Видеодневник инноваций ВПК
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер
КМЗ как многопрофильное предприятие

Новая "литейка"
Кингисеппского машзавода

Поиск на сайте

Глава 8. Ах! 5-ый курс!

02.03.11
Текст: Владимир Викторович Дугинец
Художественное оформление и дизайн: Владимир Викторович Дугинец
- У меня тоже сложилось впечатление, что мы знакомы, по крайней мере, несколько лет. А вот на танцах у вас я не бывала. Я вообще боюсь ходить на такие мероприятия, - отойдя от лёгкого шока, отвечала она.

- Мы с подругами один раз набрались смелости и пошли на танцевальный вечер в Мраморный зал ДК Кирова. Там вообще-то ничего – красиво. Сначала было всё более или менее, а потом меня пригласил танцевать негр. Я как увидела эти красные ладошки и чёрно-синее лицо с барашками волос на голове, мне чуть дурно не стало. Я вообще негра так близко увидела в первый раз, а тут тебя ещё и за руку будет держать такое чудо. Я ему отказала, а он как начал приставать и упрашивать. Пристал, как банный лист. Хорошо курсанты из 'макаровки' его угомонили, а я убежала из этого Мраморного зала и стараюсь больше не появляться в таких местах.

- Так у вас же в институте учатся иностранцы? Там и негров я видел, - вспомнил я, что у выхода из института видел негров и личности посветлее.

- У нас есть негры, но они по внешности напоминают североафриканцев, а тот был прямо какой-то сине-чёрный из Кении или Зимбабве. Прямо как удушенный негр. Я и испугалась такого чудища, - вспоминала Тома пережитый ужас событий.

- Вот тебе и забитые и бесправные негры от Бичер-Стоу. Они у нас стали такими наглыми и развязанными. Почуяли свободу иностранного гражданина в нашей стране и что её здесь охраняют.

- Наш Козлов встретился с одним черноликим в лифте. Тот сигарету курит, как аристократ. Серёга попросил его прикурить. Так этот гад опустил руку с сигаретой на уровень пояса и держит. Курсант не гордый парень наклонился и прикурил.

- Когда лифт опустился на 1 этаж, Серёга развернулся и двинул спутника прямо в чёрный образ. Негр брыкнулся об пол, Серёга нажал кнопку на 12 этаж, а сам выпрыгнул из лифта. Пока тело в себя приходило и спускалось вниз, Козлов ждать не стал и удрал с места происшествия. Так это чудо запомнило, что на ленточке было написано 'ВВМУ им. Фрунзе', и даже в училище припёрся с милицией. Но тут, конечно, на этом поиск и закончился. Разве бы мы допустили, чтобы какой-то негр опознал нашего Серёгу, да ещё и привлёк к ответственности за оскорбление иностранца, - вспомнил я историю, произошедшую с нашим Серёгой Козловым.

- В субботу приходи к нам на вечер во Фрунзе, - ничего умнее не смог предложить я. – Посмотришь на наши аристократические апартаменты. Кстати, у нас там негров и прочих безобразий в форме драк и свалок не бывает.

Теперь мы встречались с ней каждый день, а точнее сказать вечер и ночь. После занятий я нёсся по Среднему проспекту к её дому на крыльях разбуженных чувств и желаний увидеть вновь своё сокровище.

Чтобы не вызывать возможных неприятностей со стороны дежурной службы, я просто-напросто не брал свой увольнительный билет и фактически находился в самоволках. Но зато никуда не надо было торопиться, и я мог шататься по городу с Томой хоть до утра.

В то время в ночном Ленинграде не возникало никаких страхов и проблем, даже по ночам никто никогда к курсантам не приставал и не пытался их обидеть.

'Зима наставала, холодно стало'. Стоять каждый вечер в подъезде около дверей было не совсем удобно, светло, да и люди постоянно мимо шмыгают. В моём бушлатике, который был только форменной декорацией и абсолютно не защищал от противного ветра, мы укрывались от холода в стеклянной телефонной будке, изображая разговаривающую по телефону пару. Но изображать такие хитрости тоже было как-то неловко.

Совсем недалеко, сразу за Тучковым мостом в сквере возвышался недавно выстроенный и огромный Дворец Спорта 'Юбилейный'. Он и служил нашим прибежищем и укрытием от холодных осенних ветров, дующих как в трубе.

Конструкция здания дворца по своему периметру имела рёбра жёсткости, которые на высоте постепенно сходили на нет, а внизу, у основания образовывали углубления наподобие небольших ниш. Мы, имея малогабаритные размеры, как раз стоя вписывались в эту узкость. Я прятал Тому в эту нишу, а собой закрывал её от ветра и посторонних глаз, которых в такое время уже практически не бывало. Окружённые кирпичными стенами в этой щели, мы целовались и подолгу в ночи могли стоять, как ненормальные, и говорить, говорить и говорить…

Эгоизм влюблённого мальчишки совсем не давал мне возможности подумать о своей подруге. Мне было хорошо с ней, а остальные проблемы для меня уже не существовали. Нормальные люди ведь по ночам обычно спят. О том, что завтра ей нужно идти на занятия и полусонными глазами смотреть на преподавателей и сокурсников, я даже и не думал.

Когда холод наконец-то добирался до нас в это убежище, нам всё-таки приходилось расставаться до следующего вечера. На свою плавказарму я прибегал то в 2, а иногда и в 3 часа ночи. И такие мои тайные самоволки сходили мне всегда с рук, и никто из моих начальников до сих пор об этом и не догадывался.

6 ноября в субботу, как назло, меня поставили дежурным по кафе 'Кортик'. Встретить свою подругу и провести в зал я доверил и попросил Вовку Хромеева. Сам же я в это время, как последний французский стюард, в парадной форме, фуражке и белых перчатках, да с палашом на боку, готовил кафе к открытию и встрече гостей. Не хватало только белоснежного полотенца на левой руке.

Пока в клубе шёл концерт художественной самодеятельности наших курсантов Тамару развлекал Хромеев со своей женой, а уже после мероприятия он привёл её в кафе, где я исполнял функции главного распорядителя этого заведения.

Она внимательно рассматривала мою форму и не скрывала своего восторга по поводу помпезности нашего зала и небывалого порядка и спокойствия здесь, среди такого большого количества людей. Мы посидели за столиком кафе и отведали нашего популярного мороженого 'Ассорти' с сиропом.

Я, пользуясь служебным положением, сбежал из кафе и показал ей нашу знаменитую Картинную галерею, на стенах которой по всей длине были рассредоточены большие по размерам полотна и копии знаменитых художников.

Внушительные размеры красочных полотен Айвазовского, Боголюбова, Круговихина, Каменева и французских художников Волэра и Барри, изображающих морские сражения и разгул вздыбленной волны и ветра, оказывали впечатляющее воздействие на любого зрителя.

- Как это всё страшно! Сплошной огонь пожарищ и взрывы кораблей. А волны такие огромные! Неужели такие бывают на море? – спрашивала меня Тома под впечатлением 'Девятого вала' Айвазовского.

- Бывают! Сам своими глазами видел. Но, только когда ты на большом корабле, то это не так страшно. А вот на таких кораблях, которые раньше были – это, конечно, ужас. Там были настоящие герои, чтобы спорить с такой стихией... - словно великий знаток маринистики утверждал я её опасения.

- Как у вас тут всё интересно и красиво, как в музее, - восхищалась она без всякого стеснения.

- Тома, ты меня подожди внизу в фойе. Я сейчас сбегаю и прикрою свою торговую лавочку. Кафе закрывается в 22 часа. Потом сгоняю на факультет, сдам свой палаш и оденусь. Я быстро! – предупредил я подругу и поторопился в кафе.

Неожиданно влетев в кафе, где некоторые посетители за моё отсутствие потеряли бдительность, я быстренько разрулил обстановку. Подойдя к двум второкурсникам, уютно устроившимся в нише за столиком и посасывающим под видом сока из стаканов винцо, я чётко поставленным голосом скомандовал:

- Так, вы двое! Встать и шагом марш из кафе! Будете возбухать, получите по полной программе.

Из-за занавески у окна я вытащил наполовину уже опустошённый 'огнетушитель' 'Фетяски' и отдал её буфетчице. Ничего себе! Это они бы тут сейчас преспокойно налопались винца с мороженым.

Виновники молча встали и безропотно покинули негостеприимное кафе. Они знали, что лучше уж так с позором покинуть своё место преступление, чем получать взыскания при полном варианте программы раскрутки событий.

- Уважаемые гости! Кафе закрывается! Прошу всех покинуть помещение! – на весь зал гаркнул я.

Вдвоём с буфетчицей мы постепенно разогнали всех недовольных моими действиями последних посетителей зала, и я закрыл входную дверь. Мойщиков посуды, пацанят с первого курса предупредил, чтобы всё вымыли и только тогда уходили к себе в роту. А буфетчице доложил, что я дежурство закончил и вахту сдал.

- Всё, все дела сделал, - прибежал я в фойе, где меня ждала заскучавшая в одиночестве подружка. – Можно ещё и потанцевать, если есть желание. До конца вечера мы ещё успели и потанцевать несколько танцев.

- А мне у вас очень понравилось. Всё так чинно и благородно, даже ни одного нецензурного слова я не услышала. Все ваши курсантики такие галантные и вежливые.

- У фрунзаков традиция такая - не обижать своих гостей. Так что сюда всегда можно смело приходить, никто никогда не обидит, - подвёл я итоги вечера. - А в кафе, пока я отсутствовал, уже нашлись двое салажат, прикинувшихся перцами. Сидят, кайфуют в нише, и вино втихаря попивают. Пришлось конфисковать бутылку и выгнать товарищей из зала с недопитостью.

- Вовочка, и тебе их не жалко? Они же совсем мальчишечки, – вступилась Тамара за молодых.

- А что их жалеть! Пусть идут в город и там делают что хотят, а здесь придуриваться, да ещё со второго курса, рановато начали, - вполне доходчиво объяснил я своё поведение.

Весёлые и довольные собой и прекрасной жизнью мы выпорхнули из клуба училища и пошли по Большому проспекту. На свежем воздухе и без посторонних глаз было вольготно и можно было позволить себе и чмокнуться, и обняться.

- Вовочка, ты меня прости, что я тебя ни разу не пригласила к себе домой. Но обстоятельства сложились так, что это жильё мы с подругой снимаем у одной бабульки. А там у нас очень зоркие и бдительные соседи, которые при малейшем нарушении тишины коммунального застоя, сообщат ей. Та, в свою очередь, заботясь о нашем моральном облике, сообщит родственникам, а те дальше по цепочке родителям. Вот так и существуем на птичьих правах под колпаком соседского ока. Вроде бы и не женский монастырь, но все порядки схожи, - рассказывала Тома о своей коммуналке.

- Ну и что, моё появление в вашей комнате сразу же нарушит покой соседей? А почему ты не в общежитии живёшь? У вас такая огромная общага, неужели всем места не хватает, - удивлялся я такому положению студентов.

- В институте, в деканате считают меня вполне обеспеченной и способной самостоятельно решать проблемы жилья. Отцу, конечно, можно было подделать справку о доходах в семье и указать там минимум, как другие делают. Но, он у меня очень порядочный интеллигент и не позволил себе подобных вещей, которые его унижают. Пока поставили на очередь, которая должна скоро подойти. Может быть, после нового года переберусь в общежитие, и не надо будет родителям платить за комнату, - рассказывала Тома о порядках в институте.

Было уже поздно, да и холодновато, когда мы стояли в подъезде и, обнявшись, шептали друг другу планы на предстоящие праздники.

- Ладно, хватит мёрзнуть тут в подъезде. Пусть немного пострадает моя девичья репутация. Только тихо-тихо проходи вслед за мной в комнату, - вдруг прошептала Тома, открывая двери ключом.

На цыпочках и затаив дыхание, мы полутьмой коридора прокрались в их комнату. Благо все очень было просто: два шага прямо, четыре налево и ещё два шага налево.

В комнате в полнейшей тишине уже находилась Тамарина подруга, с ней на диване сидел молодой человек с горбатым носом и выразительными серо-зелёными глазами.

- Томка, молодец! Давно надо было привести Вовку. Хватит вам по подъездам мёрзнуть и бродить по ночам по городу. У нас такая безупречная репутация у соседей, что её уже давно пора подмочить. Чёрт с ними! Пусть думают, о нас что хотят, - обрадовано встретила нас Наташка. – Знакомьтесь! Это мой Петя!

Петька Якущенко, так звали Натальиного друга, был тощий и высокий парень с рабочими мозолистыми ручищами, которыми он не так давно пилил ракушечник в Крыму.

При высоком росте его небольшая правильная голова прямо таки венчала длинную шею с большим костистым кадыком. Над этим самым кадыком торчал вперёд большой горбатый нос. Красивые серые, даже прозрачные девичьи глаза под чёрными полусросшимися на переносице бровями почему-то были грустными словно у побитой собаки. Открытый и честный, а в чём-то даже немного детский, взгляд выдавал его простую и наивную натуру.

- Это дело нужно отметить! – выдал он свою первую мысль и вытащил из кармана висевшей на вешалке куртки бутылку мерзопакостного 'Солнцедара'.

Было такое вино - не вино, портвейн - не портвейн, но стоил весьма недорого. Одним словом вино для пролетариата - дёшево и сердито. Сначала от этого новшества многих тошнило, но потом народ попривык и в силу своего патриотизма злоупотреблял этим - дешевле, кроме пива, не было.

Злостного фиолетового цвета, словно школьные чернила, жидкость этого 'Солнцедара', налитая в стаканы и чайные чашки, была не только ужасного вида, но и здорово била по голове своими суррогатами. Бог знает из чего его только делали, но эффект достигался почти мгновенный.

Мы с Томкой переглянулись, но что делать 'Солнцедар' так 'Солнцедар', другого выбора среди ночи нет. Да у нас и мыслей ни о каком спиртном не было, нам и без него было хорошо. И уже через полчаса скромного студенческого застолья мы заговорили в своей компании, словно старые школьные друзья, и... даже стали строить наивные планы на будущее. Кто кем будет через несколько ближайших лет, и как мы встретимся все вместе, конечно, в Чухломе, даже пошли намёки, сколько у кого будет детей.

Только говорить приходилось на пониженных тонах, так как стены у старинного здания снаружи хоть и толстые, но перегородки между комнатами были почти как в общежитии имени монаха Бертольда Щварца.

Страницы 4 - 4 из 13
Начало | Пред. | 2 3 4 5 6 | След. | Конец | Все 



Оглавление

Предисловие
Глава 1. Страна голубых озёр, лесов и аэродромов
Глава 2. Кубань - жемчужина России
Глава 3. Вот она какая - первая любовь
Глава 4. Я вижу море
Глава 5. Море любит ребят солёных
Глава 6. Дальний поход
Глава 7. 'Океан' в океане
Глава 8. Ах! 5-ый курс!


Главное за неделю