Я наблюдал эту церемонию с оградительной каменной стенки кронштадской гавани. Слышал разговор присутствующих, называвших фамилию Несвицкого, командира эсминца, потопившего подлодку.
«L-55» была отремонтирована, введена в строй Балтийского флота и участвовала в Великой отечественной войне.
Вторая половина дня была заполнена представлением меня комиссару корабля, которым был некий Баранов из числа революционных матросов, штурмовавших Зимний дворец в октябре 1917 года, флагманским специалистам, начальнику клуба, секретарю партийной организации по постановке меня на партийный учет, личному составу артиллерийского плутонга.
Однако служить на должности командира плутонга и вообще на линкоре «Октябрьская революция» пришлось мне весьма малый срок. Через месяц или полтора, сейчас уже не помню, мне объявили приказ о назначении меня старшим флагманским секретарем дивизии линейных кораблей Балтийского флота.
Должность – чисто штабная. А мне хотелось приобрести опыт командного профиля. Но в те годы не спрашивали: «Хочешь или не хочешь служить на такой-то должности?». Отвечали: «Есть» – и направлялись к месту назначения, отдавая все способности и помыслы скорейшему овладению задачами, способами, содержанием работы на новом месте, на новой должности.
Флагманский секретарь – это и секретарь, и управляющий делами, и порученец, и доверенное лицо, и адъютант флагмана (командующего) и начальника штаба корабельного соединения.
В его распоряжении канцелярия с ее начальником, штатом писарей, делопроизводителей, чертежников с необходимой оргтехникой, оборудованием, библиотекой.
Хорошо помню начальника канцелярии, толкового, деятельного старшину-сверхсрочника Виктора Кузнецова, как говорится, мастера на все руки. Он удивлял меня своей памятью – мгновенно называл номер, дату и год издания приказа, директивы, другого документа по любому вопросу, которым интересовался флагман, начальник штаба или флагманский специалист – штурман, артиллерист, минер, механик, химик, связист. Тут же доставал из хранилища требуемый документ, хотя и издан он был 2-4 года тому назад. Канцелярию содержал в отменном состоянии. На начальнике канцелярии лежали также обязанности поддерживать должный порядок на рабочем месте в каюте флагмана и начальника штаба, обеспечение их письменными принадлежностями.
Флагман, как говорят моряки, держал свой флаг на мачте линкора «Октябрьская революция», так что «география» моего нового места работы осталась на линкоре, произошла лишь смена каюты.
Флагманом был – командир дивизии линейных кораблей (линкоров).
В те годы в Советских Вооруженных силах не было офицеров, не было и погон. Старшинство командного и начальствующего состава определялось служебной категорией занимаемой должности, самой старшей из которых была в Армии и на Флоте «К-13». На флоте знаками различия были только нарукавные нашивки.
Лица, занимавшие должности «К-13» – Начальника Военно-морских сил и командующего флота – имели знаками различия одну широкую и три средних нашивки на обоих рукавах, что в настоящее время соответствует званию «Адмирал». Самая низкая, начальная категория была «К-4». Нарукавная нашивка – одна узкая, что ныне соответствует званию «Лейтенант». Должность Галлера относилась в тот год к «К-12». Знаки различия – одна широкая и две средних нашивки, что ныне соответствует званию «Вице-адмирал».
Лев Михайлович встретил Великую Октябрьскую социалистическую революцию в должности командира эскадренного миноносца старого Балтийского флота. Принял советскую власть и участвовал в занимаемой должности в Гражданской войне в составе Рабоче-Крестьянского Красного Флота на Балтике. Вскоре был назначен командиром линейного корабля «Андрей Первозданный». В июне 1919 года линкор под командованием Галлера сыграл большую роль в подавлении контрреволюционного эсеро-белогвардейского мятежа, возникшего при активном участии английской разведки на фортах «Красная горка» и «Серая лошадь», расположенных на южном берегу Финского залива, входивших в систему обороны подступов к Петрограду и Кронштадту с моря. Мятеж был организован с целью содействовать наступлению войск белогвардейского генерала Юденича на Петроград. На третий день борьбы мятеж был подавлен комбинированным ударом с суши и моря.
Лев Михайлович был награжден орденом «Красного Знамени».
Галлер был строгим командиром, не допускал отступлений от требований службы, но и корректным, человеком большого такта. Внимательно относился к людям. Поддерживал умную и полезную инициативу, никогда не повышал голоса. Не помню, чтобы он пользовался приказным тоном. От него чаще можно было слышать: «Прошу Вас.., Подготовьте пожалуйста..., Принесите пожалуйста...» и т.п.
Он очень редко покидал корабль по личным делам, по воскресным и праздничным дням, даже в зимний сезон. Полагаю, что жил убежденным холостяком. В Ленинграде у него проживала сестра, которую он изредка и навещал.
Лев Михайлович не обособлялся от народа. По вечерам, перед сном выходил для прогулки на кормовую часть верхней палубы. Беседовал со встреченными командирами, краснофлотцами, с флагманскими специалистами.
Помню его каюту (рабочее место и место отдыха). Он имел большее по площади помещение, называвшееся салоном, оборудованное коврами, мягкой мебелью, картинами и портретами, имелись пианино и радиоприемник. Здесь флагман принимал командиров штаба флота, других кораблей, флотских учреждений, приходивших к нему для решения деловых вопросов. Проводил совещания с командирами кораблей дивизии и флагманскими специалистами штаба. Здесь же, в салоне флагмана, столовались флагман, начальник штаба, командир и комиссар линкора, флагманские специалисты, включая и флагманского секретаря. Стоял большой овальный стол.
В начальные дни моей службы флаг-секретарем Лев Михайлович, чаще всего во время вечернего чая (21 час), интересовался, чем я занимался до ухода на флотскую службу, почему избрал флот, из какой семьи и т.д. Интересовался постановкой обучения в Военно-морском училище, преподавательским составом, многих из которых он хорошо знал.
А узнав от меня, что я был музыкантом духового оркестра, этой теме он также посвящал беседы со мной. Из них я понял, что мои познания классиков музыки и их творений не могут идти ни в какое сравнение с его высокой эрудированностью в данной области. Я рассказал об этом начальнику штаба дивизии линкоров. И тот сообщил: «Лев Михайлович прекрасно играет на скрипке. В Ленинграде живет его сестра. Когда он навещает ее, они оба музицируют. Он на скрипке, она аккомпанирует ему на рояле». Так я узнал еще об одном качестве моего флагмана.
Начальником штаба дивизии линейных кораблей был Евгений Иванович Вишневский, выходец из революционных матросов. До революции он служил на минном заградителе «Амур». Общался с флотскими большевиками-подпольщиками. В 1917 году, вскоре после февральской революции, вступил в Российскую социал-демократическую партию (РСДРП большевиков) и включился в революционное движение. Создал на «Амуре» партийную организацию, поддерживающую тесную связь с Цетробалтом – Центральным комитетом Балтийского флота.
Справка. 1-ого марта по старому стилю (14-ого - по новому) 1917 года Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов издал Приказ № 1 о демократизации бывшей царской армии и флота, которым узаконил равноправие солдат, матросов и офицеров в гражданских правах вне службы, отменил титулование (ваше высочество, ваше благородие и т.п.), узаконил демократические, выборные солдатские и матросские комитеты в армейских частях и учреждениях. В руках комитетов сосредотачивалась политическая власть и функции контроля за деятельностью офицеров. Приказ способствовал демократизации и революционизированию армии и флота. Центробалт координировал и возглавлял политическую, хозяйственную и военную деятельность Балтийского флота.
Поскольку такие комитеты возникали и на других флотах, на флотилиях, то был сформирован Центрофлот – Центральный исполнительный комитет флота при ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов России, выборный орган, созданный на Первом Всероссийском съезде Совета в июне 1917 года из делегатов – представителей флотов и флотилий. В Центрофлоте главенствовали эсеры и меньшевики. Во время подготовки и проведения Октябрьской революции Центрофлот занимал контрреволюционную позицию. В ноябре 1919 года военными моряками – делегатами 2-го Всероссийского съезда Советов (коммунистами) Центрофлот был распущен. Был создан Военно-морской революционный комитет.
Первоначальный состав Центробалта тоже был «замусорен» эсерами и меньшевиками. Однако его большевистская часть довольно быстро, путем разоблачения их контрреволюционного нутра, освободилась от них.
Центробалт сыграл большую и важную роль в большевизации матросских масс.
В сентябре 1917 года, узнав, что Временное правительство, находясь в сговоре с немецкими властями, с империалистами Антанты и США, решило, чтобы не допустить в России пролетарской революции, отдать немцам Петроград также, как несколько ранее им была отдана Рига.
Для обеспечения прорыва сил Германского флота к Петрограду, Керенский отдал распоряжение командующему Балтийским флотом – царскому адмиралу – вывести главные силы Балтийского флота навстречу с германскими силами, имевшими значительное численное и боевое преимущество. Корабли, которые должны были бы выйти на встречу с немцами, имели наиболее революционные экипажи.
Таким образом, Временное правительство во главе с эсером Керенским намеревалось погубить главные силы Балтийского флота и самые революционные экипажи кораблей.
Видный деятель царского флота Ренгартен записал тогда в своем дневнике: «Приказать флоту, чтобы при появлении флота немецкого, наш бросался ему навстречу, не думая о себе и, стремясь лишь нанести врагу максимум вреда, ценою хотя бы собственной гибели... В известной мере задача будет выполнена, после чего флот наш перестанет существовать, и весь Балтийский театр будет для немцев открыт».
Председателем Центробалта был балтийский матрос Дыбенко Павел Ефимович – участник революционного движения с 1907 года, матрос - с 1911 года, член партии большевиков – с 1912 года. С 1917 года – член Петроградского революционного военного комитета и коллегии народного комиссариата по венным и морским делам.
Получив информацию о намерении буржуазного Временного правительства сдать Петроград немцам, Дыбенко направил Керенскому телеграмму: «Балтийский флот выходит из подчинения Временному правительству, власти его не признает и распоряжений его не исполняет, управление флотом берет на себя Центробалт».
Моряки Балтики мужественно встали на защиту Петрограда. Центробалт и 2-ой Всероссийский съезд военных моряков, поддержанные Гельсингфорской (ныне Хельсинки), Ревельской (ныне Таллин) большевистскими организациями и Финляндским областным комитетом РСДРП (б), выдвинули перед флотов боевую задачу: «Дать врагу решительный отпор в Моонзундском архипелаге.
Сражение с немецкими кораблями состоялось 29 сентября – 6 октября (12 – 19 октября по новому стилю) 1917 года. Немецкие силы насчитывали свыше 300 кораблей, в том числе 10 линейных кораблей, свыше 100 самолетов, 25-тысячный морской десант. Русские силы, оборонявшие острова Архипелага и устье Финского залива, насчитывали 116 кораблей и вспомогательных судов, 30 самолетов, 12-тысячный гарнизон. Русские корабли действовали под прикрытием огневых средств (артиллерии) островного гарнизона. Вход в Финский залив был перекрыт минно-артиллерийской оборонительной позицией.
Моряки Балтики уничтожили 16 кораблей противника, повредили 16 кораблей, в том числе 3 линкора. Не допустили прорыва немецкого флота к Петрограду. Однако острова архипелага немцы захватили своим 25-тысячным десантом, поддерживаемым артиллерией кораблей. Это сражение на море вошло в историю, как Моонзундская операция 1917 года.
