Некоторые наши товарищи, принимая во внимание проводившиеся в то время политические репрессии в стране, сознательно шли на сокрытие сомнительных фактов нелояльности своих родственников и тем самым подвергали себя постоянным переживаниям. О подобной ситуации в своей судьбе вспоминает Георгий Широков: «В 1944 г. арестовали моего родного дядю, работавшего кузнецом в колхозе. За что - не знаю. Я знал только, что он находился в застенках громадного здания на Воробьевской улице. Кстати, на этой же улице, но в другом конце находился спальный корпус ГВМПУ. Он стоял на высоком берегу над Ромодановским вокзалом. О том, что мой дядя арестован, в анкете я не указал, и поэтому пережил много неприятных дней, опасаясь, что КГБ докопается до моей хитрости. Продержав моего дядю в тюрьме около года, его выпустили на свободу. Несмотря на его 40-летний возраст, во рту у него не было ни одного зуба. Когда я спросил его об этом, он матюгнулся и сказал: «Меня предупредили, что если я не буду держать язык за зубами, я лишусь и его». Усилиями Безпальчева и его соратников стал создаваться настоящий военный организм со всеми свойственными ему особенностями. В ГВМПУ началась настоящая служба с четким распорядком дня, строгой организацией учебного процесса и досуга, с нормальным питанием. В общем, уставной порядок пришел на смену обычаям «безнадзорной колонии», как иногда воспринимало нас местное население ранее. Почетное место среди замечательных людей ГВМПУ в воспоминаниях его воспитанников по праву занимает наш первый начальник училища капитан 1 ранга Безпальчев Константин Александрович, выпускник Морского корпуса дореволюционной России, участник боевых сражений в годы первой мировой и гражданской войн на кораблях Балтийского и Черноморского флотов, офицер, имеющий богатый опыт педагогической деятельности в различных военно-морских училищах. В присланных воспоминаниях воспитанники Константина Александровича выражают, все как один, свое искреннее восхищение его незаурядными организаторскими способностями, прекрасным даром воспитателя, глубокими знаниями истории Российского, Советского и зарубежных военно-морских флотов, высоким интеллектом и удивительной эрудицией, великолепным искусством профессионального рассказчика и другими прекрасными человеческими качествами. Неудивительно, что Безпальчев с первых же дней пребывания в нашем училище завоевал заслуженный и непререкаемый авторитет у всех курсантов, офицеров и преподавателей. Уважали курсанты Безпальчева безмерно. Он стал для многих из них образцом для подражания в течение всей дальнейшей военной службы и жизни.
По мнению Олега Корытова, офицерская выправка и представительность Константина Александровича, его решительность и, вместе с тем, личная скромность, завидные организаторские способности, проявившиеся прежде всего в заботе о курсантах, поразительная начитанность во многих областях знаний позволили ему практически на голом месте создать не потешное войско, как это было в случае со спецшколой, а молодой и здоровый воинский коллектив. В отличие от других подготовительных училищ Безпальчев добился для ГВМПУ получения боевого оружия для каждого из нас (винтовок для курсантов и автоматов ППШ - для старшин), что ставило нас вровень с другими частями гарнизона. В условиях военных 1944 и 1945 годов мы были обеспечены всем необходимым по флотским нормативам.
Николай Груздев убежден, что «быстрому становлению училища и всему тому, что делало жизнь в нем вполне благополучной и духовно светлой, мы обязаны нашему первому начальнику училища. Его воспитательные методы никогда не унижали нашего мальчишеского достоинства. Наоборот, его педагогика зиждилась на творческом раскрепощении личности. Будучи нашим кумиром, Безпальчев, несмотря на свои сложные обязанности начальника училища, всегда был в гуще курсантской массы. Он знал по фамилиям абсолютно всех курсантов. Он настойчиво воспитывал в нас чувство чести и офицерского достоинства. Мы до сих пор, будучи в форме, не возьмем в руки авоську или зонтик, не позволим себе даже в жаркую погоду, что называется, рассупониться - расстегнуть пуговицы тужурки или снять на улице, в транспорте и других общественных местах фуражку. Мы никогда не тяготились нашей прекрасной формой военного моряка. Это, конечно, лишь внешнее и не самое главное проявление честолюбия, но и без этого понятие чести будет неполноценным. Наш начальник училища заботился не только о нашей нравственности и духовном мире. Он готовил из нас профессиональных военных, будущих офицеров, моряков. Поэтому в распорядке дня училища много времени отводилось военно-морскому делу, строевым занятиям, стрелковой подготовке».
Как считает Анатолий Усатов, «Безпальчев внес много полезного в организацию училища и воспитание курсантов. Он всегда присутствовал на всех общественных мероприятиях, проводившихся в училище. Его беседы с личным составом училища охватывали широкий круг вопросов, касающихся жизни флотского офицера. Это и отношения с товарищами, подчиненными и начальниками, и особенности и методы глубокого изучения профессии военного моряка, и воспитание патриотизма и преданности выбранным идеалам. Константин Александрович установил тесные деловые связи с советскими и партийными организациями города, благодаря чему наше училище было на виду и ему нередко оказывали разностороннюю помощь».
Владимир Шеховцов отмечает, что Костя, так курсанты, по существу еще мальчишки, называли между собой своего начальника училища, был, конечно, нашим главным организатором, воспитателем и педагогом. Это он учил нас, как надо пунктуально и требовательно относиться к порученному делу. А как точно он сам приходил ежедневно на старший курс, на подъем флага! Как на строевых прогулках по городу он, словно наседка, обегал свое воинство, показывая как надо нести винтовку своим не очень рослым подопечным, особенно из 4-х и 5-х взводов».
«Константин Александрович, - говорит Владимир Зайцев, - был и очень строгим строевиком. Он постоянно обращал внимание на так называемую внешнюю сторону воинской службы и воинской дисциплины. Помнится, он всегда подчеркивал: «Ваш внешний вид должен всегда показывать, что вы будущие морские офицеры. И этого нужно добиваться еще в стенах училища. Неряха в училище, как правило, остается еще надолго неряхой и на флоте».
Николай Хрусталев напоминает нам о том, как Безпальчев регулярно, глубокой ночью, лично проверял посты дежурно-вахтенной службы, строгое соблюдение ею требований воинских уставов. Обо всех выявленных нарушениях сообщалось в его приказах, выдержки из которых вывешивались на «Досках объявлений и приказов», установленных на каждом этаже. Курсанты читали их с большим интересом.
В представлении Артура Галки Безпальчев остался строгим, требовательным и справедливым начальником. Главным и постоянным объектом его внимания был . И Константин Александрович строго спрашивал с нерадивых офицеров и сверхсрочников, которые пренебрегали нуждами будущих офицеров флота. Поэтому его не только любили, но многие и боялись.
Владимиру Баркану запомнилось, что многие бывшие воспитанники Безпальчева с восхищением вспоминают его выдающиеся способности блестящего оратора, высоко эрудированного лектора и занимательного рассказчика. С кем бы не разговаривал Константин Александрович, с одним человеком или с большой аудиторией, он непременно полностью завладевал вниманием своих слушателей. Все его выступления на любую тему аудитория воспринимала, затаив дыхание. Безпальчев справедливо и ровно относился ко всем курсантам и офицерам. Когда необходимо было употребить власть, во внимание он принимал все обстоятельства, в условиях которых был совершен проступок. Влияние высокопоставленных родителей, если они имелись у провинившегося курсанта, в расчет им не принималось.
Андрей Баранов вспоминает, что Безпальчев говорил так интересно и убедительно, что даже на комсомольских собраниях, посвященных разбору проступка какого-нибудь разгильдяя, он так «раскладывал» его, что ни у кого не возникало сомнения относительно безусловной вины этого нарушителя дисциплины и необходимости наложения на него самой суровой кары. А на его лекции в клубе, с которыми он выступал довольно часто, собиралось все училище. Зал еле вмещал всех желающих. В юбилейные дни им читались великолепные лекции, темы которых варьировались в самом широком диапазоне знаний: история флота, гении науки, знаменитые музыканты и художники и др.
«Несмотря на большую занятость административно-хозяйственными вопросами, - рассказывает в своих воспоминаниях Владимир Зайцев, - капитан 1 ранга Безпальчев принимал самое активное участие в становлении коллектива училища. С этой целью он проводил регулярные встречи-беседы в клубе с курсантами, офицерами и преподавателями. Для нас, курсантов, это были самые желанные беседы, на которые никого не надо было «загонять» под страхом наказания. Все с интересом ждали, когда же Константин Александрович продолжит рассказ об истории русского флота, о его боевых сражениях, географических открытиях и кругосветных плаваниях российских моряков. Большое внимание он уделял строительству и боевой деятельности Военно-Морского Флота во время Великой Отечественной войны. Много интересного он рассказывал о Наркоме ВМФ Н.Г.Кузнецове. Беседуя с нами о Военно-Морском Флоте, его традициях и святынях, Безпальчев постепенно пробуждал и укреплял в нас любовь к выбранной профессии военного моряка».
. Первые 5 томов издания «Материалы для истории русского флота», изданные в 1865-1875 гг., были подготовлены историографом Российского флота С. И. Елагиным (1824 — 1868 ). После его смерти работу по написанию «Материалов...» продолжили его сотрудники и Ф.Ф. Веселаго. Всего же было издано 18 томов в период с 1865 по 1904 гг.
Вспоминая лекции Безпальчева, которые он читал в клубе для всех желающих, Владимир Шеховцов отмечает, что в них было много интересного и поучительного. Недаром на лекции ходили наши гражданские преподаватели, хотя их никто не неволил. Читал Безпальчев блестяще, с большим увлечением и даже азартом. А как он знал флот! Достаточно было спросить у него о любом корабле, как он тут же называл даты его закладки и спуска на верфи, фамилию командира, участие в боях и другие подробности.
Вспоминая о Безпальчеве - лекторе, Артур Галка отмечает, что всех изумляла эрудиция Константина Александровича. «Мне, например, запомнились его замечательные лекции о прославленных русских флотоводцах П.С.Нахимове, Ф.Ф.Ушакове, С.О.Макарове. Он рассказывал о них так интересно, что в большом зале училища стояла абсолютная тишина. В эти годы по экранам страны прошел прекрасный английский фильм «Леди Гамильтон», который вызвал в училище всеобщий интерес к фигуре английского флотоводца Нельсона. Константин Александрович вскоре читает лекцию «Адмиралы Нельсон и Ушаков», которая всем слушателям очень понравилась». Ряд наших выпускников, отмечая беспримерную одаренность и широкую эрудицию Безпальчева, вспоминают и о том, что наш начальник училища не менее увлекательно рассказывал о литературных шедеврах. Его лекции по такой тематике завершались всякий раз под восторженные аплодисменты слушателей. Этому способствовало и то обстоятельство, что Константин Александрович многие классические стихотворные произведения (например, «Евгений Онегин» А.С. Пушкина) читал наизусть. Полюбить литературу помогала и жена начальника училища Елена Тимофеевна. Она заведовала библиотекой и способна была заинтересовать каждого тем или иным произведением. Литературу она сама знала превосходно.
. - . О первых днях своего пребывания в ГВМПУ вспоминает Владимир Зайцев: «Миша Забалуев, Володя Петров и я, не приняв разумом резкий переход от «наркомпросовской» дисциплины в спецшколе к жесткому военному режиму в ГВМПУ, а по нашим тогдашним понятиям, к обычной солдатской муштре, первыми подали рапорты на имя начальника училища с просьбой перевести нас на Волжскую военную флотилию, где мы, как нам тогда казалось, могли бы принести гораздо больше пользы Родине. Реакция начальства на наш необдуманный шаг была самая разумная (к такому выводу мы пришли, правда, не сразу) - нам всем троим от имени начальника училища объявили по 15 суток ареста и отправили на гарнизонную гауптвахту. Капитан 1 ранга Безпальчев, умнейший человек и опытный воспитатель, конечно, понимал, что за коллектив он принял в свое подчинение и своей решительной бескомпромиссной мерой сразу же отрезал пути к отступлению от намеченной цели и всем остальным. А мы, пребывая на гауптвахте, конечно, думали «За что сидим? Мы же на действующий флот просились, защищать Родину!» А поняли, хотя и не всё, только тогда, когда к нам на гауптвахту, кажется, на пятый день приехал сам начальник училища с пирожками, испеченными его супругой, Еленой Тимофеевной. Расположившись на Волжском откосе в Кремле, мы уминали еще теплые неимоверно вкусные пирожки и слушали рассказ Константина Александровича о том, что такое флот и для чего флоту нужны грамотные офицеры. Слушая начальника училища, мы боялись смотреть ему в глаза. Нам было стыдно за всё содеянное. Кроме того, мы никогда не видели так близко такого большого начальника. В конце беседы он спросил нас примерно так: «Ну что, будете сидеть или поедем учиться?» «Конечно, учиться! Учиться военному делу!»
Продолжение следует.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус.
К.А. Безпальчев прошел вдоль строя, внимательно осматривая всех и читая разнообразные надписи на ленточках бескозырок (кто что смог достать и обменять) - от «Авроры» до «Тихоокеанский флот», затем вышел на середину строя и шутливо заметил: - Никогда не думал, что в чине капитана 2 ранга буду командовать всеми флотами и флотилиями Советского Союза... Далее перейдя на серьезный тон, он рассказал о целях и задачах создания училища, о морских традициях и требованиях флотской службы. Памятным событием стало вручение училищу знамени части 14 июня 1945 г. Знамя вручал Начальник ВМУЗ вице-адмирал Г.А. Степанов, а принимал наш начальник училища капитан 1 ранга К.А. Безпальчев. ... Во многих классах астрономию с элементами мореходной астрономии вел сам начальник училища капитан 1 ранга К.А. Безпальчев.
Владимир Михайлов вспоминает один эпизод, связанный с изучением мореходной астрономии. «Однажды ночью нас подняли по тревоге. Полуодетые, заспанные, но с оружием мы через три минуты стояли на плацу. Была чудесная лунная ночь. Ярко мерцали звезды - ни одной тучки. К строю полусонных курсантов вышел начальник училища капитан 1 ранга К.А. Безпальчев и после приема доклада о построении 3-го курса по тревоге начал рассказывать нам о звездном небе: «Я воспользовался возможностью показать вам звездное небо» — так он совместил приятное с полезным».
Андрей Баранов. «Главным примером стал для нас первый начальник училища К.А. Безпальчев. Он был для нас образцом, которому хочется подражать всю жизнь. Закончив Морской корпус до революции и будучи энциклопедически образованным, он был отличным рассказчиком, прекрасно владел речью. На его выступлениях зал нашего клуба не вмещал всех желающих. Выступал он перед нами на самые различные темы: о море и флоте, о достижениях науки, о мировой истории, об искусстве. Его рассказ о музыке предварял концерты духового оркестра, который хорошо исполнял не только строевую музыку, но и многие классические произведения. По его приглашению у нас побывал знаменитый писатель-маринист Леонид Сергеевич Соболев. К.А. Безпальчев всегда говорил так аргументированно и убедительно, что даже когда он распекал перед нами того, кому грозило списание из училища в Московский флотский экипаж, у нас не возникало и тени сомнения в правоте начальника. Сам он был небольшого роста, полноватым, но это не мешало ему выглядеть блестящим морским офицером. Хорошим дополнением ему была его жена - Елена Тимофеевна. Для нас он был строгий и требовательный начальник, а она - доброй, вникающей во все наши беды, заботливой матерью. К ней в библиотеку шли поделиться бедами и радостью. За многие годы последующей службы мне больше не приходилось встречать подобных начальников. Незадолго до своей кончины Елена Тимофеевна передала мне служебное удостоверение Константина Александровича, и оно стало реликвией архива нашего курса, хранителем которого я стал. ... Начальник училища Константин Александрович Безпальчев весьма поощрял участие в художественной самодеятельности. После первой генеральной репетиции перед смотром он собрал участников будущего концерта в своем кабинете. Разобрал буквально каждый номер, отметил хорошие стороны, объяснил почему хуже было то или иное выступление. Часто выходил из-за своего стола и показывал, как, по его мнению, нужно было прочитать стихотворение, как лучше закончить танцевальный номер и т.д. Всем интересно его слушать. Но пробежала и мысль, что на ужин опаздываем буквально на час. В это время Константин Александрович объявил короткий перерыв, открылись двери, и работники столовой быстро накрыли столы. Обсуждение концерта продолжалось за ужином. Такое общение и советы не прошли даром. Участники самодеятельности на концерте буквально превзошли себя, и училище заняло первое место в Горьковском гарнизоне на смотре художественной самодеятельности.
Константин Александрович стремился всеми способами привить нам любовь к искусству, к музыке, к литературе. Вспоминаю, как после занятий, он вызвал меня к себе и начал расспрашивать, люблю ли я оперу, какие певцы и музыканты мне нравятся, а главное, кто еще увлечен классической музыкой. В конце разговора он предложил быстро собрать товарищей и вместе с ним идти в оперный театр, где будет исполняться четвертая симфония П.И. Чайковского. Помню, что с Андреем Барановым мы организовали этот поход. Впечатление от прекрасной музыки было огромным. И у многих из нас это осталось на всю жизнь. Позднее, уже будучи командиром корабля, я воспользовался примером Константина Александровича Безпальчева. Когда оставался на корабле, приглашал к себе в каюту матросов и старшин и вместе слушали оперную и симфоническую музыку. Примеру требовательности в сочетании с неформальным общением с подчиненными обязаны мы Константину Александровичу. Через много лет, когда узнал о нравах и обычаях Морского корпуса, стало очевидным, что выпускник этого старейшего учебного заведения Константин Александрович Безпальчев стремился донести до нас лучшие его традиции».
В.С.Муругов. «После сдачи вступительных экзаменов и медицинской комиссии каждому абитуриенту предстояло еще пройти мандатную комиссию, т.е. проверку на лояльность, имеющую важное значение в условиях будущей службы с использованием секретной техники и оружия. Как теперь стало известно, мандатные комиссии предъявляли к курсантам военно-морских училищ действительно жесткие требования, о чем свидетельствует, в частности, процитированное ниже письмо начальника Военно-морских учебных заведений ВМФ вице-адмирала Г.Степанова начальнику Горьковского подготовительного училища.
Степанов Георгий Андреевич. -
43 Примечание. Степанов Георгий Андреевич (1890-1957), внук адмирала, сын погибшего в Цусимском сражении капитана 1 ранга, родился в Кронштадте, вице-адмирал. Окончил Александровский кадетский корпус (1905-1907), Морской корпус (1907-1911), минный офицерский класс с дополнительным курсом радиотелеграфии (1912-1914), Высшие морские академические курсы при ВМА (10.1925-4.1926). Начал службу вахтенным офицером учебного судна «Николаев», затем младший минный офицер линкора «Андрей Первозванный», на котором встретил Первую мировую войну, лейтенант (6.12.1915), старший минный офицер линкора «Слава» (1916-1917), флагманский минный офицер штаба сторожевых судов (1917-1918 ) Балтийского флота. Участвовал в Ледовом походе Балтийского флота в 1918 г., воевал против белофиннов на Онежском озере, командир минного заградителя «Шексна», начальник штаба (1918-1920) Онежской военной флотилии. Направлен на Чёрное море начальником штаба действующего отряда судов Морских сил Черного моря (1920 - 8.1921), затем в Москву начальником оперативного управления Морского штаба Республики (8.1921 - 12.1924), возвращается на юг (видимо, совместно с Панцержанским), начальник штаба Морских сил Черного моря (12.1924-3.1928 ) с полугодовым перерывом на учёбу в ВМА, затем переходит на преподавательскую работу в ВМА, преподаватель (3.1928-12.1931), старший преподаватель (12.1931-3.1933), начальник кафедры службы штаба (3.1933-6.1937), флагман 2 ранга (1937), начальник факультета (1937-1939), флагман 1 ранга (3.4.1939), заместитель начальника академии (1939-1940), начальник академии (1940-1941). С началом Великой Отечественной войны вступил в командование Беломорской военной флотилией (1941-1943), ВРИО начальника Главного штаба ВМС (4.1943-7.1944). За неудовлетворительно проведённую операцию на Черноморском флоте в октябре 1943 г. отстранён от должности и понижен в звании до контр-адмирала.
В официальной исторической хронике, например, «, издания 1988 г., эта неудачная операция не упоминается. Подробности гибели от вражеской авиации трех кораблей Черноморского флота (лидера «Харьков» и двух эсминцев - «Беспощадный» и «Способный») и нескольких сотен моряков в октябре 1943 г. можно найти в мемуарах Н.Г. Кузнецова [65]. Затем восстановлен в звании и в июле 1944 г. назначен начальником Управления ВМУЗ и одновременно старшим морским начальником Ленинградской вмб. 7 июня 1946 г. вице-адмирал Г.А. Степанов вручил Рижскому Нахимовскому училищу Красное знамя воинской части. Годом раньше он же вручил знамя Горьковскому подготовительному училищу. Вручение РНВМУ Красного Знамени. С апреля по октябрь 1947 г. Г.А. Степанов в распоряжении ГК ВМС, начальник кафедры организации и мобилизации ВМА им. К.Е. Ворошилова. Репрессирован в феврале 1948 г. вместе с адмиралами Кузнецовым, Галлером и Алафузовым, приговорён к 10 годам лишения свободы, лишён звания вице-адмирал. 13 мая 1953 г. реабилитирован, восстановлен в прежнем звании и уволен в отставку [7, 19, 25, 45, 63].
В соответствии с указаниями Заместителя Народного комиссара ВМФ Адмирала Флота Исакова, в связи с объявлением приема в военно-морские училища в 1945 г. и началом отбора кандидатов приказываю: 1. В течение года разрешить допуск к вступительным экзаменам и прием в училища граждан СССР: а) проживающих на оккупированной территории, при условии представления ими рекомендаций от советских или партийных организаций; б) проживающих в прибалтийских республиках по национальности эстонцев, латышей, литовцев только членов и кандидатов в члены ВКП(б) и членов ВЛКСМ при условии предоставления ими рекомендаций от партийных или комсомольских организаций. 2. Не допускать к вступительным экзаменам граждан СССР по национальности калмык, чеченцев, ингушей, крымских татар, а также немцев, финнов, поляков, болгар и других независимо от того, проживали они на оккупированной территории или нет. 3. Безусловно не допускать к вступительным экзаменам подданных иностранных государств, независимо от их национальности. Личными впечатлениями о прохождении мандатной комиссии воспитанниками ГВМПУ 1946 г. выпуска делятся бывшие абитуриенты.
Матросской формой мальчишки гордились. но в чем была настоящая трагедия — ленточки завязывались бантиком на левой стороне околыша.
«В процессе преобразования Спецшколы в Военно-морское подготовительное училище, - рассказывает Владимир Шеховцов, - нужно было пройти, кроме прочего, еще и мандатную комиссию, председателем которой был начальник училища капитан 1 ранга Безпальчев. Преодолеть этот барьер оказалось не так-то просто. Это был настоящий экзамен. Вызывали по одному. Все что там происходило, быстро передавалось из уст в уста. Много было всяких казусов. Кандидаты, которым предстояло перешагнуть через многочисленные препятствия, выстраиваемые мандатной комиссией, живо интересовались всеми подробностями происходящего. Выходящих из кабинета спрашивали о том, какие вопросы задают члены комиссии и, в особенности, чем интересуется начальник училища, как он ведет себя. А поведение у «Кости» (как его стали называть между собой ученики спецшколы) было действительно, с нашей точки зрения, совершенно непредсказуемым. Короче говоря, тот, кому предстояло вскоре идти на комиссию, ощущал явную дрожь и в голосе, и в ногах. Из всех перипетий, связанных с работой мандатной комиссии, мне более всего запомнился эпизод, произошедший с Федей Тюриным. Когда Тюрин предстал перед очами начальника училища и последний узнал, что перед ним стоит соискатель по имени Федя, то Константин Александрович поинтересовался, кто из великих флотоводцев является его тезкой (имея в виду прославленного адмирала Федора Федоровича Ушакова). Когда же он не получил нужного ответа, то устроил Феде такую взбучку, что ее отголоски, вероятно, слышны были и на улице. Ради справедливости надо сказать, что Федя Тюрин многое знал об Ушакове и, конечно, знал как его звать-величать. И вообще, наш Федя был одним из самых начитанных ребят в нашей роте. Многие помнили, как они засыпали в кубрике далеко за полночь под Федины рассказы о прочитанном. Ну а на мандатной комиссии он просто оплошал, с кем не бывает. Да, кстати сказать, перед Безпальчевым стушеваться мог не только молодой человек. В то время в Горьком увидеть морского офицера в звании капитана 1 ранга можно было не так уж часто. Кроме того, наш начальник училища имел внушительный вид. А уж если хотел кого-то отчитать, то завидовать такому человеку не стал бы никто. Но самое главное состояло в том, что это был неоспоримый авторитет для всего коллектива училища».
- доктор военных наук, почётный профессор, капитан 1 ранга в отставке (офицер ВМФ СССР, преподаватель ВВМКУ им.Фрунзе, начальник кафедры кораблевождения ВСОК ВМФ…)
Немало пришлось поволноваться и Николаю Груздеву, который вспоминает: «Все мы должны были пройти мандатную комиссию. Для этого требовалось много разных документов - органы СМЕРШ были как всегда бдительны. А у меня, ленинградца-блокадника, кроме свидетельства об окончании семи классов, никаких документов больше не было. По этой причине мое положение оказалось чрезвычайно серьезным. Выручило официальное письмо брата, проживавшего в то время в Москве, начальнику училища, в котором он документально подтвердил все необходимые сведения и обо мне, и о моих родителях».
О своих переживаниях, связанных с работой мандатной комиссии, рассказывает Кирилл Озеров: «Для мандатной комиссии я заполнил анкету, заново написал подробную автобиографию и рапорт, в котором изложил просьбу о зачислении меня в Подготовительное училище. На этот раз и в анкете, и в автобиографии я написал, что окончил в Кузнецке восемь классов и приложил к упомянутым документам соответствующее свидетельство. Почему-то меня долго не вызывали, хотя наступил уже вечер. Наконец, пригласили. Долгое и томительное ожидание своей очереди, неуверенность в поступке со свидетельством об образовании привели меня в сильное волнение. Я думал об одном: «Не примут, отчислят; сейчас скажут, что я хотел обмануть комиссию и с позором выгонят». Мой испуганный вид, наверное, сразу бросился всем в глаза. Безпальчев с Калининым о чем-то тихо говорили, а с меня градом лился пот. Наконец, Безпальчев очень вежливо стал задавать мне разные вопросы: где родился, кто родители, почему хочу поступить в училище? Спокойная интонация его голоса подействовала на меня благотворно. Я стал отвечать увереннее. Наконец, был задан самый «страшный» для меня вопрос: «Почему окончив 8 классов, экзамены я сдавал за семь?» Мне показалось, что я убедительно объяснил комиссии, как этот вопрос решил старшина 2 статьи, принимавший документы. «Очень хорошо!» — сказал Безпальчев и обратился к членам комиссии, листая одновременно мои документы: «В свидетельстве об окончании 7 классов все оценки отличные, секретарь комсомольской организации школы, отличные характеристики от школы и комсомола, окончил 8 классов. Считаю возможным зачислить товарища Озерова на второй курс. Есть ли возражения?» Возражений ни от кого не последовало. Итак, я курсант второго курса! такой радостью, я буквально вылетел из кабинета».
Добрым словом вспоминает Валентин Розенберг мудрое решение начальника училища и председателя мандатной комиссии капитана 1 ранга Безпальчева. «Руководство спецшколы подготовило мандатной комиссии Подготовительного училища отрицательные характеристики ряду учеников старшей роты (Луганскому, Белявскому, Михееву и мне) по причине низкой дисциплины. Помню, как Безпальчев возмущался после беседы с нашей «четверкой». «Как только ученик из интеллигентной семьи - так или хулиган, или разгильдяй». Володя Луганский и Гоша Михеев были отправлены домой. Леня Белявский, который был старше своих товарищей на один год, был отправлен на флот. Он воевал, закончил войну в Румынии и в 1948 г. был переведен в комендантскую роту Высшего инженерно-технического училища ВМФ. Я не «вылетел» из училища только потому, что к этому времени остался без родителей. Мамы я лишился еще в 1937 г., а отец умер в московском госпитале в январе 1944 г. Безпальчев в личной беседе строго предупредил меня о необходимости резкого изменения отношения к учебе и дисциплине. Учитывая, что по болезни я не сдавал экзамены за 9 класс, он предложил зачислить меня не на третий, а на второй курс. А освобождение от экзаменов я получил на том основании, что летнюю практику 1943 г. спецшкольники проходили в затоне «Парижская коммуна», жили там в полуземлянках. Место гнилое, с колоссальным количеством комаров. Очень многие ученики, в том числе и я, подцепили малярию. Весной 1944 я заболел ей снова в очень сильной форме, был освобожден от экзаменов и отправлен домой. Таким образом, я отстал на год от тех, с кем в 1942 г. поступал в Военно-морскую спецшколу. Помню, что я очень расстроился, так как до войны учился хорошо, был даже отличником и становиться второгодником очень не хотелось. Но положение было безвыходное. Решение Безпальчева определило всю мою дальнейшую судьбу, и я очень благодарен за это Константину Александровичу».
Продолжение следует.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус.
Заметным событием тех дней стал шлюпочный переход из Севастополя в Балаклаву на баркасах. Это миль 20. На больших гребных судах и так далеко от корабля мне еще ни разу не доводилось ходить. На шлюпочной базе в Выборгском заливе были только четырех- и шестивесельные ялы. На них устраивались шлюпочные гонки между ротами. О морской практике у нас остались самые хорошие воспоминания, хотя работали и учились почти без отдыха, сильно уставали. Нам очень помогла училищная закалка - ночные тревоги, марш-броски, включая лыжные кроссы. С 6 часов утра и до отбоя мы были на ногах. Через сутки - двое стояли ночную вахту. Постоянно хотелось спать. Морская практика заканчивалась в начале июня. Последний заход в красавицу Одессу. На этот раз удалось посетить знаменитый театр оперы и балета - один из лучших в Европе. Слушали патриотическую оперу М.И.Глинки «Иван Сусанин». Многие курсанты, в том числе и я, ни разу в опере не были. Не все я понял в этом музыкальном спектакле, но музыка понравилась. «Нева» стояла в глубине Одесского порта. На причале построились три роты повзрослевших «морских волков». Напротив - экипаж учебного корабля. Прощальная церемония была трогательной. Командир «Невы» капитан 3 ранга Дьяконов и руководитель практики капитан 2 ранга Безпальчев обменялись краткими речами. Песня и четкий строй курсантов привлекли всеобщее внимание в порту. Среди иностранных пароходов два были со свастикой - загружались советской пшеницей - торопились. До нападения Гитлера оставалось десять дней...» [34, 35].
Примечание.
, капитан 1 ранга. Родился в 1922 г. В 1940 г. поступил в Военно-морское хозяйственное (интендантское) училище. В апреле 1941 г. после сдачи экзаменов за первый курс находился на практике на Черном море на учебном корабле «Нева», который совершил переход по маршруту Одесса - Севастополь - Новороссийск - Сухуми - Батуми. Руководителем практики курсантов был капитан 2 ранга К.А. Безпальчев. С началом Великой Отечественной войны Поляков в составе курсантского батальона участвовал в боях по защите подступов к Ленинграду (в районе Ораниенбаума), где получил ранение. Вместе с оставшимися в живых курсантами в декабре 1941 г. был эвакуирован по Ладожскому озеру на Большую землю, а затем и в Москву, где были продолжены занятия и 18 мая состоялся выпуск из училища офицеров-хозяйственников. Получил первое назначение на Тихоокеанский флот на эскадренный миноносец. В 1944 г. был направлен в командировку в Великобританию, а затем в США для приема кораблей по ленд-лизу. После окончания войны на Дальнем Востоке по своей просьбе был направлен из Петропавловска-Камчатского на учебу в Ленинград в ВВМУ им. М.В. Фрунзе, которое окончил в 1949 г. одновременно с присвоением воинского звания капитан-лейтенант. Получил назначение старшим помощником на эскадренный тральщик «Владимир Трефолев», входивший в состав 1-й Краснознаменной бригады траления, базировавшейся в Таллине (командовал бригадой опытный специалист минно-трального дела контр-адмирал А.М. Богданович, который во время войны командовал охраной водного района Невы). Поляков участвовал в тралении мин в Рижском заливе и Ирбенском проливе, через год был назначен командиром тральщика, затем заместителем начальника штаба этой бригады. В 1955 г. поступил на заочное отделение ВМА им. К.Е. Ворошилова. Через год получил назначение старшим офицером оперативного отделения штаба Рижской вмб. Осенью 1959 г. окончание академии совпало с расформированием Рижской вмб. Два года служил вторым заместителем начальника штаба Лиепайской вмб. Участвовал в сверхсекретной операции по отправке советских ракет на Кубу. В 1961 г. «по замене» в третий раз оказался на Тихоокеанском флоте - в штабе Камчатской военной флотилии. В 1963 г. в звании капитана 1 ранга был уволен в запас по болезни. Местом жительства выбрал Ригу, а в 1992 г. переехал в Ломоносов. Опубликовал воспоминания о войне и службе на флоте в нескольких книгах, последняя из которых под названием «На трёх флотах» издана в Санкт-Петербурге в 1999 г. [34].
Примечание.
, организованное в 1938 г. в Старом Петергофе, в июле 1940 г. было переведено в Выборг. Училище готовило офицеров, возглавлявших на кораблях и в частях флота интендантскую службу. С началом Великой отечественной войны 22 июня 1941 г. был зачитан приказ начальника училища о переходе на военное положение. Увольнение в город было отменено, начальствующий состав перевели на казарменное положение. С бескозырок и фуражек приказали снять белые чехлы, с курсантских форменок и роб - синие воротнички - «гюйсы». Они демаскировали с воздуха. Во дворе училища, неподалеку от памятника Петру I, установили пулемет. Второй пулемет - напротив училища на гранитном пригорке. 3 июля по радио слушали выступление И.В. Сталина. Война внесла в курсантский распорядок значительные изменения. Кроме обычных занятий тренировались в стрельбе из пулемета, винтовок, в метании гранат. В конце июня училище произвело досрочный выпуск на флот старшекурсников (обучение - двухгодичное) с присвоением им звания «техник-интендант 2 ранга». Погон тогда еще не было - были серебряные нашивки на рукавах: одна средняя и одна узкая. Кроме патрулирования по городу курсанты несли полевой караул в пятнадцати километрах к северо-западу от Выборга. Задача - борьба с авиадесантом, парашютистами. В караул наряжался один взвод поочередно. Брали с собой винтовки, системы Дегтярева (РПД) и каждый по две гранаты Ф-16, а также сухой паек на сутки.
Занятия в прифронтовом городе из-за тревог часто срывались. Начальник управления военно-морских учебных заведений приказал 7 июля училище передислоцировать из Выборга в Знаменку (Новый Петергоф). В Знаменке разместились в здании Плодоовощного института, эвакуированного в глубь страны. Это был старинный дворец с лепными потолками, богатой наружной и внутренней отделкой, находившийся в парке вблизи Финского залива. Здесь проводились занятия по тактической подготовке. Перед училищем командование поставило задачу - взять под охрану и оборону район от залива до деревни Горбунки, включая Ропшинское шоссе. Для этих целей привлекались три роты второго курса, а позже и роты нового набора. Занятия в училище проходили по ускоренной программе. Одновременно роты несли поочередно боевое дежурство, но задачи постоянно менялись. В промежутках между боевыми дежурствами и классными занятиями отрабатывали штыковые приемы, стрельбу из винтовок и пулемета. Часами работали в противогазах, несколько ночей даже спали в них. Приходилось трудно, но никто не роптал. Во второй половине августа было проведено тактическое учение. Второе в году. Первое было в феврале в Выборге - в мирной обстановке, но проходило в условиях, приближенных к боевым. На лыжах, с оружием и боеприпасами прошли тогда десятки километров до полуострова Нуори. Впервые курсантам разрешалось использовать взрывпакеты и холостые патроны. Противник был условный, зато мороз - настоящий. В шинелишках и легких перчатках бороться с ним было не легко. Несколько человек обморозились. Августовское учение тоже двустороннее. Многое выполнялось фактически. Были подготовлены к минированию мосты, отрыты ячейковые противотанковые окопы. Из них курсанты бросали по макету движущегося танка бутылки с зажигательной смесью и гранаты. Так, шаг за шагом, курсанты постигали азы сухопутной тактики... Тем временем гитлеровцы все ближе подходили к Ленинграду. В конце августа пришлось покинуть Знаменку. Имущество погрузили на шлюпки, их отбуксировали на катере прямо к Адмиралтейству, где разместились в помещениях училища им. Ф.Э.Дзержинского, которое было эвакуировано в тыл. Курсанты, командиры и преподаватели совершили пеший марш-бросок на тридцать с лишним километров с полной выкладкой. Так, неожиданно, через два с половиной месяца мы оказались снова в Ленинграде.
Командование Ленинградского гарнизона поставило училищу задачу: осуществлять местную противовоздушную оборону и вести патрульную службу в прилегающем к нему районе. 10 сентября - одиннадцатый день в Адмиралтействе. Вечернюю самоподготовку прервал очередной налет «юнкерсов». Скрепя сердце спускались по знакомым ступенькам в бомбоубежище, застегивая на ходу бушлаты. Несколько гитлеровских дивизий наступали на Красносельском направлении. Неужели нельзя их остановить? Еще 1 сентября восемь второкурсников были направлены пулеметчиками в 4 бригаду морской пехоты в район Невской Дубровки. Разговоры о посылке на фронт прерывались сигналами боевых тревог. Наконец, зачитан приказ командования Ленинградского фронта, подписанный К.Е. Ворошиловым, А.А. Ждановым и И.С. Исаковым и приказ начальника училища о сформировании из второкурсников отдельного морского курсантского батальона. Один час дали на сборы. Накормили, выдали боезапас и суточный сухой паек. В 5 утра в составе трех рот (348 человек) батальон в бушлатах с винтовками и противогазами под командованием полковника А.С. Дементьева направился на Балтийский вокзал. Заняли места в первых вагонах электропоезда и через час были в Ораниенбауме. Затем строем - на территорию Ораниенбаумского порта, где в завозном сарае переодели в армейское обмундирование «защитного» цвета. После обеда батальон построили в походную колонну. За спиной у каждого скатка, сбоку противогаз, шанцевый инструмент, сумки с гранатами и бутылками с горючей смесью, на поясе -длинный парусиновый подсумок с патронами. Командир роты объявил ближайшую .
По приказанию начальника Оранинбаумского гарнизона батальон направлялся на вторую линию обороны - в деревню Большие Илики. До неё не более часа ходу. Навстречу шли отступающие войска, многие бойцы были ранены. Мы, молодые, крепкие и здоровые, шли к линии фронта. У нас не было автоматов - его имел только командир батальона. Пулеметы, изъятые из учебных кабинетов, были ненадежны. Год нас учили морским наукам и чуть-чуть сухопутной тактике. У нас не было боевого опыта. Но и в таком состоянии мы были готовы к встрече с врагом. Курсанты с первых дней вступили в бой с опытным и значительно превосходящим по численности и вооружении противником. Была поставлена задача: любой ценой остановить продвижение немцев на Ораниенбаум, который остался неприступным и получил название Ораниенбаумский плацдарм. Батальон бросали с одного трудного участка на еще более трудный, придавали то одному, то другому подразделению обороняющихся войск. Курсанты несли значительные потери, только в бою за деревню Туюзи 23 и 24 сентября батальон потерял 30 человек убитыми и более 50 ранеными. Но задача была выполнена - фронт в этом районе стабилизировался. 18 октября 1941 г. остатки курсантского батальона отведены в Ораниенбаум. 2 ноября принято окончательное решение командования: курсантов вернуть в Ленинград (из 348 курсантов прибыло только 51). Часть вернувшихся разместили в Военно-транспортной академии на Набережной Тучкова, 2а, раненых курсантов опытные врачи из Военно-медицинской академии лечили в училищном госпитале в Адмиралтействе. Наряду с медперсоналом дежурство у постелей раненых несли жены командиров и преподавателей, вольнонаемные сотрудники училища. В свободное от дежурства время они ездили по госпиталям города с подарками для курсантов и командиров, встречали пароходы с ранеными... 4 ноября возобновились занятия в классах Адмиралтейства, но мысли были в основном о хлебе, которого выдавали по рабочей норме - 250 грамм. Кроме внутренних нарядов несли вахту у главной арки здания Адмиралтейства. 3 декабря при очередном налёте вражеской авиации были выбиты все стёкла. Объявили, что предстоит эвакуация (254 первокурсника, 156 второкурсников, 50 - командный состав и преподаватели) через Ладожское озеро. 27 декабря с большими трудностями добрались до Вологды, преодолев за 15 дней 400 километров, из них 235-пешком. В Москву прибывали группами с 30 декабря по 2 января 1942 г. Училищу предоставили здание Института кооперативной торговли на Волоколамском шоссе, где две недели занимались ремонтом помещений. 15 января начались занятия и 18 мая произведен выпуск офицеров, окончивших двухгодичное обучение.[34, 35].
На выжженной боями ленинградской земле, на рубежах, где осенью 1941 г. был остановлен враг, теперь зеленеют рощи и сады, исчезли с карты и многие деревни и населенные пункты, за которые бились насмерть курсанты. Остались только памятные знаки. На десятом километре шоссе Петродворец - Гостилицы ныне стоит , входящий в состав «Зеленого пояса Славы» (Авторы - инженеры И.Т. Иохин, А.Ф. Толочко, М.Е. Комаровский, 1967 г.) В правом углу железобетонной глыбы - амбразура, в левом - стела из розового гранита. У подножия памятника - массивный стальной якорь. На стеле высечены медаль «За оборону Ленинграда» и слова: «На этом рубеже осенью 1941 г. в составе войск восьмой армии вели ожесточенные бои и сдерживали яростные атаки противника, рвавшегося к Ленинграду, курсанты и офицеры ВМХУ ВМФ. Смертью храбрых пали ... (перечислены фамилии 51 курсанта и офицера училища). Вечная слава героям, павшим в боях за свободу Родины! Боевые друзья-однополчане».
В День Победы у памятника боевые друзья и родственники погибших. На переносной телескопической мачте поднимаются военно-морской флаг и флаги расцвечивания в наборе: «Никто не забыт».
Воспоминания курсантов Горьковского военного морского подготовительного училища (ГВМПУ) о К.А.Безпальчеве
П.М.Званцев. «В июне 1944 г. всех построили по большому сбору на плацу спецшколы. Из здания школы к строю вышла группа морских офицеров, нам представили начальника создаваемого Горьковского военно-морского подготовительного училища капитана 2 ранга Безпальчева К.А. (буквально через несколько дней мы увидели его в погонах капитана 1 ранга). Константин Александрович - кадровый флотский офицер, окончивший Морской корпус в 1915 г., служивший вахтенным офицером еще на крейсере «Россия», участник Гражданской войны. Прибыл он к нам из ВВМКУ им. М.В. Фрунзе с должности начальника курса.
Продолжение следует.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус.
На сайте помещена статья широко известного, в свое время журналиста, четырех кратного депутата Государственной Думы А.Невзорова, под названием «Шовинистическая истерия РФ». скажу откровенно: «Я не люблю вести споры по политическим вопросам», дело это нудное и не благодарное, но в определенные моменты бывает необходимо, не пройти мимо. Т.е. как в ситуации когда кучка негодяев пристает к женщине на улице, и ни один нормальный мужчина не должен, отвернувшись пройти мимо.
И так о чем пишет А.Невзоров. О том, что настоящая Россия «это же не черносотенные мракобесы, не Кремль, не те люди, которые в Украине рвут на себе грязные тельняшки и орут “Крымнаш”».
И, далее по тексту:
«…Поскольку несчастье украинской земли в том, что она всегда считалась домработницей, крепостной Москвы. И вдруг эта крепостная вздумала сбежать, да еще и в галошах барыни. Следовательно, настигнуть, волосья выдрать, выпороть до крови и чтобы больше никогда не смела даже подумывать об этом».
Довольно странное высказывание, если вспомнить, что Украина более 10 лет является самостоятельным, независимым государством, имеющая свое посольство в России и других странах.
Читаем далее: «В России многие возмущаются Степаном Бандерой, ну и что? Бандера ведь в известной степени — один из героев украинского народа. У французов тоже есть крайне несимпатичный нам персонаж, который вообще Москву сжег. И тем не менее никто почему‑то французам не предъявляет претензии, что они, видите ли, к Наполеону относятся хорошо и проводят мероприятия, посвященные его памяти».
Вот это Саша выдал! Сравнил х.й с пальцем. Бандита и убийцу, ярого пособника фашистов, который из подтишка убивал, грабил, вешал, сжигал заживо мирных людей, в том числе и детей, с солдатом, как сейчас говорят, не замешанном в преступлениях против человечества. Если продолжать Сашину мысль можно сказать, что и Гитлер ведь в известной мере один из героев немецкого народа- чего ж тогда им в России возмущаться давайте его портреты на баннерах вывешивать…
«Русские очень не хотят признавать тот факт, что Украина — государство, имеющее свой язык и право на абсолютное самоопределение. Вот это раздражает больше всего, но раздражает не ту настоящую Россию, о которой я говорил. То есть не людей, которые всерьез занимаются прогрессом, историей, искусством, наукой, а зомбированное телевизором большинство. Причем выяснилось: чем более примитивное, одноклеточное зомбирование, тем публика с большим восторгом это воспринимает. Это в известной степени кристаллизируется в так называемой национальной русской идее — заявить о том, что мы особенные, исключительные, а всех, кто не согласен, во имя любви и доброты заклеймить маской позора и презрения. Это наше любимое занятие на протяжении многих веков».
Так и хочется сказать: «Саша приведи пример!», и где ж это он услыхал громкие заявления о том, что мы особенные, исключительные.
Россию «раздражает» не тот факт, что Украина самоопределяется, а то, что в результате ее самоопределения ущемляются права и свободы миллионов граждан этой страны, говорящих на русском языке, то, что в результате ее дубового самоопределения льется кровь не в чем неповинных людей, то, что в результате ее самоопределения к власти в этой стране пришли национал-фашисты, то, что в результате ее самоопределения реально поставлена под угрозу безопасность России.
Саша! Нужно быть тупым идиотом, чтобы не замечать этого.
«…Но, например, донбасская проблема имеет чудовищную особенность — никто не понимает, как ее закончить. Это драма без прописанного финала. Как ее начать, было понятно — нужно было сформировать несколько, по сути, террористических групп и посмотреть, что будет. В надежде на то, что обескровленная и деморализованная последними событиями Украина тут же воздвигнет кирпичную стену между собой и юго-востоком страны. Но этого не произошло. Украина, вдруг стиснув зубы, наспех перевязавшись, встала и пошла крушить, выигрывая в самой сложной из всех войн — войне с террористами».
Какой высокий, красивый слог- встала и пошла крушить, только непонятно откуда террористы то на Украине появились? С самолетов, что ли, их туда забросили? Нет, под Сашино определение «террористов» попали граждане самой Украины, которых нынешняя власть перестала за людей считать. И, судя по последним события Украина не встала и пошла крушить, а, упала и поползла прочь, проигрывая в самой унизительной, и кровавой войне, со своим народом –гражданской войне.
«Некоторые русские в Донбассе воюют за деньги, некоторые — за возможность получить право убивать. Потому что подонков много — тех, кто не имеет возможности удовлетворить потребность убивать в подворотне. Они теперь играют в войнушку на востоке Украины. Ведь потребность убивать устойчиво сохраняется у определенного процента людей».
Саша, на войне воюют люди которые имеют свои убеждения, и они, в отличие от подонков из подворотни, за свои убеждения готовы жизнь отдать, и на сегодняшний день многие там погибли, поэтому сравнивать человека который пошел воевать на Украину с национал-фашизмом (к стати на войну с укрофашизмом встали интернационалисты и из других стран) с поддонком из подворотни, это все равно что сравнивать наших солдат воевавших с фашисткой Германией, с подонками не имеющими возможности убивать в подворотне.
«..На протяжении пяти-семи лет в России мозги населения обрабатывает РПЦ [Русская православная церковь] со своей идей русского мира, русской богоизбранности. И делает это достаточно успешно, если посмотреть на процент религиозно-идеологических фанатиков».
Т.е. по Сашиной теории если вы уважаемый читатель человек верующий и живущий по законам Божьим то вы… человек с мозгами обработанными РПЦ т.е. религиозно-идеологический фанатик.
Довольно странно слышать подобные заявления от человека который 4 года провел в качестве семинариста Московской семинарии. «Проект Новороссия захлопывается, как шкатулка. Рано или поздно будут вскрыты все могильники, откроются все подвалы и соберутся все заявления об "отжатом", украденном, изнасилованном. И все эти герои Новороссии получат пахучий, просоленный, как их камуфляжные майки, статус международных преступников. Я думаю, что Украина будет их искать и находить повсюду, уже в рамках международного права». Ну, что здесь можно сказать, либо эти строки писал человек который кроме канала Би-би-си и Укроканалов нечего не смотрит и смотреть не хочет, либо… Вообще удивительно как такого человека как А. Невзоров, выдавшего «на гора» такую хрень четыре раза выбирали депутатом? Ведь совершенно очевидно, что это человек со смещенной психикой и совершенно перевернуто-размытыми понятиями, о чести и достоинстве, о патриотизме и любви к Родине. В завершение хочу отметить такую деталь, в самом низу страницы, куда обычно пользователи не заглядывают, и где обычно на сайтах прописываются правила пользования имеется такая надпись: «Всі матеріали, які розміщені на цьому сайті із посиланням на агентство "Інтерфакс-Україна", не підлягають подальшому відтворенню та/чи розповсюдженню в будь-якій формі, інакше як з письмового дозволу агентства ""». Ну, теперь понятно, с чьих рук эта «певчая птичка» зернышки клюет
Как часто мы слышим, говорим: «ушел из жизни…» И рассказываем об этом человеке, каким он был, как много сделал, что было только ему присуще… Самое главное. Самое яркое. И знал ли ты лично человека или нет, каждый раз испытываешь одно: грусть, что еще на одного хорошего человека осиротела наша земля… А может быть что-то еще, особое…такое, что не сразу облечешь в слова или если найдешь их, постесняешься сказать… а вдруг тебя не поймут? Я говорю сейчас не о самых близких, которых потерял – тут нередко и земля уходит из-под ног, и места уже не находишь себе под этим небом и солнцем, внутри что-то обрывается …, все вокруг уже не наше, не твое, словно само время остановилось в ту трагическую минуту, и все кажется сном, вот-вот войдет, скажет что-то такое привычное, знакомое, родное… и ты живешь еще долго-долго этим ожиданием, прислушиваешься в тишине… Я о другом немного… Как-то вздрогнула по особому душа, словно «укололась» обо что-то, когда прочитала в некрологе о Евгении Леонидовиче Бекреневе слова: «душа нашего выпуска…как же тебя не хватает… добрый правильный человек» и другие... К сожалению, человеку мне незнакомому. Светлая ему память… «Укололась« вновь сейчас, а еще и раньше, когда вновь взяла в руки сборник стихов известного поэта Евгения Евтушенко, который попал на глаза. Полистала в который раз его страницы. Скажу, что не все стихи его принимает душа, не все находит отзвук… А тут зацепило (наверно, такая минута была – особого состояния и восприятия)… Поразили размышления его о том, что оставляет после себя человек…. Просто замерла, такой пронзительной силы были эти строки… А вчера вновь вспомнила. И захотелось вернуться к ним и поговорить на эту очень сокровенную тему. «Людей неинтересных в мире нет. Их судьбы – как истории планет. У каждой все особое, свое. И нет планет, похожих на нее. А если кто-то незаметно жил, и с этой незаметностью дружил. Он интересен был среди людей самой неинтересностью своей. У каждого – свой тайный личный мир. Есть в мире этом самый лучший миг. Есть в мире этом самый страшный час, но это все неведомо для нас. И если умирает человек, с ним умирает первый его снег, и первый поцелуй, и первый бой…все это забирает он с собой. Да остаются книги и мосты, машины и художников холсты. Да многому остаться суждено, но что-то ведь уходит все равно. Таков закон безжалостной игры, не люди умирают, а миры. Людей мы помним, грешных и земных, а что мы знаем в сущности о них? Что знаем мы про братьев, про друзей? Что знаем о единственной своей? И про отца родного своего? Мы зная все, не знаем ничего. Уходят люди… Их не возвратить. Их тайные миры не возродить. И каждый раз мне хочется опять. От этой невозвратности кричать.» Потрясающие строки. Мысли, которые в беге времени, могут и не придти никогда или промелькнут не зацепившись. Уходит человек…и вместе с ним уходит мир, в котором он прожил… Не возвратить человека. Но не возрождаются и их тайные миры… Если быть честным с самим собой, кто-то из твоего окружающего мира уходит, оставляя чуть-чуть грусти и сожаления. Некоторых не можешь отпустить из своей памяти, своего сердца, души своей. Сколько времени на это надо, чтобы отпустить, никто не ответит. И это не только я так ощущаю. Больше года уже прошло, как не стало друга нашей семьи…Умер в одну минуту, за работой, взявшись помочь соседу приварить сварочным аппаратом какую-то необходимую вещь. Такой вот он был в жизни – «заточенный» на добро, готовый помочь, откликнуться, отозваться… Больше года! А я и сегодня тихонько шепчу: «как же мне тебя не хватает, дорогой человек». Не хватает тепла твоих рук. Голоса, который каждый раз после разговора по телефону или встречи ты произносил: «Солнышка тебе!». Ты это так говорил, как никто… Дочь недавно мне принесла вдруг (а может и не вдруг!) диск с любимой нами всеми песней: «белые крылья опять встрепенулись, словно лебеди в зиму вернулись…», принесла, потому что замоталась и испортилась пленка в кассете, которую мы неизменно включали, как только встречались «на посиделки», в будни и праздники… Она вставила диск в дисковод компьютера, а я не смогла ее слушать, потому что… нет тебя. Потому что уже мне не вскинуть ладони на ТВОИ плечи и нам не закружится в том медленном танце… тебя нет. Наша семейная дружба продолжается, звоним друг другу, приходят, правда уже гораздо реже, твоя Лида - жена, и дочь Марина, мы говорим о даче, детях, внуках, нашей теперешней жизни, поминаем тебя и плачем… Это уже светлые слезы ПАМЯТИ о невозвратности того, что было, когда мы были все вместе. О невозвратности…Ты взял с собой и свой мир, тот мир, в котором было нам светло, тепло, радостно… Так что оставляет человек, когда уходит из нашей жизни?...
