Воспользовавшись тем, что русская эскадра перешла на внутренний рейд, японское командование решило заградить выход на внешний рейд Порт-Артура и перекидным огнем уничтожить русские корабли в гавани. Первую такую попытку японцы предприняли в ночь на 11 февраля 1904 г. С этой целью к побережью Ляодунского полуострова был стянут весь японский флот. На отряд миноносцев возлагалась задача найти и атаковать дозорные русские миноносцы у входа в порт, стараясь отвлечь их в восточном направлении. В это время другой отряд миноносцев должен был довести пять груженных камнями пароходов-брандеров до самого узкого места в проходе и затопить их там. С наступлением полной темноты японские корабли под прикрытием берега направились от мыса Лаотешаяь к Порт-Артуру. Они стремились идти в мертвом пространстве русских батарей, чтобы избежать освещения прожекторами и обстрела. Но внезапность нападения врагу не удалась: огнем артиллерии броненосца «Ретвизан» японские миноносцы были отогнаны, а затем русские корабли и береговые батареи обстреляли пароходы, которые были вынуждены выброситься на прибрежные скалы. Неблагоприятная обстановка, сложившаяся на театре военных действий, а также давление прогрессивной общественности побудили царское правительство подобрать на пост командующего Тихоокеанским флотом энергичного, грамотного и опытного адмирала. Выбор пал на Степана Осиповича Макарова, главного командира Кронштадтского порта.
Вице-адмирал Макаров имел солидный командный опыт и пользовался огромным авторитетом среди военных моряков. Его знали как теоретика и новатора военно-морского дела, как талантливого изобретателя и океанолога, как основоположника ледокольного дела в России. Степан Осипович много плавал на Дальнем Востоке и хорошо знал этот театр военных действий. С ним вместе на Дальний Восток отправился прославленный художник Василий Верещагин, в прошлом и сам выпускник Морского кадетского корпуса. Его дружба с Макаровым, равно как и всероссийская слава последнего, началась во время Русско-турецкой войны 1877-1878 годов. В пути из Кронштадта в Порт-Apтyp вице-адмирал Макаров принял ряд мер к усилению русской эскадры в Тихом океане. Он также обратился в Главный морской штаб с просьбой срочно перебросить по железной дороге на Дальний Восток восемь миноносцев, сорок миноносок и перевести туда со Средиземного моря отряд кораблей, состоявший из броненосца, двух крейсеров и семи миноносцев. Но просьбы Макарова остались неудовлетворенными. Еще не вступив в командование флотом, он встретил упорное сопротивление бездарных руководителей морского ведомства. Утром 24 февраля вице-адмирал Макаров прибыл в Порт-Артур и сразу же отправился на корабли эскадры. Ознакомившись с их состоянием и обстановкой на театре, новый командующий поставил перед флотом следующие задачи: ускорить ремонт поврежденных кораблей, принять все возможные меры к недопущению высадки японской армии на Квантунский полуостров; постепенно расширять зону действий легких сил флота, с тем чтобы после вступления в строй поврежденных кораблей нанести удар по главным силам японцев на море; активно действовать на коммуникациях противника в Желтом море; Владивостокскому отряду крейсеров действовать на морских коммуникациях в Японском море, отвлекая тем самым часть сил японского флота от Порт-Артура. Новый командующий провел ряд мероприятий по повышению боеспособности эскадры и укреплению береговой обороны крепости. Он добился расширения ремонтных мастерских; тем самым был ускорен ремонт кораблей. Макаров разработал основные боевые наставления и инструкции, предпринял частые выходы эскадры для отработки совместного плавания и боевого маневрирования кораблей. При этом командующий стремился к тому, чтобы вся эскадра могла выйти на внешний рейд или войти во внутреннюю гавань за один период полной воды. Несмотря на сопротивление царского наместника на Дальнем Востоке, Макаров добился замены некоторых командиров кораблей более энергичными офицерами, разделявшими его прогрессивные взгляды на ведение боевых действий на море. Решительными действиями, личным примером, всемерным поощрением инициативных и смелых действий командующий стремился укрепить в подчиненных веру в силу своего оружия, в победу над врагом. Вице-адмирал Макаров считал необходимым усилить оборону Порт-Артура с моря и с суши, организовать тесное взаимодействие с армией. По его приказанию устанавливаются позиционные средства на подходах к внешнему рейду и стационарные артиллерийские батареи среднего и малого калибра для борьбы с вражескими миноносцами. Боеприпасы крепостных батарей пополняются бронебойными снарядами с броненосцев. В результате была создана система обороны рейда из позиционных и маневренных средств, обеспечивавшая относительно безопасную стоянку эскадры. Особое внимание командующий флотом обратил на организацию разведки. Для выяснения мест нахождения японских сил вблизи Порт-Артура почти каждую ночь высылались в море миноносцы. Ночью 25 февраля отряд эскадренных миноносцев «Выносливый» (лейтенант Рихтер), «Властный» (лейтенант Карцев), «Внимательный» (лейтенант Стеценко) и «Бесстрашный» (лейтенант Скороходов) под командованием капитана 1 ранга Матусевича у Ляотешана завязал бой с отрядом японских миноносцев («Сиракумо», «Асасиво», «Касуми» и «Акацуки»). Во время боя, длившегося около полутора часов, противник, получив ряд повреждений, вынужден был под прикрытием темноты уйти в море. По японским данным, «Касуми» получил 10 попаданий, «Асасиво» - 8, а на «Акацуки» была повреждена машина, и он был уведен на буксире. Из русских миноносцев повреждения получили: «Выносливый» - 8 попаданий (1 подводное), в том числе в машину с временной потерей хода, и «Властный», у которого вышло из строя рулевое управление. Уже на второй день после прибытия в Порт-Артур Макаров направил в разведку миноносцы «Решительный» и «Стерегущий», лично проинструктировав их командиров и офицеров своего штаба.
Героический подвиг команды миноносца «Стерегущий» Выполнив задачу, «Решительный» и «Стерегущий» 26 февраля возвращались в Порт-Артур. Около 6 часов в утренней мгле были обнаружены четыре японских миноносца, шедшие в строю кильватера на пересечку курса русских кораблей. Сближение шло быстро, и вскоре удалось опознать вражеские корабли «Акебоно», «Сазанами», «Синономе» и «Усугумо», возвращавшиеся от Порт-Артура с разведки. Первые два миноносца имели водоизмещение по 305 т, остальные - по 274 т. Водоизмещение русских кораблей было меньше - по 240 т. Русские корабли были слабее вооружены по сравнению с японскими (1 75-мм и 3 47-мм орудия, два торпедных аппарата), и в скорости хода значительно уступали вражеским. Японские миноносцы могли развивать скорость до 31 узла, тогда как русские - лишь до 26,5. Разделившись на две группы, корабли противника сделали попытку поставить русские миноносцы под перекрестный огонь, но русские корабли, умело маневрируя, сорвали замысел японцев и полным ходом пошли к Порт-Артуру. Тогда миноносцы противника легли на параллельный курс и открыли огонь. Русские корабли незамедлительно ответили. Завязался бой. Японский снаряд, разорвавшийся в кочегарке «Стерегущего», вывел из строя два смежных котла и перебил главный паропровод. Миноносец весь окутался паром и вскоре потерял ход. Видя бедственное положение «Стерегущего», командир капитан 2 ранга Ф. Э. Боссе «Решительного» приказал идти на помощь, но в это время показались два больших японских корабля, которые вскоре открыли огонь. Это были броненосный крейсер «Токива» и крейсер «Читосе» (См.: Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи. Составлено генеральным штабом в Токио. Пер. с яп. Спб., 1909, т. 1, с. 102, 107). Имея подавляющее преимущество, японцы усилили натиск и начали окружать русские корабли. Тогда «Решительный» ведя меткий огонь на оба борта полным ходом пошел на прорыв окружения и, повредив два неприятельских миноносца, прорвался к Порт-Артуру под прикрытие береговых батарей. Японские миноносцы окружили отставший «Стерегущий». Русский миноносец вел огонь с обоих бортов. Но силы были слишком не равны, положение «Стерегущего» становилось все более тяжелым. Снарядом, разорвавшимся на ходовом мостике, был тяжело ранен командир миноносца лейтенант Александр Семенович Сергеев. Но он еще некоторое время продолжал командовать кораблем, подавая подчиненным пример самоотверженного выполнения воинского долга. Теряя силы, командир миноносца призвал моряков драться до последнего снаряда, драться так, чтобы «каждый выполнил свой долг перед родиной до конца, не помышляя о позорной сдаче неприятелю родного судна». Погибли почти все офицеры и прислуга орудий. Но «Стерегущий» продолжал бой. Оставшиеся в живых моряки прибили гвоздями к мачте Андреевский флаг, призывавший экипаж к борьбе до конца. К единственному уцелевшему орудию бросился мичман К. Кудревич и при помощи подоспевших двух машинистов снова открыл огонь по врагу. Новый взрыв сразил героев. Японцы осыпали снарядами русский миноносец, хотя ни одно из его орудий уже не стреляло, а разрушенная палуба была завалена обломками мачт, мостика, труб, различных надстроек. Старший офицер лейтенант Н. С. Головизнин вступивший в командование «Стерегущим» приказал спустить вельбот, чтобы перенести в него раненых. Но очередной снаряд разбил вельбот, лейтенант и раненые погибли. Последний из оставшихся в живых офицеров инженер-механик В. С. Анастасов распорядился всем надеть пробковые пояса и спасаться, но сам был убит очередным снарядом. Увидев, что японские миноносцы приближаются, смертельно раненный, истекающий кровью сигнальщик В. Кружков последним усилием разорвал сигнальные книги и с помощью машиниста В. Новикова, завернул их обрывки в сигнальные флаги и выбросил с балластиной за борт. Русский миноносец безжизненно стоял в гуще врагов. Предвкушая легкий трофей, к «Стерегущему» подошла шлюпка с «Сазанами». Японцы завели буксир, пытаясь увести русский миноносец. Но сделать это им не удалось. Когда японцы поднимались на палубу «Стерегущего», два неизвестных матроса заперлись в нижнем помещении миноносца и открыли кингстоны. «Стерегущий» начал погружаться, и через 20 минут буксир лопнул. В 10 час. 15 мин. героический корабль пошел ко дну. Японцы подняли из воды и взяли в плен оставшихся в живых из 52 человек экипажа миноносца четырех израненных матросов (Исследование, проведенное и. о. начальника Исторической части МГШ старшим лейтенантом Е. Н. Квашниным-Самариным основанное на показаниях оставшихся в живых матросов и японских сведениях (см. «Описании военных действий японского флота на море в 37-38 гг. Мейдзи» (в 1904-1905 гг.), не подтвердило факт затопления миноносца двумя матросами, однако это исследование не умаляет величия подвига команды миноносца «Стерегущий» прим.). Прибыв в Порт-Артур, командир «Решительного» доложил о бое и о положении «Стерегущего». Вице-адмирал С. О. Макаров перенес свой флаг на крейсер «Новик», который вместе с крейсером «Баян» отправился на выручку «Стерегущего». Но было уже поздно. Когда русские крейсера, отогнав японские миноносцы, подходили к месту боя, миноносец уже затонул. В неравном бою личный состав «Стерегущего» нанес врагу большой урон. В «Сазанами», лишь по японским официальным данным, попало восемь снарядов, а миноносец «Акебоно» получил более 27 попаданий, причинивших ему тяжелые повреждения. В память о подвиге экипажа «Стерегущего» в 1911 в Санкт-Петербурге был установлен памятник, а имя прославленного миноносца по традиции присваивалось новым кораблям Российского и Советского ВМФ.
Памятник героям миноносца «Стерегущий
Смелый выход командующего флотом на помощь «Стерегущему» произвел большое впечатление на личный состав эскадры, еще больше поднял авторитет адмирала среди русских моряков. В тот же день 26 февраля японский флот в составе 6 эскадренных броненосцев, 8 легких крейсеров и 2 посыльных судов, подойдя утром на расстояние видимости Порт-Артура, выделил отряд в составе эскадренных броненосцев «Хатсусе», «Сикисима», «Ясима» и легкого крейсера «Акаси» под командой контр-адмирала Насиба для бомбардировки внутренней гавани Порт-Артура, где находился русский флот, лишенный возможности выйти из-за малой воды. Чтобы не попасть под обстрел русских береговых батарей, противник решил произвести бомбардировку перекидным огнем из-за Ляотешана, на котором не было русских батарей. Начав бомбардировку в 10 час. из 12-дюймовых башенных орудий, противник продолжал ее до 12 час. 30 мин., после чего отошел в море, а его место занял другой отряд эскадренных броненосцев («Микаса», «Асахи», «Фудзи»), бомбардировавший Порт-Артур с 13 до 13 часов 45 минут. Оба отряда выпустили 154 снаряда 12-дюймового калибра; корректировка огня велась легкими крейсерами, державшимися против входа в гавань на расстоянии 8–10 миль. Несмотря на большое число выпущенных снарядов, противник не достиг цели. Один из снарядов, упав вблизи эскадренного броненосца «Ретвизан», осколками повредил подведенный к месту пробоины кессон так, что корабль стал заполняться водой. Чтобы избежать затопления в гавани, командир броненосца отдал швартовы и приткнул судно к отмели. Второй снаряд попал в броню правого борта у ватерлинии, но не пробил ее. Еще один снаряд попал в броню левого борта эскадренного броненосца «Севастополь», но также не пробил ее. Было попадание в носовую часть крейсера «Аскольд», но без серьезных результатов. Безнаказанность противника, укрывавшегося за высотами Ляотешана, побудила вице-адмирала Макарова принять немедленные меры для организации ответной перекидной стрельбы с кораблей из гавани. Принятые меры по организации ответной перекидной стрельбы показали свою эффективность через несколько дней. В ночь на 10 марта японские миноносцы дважды пытались проникнуть на внешний рейд, чтобы атаковать сторожевые суда, но обнаруженные прожекторами и обстрелянные береговыми батареями и канонерскими лодками «Бобр» и «Отважный» вынуждены были уйти в море. Считая, что попытки миноносцев предвещают какую-либо крупную операцию со стороны главных японских сил перед Порт-Артуром, вице-адмирал Макаров приказал эскадре развести пары. В начале седьмого часа на горизонте показался японский флот в составе 6 броненосцев, 6 крейсеров и 8 миноносцев; несколько позже подошел отряд из 6 броненосных крейсеров. Несмотря на малую воду, вице-адмирал Макаров приказал эскадре выходить на рейд. Пока эскадра последовательно, по мере прибытия воды, вытягивалась через проход, японский флот около 8 час. 30 мин. прошел к Ляотешану, причем эскадренные броненосцы «Фуджи» и «Яшима», отделившись, заняли место милях в 5 от берега, не дойдя до района заграждения, поставленного 1 марта минным транспортом «Амур». В 9 час. 30 мин. оба японских броненосца открыли перекидной огонь по гавани и проходу, через который двигались в это время русские корабли, выходившие на внешний рейд. Однако организованная вице-адмиралом Макаровым ответная перекидная стрельба с броненосцев «Ретвизан» и «Победа», корректированная с установленных на Ляотешане постов, вынудила противника все время менять позиции. Значительная часть русских снарядов падала около броненосца «Фуджи»; один из снарядов упал в 4 метрах от носа. Броненосец, опасаясь получить следующий залп в палубу, дал задний ход. Когда около 10 час. 30 мин. начался выход на рейд русских броненосцев, Того приказал немедленно прекратить бомбардировку и присоединиться обоим броненосцам к главным силам. К полудню вся русская эскадра, готовая к бою, уже была на внешнем рейде. С выходом последнего броненосца «Севастополь» на рейд эскадра Макарова в строе кильватера легла на курс Ost, сближаясь с противником. Однако Того, собрав весь флот и не принимая боя, стал отходить от Порт-Артура и вскоре скрылся за горизонтом. 09 марта порт-артурская эскадра под командованием вице-адмирала Макарова в составе 5 эскадренных броненосцев «Петропавловск» (флаг), «Полтава», «Севастополь», «Победа», «Пересвет»; 4 крейсеров «Баян», «Аскольд», «Диана», «Новик»; 2 минных крейсеров «Всадник», «Гайдамак» и 11 эскадренных миноносцев вышла в море для практики в маневрировании и осмотра островов Мяо-Тао. Крейсер «Новик» с эскадренными миноносцами «Внимательный», «Грозовой» и «Боевой» был отправлен для обследования района островов Мяо-Тао. Они осмотрели несколько китайских джонок, захватили и уничтожили японский пароход «Ханиен-мару», на котором взяли в плен 10 японцев. Одновременно крейсер «Аскольд» остановил и оомотрел четыре торговых английских парохода. Во время одной из эволюции произошло столкновение броненосцев «Пересвет» и «Севастополь», в результате чего была повреждена одна лопасть винта и образовалась вмятина в корме у «Севастополя» и немного поврежден форштевень у «Пересвета». Активные действия эскадры, повышение ее боеспособности заставили командование японского флота переносить сроки высадки своих войск непосредственно на Ляодунский полуостров.
Вторая закупорочная операция японцев В ночь на 14 марта японцы повторили попытку заградить выход из Порт-Артура. На этот раз они готовились более тщательно. Для непосредственного сопровождения четырех брандеров выделялось уже три отряда миноносцев. И снова на подходах к внешнему рейду японские корабли были встречены огнем русских береговых батарей и кораблей, торпедными атаками миноносцев. При отражении атаки японских кораблей видную роль сыграли однотипные канонерки «Бобр» и «Отважный», дежурные миноносцы «Сильный» и «Решительный». Именно они первыми открыли огонь, как только береговые прожекторы осветили четыре брандера и шесть миноносцев. Особенно отличился русский миноносец «Сильный» которым командовал лейтенант Евгений Иванович Криницкий. По словам очевидцев, этот корабль «миною взорвал нос передовому брандеру, который повернул вправо, а за ним последовали два других парохода, так что все три выкинулись правее входа. Четвертый пароход, взорванный торпедой с «Решительного» (лейтенант Травлинский), взял влево и затонул также в стороне от фарватера». В дальнейшем, войдя в соприкосновение с японскими миноносцами, эскадренный миноносец «Сильный» вел бой с тремя из них. Одним из снарядов на «Сильном» был перебит паропровод, паром обварило насмерть инженер-механика Зверева и семь человек машинной команды. Миноносец потерял скорость и малым ходом дошел до берега у Золотой горы только благодаря героической работе уцелевших машинистов и кочегаров, закрывших паровые клапаны и наложивших бинты на пробитые паровые трубы. Отражением атаки противника лично руководил вице-адмирал Макаров, прибывший на канонерскую лодку «Бобр» с флагманского корабля «Петропавловск», стоявшего во внутренней гавани. Около 6 часов утра. 27 марта с наступлением полной воды по сигналу вице-адмирала Макарова эскадра в составе эскадренных броненосцев «Петропавловск» (флаг), «Полтава», «Пересвет», «Победа»; крейсеров «Аскольд», «Баян», «Диана», «Новик»; минных крейсеров «Всадник», «Гайдамак» и 13 эскадренных миноносцев начала выход из внутренней гавани Порт-Артура на внешний рейд. Этот выход, законченный к 9 часов 30 минут, показал японскому флоту, появившемуся с рассветом перед Порт-Артуром, что вторая закупорочная операция оказалась такой же неудачной, как и первая. После короткой перестрелки между русскими и японскими, крейсерами около 10 часов противник скрылся за горизонтом. Пройдя на юг, русская эскадра по сигналу вице-адмирала Макарова вернулась в Порт-Артур. «Вторая попытка японцев заградить вход в Порт-Артур, - доносил Макаров, - благодаря энергичному отпору морских и сухопутных сил, потерпела такую же неудачу, как и первая, и вход в порт остался совершенно свободным». Японцы намеревались использовать острова Элиот при высадке десанта на Квантунский полуостров как промежуточные пункты сосредоточения войск. Получив об этом сведения, вице-адмирал Макаров решил послать два отряда эскадренных миноносцев для обследования этих островов. Вечером 30 марта восемь миноносцев («Боевой» (капитан 2 ранга Елисеев, он же начальник 1-го отряда), «Грозовой» (капитан 2 ранга Шельтинг), «Выносливый» (лейтенант Рихтер), «Бесшумный» (лейтенант Максимов), «Сторожевой» (начальник 2-го отряда капитан 2 ранга Бубнов, командир лейтенант Лукин), «Расторопный» (лейтенант Лепко), «Страшный» (капитан 2 ранга Юрасовский) и «Смелый» (лейтенант Бахирев) направились туда, рассчитывая к рассвету следующего дня вернуться в Порт-Артур. Крейсерам «Баян» и «Диана» было предписано находиться в готовности для оказания им помощи в случае нападения японских кораблей. Ночь была темная и дождливая. Миноносцы при подходе к островам Эллиот закрыли кильватерные огни, результате чего концевые миноносцы 2-го отряда «Страшный» и «Смелый» отстали и потеряли свой отряд. При дальнейшем движении оба миноносца также разлучились в нашедшем тумане и шли прежним курсом самостоятельно. Из них эскадренный миноносец «Смелый», не найдя отряда, повернул с рассветом в Порт-Артур. Эскадренный миноносец «Страшный» после безуспешных попыток найти свой отряд также решил возвратиться в Порт-Артур. Около 4 часов 31 марта наблюдатели «Страшного» обнаружили силуэты шести кораблей идущих в том же направлении. Приняв их за русские миноносцы, Юрасовский вступил им в кильватер. В 4 час. 50 мин. на траверзе бухты Сикаку (примерно в 15-18 милях от крепости), в целях опознания командир миноносца приказал сделать позывные, но едва сигнал был поднят, выяснилось, что «Страшный» более получаса идет в кильватере двух японских легких крейсеров и четырех миноносцев. Японцы окружили русский миноносец и открыли по нему огонь. Командир «Страшного» резко отвернул и дал самый полный ход. Начался бой продолжавшийся с 4 час. 50 мин. до 5 час. 30 мин. Вскоре очередным залпом противника Юрасовский был убит. В командование миноносцем вступил лейтенант Е. А. Малеев. «Страшный» вел огонь по противнику из всех орудий. В один из приблизившихся японских миноносцев была выпущена торпеда, и тот, получив повреждения и сильно накренившись, вышел из боя. Очередной снаряд попал в кормовой торпедный аппарат «Страшного», и торпеда, подготовленная к выстрелу, взорвалась. Миноносец получил большие повреждения, погибли инженер-механик П. М. Дмитриев и много матросов. Все оставшиеся в живых стали к орудиям и отстреливались до тех пор, пока последнее орудие не вышло из строя. Единственным средством обороны осталась трофейная японская митральеза, из которой до последнего вел огонь лейтенант Е. А. Малеев. Получив пробоину ниже ватерлинии, миноносец начал погружаться. Старший рулевой Владимир Баранович успел сложить документы в мешок и выбросить за борт с балластиной. Миноносец пошел на дно с гордо поднятым флагом. Подходивший в это время к Порт-Артуру «Смелый», услышав позади выстрелы, попытался оказать помощь окруженному эскадренному миноносцу «Страшный», но, встреченный огнем всех миноносцев противника, повернувших на него, вынужден был отказаться от этого намерения и полным ходом уйти в Порт-Артур.
Момент гибели миноносца «Страшный»
Тем временем, согласно полученному приказанию о выходе с рассветом в море для поддержки возвращавшихся миноносцев, командир «Баяна» Вирен в 4 час. 30 мин. утра затребовал портовые буксиры, однако последние прибыли лишь 5 час. 10 мин. Соответственно задержался и выход на внешний рейд, несмотря на заблаговременно разведенные с помощью корабельного парового катера боны. Покинув гавань, крейсер полным ходом направился на SO, где на горизонте виднелась группа миноносцев и слышалась сильная стрельба. По пути, в 5 час. 50 мин., «Баян» повстречал идущий в Артур эскадренный миноносец «Смелый», с которого семафором передали, что «Страшный» окружен японцами и расстреливается ими. Увеличив ход, крейсер, сопровождаемый дежурным эскадренным миноносцем «Сердитый» и присоединившимся «Расторопным», устремился к месту боя. Вскоре его сигнальщики уже различали смутный силуэт «Страшного», сильно парившего и севшего кормой, но всё ещё продолжавшего вести редкую стрельбу по наседавшему со всех сторон противнику. Намереваясь спасать команду гибнущего корабля, на «Баяне» изготовили к спуску вельбот и шестивесельный ял. Одновременно крейсер сообщил по радио о сближении с неприятелем и с дистанции около 50 кб открыл огонь по японским миноносцам из 8" и 6" орудий. В 6 час. 05 мин. те начали отход полным ходом на зюйд на соединение с главными силами. К несчастью, помощь запоздала - в 6 час. 15 мин. истерзанный японскими снарядами «Страшный» быстро затонул и теперь лишь облако пара указывало место катастрофы; на него и держал курс «Баян». Тем временем с зюйда показались несколько дымов, а вскоре с правого борта стали видны и силуэты кораблей - ими оказались броненосные крейсера «Асама», «Токива» в сопровождении 3-го боевого отряда - легких крейсеров «Касаги», «Такасаго», «Читосе» и «Иосино». Японская колонна быстро двигалась на пересечку курса и, сблизившись до 43 кб, открыла интенсивный огонь по «Баяну» изо всех крупных и средних орудий. Вырвавшиеся вперед вслед за японскими миноносцами «Сердитый» и «Расторопный» были отозваны Р.Н. Виреном сигналом «Возвратиться из погони», однако их командиры расценили его как приказание на общий отход и полным ходом пошли в Порт-Артур. «Баян», командир которого рассчитывал на помощь своих миноносцев для спасения уцелевших со «Страшного», остался в одиночестве. В 6 час. 30 мин. крейсер был уже в точке его гибели, где под огнем противника спустили ял-шестерку и вельбот, немедля направившиеся к державшимся на воде морякам. Из воды удалось подобрать четырех человек, после чего шлюпки, заливаемые всплесками японских снарядов, двинулись назад к крейсеру, со среза которого на борт подняли еще одного матроса. Тем временем японские крейсера быстро шли на сближение, демонстрируя, по мнению Р.Н. Вирена, намерение взять «Баян» в кольцо. Соотношение сил было далеко не в пользу русских - одни лишь «Асама» и «Токива» почти в четыре раза превосходили наш корабль по огневой мощи. Опасаясь за судьбу крейсера, Р.Н. Вирен приказал немедленно прекратить спасение людей со «Страшного» и поднять шлюпки на борт (хотя, по словам очевидцев, в воде на большом удалении находилось еще двое или трое моряков, державшихся на обломках шлюпок или койках). После этого «Баян», ведя огонь, полным ходом пошел в Порт-Артур, где уже вытягивались на внешний рейд броненосцы и крейсера эскадры. Из экипажа «Страшного» погибли - командир, 3 офицера и 53 матроса.
Трагическая гибель вице-адмирала С. О. Макарова, гибель броненосца «Петропавловск» На поддержку «Баяна», не ожидая выхода всех кораблей, С. О. Макаров в 7 часов повел эскадренные броненосцы «Петропавловск», «Полтаву» и четыре крейсера («Баян», «Аскольд», «Диана» и «Новик») к месту гибели «Страшного». В ходе перестрелки с неприятельскими крейсерами последние стали быстро отходить на восток, где показались главные силы японского флота. Русский же отряд повернул к Порт-Артуру, чтобы соединиться с остальными кораблями эскадры («Победа», «Пересвет» и «Севастополь»). Объединив все силы, Макаров вновь повел эскадру на восток, чтобы под прикрытием береговой артиллерии вступить в бой с японским флотом. Построившись в кильватерную колонну, русские корабли следовали в двух милях от берега. Активные действия адмирала Макарова срывали все попытки японцев закупорить вход в гавань Порт-Артура с помощью брандеров и обстреливать внутренний рейд перекидным огнем со своих броненосцев. Поэтому адмирал Того решил пойти на хитрость. Суть задуманной им операции сводилась к следующему: скрытно поставить поперек выхода из гавани минное заграждение, а затем выманить русскую эскадру в море своими крейсерами. Зная решительность своего оппонента, Того был уверен, что Макаров обязательно пустится в погоню за отрядом-«приманкой» и в результате либо попадет на минное поле, либо будет наведен на главные силы японцев вдали от базы. Минную постановку можно было провести ночью с миноносцев или истребителей. Но, во-первых, они не могли принимать достаточно мин, а во-вторых, при таком грузе на палубе встреча ночью с регулярно выходившими в море русскими миноносцами не сулила японцам ничего хорошего. Поэтому Того решил использовать небольшой транспорт «Корю-Мару», наскоро приспособленный для минных постановок. В охранение ему выделялись 2-й, 4-й и 5-й отряды истребителей и 14-й отряд миноносцев, а в прикрытие, которое затем должно было сыграть роль отряда - «при-манки», были назначены крейсера 3-го боевого отряда «Читосе», «Касаги», «Такасаго» и два броненосных крейсера 2-го боевого отряда, «Асама» и «Токива». На переходе к Порт-Артуру эти силы были обнаружены пароходом «Раймун» английской компании «Тайме». Но японцы, зная о более чем сдержанном отношении англичан к русским, не стали его задерживать. Минную постановку провели успешно. Суетившиеся между «Корю-Мару» и русскими сторожевыми постами японские миноносцы отвлекали на себя внимание, а истребители были готовы к отражению возможных атак русских кораблей. О перемещениях неизвестных миноносцев по внешнему рейду доложили адмиралу Макарову, но тот, приняв их за свои, посланные в ночной поиск, никаких мер по тралению подозрительного района не принял. Во время первого выхода устремившись в погоню за противником, русские корабли благополучно миновали минное поле. К сожалению, теперь курс был взят прямо на мины. В 9 часов 43 минуты под шедшим головным «Петропавловск», который находился в 2 милях от маяка на полуострове Тигровый Хвост, взорвалась одна из мин выставленных предыдущей ночью японцами. Взрыв с правого борта пришелся как раз в район носового 12-дюймового погреба, где были сосредоточены артиллерийские и минные погреба. Боезапас сдетонировал. Силой взрыва были сорваны и сброшены за борт носовая 305-миллиметровая орудийная башня, дымовые трубы и кожуха. Обрушившаяся фок-мачта разворотила командирский и ходовой мостики. Через минуту броненосец погрузился в воду носовой частью. Прошло еще пол минуты, и последовал взрыв котлов, после которого «Петропавловск», разломившись на две части, ушел под воду. Вместе с кораблем погибли вице-адмирал С.О. Макаров, начальник его штаба контр-адмирал М.П. Молас, известный русский художник-баталист В.В.Верещагин, 27 офицеров и 652 прочих чина. Спасти удалось всего 7 офицеров - среди них командира корабля Н.М.Яковлева (впоследствии начальник Главного морского штаба, а затем член Адмиралтейств-совета), Великого князя Кирилла Владимировича (возглавлявшего военно-морской отдел штаба Макарова) и 73 других члена экипажа. Порт-Артурская газета «Новый край» привела следующие подробности гибели «Петропавловска»: «Когда наша эскадра подошла к Артуру и начала строиться в боевой порядок, броненосец «Петропавловск» наткнулся на группу мин, разбросанных неприятелем. По другой версии, в него была выпущена мина Уайтхеда из подводной лодки (Весной 1904 года ни одна из воюющих сторон еще не имела на вооружении этого нового изобретения - подводных лодок, однако слухи об их появлении будоражили воображение как русских, так и японских моряков прим. Автора). По словам спасшихся гг. офицеров и матросов, устанавливаются отдельные эпизоды гибели этой плавучей крепости. Справа, у носа «Петропавловска», показался огромный столб воды. Люди, стоявшие у кормовой башни 12-дюймовых орудий, бросились на другой борт, но не успели отбежать нескольких шагов - как раздается второй страшный взрыв, поднимается огромный столб желтовато-бурого дыма и вся стальная громада была объята пламенем; палуба «Петропавловска» моментально приняла вертикальное положение, корма поднялась кверху; винты беспомощно завертелись в воздухе, носовая часть быстро погружалась. Кто мог, бросился спасаться, последние мгновения «Петропавловска» настали, гигант погибал в виду крепости, на глазах всей эскадры. Дул сильный норд-вест, люди беспомощно боролись со стихией воды, а на быстро погружавшемся броненосце продолжались взрывы - предполагают, что детонировал пироксилин в бомбовых и минных погребах. При первом взрыве покойный командующий флотом вице-адмирал Макаров, стоявший на командном мостике, подброшенный страшной силой взрыва, очевидно смертельно раненный, упал вниз. Великий князь Кирилл Владимирович, выброшенный напором воздуха в море, на лету получил два удара в голову, а когда очутился на поверхности воды, получил еще чем-то удар и, обессиленный, едва выгребал. Это были все мгновения. С приближавшихся миноносцев, со спешивших на помощь вельботов, с батарей фортов, с судов эскадры - отовсюду видели, как люди бросались в воду и погибали. Спасавшиеся со страшными усилиями выгребали в высоко вздымавшихся высоких волнах, а образовавшийся водоворот тянул их назад, в глубину 18 сажен, в морскую бездну, куда быстро погружался «Петропавловск». Слышались голоса более сильных, спрашивали: где командующий, видели его пальто, но командующего не было - адмирал Макаров погиб. Подошедший миноносец «Бесшумный» подобрал окоченевшего от холода великого князя. Через минуты с момента взрыва от «Петропавловска» остались лишь мутное пятно на воде да масса обломков, на которых в ледяной воде морского прибоя боролись люди между жизнью и смертью». Свидетелям казалось, что даже после ухода броненосца в воду море все еще выбрасывало языки пламени. Тщательные поиски на месте гибели «Петропавловска» закончились лишь тем, что с торпедного крейсера «Гайдамак» был найден плащ Макарова, сам же вице-адмирал, по утверждению спасшегося сигнальщика, погиб уже в момент взрыва мины. Вместе с ним погиб и Василий Верещагин». Всего 36 дней командовал флотом вице-адмирал Макаров, но и за этот короткий срок он сумел многое сделать для повышения боеспособности кораблей, усиления обороны крепости, срыва намерений и планов противника. Беды этого злосчастного дня на этом не кончились. Вступивший в командование эскадрой контр-адмирал Ухтомский, отойдя от берега из района, опасного от мин, решил возвращаться в Порт-Артур. При перестроении в 10 часов 10 минут эскадренный броненосец «Победа» также наткнулся на мину, взорвавшуюся в отделении правых носовых угольных ям и причинившую пробоину в 7 метров длины и 5 метров ширины. Приняв около 550 тонн воды, броненосец с креном в 6° на правый борт остался наплаву и под своими машинами дошел до внешнего рейда, откуда на буксире портовых катеров был отведен в Восточный бассейн для ремонта. На эскадре, под страшным впечатлением неожиданных и непонятных взрывов, возникла паника, которая еще усилилась благодаря мелькнувшему у всех предположению, что наши броненосцы подверглись нападению подводных лодок. Все орудия, словно по команде, направились в воду вокруг судов, и поднялась отчаянная стрельба по невидимому врагу. Всю эту картину всеобщей растерянности и паники ясно видела японская эскадра, которая находилась в это время перед нашей крепостью, но огня почему-то не открывала. Это было крупным промахом со стороны японцев, так как, воспользуйся благоприятным моментом, они могли бы причинить нашей эскадре неисчислимые потери и достигнуть крупного успеха. 2 апреля прибыл в Порт-Артур адмирал Е.И.Алексеев, который по высочайшему повелению принял на себя командование флотом, подняв флаг на эскадренном броненосце «Севастополь». Флагманским кораблем контр-адмирала П.П.Ухтомского стала поврежденная «Победа» (!). Вовсе не собираясь выводить флот в море, Алексеев тем не менее хотел «командовать» им из-под флага на боевом корабле. «Это только для видимости! Этот в бой не пойдет!» - передавал В.И. Семенов открыто высказывавшееся тогда мнение флотской молодежи. Явление нового «командующего» принесло с собой начавший быстро восстанавливаться дух придворного угодничества и чиновно-бездушного формализма. В целях ли охраны высочайшего слуха от беспокоящей стрельбы или из примитивного желания сломать всё, что успел сделать на эскадре С.О.Макаров, учебные стрельбы на кораблях почти прекратились, а вскоре, в связи с передачей орудий с их комендорами на сухопутный фронт, их уже и не было возможности проводить. Началась дисквалификация флота.
Третья закупорочная операция японцев Третью, самую настойчивую, попытку заградить выход из Порт-Артура японцы предприняли в ночь на 20 апреля 1904 г. Предварительно офицеров, назначенных на брандеры, в ночь на 15 апреля специально вывезли на миноносцах для ознакомления с районом действий. Японцы знали не только места затопленных на внешнем рейде пароходов, места боновых заграждений и батарей, но н опознавательные сигналы, установленные приказом по русской эскадре на 19 апреля. Чтобы ввести в заблуждение защитников Порт-Артура, брандеры снабдили конусами, а задние трубы миноносцев выкрасили в белый цвет в точном соответствии с требованиями секретного приказа командующего русской эскадрой. Около 1 часа 20 апреля сигнальщик станции Золотой горы заметил сначала один, а вскоре еще четыре японских миноносца, шедших к Порт-Артуру. Береговые батареи и корабли охраны открыли огонь. Один миноносец сильно запарил и исчез из виду. Через полчаса к рейду стали один за другим подходить восемь брандеров. Они довольно точно держали курс на узкую часть входа, освещаемую прожекторами японских миноносцев. «Внезапно показался под лучом прожектора, словно белый призрак, громадный неприятельский брандер, - писал очевидец, - На него посыпались жестокие удары с наших батарей и судов. Через минуту он как-то странно откинулся назад кормою, поднял высоко нос и расстрелянный огнем батарей, а также пушками «Гиляка», «Отважного» и «Бобра», медленно погрузился в воду. Брандеры разделились. Два из них направлялись с юга, пять с севера. Два, шедшие в центре, еще вдали от берегов попали на мины и взорвались. Все береговые батареи были в огне. Четвертый брандер затонул, пробитый насквозь. Пятый и шестой брандеры подвинулись ближе и были истреблены эффектным, гибельным, непобедимым огнем пулеметов с обоих берегов. Брандеры ушли в воду. Через три минуты оставались только концы их труб да тонкие мачты. Седьмой брандер затонул дальше к югу под изрешетившими его снарядами. Восьмой брандер, освещенный лучом прожектора, шел, вырастая величавой громадой навстречу нашим орудиям. Этот брандер своей громадностью был опаснее всех, но экипаж его, ослепленный светом прожекторов, взял неверное направление, и брандер выкинулся на отмель». Таким образом, все попытки японского флота закупорить выход с внутреннего Порт-Артурского рейда были сорваны активным противодействием русских моряков.
Дальнейшая судьба этого миноносца сложилась следующим образом, новый командир миноносца (за полгода по рвзным причинам на нем сменилось пять командиров) лейтенант М.С. Рощаковский 28 июля был послан адмиралом Витгефтом на прорыв из крепости с важным донесением. Выполнив задание, Рощаковский, не надеясь на машину миноносца, но положившись на нейтральных китайцев, разоружил миноносец в Чифу. Китайским морским властям были сданы затворы от орудий, торпедных аппаратов и ружей, а также некоторые части машин. В ночь на 30 июля в Чифу пришли два японских миноносца, которые ни в грош не ставили китайский нейтралитет. Около 3 часов к «Решительному» подошла японская шлюпка с вооруженными матросами. Японский офицер потребовал, чтобы миноносец или вышел в море для боя или сдался. Несмотря на объяснение Рощаковского, что миноносец разоружен, японец продолжал требовать сдачи в плен. Видя намерение противника захватить беззащитный миноносец, командир приказал приготовить его к взрыву; в это время по команде японского офицера на миноносец ворвались матросы, а к борту стали подходить японские шлюпки. На попытку японцев поднять свой флагу Рощаковский бросился на японского офицера и в борьбе свалился с ним за борт. На палубе завязалась рукопашная схватка, во время которой на миноносце произошло два взрыва в результате которых погибло 15 японцев, «Решительный» осел носом, но остался на воде. Вскоре он был на буксире уведен из «нейтрального» китайского порта (В том же порту в 4 ноября был затоплен «Расторопный» японцы, узнав о прорыве миноносца, сосредоточили перед входом в Чифу 2 крейсера и несколько миноносцев, что лишило лейтенанта Плена надежды на возможность возвращения в Порт-Артур. Вместе с тем от консула были получены сведения, что японцы намерены захватить миноносец, подобно тому как был захвачен миноносец «Решительный». Поэтому, не имея шансов сохранить миноносец от противника, лейтенант Плен решил его взорвать, что и было выполнено около 19 часов 16 ноября. Команда была переведена на берег, а затем на китайском крейсере доставлена в Шанхай). Но миноносц «Решительный», сам «отомстил за себя». Переименованный японцами в «Акацуки 2», а позже в «Ямахико», корабль в составе 1-го отряда истребителей Соединенного Флота участвовал в Цусимском сражении. Во время ночной минной атаки «Акацуки 2» оказался на пути миноносца № 69, который сильно ударил его в корму, свернул себе форштевень и вскоре пошел ко дну под крики «банзай» покинувшей его команды. Сам «Акацуки»-«Решительный» с двумя затопленными отсеками остался на плаву, став, таким образом, единственным из «наших» миноносцев, потопивших миноносец противника.
В 1912 г. японское правительство заключило с одной из фирм, специализирующихся на судоподъемных работах, контракт на обследование «Петропавловска». Водолазы нашли носовую часть корабля лежащей на 36-метровой глубине почти на ровном киле, а кормовую - перевернутой кверху днищем. Рядом были обнаружены останки шести русских моряков в полной форме (в одном по сохранившимся документам опознали М.П.Моласа). Погибших похоронили 24.06.1913 г. на военном кладбище в Порт-Артуре со всеми воинскими почестями.
В субботу 23.августа состоялись ходовые парусные испытания бригантины «Княжна» в Косинском детском морском клубе на озере Белое.
Проект бригантины был разработан в экспериментальном конструкторском бюро клуба, а строительство прошло на стапеле клубного же Адмиралтейства.
Выбор типа парусного вооружения – бригантина, когда на фок-мачте стоят прямые паруса, а на грот-мачте – косые, основан на желании разнообразить парусный опыт курсантов клуба.
Отсюда и основное предназначение бригантины – учебное судно парусной школы Косинского морского клуба. Конечно же, обучение в школе проходит на современных спортивных парусных судах, однако освоение старинного парусного вооружения позволяет курсантам лучше понять динамику происходящих процессов, приучить к аккуратности, работе в команде и показать пример высокой морской культуры.
Парусная школа Косинского морского клуба аккредитована Федераций парусного спорта РФ и проводит обучение искусству управления парусными судами взрослых и детей по программам федерации от Рулевого парусной яхты до Капитана океанского плавания.
Широкое распространение в обществе на рубеже веков приобрело направление так называемого «русского шансона». Для того чтобы представить себе разнообразие точек зрения и количество вопросов, занимающих аудиторию в этой связи, достаточно заглянуть на форум любого из тематических интернет-сайтов Так что же такое шансон? А тем более, направление «русского шансона»? Шансон – французское слово, означающее в переводе – песня. Шансонами во Франции вначале называли хоровые крестьянские песни, в отличие от романсов, имевшие письменное, литературно-поэтическое происхождение. Затем крестьяне, переселяющиеся в города, принесли с собой эту народную песенную культуру, а уличные и кафешантанные шансонье (т.е. «песняры» в прямом переводе) развили её. Лучшие песни фольклоризировались и создали городской песенный пласт. Они стали эхом народных проблем и чаяний, сохранили национальное своеобразие французской песни, в то время как эстрадное коммерчество пошло по пути массовой поп-культуры. Французская песня трижды оказывала сильное влияние на русскую. В конце 18 и начале 19 века это было влияние романса. В конце 19-го и начале 20-го века песенки фривольного содержания, получившие название шансонеток, перекочевали со своей стилистикой в другие культуры, в том числе русскую. Здесь они постепенно скорреспондировались с русскими народными песнями городских окраин, «жестоким» романсом, особенно в цыганском исполнении, песенками одесских, питерских и иных куплетистов, ресторанной музыкой. Пионеры русского шансона С. Сарматов, Ю. Убейко, ансамбль В. Гартевельда, квартет «Сибирских бродяг» А. Гирняка и Т. Строганова, Я. Ядов, М. Ямпольский, Л. Утёсов, А. Баянова. Существовал тогда так называемый босяцкий, или «рваный», жанр, позже запрещённый в 20-30-х годах. Читайте далее на авторском сайте по ссылке
Внезапное нападение 26 января 1904 года уже можно было ожидать появления с моря японцев. В этот день на английском пароходе прибыл в Порт-Артур японский консул. Необычайна была цель его приезда. Он предложил японским подданным покинуть город. Оказалось, что заранее предупрежденные японцы были уже наготове к отъезду. Характерно, что русская администрация, знавшая об этом, упорно не придавала приготовлениям японских подданных никакого значения. Длинные ряды шампунек, нагруженных людьми, домашним скарбом и товарами, спешно потянулись на внешний рейд. Вся эта флотилия беженцев, представлявшая собою редкое среди военных кораблей зрелище, беспрепятственно прорезала весь строй эскадры, стоявшей на якоре, и направилась к борту английского парохода. Как среди переселенцев, так и на самом пароходе несомненно были японские шпионы. Они видели, в каком порядке стоят корабли эскадры, они знали и о положении дел в самом городе и крепости. Вечером английский пароход ушел, увозя с собою самые ценные сведения для Японии. Несмотря на эти явные признаки начинающейся войны главное военное руководство не предпринимало никаких мер для обороны крепости и эскадры Наступила тихая темная ночь. Эскадра стояла на внешнем рейде на якоре, без паров, без противоминных сетевых заграждений, при огнях. Корабли были расположены в четыре линии, в шахматном порядке. Некоторые из них грузились углем, и верхние палубы были ярко освещены специальными электрическими люстрами. Броненосец «Цесаревич» и крейсер «Паллада» по временам открывали свои прожекторы, наводя их на морской горизонт. Все делалось так, как будто нарочно хотели показать японцам место стоянки своей эскадры. В инструкции сказано было, что если обнаружится посторонний корабль, приближающийся к эскадре, то немедленно остановить его, направив в него лучи прожекторов, а затем послать туда на катере офицера. И никто из начальствующих не задумывался над нелепостью такого распоряжения. Как это можно лучами прожектора остановить неприятельский корабль? И если он обнаружен, то какой смысл ему ждать, пока русский офицер прибудет на его борт для осмотра? Два дозорных эскадренных миноносца, «Бесстрашный» и «Расторопный», выходили в море. На их обязанности лежало крейсировать в двадцати милях от рейда и время от времени возвращаться к флагманскому кораблю с донесениями о своих ночных наблюдениях. Дежурные крейсера «» и «Диана», вместо того чтобы быть в море, находились только в готовности на случай выхода по тревоге. В 11 часов вечера на флагманском броненосце «» закончилось происходившее совещание у вице-адмирала Старка, на котором обсуждались мероприятия против возможного нападения противника. Прощаясь с офицерами перед съездом с корабля, начальник морского штаба контр-адмирал Витгефт сказал: «Войны не будет».
Между тем «Соединенный флот» в составе 6 броненосцев, 14 крейсеров и свыше 36 истребителей и миноносцев вышел в море приближался к цели. В 6 часов вечера был поднят сигнал о начале операции. Того разделил свои истребители на два отряда: первый отряд состоял из десяти единиц, он пошел к Порт-Артуру, второй - из восьми - Талиенван. Броненосцы, крейсера и оставшиеся миноносцы направились к островам Эллиот. Разделив истребители на два отряда, Того допустил серьезную ошибку, ослабив их ударную силу; в Талиенване русских военных кораблей не оказалось. Суть идеи внезапного нападения были в том, чтобы вывести из строя как можно больше русских кораблей и, связав эскадру «хвостом» из изуродованных судов, заставить его надолго остаться в Порт-Артуре. Географические особенности этой базы - длинный извилистый выход, доступный только в большую воду, наличие неподалеку возможностей для создания наблюдательных постов и передовых пунктов снабжения, способствовали осуществлению блокадных действий. Нападение было осуществлено не самым лучшим образом (разбиение сил миноносцев на две волны, из которых вторая не добилась успеха, плохая разведка, вследствие чего часть ударных кораблей искали русский флот на давно покинутой якорной стоянке в Дальнем, плохая тактическая координация во время удара). Тем не менее, благодаря ошибкам русского военно-морского командования (вице-адмирал О. Старк) японцам удалось в полной мере использовать эффект внезапности. Из-за разделения минной флотилии на отряды причем каждый из них шел в атаку отдельно от другого через значительные промежутки времени, достиг своей цели только первый отряд миноносцев. Для русских его приближение было настолько неожиданным, что офицер с одного броненосца крикнул на японский миноносец, принимая его за свой: - Иван Иванович, это вы? В ответ загремел по рейду взрыв выпущенной японцами мины. У борта броненосца «Ретвизан» поднялся громадный столб воды. Только после этого моряки-артурцы поняли, что произошло нападение, и открыли по неприятельским миноносцам беспорядочный огонь. Это произошло в 11 часов 35 минут. Через пять минут раздался еще взрыв. На этот раз оказался подорванным броненосец «Цесаревич». Паника на эскадре росла. С крейсера «Паллада», заметив неприятельские миноносцы, пробили боевую тревогу, но не сразу начали стрельбу. В голубых лучах шести прожекторов крейсера они были видны как на ладони. Но их сходство по типу и ходовым огням с русскими миноносцами смутили офицеров, кричавших: - Не стрелять! Свои! Один из комендоров, стоявший у орудия, заметил след идущей к кораблю мины и, вопреки приказанию начальства, сам открыл огонь. Начали стрельбу и другие комендоры. Но было уже поздно. Одна из семи выпушенных мин попала в крейсер. Это все, что сделал первый отряд японских миноносцев. Пользуясь бестолочью на рейде, он, конечно, мог бы нанести эскадре более сокрушительный удар. Внезапность события ошеломила русских, комендоры стреляли плохо. Мало того - из шестнадцати кораблей, стоявших на рейде, девять совсем не принимали участия в отражении атаки. Некоторые суда диспозиции были поставлены так неразумно, что их орудия бездействовали, боясь задеть своих. На других кораблях вместо стрельбы шли споры среди офицеров, не знавших точно, что же собственно происходит ночью на рейде. На флагманском броненосце «Петропавловск», где находился в то время сам начальник эскадры вице-адмирал Старк, даже после подрыва минами трех кораблей никто не хотел верить, что война началась. Сомневались в этом и на броненосце «Пересвет». На его мостике контр-адмирал князь Ухтомский продолжал уверять своих офицеров: - Нет, это же только ночная практика. Неужели, господа, вы забыли, что по понедельникам у нас бывает обыкновенное учение в стрельбе? Ну посмотрите, вон на флагманском корабле подняли вверх луч боевого фонаря. Я только одного не понимаю, почему некоторые корабли, несмотря на сигнал начальника эскадры о прекращении огня, продолжают стрелять? Как мы еще плохо дисциплинированы! Так было на рейде. А в крепости, не имевшей должной связи с флотом, и подавно всю ночь недоумевали. На некоторых же крепостных батареях дознались о нападении только утром, считая ночную канонаду за маневры. Но и без того было достаточно ночного грохота. С семи русских кораблей успели выпустить по неприятелю более восмисот снарядов. И все же японские миноносцы, наведшие панику на беззаботную эскадру, ушли безнаказанными. Последующие атаки японских миноносцев были успешно отбиты. Русский флот понес значительные потери. Были повреждены и надолго вышли из строя лучшие русские броненосцы «» и «», а также крейсер «Паллада». На поврежденных торпедами кораблях погибло 6 человек (5 на «Ретвизане», 1 на «Цесаревиче»), а 7 были обожжены и 31 отравлен газами при взрыве снаряженной мелинитом торпеды (на «Палладе», из них 3 вскоре умерли). Утром 9 февраля под Порт-Артуром появились главные силы Того, 6 броненосцев, 5 броненосных и 5 бронепалубных крейсеров. Русская эскадра в составе оставшихся в строю 5 броненосцев, 1 броненосного и 4 бронепалубных крейсеров под командованием адмирала Старка вышла навстречу противнику. Бой длился около 40 минут на контркурсах, причем при приближении японцев к берегу, в бой вступила крепостная артиллерия с Золотой горы и Электрического утеса. Видя порт-артурскую эскадру почти в полном составе, которая к тому же осыпала его снарядами, и тактическую невыгодность положения, Того немедленно отступил. Старк не преследовал его. В бою русские корабли, согласно рапортам их командиров, получили следующие повреждения: «Петропавловск» - 12-дюймовым (305-мм) снарядом, попавшим в носовую часть по левому борту, был убит один и ранено четыре человека. Другой такой же снаряд попал в правый борт под носовой башней 152-мм орудий, но броню не пробил, а только вдавил. Его осколки повредили площадку орудия и трубу прибойника одной из пушек в башне. 6-дюймовый (152-мм) снаряд пробил верхнюю палубу в корме около левого сходного люка. За бой броненосец выпустил 20 305- и 68 152-мм фугасных снарядов. «Севастополь» - 6- или 8-дюймовый снаряд, разорвавшийся в задней дымовой трубе, разнес ее на треть окружности. Осколками разбило вельбот, пробило два вентилятора КО и машинный кожух. Мелкие снаряды в двух местах повредили мостик и пробили вентилятор под ним. На корабле имелось всего двое раненых. По неприятелю «Севастополь» выпустил 10 305- и 62 152-мм фугасных снаряда. «Полтава» - 12-дюймовый снаряд попал под острым углом во вторую с кормы плиту 127-мм пояса правого борта, оставив только выбоину размером 38x25 см и глубиной 6 мм. Его осколки в пяти местах пробили зарядное отделение торпеды в бортовом торпедном аппарате, которая, к счастью, не взорвалась. 6- или 8-дюймовый снаряд ударил по нормали в соседнюю плиту этого же пояса, но не взорвался. Плита вогнулась и дала сквозную продольную трещину (выбоина размером 18x13 см, глубина 2 мм), ослабив всего два крепежных болта. Еще один 12-дюй-мовый снаряд поразил под острым углом плиту кормовой башни ГК и, разорвавшись, оставил впадину размером 76x76x8 мм. В эту же башню под амбразуру правого орудия попал 6-дюймовый снаряд, осколки которого проникли внутрь башни, не причинив, однако, никакого вреда. Имелось еще 3 попадания 75-мм снарядами (разрушено 3 каюты), одно от мелкокалиберного (в правый кормовой вентилятор МО) и множество осколочных (вмятины и пробоины в левом борту, в вентиляторах). Несмотря на большее, чем у других броненосцев, число попаданий, на «Полтаве» имелось только трое раненых. Всего этот корабль выпустил 12 305-мм и 55 152-мм фугасных снарядов. Еще 2 попадания получил броненосец «Победа» (2 убито, 4 ранено), а в сумме в русские корабли попало 38 снарядов разных калибров - от 76-мм до 305-мм. Повреждения и потери на русской эскадре от них были незначительны: пробоины по ВЛ получили крейсера «Аскольд» и «Новик», крейсер «Баян» - получил 9 попаданий - почти четверть от общего числа снарядов, полученных русской эскадрой в тот день. Большинство из них пришлось в надводную кормовую часть корпуса и лишь один снаряд разорвался у ватерлинии, повредив левый бортовой коффердам вблизи каюты трюмного механика. Чуть было не привели к взрыву попадания осколков в кранец 75 мм патронов на верхней палубе, но по счастливой случайности от их ударов снаряды просто «отвалились от гильз и порох в гильзах сгорел без взрыва». Один снаряд среднего калибра разорвался при ударе в борт у кормового 6" каземата. Влетевшими внутрь осколками был выведен из строя практически весь расчет орудия из пяти человек за исключением матроса 1-й статьи П. Адмалкина, продолжавшего в одиночку вести огонь. Всего же в течение боя потери экипажа составили четверо убитых нижних чинов, а также 37 раненых (в том числе двое офицеров - лейтенант А.А. Попов и прикомандированный к флоту артиллерийский поручик В. Самарский). За весь бой на эскадре погибло 14 нижних чинов, ранено 6 офицеров и 60 нижних чинов. По другим данным, на эскадре погиб 31 человек, ранено 5 офицеров и 132 прочих чинов. Русские корабли добились только 11 попаданий, от которых неприятель потерял 4 убитых и около 60 раненых (по японским данным); другие источники приводят цифру потерь 77 человек, из них 10 убитых. 305-мм снаряд попал в офицерскую кают-компанию броненосного крейсера «Ивате» (вышло из строя 16 человек), 254-мм (с «Пересвета» или «Победы») взорвался в средней части борта броненосца «Фудзи» под верхней палубой (14 человек). Отмечались попадания и в броненосцы «Микаса» (два 254-мм, потери 11 человек), «Сикисима» и «Хацусе» (по одному попаданию 305-мм снарядом и по 16 выведенных из строя человек). Так началась русско-японская война 1904-1905 гг., носившая с самого начала несправедливый, захватнический характер с обеих сторон. Царское правительство рассчитывало, что победа над Японией не только поднимет престиж самодержавия и даст ему новые колонии, но и остановит нараставшее в стране революционное движение. Война с первого дня была крайне непопулярна в России, в обществе бытовало мнение, что война началась из-за лесных концессий на реке Ялу к которым причасна царская семья. - «Было бы за что воевать, а то за дрова» – такие разговоры велись в народе, автритет царской власти быстро падал. «Да когда же это кончится? - писал Лев Николаевич Толстой в статье «Одумайтесь!», опубликованной за границей.- И когда же наконец обманутые люди опомнятся и скажут: «Да идите вы, безжалостные и безбожные цари, микады, министры, митрополиты, аббаты, генералы, редакторы, аферисты, и как там вас не называют, идите вы под ядра и пули, а мы не хотим и не пойдем. Оставьте нас в покое пахать, сеять, строить, кормить вас же, дармоедов». Не смотря на то, что им пришлось воевать далеко от России, и не понятно за что, русские солдаты, матросы, передовые офицеры, следуя славным боевым традициям своих отцов и дедов - героев Севастополя и Петропавловска, в боях с превосходящими силами противника проявили стойкость, упорство, мужество и героизм. Уже первый день войны был ознаменован подвигом экипажей двух русских кораблей - крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец», слава которых осталась в веках.
Подвиг «Варяга» Крейсер «Варяг», находившийся в день начала войны в нейтральном корейском порту Чемульпо (Инчхонь), был но тем временам новейшим кораблем. Спущенный на воду в Филадельфии в 1899 г., он через два года вступил в строй. Командовал крейсером один из лучших офицеров русского флота, потомственный моряк капитан 1 ранга Всеволод Федорович Руднев. Канонерская лодка «Кореец», пришедшая в Чемульпо 5 января 1904 г., была спущена на воду в 1886 году в Стокгольме, вошла в строй в 1888 г. Экипажем «Корейца», командовал капитан 2 ранга Григорий Павлович Беляев. Кроме крейсера и канонерской лодки в Чемульпо находились русский пароход «Сунгари», английские, французские, итальянские, американские и японские корабли (британский крейсер «Талбот», французский - «Паскаль», итальянский - «Эльба» и американский авизо «Виксбург», японский крейсер- «Чиода»). К середине января обстановка в Чемульпо стала очень напряженной. Японцы захватили в порту телеграф, за действиями русских моряков постоянно следили японские шпионы. 26 января в ночное время с рейда тайно ушел в море японский крейсер «Чиода». В этих условиях «Варягу» и «Корейцу» необходимо было соединиться с русской эскадрой в Порт-Артуре. Однако инструкция царского наместника требовала «ни в коем случае не уходить из Чемульпо без приказания, которое будет передано тем или иным способом». То же предписывал и начальник эскадры: «О важнейших переменах в политическом положении, если таковые последуют, он (Руднев) получит или от посланника, или из Артура извещения и соответствующие им приказания». Между тем связи с Порт-Артуром не было. 24 января японский посланник в Петербурге известил русское правительство о разрыве дипломатических отношений. Об этом в тот же день стало известно командиру «Варяга» В. Ф. Рудневу от командиров иностранных стационеров. Командир «Варяга» обратился к русскому посланнику в Сеуле Беляеву за разрешением уйти из Чемульпо, но царский чиновник не осмелился взять на себя ответственность. Только 26 января, когда японская эскадра уже подходила к Чемульпо, посланник наконец решился отправить канонерскую лодку «Кореец» в Порт-Артур с донесением. «Кореец», приняв почту с французского, английского и итальянского крейсеров, снялся с якоря 26 января в15 часов 40 минут; но уже через 15 минут с канонерской лодки увидели идущую встречным курсом в двух кильватерных колоннах японскую эскадру контр-адмирала Уриу. Командир «Корейца» приказал сигналом сообщить на «Варяг» о появлении японских кораблей. Сущность намерений противника не вызывала сомнений - орудия японских крейсеров были расчехлены и направлены на русскую канонерку. Когда «Кореец» поравнялся со вторым в колонне крейсером, шедший третьим броненосный крейсер «Асама» выкатился из строя, преградив русским путь в море. Одновременно японские миноносцы, зайдя с обоих бортов канонерки, атаковали ее торпедами с дистанции 1,5 - 2,0 кабельтовых. На русском корабле пробили боевую тревогу, комендоры взяли под прицел своих орудий японские миноносцы. Умело маневрируя, «Кореец» уклонился от двух торпед; третья затонула, не доходя нескольких метров до борта. Но путь в открытое море был отрезан, а предпринимать ответные действия Г. П. Беляев не считал себя вправе, поэтому он приказал повернуть обратно. Команда «открыть огонь», отданная после второй японской торпеды, была немедленно отменена, поскольку корабль уже входил на нейтральный рейд Чемульпо. Лишь два выстрела из 37-мм пушки сделали русские моряки, что, однако, не помешало впоследствии японским историкам назвать их первыми выстрелами войны, «скромно» умолчав о выпущенных по «Корейцу» торпедах. Пройдя под бортом «Варяга», «Кореец» отдал якорь у него за кормой. Беляев немедленно прибыл на крейсер, где получил от В. Ф. Руднева приказ готовиться к бою. Вслед за «Корейцем» на рейд вошли 4 японских миноносца и окружили русские корабли. Попирая международное право, японцы высадили на берег нейтральной страны десант (3 тыс. человек), который оккупировал город. Утром 27 января японские корабли покинули рейд. В 8 часов,на «Варяг» на паровом катере прибыл командир французского крейсера «Паскаль» капитан 2-го ранга Сэнэ. Он сообщил Рудневу, что командиры иностранных судов уведомлены контр-адмиралом Урио о начале военных действий между Японией и Россией и что русские суда, стоявшие в порту Чемульпо, в случае отказа покинуть порт до полудня будут атакованы японской эскадрой. Иностранным судам безопасности ради предлагалось удалиться от места сражения. Отправив сообщение в Сеул, русскому посланнику Беляеву об услышанном от командира «Паскаля», Руднев вместе с французским офицером в 8 часов 30 минут отправился на английский крейсер «Тэлбот». Туда же, чтобы обсудить создавшееся положение, съехались командиры и других судов, стоявших на рейде. Лишь командир американского судна «Виксбург» капитан 2-го ранга К. Маршалл отказался участвовать в совещании, на котором должна была идти речь о помощи русским кораблям. Такое поведение К. Маршалла целиком соответствовало политике, проводимой империалистами США на Дальнем Востоке. Правительство США за месяц до начала военных действий Японии заявило, что «американская политика будет благожелательна Японии». Когда собрались все командиры, было уже 9 часов. Обсуждали возможные выходы из создавшегося положения. Волей-неволей они вынуждены были признать, что, поскольку Корея объявила нейтралитет, нападение японцев на русские корабли в нейтральном порту Чемульпо является грубым нарушением международного права. Во время совещания, в 9 часов 30 минут, Рудневу вручили пакет, полученный от русского вице-консула в Чемульпо Поляновского. В нем оказался японский ультиматум следующего содержания: «Ввиду существующих в настоящее время враждебных действий между правительствами Японии и России, я почтительно прошу вас покинуть порт Чемульпо с силами, состоящими под вашей командой, до полудня 27 января 1904 года. В противном случае я буду обязан открыть против вас огонь в порту... С. Урио». - Урио просит меня покинуть порт до полудня, в противном случае угрожает открыть огонь,- произнес Руднев, обращаясь к участникам совещания.- Кстати,- добавил он,- ультиматум датирован вчерашним числом... Участники совещания встретили сообщение Руднева молчанием. Затем Бэйли попросил французского и итальянского офицеров принять участие в особом совещании и пригласил их в другую каюту. И пока Руднев наедине обдумывал, что ему предпринять, в соседней каюте английский офицер, пользуясь своим положением старшего на рейде, категорически заявил офицерам французского и итальянского кораблей: - Если русские корабли не оставят рейда, мы должны покинуть нашу стоянку до 4 часов пополудни, так как наши суда могут получить повреждения от огня японской эскадры. Возражений не последовало. Это решение Бэйли и сообщил Рудневу. Затем он обратился к командиру «Варяга»: - Ваше решение, сэр? - Готов выйти в море,- спокойно ответил Руднев.- Не намерены ли вы проводить русские корабли с рейда в море до границы корейских территориальных вод? - Это невозможно. Это означало бы нарушение нейтралитета,- быстро возразил Бэйли. По его тону Руднев понял, что настаивать бесполезно. Возмущенный, он поднялся. - Значит, мой корабль-кусок мяса, брошенный собакам?-сказал он по-фран-цузски. – Ну что ж, если мне навяжут бой, - приму его. Сдаваться я не собираюсь, как бы ни была велика японская эскадра. Воцарилось не ловкое молчание. Не задерживаясь Руднев отбыл на крейсер. Времени для подготовки к бою оставалось очень мало, но русские моряки успели сделать многое. Они осмотрели и задраили все люки и горловины, выбросили за борт все лишние горючие материалы, проверили противопожарные средства, привели в полную боевую готовность корабли. На «Корейце» срубили стеньги (1), сняли гафели на фок- и грот-мачтах, бизань-гик и другие деревянные и пожароопасные конструкции - трапы, световые люки и т. п. Люк машинного отделения закрыли боевыми решетками из колосников и сетками из дюймового стального троса. Задраили все водонепроницаемые двери, люки и горловины, изготовили пластырь для заделки пробоин, развернули перевязочные пункты. Опытный военный моряк, Г. П. Беляев не питал никаких иллюзий относительно возможного исхода боя с противником, имевшим более чем девятикратное превосходство над русскими кораблями в массе бортового залпа и в условиях, когда «Варяг» и «Кореец» были начисто лишены пространства для широкого маневра. Поэтому в присутствии комиссии из офицеров были сожжены все шифры, секретные приказы и карты. Оставили только вахтенный журнал, который было решено сохранять как можно дольше. Затем подготовили к взрыву обе крюйт-камеры. Перед выходом из порта на верхней палубе «Варяга» построился по большому сбору весь личный состав. Командир обратился к нему с краткой речью. - Безусловно, мы идем на прорыв и вступим в бой с эскадрой, как бы она сильна ни была,- сказал он.- Никаких вопросов о сдаче не может быть - мы не сдадим ни крейсера, ни самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови. Исполняйте каж-дый обязанности точно, спокойно, не торопясь, особенно комендоры, помня, что каждый снаряд должен нанести вред неприятелю. В случае пожара тушите его без огласки, давая мне знать... Пойдем смело в бой... Похожее происходило и на «Корейце». Больные матросы из лазаретов добровольно стали в строй; отказались съехать на берег и укрыться в консульстве вольнонаемные члены команд, в том числе кок «Корейца» Антон Криштофенко, воскликнувший: «Умирать, так уж всем вместе!»
Карта боя у Чемульпо из вахтенного журнала «Варяга»
В 11 час. 20 мин. «Варяг» снялся с якоря и направился к выходу с рейда. В 1 каб. за ним следовал «Кореец». На иностранных кораблях матросы, восхищенные изумительной смелостью русских моряков, шедших на верную смерть, стояли в строю и кричали «ура!». Находившийся на борту итальянского крейсера очевидец боя позднее писал в неаполитанской газете «Маттино»: «Варяг» шел впереди и казался колоссом, решившимся на самоубийство. На мостике «Варяга» неподвижно и спокойно стоял его командир. Громовое «ура!» вырвалось из груди всех и раскатывалось вокруг. На всех судах музыка играла русский гимн, подхваченный экипажами, на что на русских судах отвечали тем же величественным и воинственным гимном...». Полные решимости защитить честь своего флота, моряки двух русских кораблей шли в бой с японскими броненосным крейсером («Асама»), пятью крейсерами («Чиода», «Нанива» (флаг), «Ниитака», «Такачихо» и «Акаси»), и восемью миноносцами, имевшими к тому же преимущество в скорости хода и в артиллерии. Даже один броненосный крейсер «Асама» по количеству артиллерии превосходил оба русских корабля. Японская эскадра имела четыре 203-, тридцать восемь 152- и шестнадцать 120-миллиметровых орудий против двух 203- и тринадцати 152-мил-лиметровых русских орудий. Торпедных аппаратов у японцев было в пять раз больше. Кроме того, их эскадра могла свободно маневрировать, в то время как русские корабли шли по узкому выходному 20-мильному фарватеру. При выходе с рейда «Варяг» и «Кореец» обнаружили за островом Иодольми японскую эскадру под командованием адмирала Уриу, шедшую наперерез «Варягу» и «Корейцу». Уриу поднял сигнал, предлагавший сдаться в плен. Руднев не ответил. Тогда в 11 час. 45 мин. с дистанции 45 кабельтовых (8300 м.) крейсер «Асама» произвел выстрел из орудия главного калибра. Вслед за ним открыли огонь и остальные корабли японской эскадры. Спустя семь минут вступил в бой «Варяг», шедший в 180 метрах впереди «Корейца», и именно на него японский отряд обрушил всю силу своего огня. Неравный бой начался... Темп стрельбы с обеих сторон непрерывно нарастал. Море вокруг «Варяга» бурлило от разрывов снарядов. Осколки их, со свистом рассекая воздух, ударялись в борта и надстройки. Один из первых японских снарядов попал в верхний мостик, разрушил дальномерный пост и вызвал пожар в штурманской рубке, был убит мичман Алексей Нирод определявший расстояние дальномером. и все дальномерщики станции № 1 были убиты или ранены (после окончания боя рядом с дальномером нашли руку Нирода, ребро и внутренности упали на орудие № 2). Последующими выстрелами было подбито 6 -дюймовое орудие вся прислуга орудия и подачи была убита или ранена, одновременно был ранен плутонговый командир мичман Губонин, отказавшийся идти на перевязку и продолжавший командовать плутонгом, пока, обессилев не упал. Разорвавшийся на палубе «Варяга» снаряд вызвал серьезный пожар на шканцах-горели патроны с бездымным порохом, палуба и деревянный вельбот № 1. Этим же снарядом были подбиты: 6-дюймовые орудия № 8, 9, 75-миллиметровые № 21, 22, 47-миллиметровые № 27, 28. Другими снарядами был почти снесен боевой грот-марс, уничтожена дальномерная станция № 2, подбиты орудия № 31 и 32, а также произведен пожар в рундуках броневой палубы, кроме того подбиты 6- дюймовые орудия № 4, 5, 75-мил-лиметровые № 17, 19, 20. Одним из снарядов сбило кормовой флаг «Варяга», но он тут же был водружен на место. Помня наказ В. Ф. Руднева, артиллеристы крейсера действовали точно, спокойно и мастерски поражали неприятельские корабли. Точным огнем они разрушили кормовой мостик «Асамы», вызвали на нем пожар, вывели из строя кормовую артиллерийскую башню. Окутался черным дымом второй японский крейсер, затем еще один. Несколькими меткими залпами был потоплен вышедший в торпедную атаку миноносец противника. По свидетельству капитана 1 ранга Руднева, все комендоры показывали пример храбрости, мужества и спокойствия, раненые не оставляли своих мест, за исключением тех, кто не мог держаться на ногах. Отважно действовали и другие члены экипажа. Получивший несколько ранений машинист С. Д. Крылов подавал снаряды из порохового погреба до тех пор, пока не потерял сознание. Самоотверженно действовал на боевом посту и подшкипер А. И. Шкетник. А когда он был доставлен в лазарет, в его теле обнаружили 28 осколков. Ряды экипажа крейсера заметно таяли. Но непоколебим был боевой дух русских моряков. Бой становился все ожесточеннее. Одним из снарядов противника вывело из строя вентиляцию, и температура в машинном отделении поднялась до 45 градусоветские Люди изнемогали от жары, но продолжали нести вахту. «Варяг» продолжал держать курс в открытое море. Когда крейсер вышел на траверз острова Иодольми, вражеский снаряд перебил трубу, в которой проходили все рулевые приводы с переднего мостика. Управление крейсером перенесли в румпельное отделение. При громе выстрелов отдаваемые в румпельное отделение приказания были плохо слышны и удерживать крейсер на курсе приходилось машинами. Одновременно осколками другого снаряда, разорвавшемся у фок-мачты. залетевшими в броневую рубку через проход, был ранен командир крейсера. Лицо его залилось кровью, фуражка упала. Штаб-горнист Николай Нагль и барабанщик Донат Коренев, стоявшие возле командира, упали, сраженные насмерть. Тяжело ранило в спину стоявшего на штурвале рулевого старшину Григория Снигирева. Он истекал кровью, но не оставил руля. Ранило в обе руки ординарца командира квартирмейстераТихона Чибисова. - В лазарет! Иди перевяжись! - приказал ему Руднев. Впервые в жизни тот возразил командиру: - Пока жив, не покину вас. Этим же снарядом были выведены две пушки (около боевой рубки) , из прислуги этих пушек четыре человека было убито, один ранен. Руднев заметно побледнел от потери крови, однако не покидал мостика, показывая пример мужества и самообладания, он продолжал руководить боем. А когда ординарец доложил ему, что среди команды пронесся слух, будто командир убит, Руднев, как был, без фуражки, в запачканном кровью мундире, выбежал на мостик и крикнул: «Братцы, я жив! Целься верней!». Призыв командира еще больше воодушевил команду. Палуба крейсера представляла собой исковерканное железо, залитое кровью. То в одном, то в другом месте возникали пожары, но их быстро тушили моряки под руководством лейтенанта Е.А. Беренса. На крейсере были сбиты оба дальномерных поста, разрушены формарс и все перекрытия на верхней палубе, вышло из строя большинство орудий. Но «Варяг» продолжал наносить врагу урон. Видя, что корабль в значительной степени утратил боеспособность, Руднев решил выйти из зоны огня и возвратиться в Чемульпо для исправления повреждений. В 12 часов 16 минут начали поворачивать в право машинами, так как крейсер плохо слушался руля. Ввиду близости острова пришось дать полный задний ход. Расстояние до кораблей противника уменьшилось до 28 – 30 кабельтовых. Попадания вражеских снарядов в этот момент участились. В момент поворота крейсера снаряд крупного калибра пробил левый борт ниже ватерлинии (За весь период боя (50 мин) в «Варяг» попало 11 японских снарядов). Через подводную пробоину в котельное отделение хлынула вода (вода вливалась в кочегарку через открытые двери угольной ямы, из которой брали уголь). Она уже подбиралась к топкам котлов. Не растерявшись, кочегары Жигарев и Журавлев бросились в водопад холодной воды и задраили заполнившиеся водой угольные ямы. Тем самым они предотвратили затопление кочегарки. В этот тяжелый момент боя «Кореец» сблизился с японцами до двадцати двух кабельтовых (4000 м.), (на этом расстоянии смогли уже действовать два его восьмидюймовых орудия (203 мм)) и открыл огонь по врагу, прикрывая «Варяг» (по сути «Кореец» в критический момент боя вызывал огонь на себя, прикрывая отход израненного крейсера прим. Автора). Крейсер получил крен на левый борт. Моряки, под градом осколков заделали пластырем пробоину. Однако крен продолжал увеличиваться. Так с креном на левый борт «Варяг» в 12 часов 45 минут вошел на рейд в Чемульпо и стал на якорь. За «Варягом» последовал «Кореец», экипаж которого под командованием капитана 2 ранга Г. П. Беляева сражался так же мужественно. Японцам не удалось ни потопить, ни тем более захватить русские корабли. В бою эскадра противника потеряла один миноносец, а три ее лучших крейсера получили тяжелые повреждения. По данным иностранных наблюдателей, японцы похоронили в бухте А-Сан 30 человек. На своих кораблях они насчитали более 200 раненых. Капитан 1 ранга Руднев имел все основания доложить, что «суда вверенного ему отряда с достоинством поддержали честь Российского флага, исчерпали все средства к прорыву, не дали возможности японцам одержать победу, нанесли много убытков неприятелю и спасли оставшуюся команду». За время боя «Варяг» выпустил по кораблям противника 1105 снарядов, из них 425 шестидюймовых, 470 семидесятипятимиллиметрового и 21 сорокасемимиллиметрового калибра. «Кореец» выпустил 52 снаряда. Осмотр «Варяга» на рейде Чемульпо показал, что его повреждения быстро исправить невозможно. Из строя вышли 76 % артиллерии крейсера, рулевой привод, третье котельное отделение, дальномеры. Хотя работали все водоотливные средства, корабль продолжал медленно погружаться. На «Варяге» вышло из строя 45 % личного состава, расписанного на верхней палубе. Продолжать бой в этих условиях крейсер практически уже не мог. Учтя все это, Руднев принял единственно правильное решение, единодушно одобренное советом офицеров,- взорвать корабли, чтобы они не попали в руки врага, а экипажи «Варяга», «Корейца» и парохода «Сунгари» решено было переправить на иностранные корабли, как на нейтральную территорию. Совет офицеров «Корейца» согласился с решением командира «Варяга». Однако капитан английского крейсера «Тэлбот» Льюис Бейли который был старшим на рейде попросил избрать какой-нибудь другой способ, так как взрыв в относительно тесном пространстве рейда мог повредить иностранные корабли. Вместе с тем он заявил, что иностранные суда покинут его до 16.00, потому что в это время адмирал Уриу угрожал возобновить бой уже на самом рейде.
Взрыв канонерской лодки «Кореец»
В 16 час. 05 мин. была взорвана канонерская лодка «Кореец». Со слезами на глазах герои «Варяга» покидали родной корабль. С последней партией команды был отправлен с крейсера часовой у флага боцманмат Петр Оленин, находившийся на своем посту в течение всего боя. Оленин был ранен в ногу, осколки посекли на нем обмундирование, разбили приклад винтовки. Он совершенно оглох от несмолкаемого грохота, но не покинул поста. Дважды во время боя снаряды сбивали флаг корабля, но каждый раз Оленин поднимал новый. Когда команда покинула крейсер трюмные механики открыты кингстоны и клапаны и затем отвалили с крейсера. Убедившись, что на крейсере никого не осталось, в 15 ч 55 мин последним сошел с него командир, бережно неся иссеченный осколками корабельный флаг. Он сел в катер, который поджидал его у борта, вместе с командиром крейсера «Паскаль». «Варяг», постепенно наполняясь водой, продолжал крениться на левый борт и гореть во многих местах, в 18 час. 10 мин. погрузился в воду на глубину десять сажен во врнмя лтлива (пароход «Сунгари» был также потоплен). Экипаж «Корейца» и часть экипажа «Варяга» перевезли на французский крейсер «Паскаль», экипаж «Варяга» - на английский «Тэлбот» и итальянский «Эльбa». Командир американского крейсера «Виксбург», наотрез отказавшийся рамещать на своем корабле русских моряков без официального разрешения Вашингтона. Так и не приняв на борт ни одного человека, «американец» ограничился лишь отправкой на крейсер врача. Французские газеты писали по этому поводу: «Очевидно, американский флот слишком еще слишком молод, чтобы иметь те высокие традиции, которыми воодушевлены все флоты других наций». Сеттльментом Чемульпо для оказания первой помощи раненым воюющих держав был сформирован летучий отряд Красного Креста. Паровой катер под флагом этого отряда доставил на «Эльбу» экипаж русского парохода «Сунгари», а в Чемульпо свез 24 тяжелораненых с «Варяга», где двое из них скончались от ран. Японцы согласились считать этих раненых потерпевшими кораблекрушение и поместили в свой госпиталь Красного Креста. Спустя девять дней Руднев из китайского порта Чифу направил наместнику телеграмму, в которой сообщал: «Крейсер «Варяг», лишенных возможности продолжать бой, вернулся соединенно с «Корейцем» на рейд Чемульпо, где, свезя команды на иностранные крейсеры, пустили свои ко дну, чтобы не дать японцам. На «Варяге» убиты: мичман граф Нирод и 33 матроса, контужен и ранен в голову - командир, контужен старший офицер капитан 2-го ранга Степанов, ранены: мичман Губонин - тяжело, Лабода, Балк и Шиллинг - легко, 85 матросов - тяжело, легко-более 100. На «Корейце» потерь нет. Доношу о беззаветной храбрости и отменном исполнении долга офицеров и команд». Моряки крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» вписали яркую страницу в боевую летопись отечественного военно-морского флота. Об их подвиге русский народ сложил прекрасные песни. На морском кладбище во Владивостоке на средства жителей города воздвигнут памятник матросам «Варяга», скончавшимся от ран. Мощная гранитная основа памятника олицетворяет несокрушимость и величие русского народа. При Советской власти к парапету памятника была прикреплена медная доска с надписью: «Пройдут века, и новые поколения русских моряков с гордостью будут носить в своих сердцах светлую память о тех, кто в грозный для Отчизны час не склонил голову перед врагом. Спите спокойно, герои! Дело, за которое вы отдали свои жизни, восторжествовало. Отныне и навсегда над водами Тихого океана будет реять гордый флаг Родины нашей - России!» По постановлению Советского правительства в Туле установлен памятник командиру легендарного крейсера В. Ф. Рудневу, а один из ракетных крейсеров Военно-Морского Флота СССР носил славное имя «Варяг». Место героического боя объявлено координатами боевой славы, где русские корабли отдают воинские почести погибшим кораблям. Гибель минного заградителя «Енисей» и крейсера «Боярин» Русское командование опасалось, что японцы высадят десант в районе Талиенванского залива, в одной из бухт которого находился порт Дальний. Именно поэтому решили заминировать Талиенванский залив, 27 января туда послали минный заградитель «Енисей», который шел под охраной крейсера «Боярин». Предполагалось, что «Енисей» выставит мины заграждения в северном и южном проходах. Далее планировалось вывести русские пароходы из порта Дальний. Когда «Енисей» прибыл к месту назначения, немедленно началась постановка мин. Охранный крейсер «Боярин» тем временем вернулся в Порт-Артур, в результате чего «Енисей» остался без прикрытия. Два дня продолжалось выставление минного заграждения. Команда «Енисея» понимала опасность своего положения, все работали быстро и слаженно. 29 января «Енисей» выставил последние 22 мины возле острова Сан-шандао. Неожиданно две мины всплыли. Командир капитан 2-го ранга Степанов не нашел ничего лучшего, как дать задний ход, приблизиться к минному заграждению и расстрелять всплывшие мины. Это было очень опасно, ведь корабль мог попасть на минное заграждение. Именно это и произошло. «Енисей» был отнесен сильным ветром на мины, раздался взрыв. Корабль стал тонуть. Погибли 3 офицера и 92 человека команды, командир «Енисея», капитан 2-го ранга В. А. Степанов, отказался покинуть тонущий корабль. Храбрый офицер, талантливый инженер, создавший первую в мире автоматическую систему постановки мин, создатель «Амура» и «Енисея» был унесен на морское дно собственным детищем! Когда в Порт-Артуре узнали о гибели «Енисея», в Талиенванский залив немедленно отправился крейсер «Боярин» с 4 миноносцами. Командир «Боярина» капитан 2-го ранга Сарычев, безусловно, получил информацию о минном заграждении. Но в то же время он точно не знал расположение мин. Морское командование и само не знало, где точно были поставлены мины. В результате 29 января «Боярин» подорвался на мине. Командир приказал личному составу оставить крейсер и перейти на миноносцы. Это и было сделано(2). Так русские потеряли еще два корабля - «Енисей» и «Боярин». Вина за потерю кораблей сполна ложилась на плечи высшего командования. Очевидны были недостатки тактической подготовки офицерского состава русского флота. За первые три недели войны русская эскадра понесла невосполнимые потери: крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» были уничтожены в заливе Чемульпо. Канонерские лодки «Маньчжур» и «Сивуч» разоружены, первая - в Шанхае, вторая - в Ньючванге, где впоследствии взорвана. Были повреждены броненосцы «» и «», крейсер «Паллада». Легкий крейсер «Боярин» и минный транспорт «Енисей» погибли в акватории Артура, налетев на собственные мины. 12 февраля 1904 г. миноносцы «Бесстрашный» (капитан 2 ранга Ливен) и «Внушительный» (лейтенант Подушкин), возвращаясь утром из ночной разведки со стороны Ляотешана в Порт-Артур, были замечены подошедшими японскими крейсерами «Читосе», «Такасаго», «Касаги» и «Иосино» под командой контр-адмирала Дева. Японцы, открыв огонь, пытались отрезать миноносцы от Порт-Артура. Миноносцу «Бесстрашный» удалось прорваться; отставшему миноносцу «Внушительный» пришлось повернуть обратно и укрыться в Голубиной бухте, где он был обстрелян японскими крейсерами и получил ряд тяжелых повреждений. Опасаясь захвата миноносца, командир приказал открыть кингстоны и затопил миноносец. Команда была свезена на шлюпках на берег. В следствии этого командование русской эскадры от активных действий на море отказалось, корабли были введены во внутреннюю гавань Порт-Артура. Бездействие русской эскадры облегчило развертывание сил противника на театре и, в частности, высадку 1-й японской армии в Чемульпо и Цинампо (Нампхо).
(2) Капитан 2-го ранга В.Ф. Сарычев (Георгиевкий кавалер за бой при Таку в 1900 г.), поспешно покинул вместе с командой крейсер «Боярин», оставшийся на плаву после подрыва на мине, и убыл на миноносце в Порт-Артур, даже не убедившись в уничтожении корабля. То же самое сделал и командир миноносца «Сторожевой» капитан 2-го ранга А.П. Киткин, дважды безуспешно стрелявший по неподвижному «Боярину» минами Уайтхеда. Рядом был другой миноносец, но Киткин, будучи старшим, не использовал его, чтобы подорвать крейсер, и оба миноносца ушли в Артур, «Боярин» еще двое суток находился на плаву и только в ночь на 1 февраля затонул у о. Южный Саншандао, по-видимому, еще раз подорвавшись на минах.
(1) Во многом благодаря этому в «Кореец» не было попаданий, из-за укороченных мачт японцы не верно определяли дистанцию, и их снаряды ложились с перелетом
Примечание: Во время боя "Варяг" выпустил 1105 снарядов различного калибра. По крайней мере три головных японских корабля выпустили, каждый, такое же количество снарядов - 3000 штук. В "Варяг", из-них попало только 11. Здесь необходимо пояснить почему так получилось, все дело в том, что каждый японский корабль пристреливался самостоятельно, а в большом количестве всплесков нельзя было определить какие свои какие чужие в результате все время боя японцы не могли нормально пристреляться к "Варягу" и все полученные им попадания находятся на уровне случайности. Японцы сделали вывод из этого боя, и в Цусимском сражении действовали иначе: один корабль вел пристрелку, а затем передавал данные на другие корабли эскадры.
Важнейшим фактором укрепления военного и политического положения Турции явилось установление дружественных отношений с Советской Россией. Советское правительство первым (3 июня 1920) признало правительство Мустафы Кемаля и установило с ним дипломатические отношения. 16 марта 1921 г. был заключен советско-турецкий договор «О дружбе и братстве», о солидарности Турции и России, между национально-освободительным движением народов Востока и борьбой трудящихся России за новый социальный строй. Флот занимался в том числе переброской снаряжения и боезапасов в порты анатолийского побережья, перевозкой дипломатических курьеров или эмиссаров, охраной пароходов с Фрунзе и Ворошиловым, ездившими в Анатолию. Обычно такие операции выполнялись скрытно, т.е. по ночам, и вся тяжесть их ложилась на два стареньких («угольных») миноносца «Строгий» и «Свирепый» (по 240 т, команда 56 чел.), которые курсировали на полных ходах между Севастополем и Самсуном или Синопом. 22 ноября 1921 г. Панцержанский назначается помощником Главнокомандующего всеми Вооруженными силами Республики по морской части (помглавкомор), затем командующим морскими силами Республики а с апреля 1924 г. становится начальником Морских сил СССР (до него должность командующего Морскими силами Республики последовательно занимали контр-адмирал В.М.Альтфатер, капитан 1 ранга Е.А.Беренс, контр-адмирал А.В.Немитц). В декабре 1924 г. Панцержанский снова возвращается на Черноморский флот. По его инициативе вошедшие в строй корабли, кроме повседневной боевой учёбы, совершили несколько заграничных походов. Командовать новыми кораблями он назначает проверенных в боевых условиях сослуживцев, в частности, К.А.Безпальчева и И.С.Исакова. В сентябре-октябре 1925 г. эсминцы «Незаможник» (бывший «Занте») и «Петровский» («Корфу») стали первыми кораблями Красного флота, вышедшими в Средиземное море. Отряд под командованием опытного черноморца А.Н.Невинского, в Первую мировую войну флагманского артиллериста бригады линейных кораблей, нанёс визит в Турцию и Италию - посетили Стамбул и Неаполь. По возвращении кораблей в Севастополь наморси Панцержанский сказал: «С особой благодарностью отмечаю ваше прекрасное поведение в Турции и Италии. Спасибо за поход! Первая проба заграничного похода совершена хорошо».
. В декабре 1925 г. Панцержанский публикует статью в «Морском сборнике», где подводит итоги напряженной летней кампании флота. Деятельность наморси на этом посту получает высокую оценку Народного комиссара по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета СССР М.В.Фрунзе. И как результат -перевод в Москву. С ноября 1926 по 1932 он член Постоянного совета при Реввоенсовете СССР, с 1933 по 1937 - в центральном аппарате ВМС РККА, старший преподаватель Военной академии Генштаба РККА. В 1935 г. Панцержанскому присвоено звание флагмана 1 ранга. 13 июня 1937 г. арестован как «враг народа» и 26 сентября 1937 г. расстрелян [7, 19, 57]. Имя Э.С. Панцержанского, как и других заслуженных военачальников, долгие годы было под запретом. Первые упоминания о нём появились в печати лишь в конце 1980-х годов и лишь в 1998 - первая книга писателя С.А.Зонина «Наморси Республики» [7]. Исключением является рассказ адмирала И.С.Исакова «Салям Панцержанского», который впервые был опубликован в журнале «Москва» (1966, № 11). В этом нет ничего удивительного. Исаков занимал высокое положение в обществе и, видимо, считал своим долгом сохранить в истории память об этом достойном и безвинно убитом человеке, которого он хорошо знал, и которому, скорее всего, был обязан своему стремительному продвижению по служебной лестнице. К тому же, этот небольшой рассказ, основанный на реальном, видимо, единственном случае за всю историю флота, является одним из лучших у автора - писателя И. С. Исакова. Малый миноносец после выполнения очередного ответственного рейса в Турцию возвращается в Севастополь. Как всегда, корабль встречает командующий флотом, чтобы лично поблагодарить экипаж за службу. Его катер приближается к борту миноносца, на котором выстроились матросы в летней парадной форме. В этот момент строй матросов на палубе корабля неожиданно выполняет отрепетированную заранее «шутку» - на головах матросов вместо привычных бескозырок появляются турецкие фески! Интересен и сам эпизод и, особенно, мгновенная реакция Панцержанского, думается, понятная из заголовка рассказа, написанного по прошествии многих лет. В каждой строке рассказа сквозит явная симпатия к герою этой любопытной истории.
. Начальник штаба - Степанов Георгий Андреевич (бывший лейтенант, минер). Начальник оперативной части - Наддачин Николай Степанович (бывший лейтенант, штурман). Начальник распорядительной части - Акулин Михаил Иванович (бывший мичман военного времени). Флагманский артиллерист - Иванов Александр Яковлевич (бывший лейтенант, артиллерист). Флагманский минер - вакантная. Флагманский штурман - Мигаловский Константин А. (бывший лейтенант, штурман). Флагманский врач - Кох Роберт Александрович Флагманский интендант - Винклер Константин Карлович (бывший Губсекретарь), Флагманский инженер-механик - Сушинин Алексей Федорович (бывший лейтенант, инженер-механик). Старший Флаг-Секретарь - вакантная. Младший флаг-секретарь - Толбузин Петр Львович (бывший мичман). Штаб дивизиона канонерок. Начальник дивизиона - Биллевич Борис Владимирович (бывший лейтенант, штурман). Артиллерист дивизиона - Вальдман Николай Федорович (бывший мичман). Штурман дивизиона - Шенц Всеволод Владимирович (бывший мичман военного времени), Инженер-механик дивизиона - Яковлев Александр Владимирович (бывший мичман, инженер-механик). Канонерские лодки - это небольшие буксиры, на которых установили пушки и пулеметы, имевшие водоизмещение около 200 т. и скорость хода 8-10 узлов.
. Реконструкция И.И.Черникова.
Канлодка № 1 «Приёмщик», на которой воевал К.А.Безпальчев, имела следующие ТТЭ: водоизмещение 196 т, длина 28 м, ширина 5,5 м, осадка 1,6 м. Вооружение: 1 пушка 75-мм, 1 пушка 47-мм, зенитка (аэропушка) - 37-мм, 2 пулемёта. Силовая установка: Компаунд, мощностью 360 л.с., один цилиндрический котел с обратным ходом дыма, топливо - дрова. Автономность - 180 суток. Экипаж: Командование - 3 чел. Командир канлодки - Безпальчев Константин Александрович (бывший мичман, штурман.) Помощник командира - Лассис Эрнест Иванович (прапорщик по морской части, штурман торгового флота). Вахтенный начальник - вакантная. (На канлодках № 3 и 7 командирами были также выпускники Морского корпуса в звании мичман). Рядовой состав — 26—33 чел., в том числе строевые, комендоры, сигнальщики, рулевые, коки, кочегары, машинисты, трюмные, которые размещались в двух кубриках. Кормовой кубрик (большой, 5 куб. саженей), в котором помещалась вся верхнепалубная команда (16-18 чел.) без искусственной вентиляции на 8 двухъярусных неподвижных койках, имел по два иллюминатора с каждого борта. Носовой кубрик (малый, 3 куб. саженя), где размещалась вся машинная команда (10-15 чел.) на 4-х двухъярусных неподвижных койках, имел по одному иллюминатору по бортам, также без искусственной вентиляции. Гальюны прокачивались только во время хода. Кают-компания использовалась как перевязочный пункт во время боя. За прошедшую навигацию корабль прошел 4755 миль за 715 ходовых часов, потерь личного состава не имел [3,4].
Между тем, в ноябре в северной части Онежского озера начался ледостав, и корабли Онежской флотилии 12-14 ноября возвратились в Петрозаводск и стали на зимовку. Но об отдыхе не могло быть и речи: в течение всей зимы Константин Александрович напряженно работает в новой должности помощника начальника Онежской лоцдистанции.
Примечание. В отчете [4] представлен доклад начальника Онежской Лоцдистанции (г. Петрозаводск), подготовленный помощником начальника (видимо, К.А.Безпальчевым). В докладе по штурманской части отмечено, что все карты Онежского озера и реки Свирь изданы Управлением по обеспечению кораблевождения в Балтийском море по планшетам съёмки озера в 1874-1893 гг. с некоторыми исправлениями в более поздние годы и требуют корректуры по современным данным. Объем гидрографических работ на Онежском озере колоссальный. Местами озеро не обследовано вовсе, сведения о глубинах не достоверны, некоторые маяки имеют постоянный белый огонь, что затрудняет их опознавание. Необходимо увеличить чувствительность створных знаков путем их разноса; заменить речные вехи на вехи морского типа, построить мерную линию в Петрозаводской губе, оборудовать полигон для уничтожения и определения девиации компасов. Приступить к обследованию и оборудованию навигационными знаками Онежской части реки Свирь. Учредить метеорологические станции в Петрозаводске и Лодейном поле. К будущей кампании необходимо срочно подготовить: - карту Кижского фарватера; - карты всех губ с указанием (на полях) подходов к различным пунктам побережья. Совершенно необходима Лоция Онежского озера, а также карты и лоция реки Свирь. Онежская Лоцдистанция приступила к работам в августе 1919 г. на неспециализированных судах и плавсредствах.
А в 1920 г. события перемещаются на юг, и Безпальчев переводится на Черноморский флот. В мае 1920 г. он вместе с семьей переезжает в Николаев. Здесь он сначала заведует штурманским депо , а затем становится командиром канонерской лодки «Эльпидифор» (Эльпидифор-413, впоследствии «»), на которой в составе Усть-Днепровской флотилии активно участвует в боевых действиях в Днепровском лимане. За личную храбрость К.А.Безпальчев награждается именным оружием - револьвером системы «маузер».
Примечание. Депо карт и книг - старейшее подразделение Гидрографической службы Черноморского флота. Само название «д е п о» свидетельствует о солидности возраста организации, созданной для обеспечения мореплавателей необходимым навигационным имуществом, картами и книгами. Создано Бюро карт в июле 1803 г. по поручению Адмиралтейств-коллегий России в Николаеве при Главном командире Черноморского флота и портов Черного и Азовского морей [8]. В настоящее время Депо карт и книг, находящееся в Севастополе, обеспечивает корабли, суда, воинские части Черноморского флота, учреждения и организации Российской Федерации морскими и топографическими картами и пособиями, извещениями мореплавателям, выполняет функции довольствующего органа Гидрографической службы флота.
Примечание. Элышдифоры. Активное участие Черноморского флота в русской армии на Кавказе в 1916 г. выявило срочную необходимость создать на флоте соединение небольших универсальных боевых кораблей, способных не только перевозить и высаживать на необорудованное побережье войска и технику, но и проводить траление акватории высадки, охрану кораблей на рейдах и т.д. В июле 1916 г. штаб командующего Черноморским флотом принял решение на постройку таких судов, проектирование которых было поручено заводу «Руссуд» в Николаеве. Прототипом такого «десантного парохода» послужил тип азовских паровых шхун, использовавшихся для перевозки солдат, орудий, различного снаряжения. Название судна заимствовано от мобилизованного в 1914 г. парохода «Эльпидифор» (с 1916 г. - Т-230) 1905 г. постройки [45], принадлежавшего владельцу по имени, видимо, Эльпидифор. Накануне Первой мировой войны они использовались как каботажные суда. Имея небольшую осадку и сравнительно большую грузоподъемность, эти суда могли обходиться без причалов, т. к. могли «въезжать» носом на пологий берег. Неплохие мореходные качества позволяли им ходить в европейские порты Средиземного моря и даже далее [12, 13, 14]. После утверждения проекта Морское министерство в феврале 1917 г. заключило контракт на постройку 30 десантных пароходов по типу «Эльпидифор» (затем программа была сокращена). Первый эльпидифор был предъявлен к сдаче в ноябре 1917 г. Достроенные затем три эльпидифора под номерами 410, 411 и 412 в ноябре 1920 г. были уведены белыми за границу. После революции, испытывая острую потребность в артиллерийских кораблях на Черном море, руководство Морскими силами Республики приняло 4 июня 1920 г. решение о достройке и переоборудовании в канонерские лодки шести эльпидифоров (№ 413 -418 ), однако фактически этот план удалось осуществить лишь наполовину. В тяжелых условиях гражданской войны рабочие «Руссуда» изготавливали и устанавливали минные пути, подкрепления под орудия, обустраивали трюмы и помещения. И несмотря на острый недостаток топлива, электроэнергии и транспортных средств достройка и переоборудование судов продвигалось. Два первых корабля (№ 413 и 415) были готовы в ноябре 1920 г., третий (№ 414) - только в октябре 1921 г.
Универсальный боевой корабль «Эльпидифор»
Проектное водоизмещение канонерской лодки составляло 1050 т, длина 74,7 м, ширина 10,4 м, осадка носом 1,22 м, кормой -2,44 м. Экипаж 130 человек. Две вертикальные паровые машины тройного расширения общей мощностью 600 л.с. и два двухтопоч-ных цилиндрических котла с обратным ходом газов обеспечивали скорость 10 узлов, дальность плавания 1800 миль. Вместимость угольных ям 81,9 тонн. В корпусе размещались четыре грузовых трюма. Вооружение состояло из трех 130-мм орудий длиной ствола 55 калибров, двух 76,2-мм зенитных пушек Ф.Ф. Лендера и двух пулеметов, устанавливавшихся на мостике. Подача боезапаса главного калибра (по 100 выстрелов на орудие), находившегося на дне грузовых трюмов в водонепроницаемых ящиках, осуществлялась с помощью ручных лебёдок. Боевая рубка, располагавшаяся на ходовом мостике, сообщалась с орудиями и машиной переговорными трубами. Жилое помещение располагалось в четвёртом (кормовом) трюме, рубка радиостанции - на верхней палубе у фок-мачты. 117 мин заграждения помимо верхней палубы размещались во втором и третьем трюмах [14]. Эльпидифоры использовались не только как корабли артиллерийской поддержки, но и как минные заградители и тральщики.
Продолжение следует.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус.
