдачи экзаменов с нами остался наш мичман. Это наш первый военный воспитатель и педагог. Многое стёрлось из памяти. Наверное, мичман Безуглый учил нас основам уставного поведения и уставных взаимоотношений. Он учил нас строю, движению в строю, правильному и опрятному ношению формы. Каким-то ещё воинским премудростям. Конечно, моя воинская жизнь, поведение и другое – всё началось с его науки. Громадное ему спасибо! Но почему-то (впрочем, понятно, почему!) на всю жизнь запомнилась его любовь к «мокрой приборке».
Вымыть, выскрести, натереть… Каждый знает, где и что следует сделать, чтоб всё блестело и сияло! «Мокрую приборку» мы «имели» не менее трёх раз на день! Утром после завтрака (до начала занятий), после послеобеденного тихого – «адмиральского» – часа и вечером. Может быть, кто уточнит что-то, укажет, что такая частота и количество «мокрых приборок» преувеличены, но я почему-то убеждён, что всё так и было. Едва появлялось получасовое «окно» в распорядке, как звучала команда «Аврал! Мокрая приборка!» И начиналась суета – кто-то тащил швабры, кто-то набирал воду в тазы («обрезы»), кто-то тащил ветошь – тряпки для мытья пола. Вообще-то, наши коридоры имели паркетные полы. Коридоры были длинными, в несколько десятков метров, но всегда блестели мастикой натёртых полов. При наших «приборках» полы обязательно мыли водой с чем-то, потом скоблили осколками стекла, заранее заготовленного, потом полы подсушивали, а затем намазывали мастикой, после чего уже натирали щётками до блеска! И так происходило трижды в день, если не случалось каких-либо других работ! Это был один из способов приучить к исполнению требований, причём без разного рода рассуждений и болтовни…
А ещё был трап – парадный – в несколько этажей, который требовалось мыть не абы как, а именно снизу вверх! И если капля падала с верхней ступеньки на нижнюю, а ты не замечал этого, то качество работы признавалось на «неуд», и надо было всё делать заново! Вспоминаю сей-час – и смех, и грех! И даже думаю, что если кто-то из нынешнего поколения прочитает эти строки – подумает: что расхваливает автор? Отчего «восторг»? Это ж издевательство (с нынешних позиций)! Конечно же, не «восторг» это. Но я понял тогда, что трудиться надо – раз, а, во-вторых, опять-таки, трудиться надо, раз требует командир. К тому же, тогда же я понял, что прежде подумай, чем командовать, а если скомандовал, то уж добейся исполнения! Просто тогда набор приёмов понуждения к труду – всякому! – был не так велик. Это теперь мобилы, PSP, компьютеры, и т.д. ... Позже мы получали за разные провинности «наряды на работу» – одна ёлочка, две ёлочки, три…Это означало, что вышеописанным способом надо было в свободное время, которое нам полагалось по распорядку дня, привести в порядок соответствующее количество «ёлочек» коридорного паркета. При тех же «строгостях» – никак не задеть смежные доски паркета, чтобы не получить «добавки» к оговорённому наряду. Некто скажет: так детально расписывает «технологию», видно, не раз…Да, приходилось, и не раз, но многому научился – и не только мыть и драить. Что делать? Был очень подвижным, «реактивным» и, как мне казалось, «уж очень умным»…А был просто не очень дисциплинированным мальчишкой… Но – школу прошёл!.. Кто знает меня, не скажет, что потом я стал или забитым, или безынициативным и несамостоятельным офицером…
Во время этих приборок несколько раз происходили случаи, за которые мне, пожалуй, стыдно и сейчас. Но надо сказать, среди нас нашлись и те, кто воспротивился повторению таких случаев. Был среди нас кандидат на поступление – мальчишка из Харькова. Позже мы подружились, и эти дружеские отношения продолжаются и теперь, будто и не было нескольких десятков лет, когда мы не слышали друг о друге ничего. Мне довелось служить в Армии, в ракетчиках, а он имел отношение к Флоту. Так вот. Он сильно скучал по дому, семье, маме (потом мы узнали, что его отец, лётчик, погиб на фронте, Герой Советского Союза). И скучал так сильно, что плакал «домой хочу, к маме!». А мичман подговаривал проучить-де его, обдав водой из обреза, которой мыли паркет. К сожалению, несколько раз так и случалось. Но потом мы воспротивились, и эта «забава» больше не повторялась. А мальчишку-таки отправили домой! Но через год он приехал снова, сдал экзамены, был зачислен в училище. Он окончил ТНВМУ, затем I Балтийское ВВМУ подводного плавания. И ныне здравствует. Мы общаемся. Дружим. Однажды служба таки свела меня с мичманом Безуглым. В 1964 году я получил назначение во Львов, в соединение ПВО Страны, инженером–энергетиком соединения в ЗРВ. Безуглый оказался адъютантом командира соединения. В разных обстоятельствах мы несколько раз вспоминали о той, нахимовской жизни… Он помнил нахимовское время и ту жизнь, и ценил память о ней…
После окончания ВВИТКУ ВМФ в ноябре 1958 г. получил назначение в части Зенитно-ракетных Войск (ЗРВ) ПВО Страны. Служил в Карпатах, на Кавказе, во Львове, на Волыни, летом1967 г. переведён в кадры ПРО. Служил главным энергетиком, инженером-электромехаником. Активно занимался спортом – стал мастером спорта СССР по баскетболу, кандидатом в мастера по ручному мячу (7х7, но выступал и в 11х11), судья 1-й категории. Уволен из армейских кадров летом 1980 г. До 2001 года работал в народном хозяйстве на Украине...»
Как и многим тбилисским нахимовцам, Валентину Максимову свойственно видеть красоту окружающего мира, выражать её художественным образом. Длительное время он занимался чеканкой (медь, алюминий, латунь, серебро) и плетением в технике макраме – спасибо преподавателям военно-морского дела и боцману кабинета ВМФ ст. 1 ст. И.Беляеву – обучили вязанию узлов и работе с тросами. Со своими работами Максимов участвовал в различных выставках. На Всесоюзной выставке самодеятельных художников 1977 г. некоторые работы попали в Каталог Выставки.
Дорогие выпускники Ленинградского Нахимовского военно-морского ордена Почёта училища, нынешние нахимовцы, командование, офицеры-воспитатели, преподаватели, рабочие и служащие!
Поздравляю всех вас с 80-летием нашего родного училища!
Представляю вам - дорогие читатели - поздравление Елены Джемаловны Зайдулиной, внучки и дочери двух замечательных подводников-командиров подводных лодок - Измаила Матигуловича и Джемала Измайловича (выпускника ЛНВМУ 1952 года).
Приветствую всех из города-героя Севастополя! Я нахожусь рядом с памятником адмиралу Нахимову, чьё имя стало символом мужества, отваги, чести, стойкости, верности присяге всего Российского флота. В этом году Ленинградскому Нахимовскому военно-морскому училищу исполнятся 80 лет! Хочется пожелать всем, кому оно стало родным - воспитанникам, выпускникам сил для служения нашему великому Отечеству! И, конечно, вспомнить тех десятилетних мальчишек из первого Военного набора 1944 года, которые служили Родине с детства, а некоторые продолжают эту службу до сих пор.
К сожалению невозможно загрузить видео в живом виде, получилось поместить только ссылку...
Фотографии нахимовцев-выпускников 1948-1952 годов - Военного набора! Выпуск 1948 года
14 августа 2024 года исполнилось бы 85 лет вице-адмиралу Решетову Виктору Константиновичу, командующему 1 флотилии атомных подводных лодок Северного флота. Мы с Виктором Константиновичем познакомились в 1956 году, начав обучение на первом курсе в 1-м Балтийском высшем военно-морском училище, войсковая часть 62651. Мы с гордостью говорили знакомым девушкам: «Смотрите, завидуйте - я гражданин войсковой части шестьдесят два шестьсот пятьдесят один!» Впоследствии училище получило название «Училище подводного плавания имени Ленинского Комсомола». После окончания училища мы изъявили желание служить на Северном флоте. Попали в одно соединение – 22 бригаду СФ с базированием в Сайде-губе, бухта Ягельная. Я на подводную лодку «С-338», он на «С-348» командирами рулевой группы. Подводная лодка «С-348» под командованием капитана 3 ранга Евдокименко Александра Марковича стала огромной ступенью становления молодого офицера Решетова В.К. То, что он стал адмиралом и большим флотским начальником, заслуга командира подводной лодки Евдокименко А.М., ставшего впоследствии контр-адмиралом. (О книге Евдокименко А.М. «Дифферент на корму, или как это было» смотрите в конце этой статьи.)
Через год службы на ПЛ «С-348» лейтенант Решетов В.К. мог самостоятельно запустить дизель и выполнять функции моториста; мог работать на электромоторах в качестве электрика; мог подготовить торпедный аппарат и произвести выстрел торпедой.
Через три года наши пути разошлись. Подводная лодка «С-338» внутренними водными путями ушла на Черное море, а Виктор Константинович продолжить покорять Северный флот. И каждый пошел своим путем.
В 2000-ые годы мы восстановили наши дружеские отношения. Он мне стал самым близким товарищем. Он прочитывал мои морские новеллы и критически оценивал их. Давал отзывы на издаваемые мною книги. Меня поражала глубина его мышления, строгость оценки и четкость выражения своих мыслей. По моей просьбе он написал несколько страниц воспоминаний о своей жизни и службе. Они хранились только у меня. И сегодня, когда Виктора Константиновича нет с нами, его еще молодого забрал в 2021 году короновирус, мне кажется, можно опубликовать его записи.
Виктор Решетов
Содержание
1.Жизнь идет по кругу.
2.Мы дети войны.
3.Первые шаги начальника кафедры Академии Генштаба.
4.Кому мы, мужики, нужны.
5.На лейтенантах Флот держится.
1. Жизнь идет по кругу
Июнь 1960 года. С утра все мы, курсанты выпускного курса училища подводного плавания имени Ленинского Комсомола, дрожим. Сегодня государственный экзамен по тактике Военно-морского флота СССР. Я не отличник, но хорошист. В целом, подготовлен хорошо, но тоже слегка «вибрирую». Экзамен – это лотерея. Повезет - не повезет. Тем более, что вчера, в воскресенье, пролежал весь день на пляже в Петергофе, читая только что купленную увлекательную книгу американского адмирала Локвуда «Топи их всех!» Адмирал с гордостью расхваливал американских подводников в годы Второй мировой войны, которые действовали на Тихом океане против японцев по принципу «Топи их всех». Старшина класса построил нас в две шеренги. «Равняйсь. Смирно!» Мы замерли. Вошел начальник кафедры Герой Советского Союза капитан 1 ранга Лисин Сергей Прокофьевич. Красиво поздравил нас с праздником, ибо выпускной экзамен – это всегда праздник. «Четыре человека остаться, остальным выйти в коридор, и ждать своей очереди». Я в числе первых четырех. Мы разведчики. По нам, хорошистам, мальчишки сориентируются, как примерно лежат билеты на столе, в каком порядке, и каждый попытается вытащить «свой билет», чтобы ответить на «отлично». Я иду четвертым. Мне общество приказало взять билет в правом верхнем углу. Ослушаться нельзя, иначе испорчу всю систему. Беру билет. «Вопросы ясны? - спрашивает кто-то из членов государственной комиссии. – Да, все три вопроса ясны. – Идите, готовьтесь».
Я умею сдавать экзамены. Сказывается большой опыт, ведь наше поколение, начиная с четвертого класса, ежегодно сдавало экзамены для перехода в следующий класс. Изучив вопрос, выжимаю из себя, из всех самых дальних уголков моей памяти, все, что знаю. Сортирую материал. Две трети его изложу экзаменаторам и так их подготовлю, что они зададут мне дополнительные вопросы, ответы на которые у меня заготовлены в оставшейся трети материала. Это целая стратегия и тактика. Когда, казалось бы, ответ исчерпан, у меня «из засады выскакивала конница Чапаева и крушила «белых» шашками на скаку». Преподаватели были поражены глубиной и мощью моих знаний. Я получал очередную «пятерку» и совершенно измочаленный выходил из класса.
Капитан 1 ранга Лисин С.П., и видя, что я уже готов отвечать, подошел ко мне, сел рядом и вполголоса предложил начать беседовать по существу экзаменационных вопросов. «Что вы можете рассказать по тактике ведения разведки подводной лодкой?» Это мой первый вопрос в билете. Нестандартность ситуации подтолкнула меня на отчаянный шаг. Я начал вдохновенно рассказывать ему эпизоды из вчерашней прочитанной книги «Топи их всех!» Американские подводники так увлекались ведением разведки, что подходили почти вплотную к японским базам. Однажды отряд японцев, шедший вдоль берега, увидел перископ. Солдаты даже попытались гранатами атаковать подводную лодку, хорошо, что командир лодки почувствовал опасность и быстро скрылся в пучине моря. Сергей Прокофьевич Лисин был поражен моими знаниями. Он этой книги еще не читал, поэтому я разгоряченный, поощряемый его доброжелательным взглядом, в течение получаса рассказывал ему необычные эпизоды из боевых действий американских подводников на Тихом океане. Начальник кафедры тактики, Герой Советского Союза, как мне показалось, отдохнувший на мне, с улыбкой сказал, что я заслужил отличную оценку, больше ничего спрашивать у меня не будет, и что мой ответ он поставит в пример всем остальным курсантам выпускного курса. Я был счастлив, бой выигран.
Прошло двадцать лет. В 1982 году заканчиваю Академию Генерального Штаба в Москве. На выпускном экзамене по кафедре «Стратегия» председателем приемной комиссии у нас был сын легендарного маршала Шапошникова Б.М. начальник кафедры «Стратегии» генерал-лейтенант авиации Игорь Борисович Шапошников. В классе моряк я один. Генерал видимо, решил, ну что с меня взять, тем более подводника. Вызванные первыми три генерала пыхтят над ответами по вытащенным билетам, чешут затылки, что-то пишут, пытаются нарисовать какие-то стрелы на доске и т.д. А генерал авиации Шапошников И.Б. подзывает меня тихонько к себе, приглашает присесть рядом и так милейше говорит: «Давайте, молодой человек, просто побеседуем по поводу Стратегии. Интересно, что вы запомнили за два года? И пригодится ли она вам на море?» Признаюсь, я в шоке! Удар под дых! Пот прошиб. Вежливо спрашиваю: «С чего начнем разговор?» Он коротко, как говорят генералы: «Сначала». И тут на меня просто снизошло просветление. Я вспомнил поразившую меня книгу М. Тухачевского «Стратегия», которую по курсу программы в Академии не проходили. Я читал его труд полуподпольно и наслаждался. Какая светлая голова, какие яркие мысли. Зря расстреляли, не по делу. Я набрал побольше воздуха и начал сравнивать идеи Тухачевского с современными лекциями, что нам читали в Академии Генштаба. Понимаю, что набрался наглости и даже рискую. Но таковы мы – подводники. Генерал-лейтенант Шапошников И.Б., буквально, рот разинул. Тихонько увел меня в дальний угол класса, чтобы не мешать другим. И пошла беседа!!! 55 минут мы не могли оторваться друг от друга. Ему было интересно, и мне с ним – всё-таки личность, ума палата. Я видел, что общение со мной доставило ему большое удовольствие. Генерал с радостью пожал мне руку и сказал, что билет брать не надо. «Ставлю пять с плюсом!» По окончании экзамена на разборе объявил меня - подводника самым лучшим стратегом в классе. Я пунцовый и взволнованный принимал поздравления. Но особенно были довольны первые три генерала, которые благодаря мне получили дополнительный час на подготовку к ответам. (Они смогли разобраться в своих «памятных записках» и получить отличные оценки). За это и выпили на банкете. Действительно, жизнь идет по кругу!
2. Мы дети войны
Сегодня прочитал в газете статью моего товарища Касатонова В.Ф. «В памяти сердца…» в связи с 70-летием начала блокады города Ленинграда. В ней автор вспоминает о девятистах днях ленинградской блокады, пережитых им в раннем детстве. Моя супруга Валентина тоже блокадница, награждена знаком «Житель блокадного Ленинграда», поэтому к этой теме я не равнодушен, хотя, наверное, нет людей, которые могли бы спокойно воспринимать средневековые ужасы, которые создали просвещенные гунны, дети Шиллера и Гете, ленинградцам. Сами немцы писали, что они «создали вокруг Петербурга стальное кольцо блокады, неприступное и непреодолимое». Автор статьи пишет, что во время бомбежки дети из детского сада, работавшего во время войны в блокадном Ленинграде, спускались в подвал и, чтобы не слышать разрывов бомб и снарядов, пели песни – «Марш артиллеристов», «Катюша», «Прощание Славянки» и даже в конце 1943 года новый «Гимн Советского Союза». Самое поразительное, что и я в детдоме, уже повидавший и познавший, что такое война и бомбежки, под эти же песни шагал по пыльным улицам Саратова и во всю мощь своих легких распевал прекрасные патриотические слова: «Артиллеристы, Сталин дал приказ. Артиллеристы, зовет Отчизна нас. Из сотен тысяч батарей за слезы наших матерей, за нашу Родину, огонь, огонь…» Слова этих песен мы запоминали за 3-4 минуты. И нам не надо было повторять несколько раз. Удивительно, но девчонки в этом плане были шустрее нас. Мы вспоминали, а они уже пели во - всю. А танкист воспитатель дядя Миша баянист (мы его так звали, хотя ему было не более 25 лет) ставил оценки нам так: если пыль из-под наших босых ног была выше забора детдома (где-то, метра полтора), то оценка – «Лихо, молодцы!» Для нас это было ВСЁ! А если и многочисленные прохожие, жители соседних домов, останавливались и поворачивались в нашу сторону, то пыль поднималась из-под наших ног метра на 2 и более. Мы старались, не жалея ног. Мы видели, что тем людям, кто втихаря подсовывал нам в руки хлебушек, конфетки, испеченную картошку (прелесть), нравились наши песни – марши, то нас уговаривать, пройти лучше и тверже не надо было. Мы с ходу это делали. С первого раза. И девчонки, и мальчишки. Девчонки впереди, мы сзади. Почему так, раньше не понимал. Повзрослев, понял и даже уверен, что этим самым молодые пацаны – фронтовики воспитывали у нас по отношению к девочкам особое отношение: уступать и уважать девчонок, выставлять прохожим сначала их на первый план, чтобы им побольше досталось гостинцев. А уж потом мы – крепче и тверже по этой матушке земле. Мы пели марш за маршем, разные тексты и все наизусть. А народ останавливался, инвалиды прикатывали ближе на своих «роликах» к забору. Люди смотрели, молчали. А потом неистово хлопали. Сейчас не могу вспоминать об этом без слез. Какая у нас была Страна, какой был народ! Куда все делось???
3. Первые шаги начальника кафедры Академии Генштаба
Незаметно пролетели годы службы на подводных лодках, больше двух десятков лет «в прочном корпусе». Сначала это были дизельные лодки, а потом научно-техническая революция бросила меня и десятки моих товарищей на атомные подводные корабли. Я любил морскую службу, а служба любила меня. Родина доверила мне командовать флотилией атомных подводных лодок Северного флота. Один из военных корреспондентов однажды сказал: «Товарищ командующий, у вас на флотилии кораблей больше, чем во всем английском флоте». Признаюсь, мне эта фраза понравилась, потому что я очень уважаю и ценю английского адмирала Горацио Нельсона, разбившего флот Наполеона при Трафальгарском сражении 21 октября 1805 года. Для англичан адмирал Нельсон – национальный герой, и мы русские моряки тоже многому научились у этого выдающегося флотоводца. Волею судеб в начале 1990-х годов, в силу известных событий, служить на действующем флоте честному человеку стало невозможно. К руководству Флотом пришли адмиралы, главным качеством которых была верноподданническая преданность новому режиму. Я приложил усилия, и меня перевели на берег, на должность начальника кафедры в Академию Генштаба.
Кафедра «Оперативного искусства Военно-морского флота» в академии Генштаба всегда была на недосягаемом по культуре уровне для армейских офицеров и генералов. И я понимал, что для меня дело чести – не опозорить Флот. Тем более, что по традиции в начале учебного года первые лекции в Академии читают начальники кафедры. У меня были две недели времени в запасе. Опыт службы у меня огромный, оперативное искусство флота знаю прекрасно, поэтому двухчасовую лекцию подготовил без особых усилий и напряжения. Но как ее прочитать? Здесь у меня опыта, конечно, было мало. После некоторых раздумий, и даже, можно сказать, переживаний, я решился на эксперимент. Собрал всю кафедру, всех профессоров, кандидатов, доцентов и даже лаборантов. Все были удивлены. Я не без робости сказал, буквально, несколько слов: «Я вас прошу, не приказываю, а прошу полностью прослушать меня, как я прочитаю свою лекцию, и каждому, повторяю – каждому высказать свои замечания, пожелания и рекомендации». Народ загудел, зашушукался, заулыбался. Я видел, что такое мое обращение сняло у людей напряжение, они раскрепостились, ибо прежде начальник кафедры никогда не собирал весь коллектив вместе. Я встал «во весь рост без бронежилета перед пулеметами своих подчиненных» и два часа читал свою лекцию. Когда я закончил, даже по их лицам понял, что провал полный. Я попросил справа - налево по очереди высказываться, включая и лаборантов. Получил твердый общий КОЛ за все: и за методику чтения, за содержание, и за личное поведение на сцене, и за сухость, и за отсутствие увлекательности, за слабое использование демонстрационного материала и прочее. Говорили и обсуждали открыто, честно, без галстуков и погон более полутора часов. Этот урок для себя я выучил на всю жизнь. Когда все закончилось, мои подчиненные подходили ко мне и пожимали руку. Первый начальник кафедры, говорили, который решился на подобный «трюк» со своей лекцией. Как я благодарен своему коллективу! В дальнейшем, я совершенствовал и шлифовал мастерство выступления перед аудиторией. Изучил книгу Поля Сопера «Основы искусства речи», читал издания академии наук СССР о Цицероне и его методах ораторского искусства. В дальнейшем, мои лекции перед обоими факультетами – нашим командным и иностранным были на достойной высоте. После звонка многие продолжали задавать вопросы, значит, я их заинтересовал, и Флот не подвел! Авторитет кафедры вырос настолько, что даже начальники других кафедр и руководство Академии приходили на мои лекции. А это высшая оценка моей работы.
4. Кому мы, мужики, нужны?
Сижу на диване. Смотрю с восхищением на все еще красивый профиль своей супруги Валентины «Испанская принцесса» - так я ее ласково называю. Сегодня у нас праздник – «Сапфировая свадьба», сорок пять лет совместной жизни. Шампанское закуплено, ее любимое полусухое из крымских подвалов «Нового Света». Фирменный торт она делает сама. В этом деле Валентина профессор! На праздничном столе белая скатерть и хрусталь, немного субтропических фруктов. Какое счастье, когда рядом есть любимая женщина! Я прожил большую жизнь. Командовал сотнями людей. Сменил десяток важных и ответственных должностей. Часто общался «с великими мира сего». И, в конце – концов, сделал для себя очень важный и мудрый вывод: «Какие бы должности мы не занимали, какие высокие звания не имели, нас ценят и любят только в семье. Много красивых женщин в мире, но человеку, особенно, моряку, нужна только одна – нежная, любящая, внимательная. Любимая женщина облагораживает нас, грубых, резких, ожесточившихся на смертельно опасной подводной службе, когда от ошибки одного может погибнуть весь корабль с атомными реакторами, с термоядерными ракетами, с сотнями моряков. Любимая женщина дома возвращает нас к жизни, снимает с нас служебный стресс, снова делает нас людьми. Спасибо тебе, моя испанская принцесса!»
Подводники, истинные ценители женщин, в силу своей необычной профессии. Ни у какой другой военной профессии нет такого преклонения перед женщиной, как у подводников. Никто не пережил столько горя и страданий, как наши жены - великие женщины. Это наши трубецкие и волконские. Они заслужили не только внимание, почет, но и награждение орденом. Несколько лет назад в торжественной обстановке на съезде Международной ассоциации моряков-подводников в Петербурге Валентине вручили орден «Жена подводника». Красивый, цвета морской волны именной знак с изображением подводной лодки. На нем написаны святые для каждого подводника слова: «Ваша любовь и вера сохранила нас». Да, нашим женам можно ставить памятники! Часто теперь с высоты прожитых лет вспоминаю мудрые стихи Николая Доризо: «Любимые женщины вовеки не старятся, и быть их достойными нам выпала честь. Любимые женщины нас любят, как матери, с грехами, с ошибками, такими, как есть!»
И вот сегодня ровно сорок пять лет совместной жизни, сапфировая свадьба. А такое ощущение, что все начиналось вчера!
5. На лейтенантах Флот держится
1. Есть ли судьба у моряка? Да, есть! Я убедился в этом в первый же год своей службы. В первых числах января 1961 года я прибыл в Североморск с огромным чемоданом «мечта оккупанта» с четырьмя деревянными ребрами по бокам. Прибыл с опозданием. В предписании, выданном мне по окончанию училища, стояла дата прибытия в отдел кадров Северного флота 01 января 1961 года. Я по натуре человек дисциплинированный, но здесь словно какой- то бес вселился в меня. Надо быть дураком, чтобы блестящему пуговицами и мундиром лейтенанту встретить Новый Год в поезде Горький – Мурманск. Короче, всю новогоднюю неделю провел за праздничным столом, сначала с родственниками отмечали встречу Нового года, потом были длительные проводы на Флот. Окончательно пришел в себя, когда поезд на подходе к Мурманску издал последний гудок и тормоза жалобным стоном сообщили, что мы уже на вокзале. И вот к вечеру я появляюсь в Североморске на КПП штаба Северного флота. Дежурный звонит в Учебный отряд, чтобы меня там приютили на пару дней, поставили на довольствие, пока не решится со мной вопрос распределения и назначения. Уже в полной темноте, усталый, измочаленный, добрался до Учебного отряда. Привели меня в кубрик, где находились таких, как я, человек двадцать. Многие уже получили назначения и разъезжались, кто куда, ожидая рейсовых или попутных плавсредств. Другие, только что прибыли, и остатками спиртного отмечали такое великое событие для СФ. Шум, гам, смех, разговоры. (В то время на Северном Флоте был «сухой закон»). Мне показали свободную кровать. Я бросил свой чемодан, разделся и рухнул мертвецким сном, как могут спать только безответственные лейтенанты. Часа через два кто-то меня толкает за плечо. Никак не могу проснуться, наконец, прихожу в себя. Какой-то старший лейтенант, видимо, из тех, о которых говорят – бывалый, немного подшофе, говорит: «Корешок, вижу, ты здесь впервой. Что же ты форму свою не бережешь? Украдут ведь, здесь же проходной двор». И далее, этот благородный старлей заставил меня надеть ботинки на передние ножки кровати, брюки положить под матрас, (там они заодно выгладятся), тужурку свернуть и укрепить ею подушку. Я безропотно все выполнил и опять рухнул в объятия Морфея. Спасибо ему, ночь прошла без замечаний. Утром в отделе кадров флота капитан 2 ранга посмотрел мое предписание и зловеще спросил: «Почему опоздал?» Я честно рассказал все, ничего не утаивая. Офицеру понравилась моя честность. «За честность прощаю!» Я был на седьмом небе. Заверил его, что это в первый и последний раз. И слово свое сдержал. Никогда ни при каких условиях впредь на службу не опаздывал. «Куда же тебя назначить? Все приличные места уже распределены и заняты», - размышлял кадровик. Я ему рассказал, что мичманом перед выпуском из училища был практике на большой подводной лодке проекта 641 «Б-37» в Полярном, ходил на ней в поход к Азорским островам, выполнял обязанности командира рулевой группы. Командир капитан 2 ранга Бегеба Анатолий Степанович должен был направить в отдел кадров флота запрос на меня. «Да, был такой запрос. Но в первых числах января они ушли в море, поэтому на лодку был назначен другой лейтенант. Если бы ты не опоздал, то назначили бы тебя».
А дальше происходит то, что я называю судьбой. Ровно через год 11 января 1962 года на подводной лодке «Б-37» произошел взрыв торпедного боезапаса. Первый и второй отсеки лодки были полностью разрушены и лодка, стоя у пирса затонула. Погибли 59 подводников. Стоявшая рядом лодка «С-350» проекта 633 получила сильные повреждения прочного корпуса, первый и второй отсеки были затоплены, лодка уткнулась носом в дно. На ней погибли 11 моряков. Все находившиеся на пирсе, на торпедо-технической базе 52 человека погибли. Общие потери составили 122 человека. А я - лейтенант Виктор Решетов - остался жив из-за своего опоздания на флот для дальнейшего прохождения службы. Судьба…
2. Лейтенантские будни. Я получил назначение командиром рулевой группы на подводную лодку «С-348» с постоянным местом базирования в бухте Ягельная губы Сайда. «Лодка находится сейчас в Полярном, на заводе в Пала - губе. Поезжайте в Полярный, там в комендатуре или у патрулей узнаете, где располагается экипаж», - посоветовали мне на прощание в отделе кадров флота. И я со своим неподъемным скарбом начал движение из Североморска в северо-западном направлении, еще немного приближаясь к Северному Полюсу. Ищу бараки, где-то на окраине Полярного, где обычно проживают подводники, прибывающие на ремонт из других баз, как мне пояснил один из мичманов, пока рейсовый катер пересекал Кольский залив. Иду по дороге, справа - приличная сопка с домиками времен Петра 1, слева - озеро во льду, полностью засыпанное многометровым снегом. Прошел озеро, повернул налево в сторону каких-то складов, вижу три барака, почти занесенные снегом, и котельная с трубой, без признаков жизни. Темно, жутковато, народу нигде нет, пошел на свет, проникающий из окна одного из бараков. Подхожу. Вид у меня аховый: в снегу с головы до ног, не видно ни шапки, ни погон, ни шинели, один нос. В руках снежный ком, внутри которого мой огромный чемодан «мечта оккупанта». С трудом отыскал дверь, рванул из последних сил, и оказался в темноте. В кубрике крутят фильм «Девушка с гитарой». К счастью, звучат последние аккорды, фильм закончился, включили свет, матросы загалдели и онемели, обнаружив в дверях «чудо» в лейтенантских погонах. Я оттаял, вид жалкий, весь мокрый, чемодан мой стоит уже в середине рукотворного озера. А мне бы лучше прилечь и заснуть. Дежурный по экипажу мичман, узнав «что к чему», отвел меня в офицерскую каморку с двух ярусными койками на 6 человек. Дали кружку горячего чая и уложили спать. Остальное – завтра! На утро, первым вошел в каморку верзила старший лейтенант Тарасов. Мне шепнули – помощник командира, сейчас за старшего в экипаже. Я тут же вскочил с табуретки и, приложив руку к пустой голове от большого желания сделать все по Уставу, отрапортовал, что лейтенант Решетов прибыл для дальнейшего прохождения службы. Последовал мощный хохот молодых и здоровых глоток. А помощник Андрей Тарасов молча напялил на меня чью-то шапку. И тоже расхохотался. Эту «пустую голову» мне вспоминали много-много лет на всех встречах и застольях. Но в свою офицерскую семью приняли моментально и без каких-либо ущемлений. В этом и есть подводное братство!
Первым моим офицерским заданием было для меня что-то совершенно необычное, не вписывающееся в мои представления о флоте, чему, конечно, не учили в училище. Гулливер помощник отозвал меня в сторону и доверительно, положив свою огромную руку на мое плечо, сказал: «Видишь, лейтенант, в каких условиях мы живем. Топим печь в бараке круглосуточно, поскольку котельная давно разломана. Дрова заканчиваются. Но вот в той стороне, чуть выше нас, дровяные склады. НАДО ДОСТАТЬ ДРОВ И ПРИВЕСТИ В БАРАК». Помощник Андрей Ильич Тарасов налил мне тут же две бутылки спирта для расплаты за дрова и грузовик: «Надеюсь на тебя, Виктор. Действуй!» И я, в шоке, помчался выполнять первое «боевое задание», желая оправдать оказанное мне доверие. В молодости нет неразрешимых задач! Я быстро нашел эти склады, все-таки штурман. Дров полно, разного калибра и метража: палки, сучья, доски, обрезки, бревна, напиленные катыши и т.д. Глаза разбегаются. Что мне надо, не знаю. Вижу, сидят две женщины. Вид рабочий, а глаза с интересом смотрят на меня. «Женщина и на дровяном складе – женщина!» Иду к ним через открытые ворота. «Ой, красавчик, здравствуй, чего тебе надо?» Молча, со значением, достаю папиросы и вместе все закуриваем. Им это импонирует. Без всяких предисловий рассказываю про наш барак и как нам холодно. Они тут же при мне начали крыть матом какого-то «бугра», что это он должен для нас дрова возить, а не продавать налево. Увидев, что я стал пунцовым от такой литературщины, они меня успокоили, пожалели. Я понял, что они бригадиры по распилке древесины. Бутылки у меня взяли с благодарностью и тут же сказали, куда идти за грузовиком, назвав шофера, его фамилию и имя. Скажешь, мол, что от нас пришел. Нашел я этот гараж, и шофер оказался рядом. Через час подкатил на машине к «моим красавицам». Подъехали под загрузочную эстакаду, меня там уже ждали. Выпорхнувшая откуда-то бригада женщин-грузчиков в считанные минуты завалили грузовик выше кабины круглыми полуметровыми распилами деревьев. То, что надо для флота. Шофер, по указанию все тех же женщин, подкатил прямо к двери барака. Вышедший помощник онемел от счастья: через каких-то пять часов, считай, полторы машины качественных ровных катышей лежали в снегу у крыльца. И всего за две бутылки «шила». Мой авторитет молодого лейтенанта – Виктора Решетова мгновенно вырос у команды подводников в десятки раз. Но, главное, я сам понял, что любая задача мне по плечу. Великая вещь – вера в свои силы! Для лейтенанта это очень важно. Преодолевая трудности, мы становимся мужчинами. Так всегда было на Руси и будет. Другого пути нет!
Прав адмирал Нахимов Павел Степанович: «У моряка нет трудного или легкого пути, есть один – славный».
Капитан 1 ранга Касатонов В.Ф.
Город Брест. Беларусь.
Август 2024 года
Обложка книги контр-адмирала Евдокименко Александра Марковича
Контр-адмирал Евдокименко Александр Маркович в работе над книгой
Отзыв
Александр Маркович Евдокименко! Судьба его – это судьба нашей страны, история его жизни – это история подводного флота СССР. Необыкновенная и невероятно красивая жизнь на Флоте простого мальчишки из Беларуси – подгота, курсанта, офицера, адмирала. Его воспоминания «Дифферент на корму, или как это было», на мой взгляд, лучшее, что написали все ранее читаемые мной ветераны подводного флота. Прекрасно, с глубочайшим знанием дела, с деталями отдельных флотских эпизодов. Я лейтенантом в 1960 году начинал службу в Сайда-губе, бухте Ягельное, на подводной лодке «С-338», которой командовал капитан 3 ранга Климов Валерий Прокопьевич, а рядом на «С-348» командиром был капитан 3 ранга Евдокименко А.М. Мы на дизельных подводных лодках прошли прекрасную школу становления под руководством великолепной когорты командиров того времени, когда формировался наш океанский атомный ракетный подводный флот. Многие командиры стали адмиралами, большими флотскими начальниками. Не могу не склонить голову перед памятью адмирала флота Егорова Георгия Михайловича, в то далекое время нашего командира дивизии – контр-адмирала. Большой человек!
А какая сложная и порой драматическая морская судьба у Александра Марковича. Как ему не везло на столкновения!!! Он «падал» и снова поднимался, потому что он любил море, морскую службу, подводные лодки! Он был великий оптимист, и мы это ощущаем в каждой строчке его великолепной книги. Читая его воспоминания, удивляешься и восхищаешься, какую ответственную работу ему пришлось выполнять в штабе Северного флота и в Главном Морском штабе! Не каждый способен на такое самоотверженное служение Военно-морскому Флоту. Видимо, природа заложила в нем очень много положительных качеств, главное - его любовь к людям. Сколько у него друзей, и с каким теплом он отзывается о каждом!!! Исключительно талантливый и творческий Человек. Особое теплое чувство вызывает его отношение к супруге, к дочерям, к зятьям и внукам.
Было бы очень хорошо, если бы каждый морской офицер, делающий первые шаги во флотской жизни, прочитал книгу Александра Марковича Евдокименко «Дифферент на корму, или как это было». Эта книга – учебник жизни каждому поможет найти свое место в сложной, опасной и ответственной морской службе. И как кораблю, уходящему в море, хочется пожелать книге А.М Евдокименко: «Счастливого плавания в бурном море жизни!»
Капитан 1 ранга Касатонов В.Ф., начальник полигона 31 НИЦ ВМФ.
Город Брест. Республика Беларусь. Февраль 2016 года.
