Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

К 50-летнему юбилею похода подводных лодок 69-й бригады на Кубу. В.В.Наумов. Часть 3.

К 50-летнему юбилею похода подводных лодок 69-й бригады на Кубу. В.В.Наумов. Часть 3.

В то же время в районе позиций назначенных подводным лодкам 69-й бригады наша радиоразведка зафиксировала наличие американского вертолётоносца «ТЕТИС-БЕЙ» с кораблями охранения и усиленное патрулирование района силами базовой противолодочной авиации. С приближением к своей позиции на 50-40 миль, мы прочувствовали их противодействие сполна. О надводном положении не могло быть и речи из-за не прекращающихся сигналов самолётных и корабельных радиолокаторов.



У офицеров корабля появилось предположение, что такая своевременная концентрация противолодочных сил в районах позиций, назначаемых для подводных лодок, невозможна без наличия шпиона в системе управления силами ВМФ СССР. И хотя многое объяснилось работой системы «СОСУС», о существовании которой в том походе мы не знали, всё равно эти предположения развеялись не полностью. Если был Пеньковский, могли быть и другие ему подобные.
Вскоре после занятия заданной позиции нас подстерегала ещё одна неприятность. 7-го ноября при попытки запустить левый дизель для работы на винт под РДП в результате гидравлического удара из-за попадания забортной воды в его цилиндры он был выведен из строя. В правом дизеле во всех цилиндрах тоже оказалась вода. Следовательно, до выполнения сложных трудоёмких работ в походных условиях по вскрытию крышек и осмотру всех цилиндров с выяснением причин попадания воды в них и он был не работоспособен.
В распоряжении командира "Б-36" оставался только средний дизель, не приспособленный к работе под РДП. Значит, длительное пребывание "Б-36" на позиции грозило полной разрядкой аккумуляторной батареи и неминуемым повторным всплытием среди противолодочных сил ВМС США. В этой обстановке командир принял единственно правильное решение приступить к вводу в строй правого дизеля, а на время работ выйти из района на 60 миль, с тем, чтобы возвратиться в него с окончанием работ.
С удалением из района на 60 миль обнаружили сравнительно спокойную обстановку, позволявшую находиться ночью в надводном положении без хода, в дрейфе, а днём в подводном положении. Ещё до окончания ревизии правого дизеля мы получили команду на возвращение в Сайда Губу.
Возвращение проходило тоже в спокойной обстановке. Противолодочные силы вероятного противника отдыхали после разрешения Карибского кризиса, да, и погода была неблагоприятной для интенсивных полётов авиации стран НАТО.



Море изматывало нас качкой, а меня, как штурмана, невозможностью надёжно определить место корабля в связи с ненастной погодой без солнца и звёзд. Практически весь переход был совершён в надводном положении. В начале перехода командир принял решение возвращаться под РДП, но после того как вахтенные офицеры пару раз показали ему обнаруженные в кормовом секторе неизвестные суда, которые акустики не слышали, решение изменил, и лодка всплыла в надводное положение. В штормовом море надводное положение обеспечивало значительно надёжнее безопасность корабля.
Осталась одна общая забота о расходе топлива, которого, по всем предположениям, могло не хватить до родной базы.
Для меня эта забота стоила самой большой невязки при определении места в океане за всю мою девятилетнюю службу на штурманских должностях. Перед определением места над моей головой двое суток стоял с логарифмической линейкой флагманский механик 69-й бригады капитан 2 ранга Любимов. Он сверял замеряемый расход топлива и сравнивал с пройденным расстоянием подводной лодкой за время замера расхода топлива. По результатам замеров принималось решение о запросе помощи в виде танкера для дозаправки топливом. Сложность моего положения заключалась в том, что из опыта зная, что гидравлические лаги при оголении носового штевня хватают воздух динамическим трубопроводом и дают заниженные показания скорости, я, испытывая психологическое давление, учитывал осреднённую лагом скорость 4 узла, которую он получал, раскачиваясь в диапазоне от нуля до восьми узлов.
При определении места невязка составила 67 миль точно вперёд по курсу, что свидетельствовало о фактической скорости, с которой двигался корабль 5,4 узла. Не прибегая ни к каким-либо ухищрениям, я эту невязку полностью занёс в навигационный журнал и в отчёты о походе, считая её психологической.
На берег было отправлено радио о необходимости пополнения топлива, которого действительно не хватило. Но кто-то предложил остатки топлива, смешанного морской качкой в балластных цистернах с водой, перекачивать в расходный топливный бачок, из которого сливать отстоявшуюся воду и добавлять в бачок моторное масло. На этой смеси "Б-36" вошла в Баренцево море, а вот уже в Кольский залив пришлось входить на моторах за счёт аккумуляторной батареи.



Впрочем, танкер встретил нас в Норвежском море, но шторм не представил никакой возможности принять от него топливо.
Примечательным для меня событием при возвращении было присутствие на мостике при попытке мотористов осмотреть трубопроводы дизелей в кормовой надстройке лодки. Моторист вышел на осмотр трубопроводов в сопровождении страхующего матроса и был надёжно обвязан бросательным концом. Но как только он дошел до середины кормовой надстройки, волна смыла его за борт, но, к счастью, следующая волна вернула его обратно с помощью бросательного конца. Операция осмотра трубопроводов была немедленно прекращена, а я обратил внимание на старшего помощника командира капитана 3 ранга Копейкина Аркадия Александровича, руководившего этой операцией и сохранявшего спокойствие на всем её протяжении, как человек всё во время предусмотревший и ко всему подготовившийся.
Вообще он отличался хорошей выдержкой, умением сохранять спокойный тон в отношениях с подчиненными в любых ситуациях, сохраняя чувство юмора и не упуская возможности розыгрыша. Я уже упоминал эпизод в тёмном жарком и душном отсеке, когда отчаявшемуся офицеру, требовавшему всплыть и дать бой, потому что в отсеках, по его мнению, люди гибнут, старпом спокойно ответил, что некоторые спасутся, чем успокоил офицера.
Из розыгрышей в походе мне запомнились два. Первый коснулся офицера 6-го отдела, прикомандированного к нам на время перехода в кубинский порт с одной лишь целью, чтобы следить за целостностью французской проволоки и пломбы на ней, которой был опечатан торпедный аппарат с загруженной в него ядерной торпедой. Капитан-лейтенант ревностно выполнял эту обязанность и регулярно проверял сохранность пломбы. Однажды после ночной командирской вахты Аркадий Александрович за завтраком как бы невзначай сказал, что не понимает, почему все так трясутся с этой торпедой и, как мы убедились прошедшей ночью, осмотрев её, ничего в ней особенного нет. Офицер 6-го отдела побледнел, выскочил из-за стола и бросился в первый отсек к аппарату с торпедой проверять наличие пломбы.



Аркадий Александрович Копейкин - подгот "46-49-53", в дальнейшем занимал должность начальника отдела подводных лодок управления боевой подготовки Северного флота. На фото третий слева в третьем ряду. - ДВЕНАДЦАТЬ КНИГ

Второй розыгрыш был достаточно корыстный, но оправданный необходимостью. В те часы, когда над "Б-36" продолжал маневрировать американский эсминец и обстановка в отсеках по их обитаемости была экстремальной, единственным местом на корабле, где можно было забыться в полудрёме после вахты, были окрашенные стеллажные торпеды в первом отсеке. На них постоянно лежали люди, сменившиеся с вахты. Но на подводных лодках были предусмотрены должности, не связанные с несением корабельных вахт в сменах, а следовательно, имевшие больше возможности в выборе времени и места отдыха. К ним относилась и должность заместителя командира корабля по политической части, которую занимал на "Б-36" капитан 3 ранга Сапаров. Сменившись с командирской вахты с небольшой задержкой, старпом вошел в первый отсек и обнаружил, что все места на торпедах заняты, в том числе и замполитом. Оценив обстановку, чтобы не поднимать людей, только что сменившихся с вахты, Аркадий Александрович сказал Сапарову, что его вызывает командир в центральный пост. Когда замполит подошел к выходу из отсека, старпом занял освободившееся место, извинился и сказал, что он пошутил.



Первый отсек. Стеллажи для торпед. РОССИЙСКИЙ ПОДВОДНЫЙ ФЛОТ. Проект 641

Вообще наш безобидный, спокойный и тихий замполит капитан 3-го ранга Сапаров частенько становился объектом для шуток и розыгрышей, которые сносил довольно спокойно. Даже молодые лейтенанты над ним подтрунивали, когда ему пришлось временно стать вахтенным офицером вместо выбывшего из строя Мухтарова. Я спустя годы понял, насколько нелеп и даже постыден был мой розыгрыш Сапарова при всплытии "Б-36" рядом с американским эсминцем. Он находился у шахты рубочного люка рядом со штурманской рубкой, как и все мы, в заношенном разовом белье и в тревожном ожидании развития событий. И я в качестве шутки посоветовал ему переодеться, так как с эсминца потребуют прибыть на борт командиру и комиссару с вахтенным журналом. Я-то понимал, что этого не может быть, а ведь Сапаров мог принять эту шутку за правду. Но и в этом случае он никак не реагировал.
Все-таки один раз я увидел его возмущенным. При возвращении в родную базу замполит активизировал свою деятельность и организовал массовый приём матросов в кандидаты в члены КПСС. Собрания зачастили, что не вызвало восторга у коммунистов, сменившихся с вахты. Вместо заслуженного отдыха им приходилось дремать на очередном приёме. На одном из них Сапаров зачитал заявление матроса с просьбой принять кандидатом в члены КПСС и спросил: «Какие будут предложения?» Сквозь дрёму услышавший вопрос Копейкин предложил: «Принять». Замполит возмутился и стал горячо протестовать против приёма без обсуждения. Но окончательно проснувшийся старпом потребовал не нарушать внутрипартийную демократию и поставить его предложение на голосование. Все дружно проголосовали за предложение Копейкина и довольные разошлись по койкам.
Я хорошо запомнил этот случай и понял, что если проводишь какое-либо демократическое мероприятие, то первое предложение выдвигай сам. В своей дальнейшей жизни и деятельности именно так и поступал, избежав неприятных сюрпризов.



Контейнер репитера гирокомпаса и выдвинутый командирский перископ. РОССИЙСКИЙ ПОДВОДНЫЙ ФЛОТ. Проект 641

Наконец, меня приятно удивила и понравилась невозмутимость старпома во время моей попытки определить в отсутствии светил, какой из гирокомпасов корабля показывает курс с ошибкой в десять градусов. После того, как я заметил расхождение в показаниях носового и кормового гирокомпасов в десять градусов, я около трёх суток ждал появления на небе хоть какого-нибудь светила. Параметры работы у обоих компасов были в норме и свидетельствовали об их, вроде бы, исправной работе, и выявить ошибку одного из них можно было только сравнив расчётный азимут любого светила на момент взятия пеленга на это светило в пеленгатор репитера на мостике. Но все светила прятались за облаками. Тогда я предположил возможность рассогласования в схеме одного из компасов текущей широты места корабля и принял решение согласовать эту широту на стопорах.
Решение по идее правильное, но реализовано оно было, мягко говоря, не лучшим образом. Подумав, с какого компаса начинать это согласование, я, чтобы не затягивать эту операцию, которая требовало около 3-4-х часов на приход в меридиан каждого компаса, решил согласовать на стопорах оба компаса одновременно. Это обеспечивало выход из меридианов примерно на сорок пять градусов в обе стороны обоих компасов и движение подводной лодки по постепенно уменьшающейся синусоиде, стремящейся к нулю. И всё бы ничего, этот грех остался бы на моей совести, но тут в облаках появился просвет, и старпом вызвал меня на мостик.
Когда я поднялся на мостик, Аркадий Александрович спросил меня: « Штурман, почему это мы всё время держим курс 45 градусов, а Полярная звезда недавно была у нас слева 45, а сейчас почти по носу?» Я ответил, что произвожу согласование компасов на стопорах и прошу держать Полярную примерно на курсовом 45 градусов левого борта и что скоро это безобразие кончится. «Хорошо» спокойно сказал старпом. Вскоре гирокомпасы пришли в меридиан. Взяв пеленг на Полярную звезду, я убедился, что ошибается кормовой гирокомпас и на этом всё закончилось.
В базе специалисты гидрографии выяснили, что произошло рассогласование гиросферы компаса с его следящей системой, но причины объяснить не могли. Поворот на курс 270 градусов мне удалось откорректировать за счёт линии положения, полученной при измерении высоты звезды Регул при подсветке горизонта полярным сиянием и обеспечить проход "Б-36" севернее Норвегии, не приближаясь к её побережью ближе 30 миль.



Последнее, что меня порадовало как штурмана, работоспособность антенны Рамка, несмотря на то, что она ещё в Саргассовом море была залита морской водой. Она позволила мне уверенно привязаться к берегу по норвежским радиомаякам с полученной невязкой 7 миль.
Возвращение с похода в Губу Сайда торжественным не назовёшь. После швартовке мне запомнился только один встречающий, кто-то из инженерно-механической службы, спросивший, все ли дизеля на "Б-36" в строю. Получив ответ, что один дизель сломан, безнадёжно махнул на лодку рукой и удалился.
Я не присутствовал ни на одном из разборов похода 69-й бригады, но из рассказов очевидцев разбор на 4-й эскадре был довольно странным. Когда офицеры групп командования подводных лодок эскадры были собраны для заслушивания доклада представителя вышестоящего штаба, их предупредили, чтобы вопросов не задавали и докладчика не перебивали. В докладе командиры кораблей 69-бригады обвинялись во всех смертных грехах. Не зная истинного положения дел, слушатели молчали, но когда докладчик обвинил командиров в том, что они всплывали при достаточно высокой плотности электролита в аккумуляторных батареях 1,050, по залу пронеслись возгласы негодования и недоумения, так как каждому подводнику с юных лет известно, что ниже этого значения плотность просто не может быть. «Не перебивать!» раздался окрик, докладчик дочитал доклад и быстро удалился.
При разборе у заместителя министра обороны маршала А.А.Гречко, по воспоминаниям присутствующих, было ещё больше странностей. Оказалось, что, критикуя действия командиров 69-й бригады, маршал Гречко был уверен, что они командовали атомными подводными лодками, и никак не мог понять, почему они всплывали для зарядки аккумуляторных батарей. Узнав, что к всплывшим подводным лодкам американские эсминцы приближались до 50 метров, маршал спросил, почему же подводники не закидали их гранатами. Когда же он понял, что в мирных условиях всплытие было неизбежно, сказал, что он лучше бы утонул, чем так позориться.



Гречко Андрей Антонович, первый заместитель министра обороны СССР по общим вопросам (с 7 апреля 1960 г.), Главнокомандующий Объединенными вооруженными силами государств-участников Варшавского Договора (с июля 1960 г.).

В итоге всё кончилось благополучно, и участников похода не наказали.
Главным результатом из этого похода для меня явилось убеждение, что для успешного противодействия противолодочным силам капиталистических стран и прежде всего их надводным кораблям, подводным лодкам необходимо обладать большим диапазоном скоростей, возможностью неограниченное время находиться в подводном положении. Поэтому через три месяца после возвращения из похода я продолжил службу на подводных атомоходах.

Ранее опубликованное:
Контр-адмирал Наумов Владлен Васильевич. "Что не подвластно времени". Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Первый командир. Бец Валентин Иванович. Подлинные друзья настоящих подводников. Часть 5. Жена моряка. Фоторепортаж о жизни в «медвежьем углу». В пучинах Бермудского треугольника. Часть 6. Из "дизелистов" в "атомники". Командиры АПЛ 1-го поколения. Автобиография Наумова В.В. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. "К-27". Часть 11. За какими корабельными реакторами будущее? Учителя Наумова В.В. Биография "К-182". Автобиография Наумова В.В. Период службы в ВВМУПП им. Ленинского Комсомола в фотографиях. Часть 12. Сослуживцы. Часть 13. Отдельные тактические приемы действий противолодочных сил ВМС США против одиночных подводных лодок ВМФ СССР в период с 1962 по 1980 год ("Квакеры"; ). Часть 14. Из командирского опыта организации соревнования, состязательности в целях повышения боеготовности. Часть 15. Память. Вместо заключения. Однокашники. Командиры, преподаватели, служащие. Часть 16.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю