Этот материал подготовлен более 10 лет назад и лежал никем не замеченный не сайте проза.ру Ныне в преддверии нового учебного года есть смысл снова обратиться к вопросам систематизации образования, которая, на мой взгляд, должна опираться на жизненные проблемы человека как индивида и как члена социума, причем и там и там немаловажное значение приобретают вопросы безопасности в широком смысле.
В школьном образовании всегда желательно иметь некоторую сквозную, системообразующую дисциплину, пронизывающую многие годы обучения и связанную со всеми другими учебными предметами. Когда-то это был Закон Божий, а в советское время – литература, так или иначе увязывающая все прочие знания в канву жизни.
Сейчас такой школьной дисциплины нет, и цельность начального образования оказывается разрушенной. Однако последние новации в российском образовании, в частности, появление школьного курса "Осознанное управление жизнью", позволяют такую целостность воссоздать, например, на базе именно этого предмета.
В своей заметке я собираюсь изложить, как возможно реализовать такой подход.
Осознанное управление жизнью неотделимо от самой жизни и не сводится к набору психологических и квалификационных данных личности. Вопрос следует рассматривать на системном уровне, увязав его со всеми аспектами существования человека и социума.
Говоря об управлении жизнью, нельзя обойти вопрос, что же есть жизнь, какова ее цель. И если вспомнить, что управление состоит в определении и реализации управляющих воздействий, переводящих объект (процесс, систему) управления из текущего состояния в заданное (желаемое, предпочтительное), недурно бы определиться с показателями состояния жизни, возможным диапазоном их значений и методами измерения, составом управляющих воздействий и интервалом их величин.
Собственно, этот набор вопросов и составляет предмет осознанного управления жизнью, а если к тому же сформулировать принципы построения предпочтительных состояний и правила формирования управляющих воздействия для приближения к ним, то теория осознанного управления жизнью будет полной. (К сожалению или к счастью, это невозможно как в силу теоремы Геделя о неполноте, так и по воззрениям синергетики, которая постулирует неосуществимость управления большими самоорганизующимися системами, к каким, несомненно, относится человечество.)
Но вернемся к жизни и ее смыслу (цели).
По самым общим представлениям, жизнь есть система существования различимых особей, имеющая целью продление своего существования в чреде поколений и овладения при этом возможно большим пространством. Строго говоря, продление существования индивида не является смыслом жизни как системы, но оно есть основное средство обеспечения этого, поэтому существенны цели индивида: во здравии пребывать в тепле, сыте и не без особи противоположного пола.
Это определение подходит ко всем формам животной жизни, а для человека как существа не только тварного, но и духовного оно имеет существенное дополнение. Человек ко всему прочему еще стремится удовлетворить жажду познания и общения, хочет быть услышанным и понятым. В этом состоит его счастье.
Все вместе устремления человека направлены на уподобление Господу, по образу и подобию Которого он создан. Человек стремится к вездесущности, всемогуществу и всеведению в телесном бессмертии своего вида и бессмертии души индивида.
Для индивида управление жизнью и самое жизнь следует понимать как одно и то же, ибо он не может подойти к себе «со стороны», поуправлять, а потом посмотреть, что получится. Сюда входит гарантированное поддержание и улучшение здравия, тепла, сытости, близости, познания, общения, продления рода в условиях безопасности и минимального риска.
Однако свои устремления человек реализует не только индивидуально, но, в большей степени, в рамках той или иной социальной организации, которая необходима для концентрации и координации ресурсов и усилий индивидов pro и contra сложившимся и прогнозируемым условиям жизни во времени и пространстве. Состояние, устойчивость и качество социальной организации, напрямую влияющих на качество жизни, также являются предметом забот (рука не поднимается написать «управления») индивида.
Очертив таким образом круг вопросов рассматриваемого учебного курса, мы видим, что он включает в себя все и вся! Это значит, что никакая программа такого курса, составленная «в лоб», не охватит предмет и не даст возможности изучать его в силу необъятности. Поэтому курс "Осознанное управление жизнью" следует строить как организационно-методическое введение в эту проблему, куда отнести вышеприведенное вступление, стратификацию жизненных процессов (природные, технологические, социальные), систематизацию видов деятельности (энергетика, транспорт, информатика, экономика и т.д.), классификацию и локализацию видов воздействий в деятельности различного вида, понятие о рисках действия и бездействия, общую методологию принятия решений и т.п.
Самое главное, все вышеперечисленное следует изложить с привязкой к конкретным наукам, включая науки о человеке, и направлениям деятельности, включая быт, ориентируя учащихся на прямую зависимость состояния в этих сферах с качеством жизни. В свою очередь, в программах по всем наукам и технологиям должно быть встречное движение – определенные зависимости, тенденции, компетенции и рекомендации по достижению предпочтительных показателей жизни.
Венчать курс "Осознанное управление жизнью" должно положение синергетики о том, что достижение надежного и благоприятного существования больших самоуправляемых систем возможно путем задания для них комплекса ограничений, соблюдение которых гарантирует недопущение схлопывания или разноса систем, обеспечивает их устойчивую динамику в поле допустимых значений параметров.
Исторически оправданным и действенным набором таких ограничений являются заповеди Господни, принципы морали и нравственности, выработанные человечеством за его многовековую историю. Тем самым курс "Осознанное управление жизнью" привязывается к мировой истории и литературе, которые, по сути, есть изложение достижений и ошибок человечества на пути соблюдения или отвержения Божьих заповедей.
В следующих разделах будут изложены предложения по реализации изложенных представлений.
Большие и разносторонние работы в области военно-морского тренажеростроения развернулись в конце 60-х – начале 70-х годов в связи с интенсивным строительством атомных подводных лодок.
В качестве вступления надо сказать, что тренажерный отдел в то время находился на передних рубежах обновления корабельной автоматики за счет перехода от аналоговой техники к цифровым устройствам и широкому внедрению ЭВТ. Если весь 24 Институт использовал для нужд моделирования и расчетов коллективных парк больших ЭВМ, то у тренажеростроителей уже тогда был в собственном распоряжении прообраз современных персональных компьютеров – ЦВУМ "Днепр-1" (цифровая вычислительная управляющая машина). В самом институте было подразделение опытного производства с механическим и электромонтажным участками, а также целый конструкторский отдел с опытными инженерами. В небольших количествах можно было сделать все: от кинематических механизмов до электронных устройств на базе печатных плат собственного производства.
Для направленности и организации работ в области тренажеростроения тех лет характерны разносторонность, целостность и сочетание теоретических, бумаготворческих разработок (ТТЗ, алгоритмы, модели, структуры и схемы) с экспериментальными и даже практическими работами, достигающими уровня действующих макетов и опытных образцов.
Указанные черты хорошо иллюстрируются историями тренажера "Селигер-Палдиски" и макета пульта непотопляемости.
В те годы вводилась в строй крупная серия пл пр.667А с БИУС "Туча" и требовалось обеспечить массовую подготовку специалистов по ее боевому использованию. Сама БИУС имела учебно-тренировочный режим, позволявший отрабатывать решение задач по двум прямоидущим целям, но этого было явно недостаточно, т.к. даже в этой упрощенной схеме не было взаимодействия БИУС и источниками и потребителями информации, что не позволяло организовать подготовку всего боевого расчета ГКП пл.
Необходимо было в короткие сроки создать устройство, замыкающее основные информационно-управляющие связи БИУС "Туча" через достаточно развитую модель внешней среды и тактической обстановки по схеме: воздействие собственным движением, техническими средствами и оружием – реакция внешней среды (относительное перемещение объектов и воздействие со стороны противостоящих и поддерживающих сил) – влияние внешней среды на прохождение сигналов о ее состоянии и действиях всех объектов – сбор и обработка информации о состоянии внешней среды и действиях всех доступных для наблюдения объектов – принятие решений – воздействие собственным движением, техническими средствами и оружием. В этой схеме обработка информации и принятие решений должны были осуществляться обучаемыми и обеспечиваться реальной БИУС "Туча", а остальные функции выполняться модельными средствами.
К этому времени большинство алгоритмов и программ моделирования в обеспечение указанных функций было разработано в рамках НИР по научно-техническому сопровождению создаваемых в промышленности тактических тренажеров, поэтому было принято решение скомпоновать имеемые математические модели в одной вычислительной машине и снабдить ее необходимыми устройствами сопряжения с БИУС "Туча", создав тем самым обозначенный контур прохождения информации в обеспечение учебного процесса.
Эта работа под руководством начальника отдела Зеленина В.М. выполнялась научными сотрудниками Шортовым Н.Н. и Медемом Е.М., выступавшим в роли как инженеров-разработчиков так и программистов, с привлечением всех конструкторских и производственных сил 24 Института.
В ЦВУМ "Днепр-1" тогда еще не использовались никакие языки программирования, не было понятия о драйверах, операционная система была перфоленточной, а из устройств сопряжения были только цифро-аналоговые и аналого-цифровые преобразователи "напряжение-код". Пришлось создать оригинальную программу-диспетчер, объединяющую все модели и задачи в единый вычислительный процесс в рамках однозадачной операционной системы, спроектировать и изготовить преобразователи код-вал-фаза для связи с БИУС «Туча», разработать и реализовать программную систему руководства обучением и управления противостоящими и подыгрывающими силами и многое другое. По нашим заказам и чертежам ПЧЗ изготовил блок редукторов, ЛЭМЗ «Равенство» поставил соединительные ящики и вращающиеся трансформаторы, монтажный участок изготовил контроллеры на печатных платах, было разрешено множество материальных и организационных проблем. Однако все было сделано, скомпоновано, отлажено и испытано, после чего отправлено в Палдиски и установлено в учебном ГКП пл пр. 667А, состыковано с БИУС «Туча» и другим учебно-действующим оборудованием и включено в учебный процесс как тренажер «Селигер». В последствии силами учебного центра тренажер был усовершенствован и модифицирован под другие типы БИУС и получил название «Селигер-Палдиски», в каком виде проработал до расформирования учебного центра в связи с распадом СССР.
Апробированные в нем алгоритмические, программные и технические решения защищены рядом авторских свидетельств и использованы в разработке серии тактических тренажеров «Маяк», «Протва» и др.
Что касается макета пульта непотопляемости, то у него не такая достойная судьба с доведением до внедрения и практического использования, хотя начало и исходные посылки были аналогичными.
Анализ ряда навигационных происшествий и аварий показал, что при высокой теоретической подготовке по вопросам живучести и непотопляемости кораблей имеется пробел в освоении практических навыков борьбы за живучесть и непотопляемость корабля конкретного проекта при конкретной загрузке топливом, боеприпасами и другими грузами, а также поступившей в следствие аварии водой. Начальник лаборатории Федотов В.Ф. и старший инженер Крочакевич Ю.Б. выступили с инициативой создания «Пульта непотопляемости» – программно-технической системы, объединяющей модель плавучести и остойчивости корабля заданного проекта и мнемосхему расположения отсеков и грузов, снабженную информационно-управляющими элементами для ввода информации и отображения результатов расчетов и рекомендаций.
Конструкторские и производственные службы 24 Института смогли изготовить такую мнемосхему в пультовом исполнении, а Крочакевич Ю.Б. и Медем Е.М. связать ее с ЦВУМ «Днепр-1», где они реализовали программы моделирования остойчивости и непотопляемости корабля, выработки рекомендаций по восстановлению остойчивости и информационного обслуживания работы за пультом (термина «интерфейс» тогда не использовалось). Результат получился впечатляющим: пульт с мнемосхемой отсеков корабля имел размеры 2,5х1,5 метра, ячейки мнемосхемы имели двухцветную подсветку и кнопки задания состояния, индикатор был выполнен с использованием только что появившихся тогда жидкокристаллических панелей. Производительность ЦВУМ «Днепр-1» обеспечивала расчет показателей остойчивости и непотопляемости корабля через 4-5 сек и выработку рекомендаций по его спрямлению через 10 сек после ввода данных.
Удобство и полезность созданного устройства не вызывали сомнений. Предлагалось использовать его не только в учебных целях, но и включить подобный контур в БИУС корабля, заменив нашим пультом традиционную доску непотопляемости.
Научный и технический результаты были налицо, а вот с практической стороной обстояло сложнее. Дело в том, что для проведения исследований и экспериментальных работ был взят проект корабля, давно находящегося в строю, по которому были все исходные данные и результаты испытаний. Но этот проект никто не собирался модернизировать, а внедриться в проектируемый или строящийся корабль можно было только через 1 Институт и бюро-проектант. Здесь же существовали какие-то идейные и организационные разногласия, которые помешали внедрить пульт непотопляемости в состав информационно-управляющих средств корабля. Что касается использования его в боевой подготовке, то оказалось, что обучение экипажей НК рассосредоточено по местам базирования, централизованного обеспечения учебным техническими средствами здесь не предусмотрено, и заказчика серийного образца пульта непотопляемости не нашлось. Поэтому после завершения исследований, написания отчетов и статей, оформления рацпредложений и изобретений пульт был разобран на детали для проведения других экспериментальных работ.
Не менее интересна и поучительна история серии тренажеров «Маяк» и имитатора тактической обстановки «Протва».
Тренажеры «Маяк» предназначались для пл пр.705, причем это был редкий случай, когда учебная техника создавалась не для существующего, а для строящегося корабля. Пл пр.705, тоже редкий случай, была новой во всем: конструкция титанового корпуса, жидкометаллический ядерный реактор, 800-герцовая электроэнергетика, навигационный комплекс, торпедное вооружение, средства акустики, локации, связи, радиотехнической разведки – все было новым, перспективным, экспериментальным. Принципиально новым было объединение всех комплексов и механизмов пл в единую высокоавтоматизированную систему с намерением ограничить экипаж пл только расчетом ГКП! Для подготовки таких экипажей каждому рабочему месту ГКП соответствовал свой тренажер: «Маяк-И» - оператор ГАК, «Маяк-РЛ» - оператор РЛК, «Маяк-Н» - штурман, «Маяк-Т» - торпедист, «Маяк-С» - связист, «Маяк-Э» с пультами рулевого, механика, электрика и оператора ОКС, «Маяк-Р» - оператор РТР. Все это замыкалось на БИУС «Аккорд» и размещалось в камере-отсеке, полностью воссоздающем обстановку внутри подводной лодки!
Чтобы проектировать все эти тренажеры в подобии с конструкцией и характеристиками соответствующего вооружения и оборудования пл, необходимо было иметь на него документацию, схемы, чертежи и т.п. Но пл пр.705 была настолько новой и секретной, что доступ к указанным документам имел только начальник отдела. Однако здесь помогло то, что назначенный первым командиром на еще строящуюся пл Александр Сергеевич Пушкин (действительно полный тезка великого поэта) написал диссертацию по проблемам ее боевого использования, где было достаточно сведений для проектирования тренажеров по каждой из подсистем ВВТ. Конечно, эта диссертация тоже была секретной, но доступ к ней был менее ограничен.
В процессе проектирования тренажеров «Маяк» замысел их построения претерпел изменения. Дело в том, что тренажеры подсистем ВВТ должны замыкать свои информационно-управляющие связи не только на БИУС, но и на модель внешней среды и обстановки. Первоначально в каждом из частных тренажеров была своя такая модель, воспроизводящая внешнюю среду и обстановку в необходимом аспекте: там гидрологический разрез, там рефракцию, там звездное небо, там шумящие цели, там излучающие цели, там объекты удара, там объекты группового маневрирования и т.д. и т.п. Однако внешняя среда и тактическая обстановка должны быть едиными для всех систем ВВТ пл, чтобы гидроакустическими средствами отождествлять радиолокационные и радиотехнические цели, атаковать или уклоняться от них, если это противник, расходиться или занимать позицию в строю, если это свои корабли, решать другие свойственные задачи с комплексным использованием всех средств вооружения и оснащения пл.
Кроме того, модель внешней среды и тактической обстановки является тем функциональным элементом тренажера, через который осуществляется управление учебным процессом со стороны инструкторско-преподавательского состава тренажера. Поэтому созрело решение вынести отдельные аспекты моделирования внешней среды и тактической обстановки из частных тренажеров и объединить вместе с системой руководства обучением в отдельное устройство – комплекс центральных приборов «Протва». Такое название получила эта подсистема в силу ее места в комплексном тренажере «Маяк». Эта концепция оказалась настолько плодотворной и технологичной, что в последующем все комплексные (тактические) тренажеры строились по той же схеме: имитатор внешней среды и тактической обстановки с подсистемой руководства обучением + имитаторы средств вооружения, оснащения, управления и связи того или иного объекта (нк, пл, ЛА, ТГ, ОС и др.).
В разработке и становлении идеологии построения тактических тренажеров принимали активное участие уже упомянутые В.М. Зеленин, В.Ф. Федотов, Ю.Б. Крочакевич, Е.М. Медем и начальник отдела математических моделей Б.П. Бичаев со своими сотрудниками А.И.Аленовым, А.В. Сытиным, в последствие новый начальник тренажерного отдела А.Е. Булычев и др.
5 августа 1940 года начался беспримерный переход в одну навигацию дизельной подводной лодки "Щ-423" под командованием капитана 3 ранга Измаила Матигулловича Зайдулина с Северного флота на Тихоокеанский флот Северным морским путём.
В последние годы об этом переходе Экспедиции особого назначения (ЭОН-10) написано много в разных источниках - статьях исследователей, писателей, музеев. Здесь мы приведём замечательную статью Шамиля Ахметшина и Шамиля Насерова, написанную ими в 2005 году.
Сегодня - 5 августа 2025 года - мы отмечаем 85-летие начала этого героического перехода
ДОСТОИН ЗВАНИЯ ГЕРОЯ, 2005 год
Из истории первого перехода подводной лодки под командованием Измаила Матигулловича Зайдулина по Северному морскому пути
В августе-октябре 1940 г. экипаж подводной лодки «Щ-423» под командованием капитана 3-го ранга Измаила Матигулловича Зайдулина (родился 2 августа 1905 г. в многодетной татарской семье Зайдулиных, проживавшей в г. Батуми, где его отец, выходец из Казанской губернии, остался после прохождения военной службы) впервые в истории совершил плавание за одну навигацию по Северному морскому пути с запада на восток. Долгие годы об этом выдающемся достижении советских подводников упоминалось лишь в специальных изданиях. Пришло время сказать о нем в полный голос.
Интенсивно изучать и осваивать Северный морской путь Россия начала после русско-японской войны. Снаряжался ряд экспедиций по нему и к Северному полюсу, большинство которых окончились неудачами. Дальнейшее освоение Северного морского пути прервала Первая мировая война и последовавшие за ней события.
В 1930-е годы СССР вновь начинает осваивать Арктику. Организуются экспедиции Папанина, Шмидта и других полярников. Свои усилия предпринимали военные моряки. В 1936 г. за одну навигацию были проведены по Северному морскому пути эскадренные миноносцы «Сталин» (бывший «Самсон») и «Войков». 192 участника полярного рейса получили государственные награды.
И. Зайдулин. Севастополь, 28 мая 1928 г. Фото из личного архива Д. Зайдулина
Вслед за надводными кораблями, впервые Советское правительство запланировало перевод Северным морским путем подводной лодки. Выбор пал на подводную лодку «Щ-423». 23 мая 1940 г. нарком Военно-морского флота подписал приказ № 00120 о переводе в навигацию 1940 г. этой лодки из Мурманска во Владивосток Северным морским путем. 25 мая «Щ-423» перешла из пункта своего базирования в Полярном к заводу «Севморпуть» в Мурманске, где в обстановке строгой секретности ее стали готовить к трансполярному переходу. Корпус «Щ-423» начали обшивать толстой противоледовой деревянно-металлической «шубой».
14 июня 1940 г. приказом № 00145 наркома Военно-морского флота создается Экспедиция особого назначения – 10 (Э0Н-10) для перехода подводной лодки «Щ-423» по Севморпути. Этим же приказом на период подготовки самого перехода командиром «Щ-423» назначается капитан 3-го ранга Измаил Матигуллович Зайдулин.
Капитан 3 ранга Измаил Матигуллович Зайдулин
Это был опытный подводник. Во второй половине 20-х гг. после окончания военно-морского училища, он служил на торпедных катерах Черноморского флота штурманом подводной лодки, в 1930-е годы – командиром подводной лодки типа «М» («Малютка»), затем подлодки «Щ-123» на Тихоокеанском флоте. Экипаж «Щуки» был в числе передовых. Зайдулин гордился им и называл его «командой дружбы народов». «У нас на корабле, – говорил он, – представлены многие национальности: русские, украинцы, белорусы, евреи... И сам я татарин. Но все идет у нас, как в единой семье. Неспроста у нас многие остаются на сверхсрочную службу».
В 1936 году перед подводной лодкой Зайдулина была поставлена задача подготовить и провести поход по проверке автономности корабля. Официально установленная норма автономного плавания для подводных лодок типа «Щ», исходящая из проектных данных, составляла 20 суток. Столько времени запасы продовольствия, пресной воды и топлива позволяли подводной лодке полноценно выполнять боевые задачи. Выйдя из Владивостока весной, подлодка И. Зайдулина вернулась на базу только осенью. 75 суток автономного плавания при установленной норме 20 суток – этот результат экипажа Зайдулина никто больше не смог не только превзойти, но даже повторить. Член Военного совета армейский комиссар 2-го ранга Г. С. Окунев в статье «Мы из Владивостока», опубликованной в «Правде», писал: «Море требует бесстрашия и мужества, а подводникам эти качества требуются вдвойне... Зайдулин в три раза перевыполнил нормативы автономного плавания... » Постановлением ЦИК СССР от 26 июля 1936 г. «за отличную работу и выдающиеся достижения в боевой подготовке» командир И. М. Зайдулин и военком В. П. Ясыров были награждены орденом Красной Звезды, а все остальные члены команды – орденом Знак Почета.
На примере «Щуки» И. Зайдулина стало ясно, что наши подводные лодки способны решать задачи на значительном удалении от баз, причем во льдах. Зарождал ся опыт, примененный затем в трансарктическом переходе в годы войны. Конечно, эксперименты Зайдулина требовали риска и мужества.
Надо полагать, было ещё одно обстоятельство назначения И. Зайдулина командиром «Щ-423», предназначенной для выполнения рискованного и трудного задания. Это – его «вредительское» прошлое.
После рекордного автономного плавания в 1938 году И. Зайдулина вместе с другими командирами 5-й морской бригады в условиях разжигаемой борьбы с «врагами народа» обвинили в измене Родине, шпионаже, вредительстве, диверсиях, терроризме и контрреволюционном заговоре. Одним из «аргументов» стало резкое превышение норм автономного плавания.
Сфабрикованность дела была настолько очевидна, что даже военный трибунал флота отвёл выдвинутые следствием обвинения. Было признано, что обвиняемые допустили только служебную халатность.
После освобождения из-под ареста Измаила Матигулловича в октябре 1939 г. назначают исполняющим дела командира подводной лодки «Д-2» Северного флота. Через семь с небольшим месяцев его утвердили в этой должности. За короткий срок И. Зайдулин завоевал авторитет грамотного, решительного и смелого командира. Но о деле 1938 г. никто не забыл. И в случае неудачи или аварии, можно было вспомнить прошлые обвинения.
Как бы то ни было, 15 июня 1940 г. И. Зайдулин принял под свое командование подводную лодку «Щ-423». Личный состав под его руководством занимался переборкой механизмов, получением текущего и зимовочного запасов, их погрузкой на сопровождающий транспорт «А. Серов».
Рубка Щ-423
22 июля И. Зайдулин вывел «Щ-423» на ходовые испытания после обшивки корпуса противоледовой «шубой» и установки специальных «ледовых» кормовых горизонтальных рулей. Подводная лодка погружалась на глубину 45 метров. К 25 июля подлодка была окончательно готова к переходу. Причём результаты испытаний подтвердили ее готовность к ведению, в случае необходимости, боевых действий.
И вот наступило 5 августа 1940 г. Проводить корабль прибыли бывший командующий Северным флотом В.Дрозд и вновь назначенный на этот пост А.Головко. В 13 час. 15 мин. «Щ-423» отошла от пирса г. Полярного. Ледовый поход начался.
Баренцево море – встретило подводников неприветливо – штормило, временами подлодка попадала в полосы густого тумана. Сложная обстановка сразу же потребовала от экипажа максимума внимания и собранности. Этот отрезок пути подводная лодка следовала одна, без сопровождения обеспечивающих кораблей.
«Щ-423» пошла через пролив Маточкин Шар, где встретилась с ледоколом «Ленин» и транспортом «А. Серов», также входящими в состав ЭОН-10. На судах имелось 250 тонн различных грузов, топлива и продовольствия для экспедиции.
В Карском море подводники получили ледовое крещение. 12 августа ледовая обстановка усложнилась до 8-–9 баллов. Приходилось даже приостанавливать движение. В этих условиях И. Зайдулин сутками не уходил с мостика подводной лодки, открытого для арктического, обжигающего лицо ветра. Надо было внимательно следить за маневрами ледокола, не допустить опасного сближения с ним, вписаться в его кильватерный след, уклоняться от льдин, внезапно появляющихся из-под кормы ледокола, чтобы они не попали под винты субмарины.
17 августа, сначала по чистой воде самостоятельно, а от острова Тыртова через пролив Вилькицкого под проводкой ледоколов, «Щ-423» вышла в море Лаптевых. На этом участке пути толщина льда достигала 3–4 метров. При сжатиях ледяные глыбы наползали на корпус подлодки, все свободные от вахты моряки расчищали узкую обледеневшую палубу. Низкая температура воздуха и забортной воды, вызывали в отсеках обильное отпотевание, походившее на мелкий дождь. Условия жизни на подводной лодке резко ухудшились. Однако моряки нашли выход: с ледореза «Ф. Литке» подали по шлангу пар для отопления и просушили все отсеки.
В суровой ледовой обстановке моря Лаптевых, «А. Серов» потерял еще две лопасти гребного винта. Пришлось в бухте Тикси перегружать имущество экспедиции на теплоход «Волга». 31 августа рейс был продолжен.
Ледоколы прокладывали путь подводной лодке. Фото с борта ледореза Ф.Литке. Архив ТОФ МО РФ
Остались позади Новосибирские острова, и «Щ-423» вышла в Восточно-Сибирское море. После Медвежьих островов тяжелый многолетний лед становился все плотнее. Пришлось воспользоваться и помощью ледокола «Адмирал Лазарев». Особенно трудная ситуация сложилась между мысом Шелагским и мысом Биллингса. На некоторых участках ледоколы проводили подлодку и «Волгу» на коротком буксире поодиночке. Но и эти препятствия были преодолены, и через пролив Лонга «Щ-423» вышла в Чукотское море. Вскоре караван ЭОН-10 достиг Берингова пролива. Личный состав «Щ-423» построился на палубе, прозвучали выстрелы из пушек – салют в честь покорения Арктики.
За мысом Дежнева И. Зайдулину и экипажу «Щ-423» вновь пришлось держать серьезный экзамен морской выучки: корабль застиг сильнейший шторм. Крен доходил до 46 градусов, порой волна полностью накрывала рубку, но и экипаж, и техника испытание выдержали. 9 сентября ЭОН-10 прибыла в бухту Провидения, закончив переход Северным морским путем.
«Щ-423» на дифферентовке в бухте Провидения. 1940 г. Фото из фондов РГА ВМФ
После захода в Петропавловск-Камчатский и короткого отдыха «Щ-423» в составе отряда подводных лодок через 1-й Курильский пролив вошла в Охотское море. Вскоре подводников радушно встретили в Советской Гавани.
Преодолен последний участок пути, и 17 октября 1940 года в 7 час. 59 мин. «Щ-423» подошла к пирсу подводных лодок Тихоокеанского флота во Владивостоке. Задание Родины было выполнено с честью. За кормой «Щ-423», ведомой Измаилом Зайдулиным, остались восемь морей и два океана, 7 227 миль. Командование Тихоокеанского флота поздравило экипаж с завершением этого исторического плавания.
Капитан 2 ранга Измаил Матигуллович Зайдулин
Народный комиссар ВМФ объявил всему экипажу «Щ-423» благодарность и наградил участников похода знаком «Отличник РК ВМФ». На плавбазе «Саратов» состоялся вечер, посвященный этому героическому переходу. 7 ноября 1940 г. Измаилу Матигулловичу Зайдулину присвоили звание капитана 2-го ранга. Подводная лодка «Щ-423» после докового осмотра, смены винтов и снятия ледовой защиты уже через три недели вышла в море на боевую подготовку. В 1942 г. ее переименовали в «Щ-139».
После перехода И. Зайдулина назначили уполномоченным постоянной приемной комиссии при НК ВМФ. На этой должности ему пришлось принимать от судостроительной промышленности и испытывать новые корабли и подводные лодки.
В октябре 1941 г. капитана 2-го ранга И. Зайдулина назначают на действующий Черноморский флот сначала командиром оперативной части 2-й бригады подводных лодок, а затем старшим морским начальником в г. Геленджик. В июле 1942 года, в самые тяжелые месяцы обороны Севастополя и Керченского полуострова, И. Зайдулин становится командиром охраны водного района Керченской военно-морской базы.
В декабре 1942 г. И. Зайдулин уже на Северном флоте. Его назначают начальником штаба учебного дивизиона подводных лодок. Он учит командиров максимально использовать боевые возможности отечественных подводных лодок в сложных условиях Заполярья. Старшим другом и наставником считал Измаила Зайдулина известный подводник Герой Советского Союза И. Фисанович.
В мае 1943 года И. Зайдулин направлен в распоряжение Военного Совета Балтийского флота. Вскоре его назначили начальником 1-го дивизиона подготовки подводных лодок отдела подводного плавания. Но психологические перегрузки привели к срыву. За допущенную провинность И. Зайдулин был разжалован в рядовые и направлен в штрафной взвод сроком на три месяца.
28 мая 1944 года И.М. Зайдулина восстановили в прежнем воинском звании и назначили командиром 12-го дивизиона сторожевых катеров истребительного отряда охраны водного района Балтийского флота. Во время десантной операции в Выборгском заливе отряд прикрытия под его командованием потопил три корабля противника при весьма ограниченных собственных силах. Сам Зайдулин в этой боевой операции показал себя как опытный и отважный морской офицер...
22 августа 1944 года славный сын татарского народа погиб как настоящий моряк, в море, при авианалете. 18 сентября И. Зайдулин был «исключен из списков офицерского состава ВМФ, как погибший в борьбе немецкими захватчиками».
Посмертно Родина наградила Измаила Матигуллович Зайдулина орденом Отечественной войны I степени. 15 октября посмертно ему было присвоено воинское звание капитана 1-го ранга.
В огненные годы Великой Отечественной войны отдали свои жизни многие товарищи И. Зайдулина, с которыми он совершил героический переход по Севморпути в 1940 году. Смертью храбрых на Черноморском флоте погиб капитан-лейтенант А. Быстров – дублер командира «Щ-423». На Северном флоте погиб вместе со своим экипажем командир Краснознаменной гвардейской подводной лодки «Д-3» капитан 3-го ранга М. Бибеев – слушатель Военно-морской академии, стажировавшийся на «Щ-423» в арктическом переходе.
Минули годы. По пути, проложенному «Щ-423», прошли целые караваны подводных лодок послевоенной постройки. В 1956 году, в прямом смысле повторив путь отца, Северным морским путем на одной из подводных лодок прошел курсант выпускного курса Высшего военно-морского училища подводного плавания Джемал Измаилович Зайдулин. С появлением атомных подводных лодок в 1960-е годы советские подводники покорили Северный полюс и стали осуществлять трансарктические переходы в подводном положении. Их подвиги стали возможны благодаря мужеству и героизму тех, кто были первыми. К числу таких первопроходцев по праву можно отнести и экипаж подводной лодки «Щ-423» с командиром И. Зайдулиным, первыми из подводников покорившими Арктику и открывшими Северный морской путь для подводного флота России.
В связи с приближающимся 65-летием героического перехода «Щ-423» следовало бы увековечить память о героях-подводниках. Их имена должны быть вписаны в многотомную «Историю открытия и освоения Северного морского пути». Подвиг экипажа «Щ-423», как и моряков других военных кораблей, прошедших первыми Севморпуть, целесообразно отразить в экспонатах Музея Арктики и Антарктики в Санкт-Петербурге. На наш взгляд, высшей исторической справедливости отвечало бы награждение И. Зайдулина Золотой Звездой Героя Российской Федерации (посмертно), а членов экипажа «Щ-423» и других участников перехода государственными наградами.
2. Донесение командира ПЛ «Щ-423» (см.: РГА ВМФ, д. 26, л. 207).
Шамиль Ахметшин, постоянный представитель Республики Татарстан в Санкт-Петербурге и Ленинградской области, кандидат военных наук, полковник запаса
Шамиль Насеров, главный специалист Постоянного представительства Республики Татарстан в Санкт-Петербурге, капитан 2-го ранга запаса
Память об этом первом историческом переходе жива. В детском морском клубе "Флагман" (Санкт-Петербург) создан стенд, посвященный Измаилу Матигулловичу Зайдулину и его подводной лодке Щ-423. Рядом со стендом картина с изображением дизельной подводной лодки Щ-423.
С глубоким прискорбием нахимовцы 17-го выпуска Ленинградского Нахимовского военно-морского училища извещают, что 23 июля 2025 года ушёл из жизни (фиброз легких) питон 1965 года Игорь Владимирович Невельский.
Игорь родился в Ленинграде 24 января 1947 года, поступил в Нахимовское училище, когда ему было 11 лет. Он с детства был целеустремленным, с сильным характером, хорошо учился, был замечательным спортсменом (плавание, вольная борьба). Однокашники знали его как надёжного товарища.
После Нахимовского училища Игорь обучался в Черноморском высшем военно-морском училище (ЧВВМУ им. П.С.Нахимова, 1965-1970 гг.), на факультете ПЛУРО, по окончании которого был направлен на Северный флот, в части обеспечения сил флота ракетным вооружением. Выпускник ЛНВМУ 1965 года Игорь Невельский
За 10 лет службы в офицерском звании он прошел путь от инженера лаборатории до главного инженера, а еще через год стал командиром части (в/ч 31056). И никто из нахимовцев этому не удивился – Игорь был рожден командиром. Часть была на хорошем счету, и ему поручили другую, более крупную (в/ч 20309).
Игорь Невельский (справа) и Владимир Грабарь
В 40 лет Игорь Владимирович был награжден орденом "За личное мужество", последовало обучение в Военно-морской академии (1987-1989) и очередное повышение (в/ч 98662). Но наступили тяжелые 1990-е годы. Капитан 1 ранга Игорь Владимирович Невельский в 45 лет закончил службу, окончил курсы на Факультете ракетно-космической техники Военмеха имени Д.Ф. Устинова, кафедра "Процессы управления", и занялся бизнесом, исполняя обязанности председателя правления – генерального директора АОЗТ «Невар».
Награжденный орденом "За личное мужество" капитан 1 ранга И.В. Невельский с ветеранами
Требовательный командир, он стал участником и организатором встреч ветеранов-нахимовцев 17-го выпуска. На одну из встреч привел внука.
Встреча однокашников по ЛНВМУ в 1980 году
Игорь Невельский – 31-й ушедший питон (из 49 выпускников) 17-го выпуска, окончивших ЛНУ ВМФ в 1965 году.
Выражаем глубокие соболезнования родным и близким Игоря.
Память о нашем друге Игоре Владимировиче навсегда сохранится в наших сердцах.
Прощание состоится по адресу: Санкт-Петербург, Партизанская ул., д.8; зал №5, 28 июля (понедельник) в 11:50.
Кибернетика уже перестала считаться лженаукой, и волна автоматизации захлестнула все и вся, докатившись до боевых систем управления. Она дошла и до средств боевой подготовки, так как оказалось, что овладеть новыми боевыми средствами и приемами боевого использования можно лишь на основе новых методов обучения. Тогда-то в 24 ЦНИИ Минобороны России был создан отдел тренажеров для полготовки экипажей атомных подводных лодок, который возглавил Валерий Михайлович Зеленин. В институте уже существовал отдел тренажеров для личного состава надводных кораблей, которым руководил Борис Павлович Бичаев, однако бурное развитие атомного подводного флота и специфика деятельности его личного состава требовали самостоятельных решений в области технических средств обучения. Я не буду упоминать тут воинских и научных званий, которые со временем менялись, и все офицеры, как правило, достигали своих трех звезд на погонах и кандидатских степеней.
Давно существовавший отдел Б.П. Бичаева (буду называть их далее надводниками) в рамках своей надводной тематики имел ключевыми направлениями моделирования артиллерийское оружие, радиолокацию и энергоустановки на базе газотурбинных двигателей. В отделе В.М. Зеленина (буду называть их далее подводниками) это было торпедное оружие, гидроакустика и ядерные энергетические установки. Но тренажеростроение призвано обеспечить подготовку всего личного состава корабля, поэтому в тренажерных отделах в том или ином объеме занимались всеми БЧ, службами и постами, охватывая весь корабль от общекорабельных систем до космической связи.
Практические работы подводников были связаны с созданием гаммы тренажеров создаваемой тогда высокоавтоматизированной апл пр. 705. Это был уникальный в истории флота случай, когда технические средства обучения создавались специально под конкретный проект корабля одновременно с ним самим. Руководивший всеми работами по пр.705 академик Вадим Александрович Трапезников потребовал, чтобы работы по средствам боевой подготовки были включены непосредственно в план и, что еще более существенно, в смету по строительству этой апл, и дело пошло.
Был задуман комплексный тренажер «Маяк», объединяющий отдельные тренажеры для всех постов ГКП апд пр. 705: энергетики и движения «Маяк-Э», навигации «Маяк-Н», связи «Маяк-С», гидроакустики «Маяк-И», радиолокации «Маяк-РЛ», торпедного оружия «Маяк-Т», радиоразведки «Маяк-Р» и общекорабельных систем «Маяк-ОКС». Информационно все это объединялось так называемым Комплексом Центральных Приборов, моделирующем внешнюю среду и действия противника, а функционально – реальной БИУС «Аккорд», идентичной стоящей на корабле. У нас в отделе не было однозначного и постоянного распределения по контурам – все занимались всем, тем более что по специализации образования народ подобрался разношерстный: от Института Киноинженеров до ЛГУ и Кораблестроительного. Конечно, истинные корабелы как начальник лаборатории Федотов и снс Ю.Б. Крочакевич занимались непотопляемостью и общекорабельными системами, а истинный энергетик В.М. Зеленин – электроэнергетической системой, но и им нужны были помощники.
Остальные контура попали в руки молодых тогда Королюка С.М., Кузнецова К.В., Медема Е.М., Ивановой И.В., Ивакиной И.А. и других. Был у нас в отделе чистый маематик-теоретик В.М. Гусев, который занимался теорией Z-преобразования и написал, в конце концов, книгу на эту тему. Он нам помогал иногда, когда мы запутывались в дифференциальных уравнениях ядерных реакций, но сам в детали не вникал. Кстати, с этими уравнениями связан примечательный случай.
Помню, прохаживаемся мы в коридоре нашего института с коллегой из соседней лаборатории. Общаться приходилось за пределами своих помещений, поскольку по режимным соображениям захаживать друг к другу не рекомендовалось.
Значит, идем мы, мило болтая, а навстречу вдруг показывается командир – начальник института, адмирал! Двойственность наименования его должности происходила из того, что для внешнего окружения наше учреждение было войсковой частью, в/ч с номером, а для флотского мира мы головное ЦНИИ со значимыми функциями и весомой репутацией. (Кстати, в самом начале службы нам, гражданским специалистам, объяснили, что не следует употреблять выражение «воинская часть», ибо это часть воина, а «войсковая часть» это часть войска).
Так вот, встали мы смирненько возле стеночки, пропуская командира мимо себя, а он глянул на нас и спрашивает:
– Что обсуждаем, молодые люди? В чем проблема?
Мы подрастерялись и призадумались, а моя коллега, как более раскованная, встрепенулась и отвечает:
– Интеграл нам попался не берущийся, товарищ адмирал. Обсуждаем, как быть.
– Не берущийся, говорите? Это непорядок, должен быть взят. Жду вас с докладом завтра в 15-00. – И пошел себе вальяжно.
Мы озадаченно пригорюнились. Ситуация-то была не выдуманная – моделировать приходилось многое: то пересечение корпусом пл водной поверхности (при всплытии), то формирование йодной ямы в активной зоне атомного реактора. Сложных дифференциалов хватало. Но как аналитически проинтегрировать?
Ничего особенного не придумав, приходим мы на другой день в кабинет адмирала. Он посмотрел на наши уравнения, встал («сидите, сидите») и стал расхаживать по кабинету.
– Я бы с вами согласился, если бы мы трудились в Математическом институте им. Стеклова. Чистые математики оперируют безграничными абстрактными пространствами, их тождественные преобразования должны быть справедливы для всей области определения, которая в общем случае полагается бесконечной.
Мы же с вами математики прикладные и оперируем пространством параметров, которое, слава Богу, ограничено. К тому же тождественность наших математических и, тем более, вычислительных операций вполне может находиться в пределах допустимых погрешностей.
Поэтому вот что я вам скажу. Дифференциальные уравнения, отражающие суть рассматриваемых процессов, вы получили. Проанализируйте теперь ситуацию с точки зрения диапазона значений переменных и требуемой точности, после чего известными (известными вам?) численными методами получите достаточное число интегральных значений. Этот набор значений аппроксимируйте подходящим полиномом или рядом, что даст вам аналитическое представление искомого интеграла в обусловленном пространстве переменных и с установленной точностью.
На это потребуется ряд усилий и время. Тут я вам ничем помочь не могу. А вот дополнительное машинное время из своего резерва выделю. Свободны. – Он опять сел в свое кресло.
Это был королевский подарок: хотя по тем временам институт был оснащен превосходно (наша БЭСМ-6 была вторым изготовленным экземпляром), дефицит централизованно распределяемого машинного времени имел место. Отсюда небескорыстное внимание молодых людей к девушкам из вычислительного отдела, реально владеющим доступом к ЭВМ, было предметом ревнивой зависти сотрудниц других отделов.
Интеграл был взят. А также мы утвердились в истине категорического императива: КОМАНДИР ВСЕГДА ПРАВ!
С прогулками по коридору связана и другая история. Однажды подходит к нам дама целеустремленного вида, в очках, с блокнотом в руках и спрашивает: «Молодые люди, хотите побыть подопытными кроликами?» Это была Инна Давидовна Рожанская, профессиональный психолог из отдела надводников.
Оказалось, что там под ее руководством созданы два макета пультов управления энергоустановкой надводного корабля. На одном реализованы абстрактные типовые процессы управления: слежение, компенсация, удержание, изменение уровня, а на втором процедуры управления привязаны к конкретным параметрам энергоустановки: давлениям, температурам, расходам, оборотам. Инна Давидовна проводила с операторами эксперименты по определению скорости и устойчивости формирования умений и закрепления навыков управления на этих различных по типологии моделях. Собранные в коридорах сотрудники (с улицы в закрытое учреждение никого не пригласишь) нажимали кнопки и крутили датчики на этих пультах в соответствие с полученными учебными заданиями.
В результате И.Д. Рожанская доказала, что предлагаемый ею подход плодотворнее: умения формируются быстрее и навыки закрепляются устойчивее при отработке абстрактных действий, которые затем переносятся на управление конкретным оборудованием. Это существенно для организации подготовки, ибо на первом этапе операторов разного профиля можно большими группами обучать на абстрактных учебных моделях, а затем в короткое время оттачивать умения и навыки в конкретных условиях.
Так Инна Давидовна приобщила нас к человеческому фактору в техника вообще и в тренажеростроении в частности. Она убеждала нас, что тренажер это не просто устройство для отработки реалистичных действий на модели управляемого объекта с целью формирования навыков и умений управления им. Это средство преобразования личностных психофизиологических свойств и характеристик индивида в направлении их позитивного проявления в подобающих обстоятельствах, в том числе, при управлении тем или иным объектом или процессом. Много позже именно исследования этого направления я положил в основу своей диссертационной работы. Тогда же для нас, инженеров-прагматиков, это было откровением.
Отдельная история с тренажером по радиоразведке «Маяк-Р». Спецы Таганрогского НИИ связи, которому досталась эта работа, даже не знали, с чего начать – для них это был первый опыт создания функционального комплекса на базе ЭВМ. Мы с Н.Н. Шортовым были командированы туда на целый месяц, и сидя за одним столом с группой главного конструктора, разработали техническую структуру, состав и назначение функциональных блоков, состав СМО и алгоритмы основных процессов. Даже кое-что довели до программ. . . Через год нас снова пригласили туда же показать готовое детище – тренажер работал лучше, чем имитируемый комплекс радиотехнической разведки.
