Примечание. Училище береговой обороны В 1931 г. К.А. Безпальчев переходит на службу в Севастопольское училище береговой обороны ВМС РККА. Причины такого решения не известны, но к 35 годам, видимо, созрело понимание своего истинного призвания - обучать и воспитывать молодое поколение моряков. Теоретических знаний, подкреплённых практическими навыками за прошедшие годы службы на флоте, достаточно, чтобы передавать опыт другим. Благоприятная для этого возможность появилась - в Севастополе организовано новое военно-морское училище, в становлении которого он принимает самое активное участие. Некоторые сведения о деятельности этого учебного заведения можно найти на страницах «Морского сборника» за 1932-1936 гг. Училище воспитало много смелых, бесстрашных, инициативных офицеров. Известны имена, например, Героя Советского Союза капитан-лейтенанта В.И.Великого, защитника Ханко подполковника Б.М.Гранина, капитана Ф.М.Поночевного, гвардии майора М.В.Матушенко [5].
С началом Великой Отечественной войны училище участвовало в охране и обороне основных военных объектов главной базы и города Севастополя. Были созданы отряды по уничтожению вражеских воздушных диверсантов. Учебно-артиллерийская мастерская училища изготовила ротные минометы для вооружения курсантского батальона. Учебное подразделение катеров принимало участие в боевом тралении мин, сброшенных вражеской авиацией. В октябре 1941 г. немецкие войска, прорвав линию обороны, рвались к Севастополю. По приказу Военного совета Черноморского флота батальон в составе 1100 курсантов под командованием полковника В. Костышина после нелегкого пешего перехода в район Бахчисарая вступил в бой. Ведя тяжелые бои со значительно превосходящими силами гитлеровцев, курсанты несли значительные потери, но держались стойко. Бои длились до 3 ноября. Части противника были остановлены, что дало севастопольскому гарнизону время для подготовки города к обороне [69]. За образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом доблесть и мужество училище было удостоено ордена Красного Знамени (Морской сборник. 1991. № 10, с. 26)
Массовые аресты в стране в 1937 г. коснулись и офицеров училища в Севастополе. Вслед за арестами начальника училища и начальника политотдела, обвинённых в некой «враждебной деятельности» дошла очередь и до других офицеров. В июле 1938 г. был арестован по ложному обвинению и уволен из рядов РККФ и К.А. Безпальчев. Рассказывать об этом неприятном периоде жизни Константин Александрович не любил. Однако можно реконструировать это происшествие по воспоминаниям другого выпускника Морского корпуса Г.Н. Четверухина, арестованного в Севастополе в 1930 г. Вот несколько выдержек из этих мемуаров, опубликованных в «Морском сборнике». «Во второй половине сентября - партийная чистка во всех частях береговой обороны и флота. 30 декабря был арестован и отправлен в Москву в Бутырку. Далее допрос следователей: - Во имя чего вы, бывший офицер и дворянин, служите Советской власти с момента её провозглашения, хотя она лишила вас всех прежних привилегий? Ответ: - Служу своему Отечеству. Вопрос: - Да, но вот Карл Маркс учит, что у пролетариев нет отечества. Ответ: - Возможно, что Карл Маркс - представитель народа, почти 2000 лет тому назад лишившегося своего отечества и разбросанного по многим странам - утратил для себя понятие Родины и считает, что она там, где хорошо живётся. Выбивали нужные показания так называемым «конвейерным способом», т.е. один следователь сменял другого, что исключало возможность для допрашиваемого необходимого сна. Мне предъявили обвинение, что я не устранял беспорядков в учреждениях, которые не находились непосредственно в моём подчинении. Обвинили во вредительстве. Если будете упорствовать (т.е. отказываться подписать обвинение), арестуем вашу жену. Затем меня перевели в общую . Это было в конце января 1938 г.
30 апреля 1938 г. мне объявили приговор Коллегии ОГПУ о заключении меня в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет с правом переписки за совершенные преступления, оговоренные в статье 53 УК, в параграфах 4, 7 и 11 (контрреволюционная деятельность, организованное вредительство). Дальше по этапу -в Кемь. В октябре 1939 г. объявили о моем возвращении в Москву. Опять в Бутырку, в общую камеру, где находились бывшие командиры флота, возвращенные из разных концлагерей. 29 декабря 1939 г. выдали справку об освобождении из мест заключения ОГПУ. Дали расписаться в её получении и в уведомлении, что я 2 января 1940 г. к 9 часам утра должен буду явиться в Управление военно-морских сил к члену РВС СССР, начальнику военно-морских сил РККА.» [60]. В апреле 1940 г. К.А. Безпальчев был освобождён, восстановлен в кадрах РККФ с зачётом времени нахождения под арестом в срок службы.
Г.Г.Поляков. Морская практика в Интендантском училище (Из книги «Морской курсантский батальон»)
... «Военно-морское хозяйственное училище (ВМХУ), организованное в 1938 г., переехало в Выборг в июне 1940 г. из Старого Петергофа. В марте-апреле 1941 г. сдавали экзамены за первый курс. Вместо шинелей нам выдали бушлаты и объявили о предстоящем отъезде на морскую практику на Черное море. Учебный корабль «Нева» ожидал нас в Одессе.
«Нева» — грузопассажирское судно «», построенное в двадцатых годах в Испании. В 1939 г. пароход был переоборудован под учебный корабль. На случай войны «Нева» становилась плавбазой подводных лодок (так оно и было потом). Корабль большой, а пушчонки - «сорокопятки». 15 апреля 1941 г. мы вышли в первое свое плавание (по маршруту Одесса - Севастополь - Новороссийск - Батуми)... По боевой тревоге все курсанты были расписаны дублерами краснофлотцев и старшин. На робах, на левой стороне груди, нашили «боевой номер» - полоску парусины с выбитыми на ней черной мастикой цифрами, означавшими номер боевой части, боевого поста, смены... Много часов ушло на зубрежку боевых инструкций. Мы запоминали их, как стихотворение. И только потом нам показали, как и куда бежать по тревогам при свете и в темноте. «Бегом по трапу!» запомнилось на всю жизнь. Запомнились приборки. По субботам - одна большая и три - в остальные дни. Некоторые курсанты шутили: «Жизнь на флоте держится на приборках». Охотно занимались такелажными работами под руководством главного боцмана. Однако всем занятиям мы предпочитали штурманскую вахту. На прокладочной палубе в четыре ряда стояли небольшие столы с морскими картами и прокладочным инструментом. Курсанты, склонившись над картами, наносили на них курс и место корабля, вели навигационный журнал. Одним из преподавателей штурманского дела - навигации и лоции - был лейтенант Чумаченко, который год назад уговорил меня поступить в это училище. Иногда на прокладочную палубу поднимался руководитель практики капитан 2 ранга Константин Александрович Безпальчев. У каждого столика с морской картой останавливался на минуту-другую. На мелочи не разменивался, чаще проходил молча. Но грубых ошибок не прощал. Помню, поставил мне двойку за пользование резинкой в навигационном журнале и добавил: «Это ведь подсудное !»
Безпальчеву было тогда 45 лет. Коренастый, с выразительными голубыми глазами, ровным неторопливым голосом. Был в училище начальником военно-морского цикла. Большой эрудицией, остроумием, отличным знанием военно-морского дела он покорил нас с первых дней. С завидным мастерством увлекательно рассказывал о правилах предупреждения столкновения судов в море. Предмет его был довольно скучный и усваивался с трудом. Это что-то наподобие правил дорожного движения. Когда мы начинали уставать, Константин Александрович делал паузу, переключив наше внимание на какую-нибудь забавную морскую историю или шутку. Обращаясь к курсантам, он, например, серьезно спрашивал: «Входя на корабле ночью с Финского залива в Неву, вы видите впереди два горизонтально расположенных огня: слева зелёный, справа - белый; что это?» Мы ломали голову, но ответа не находили. Преподаватель приходил на выручку: «Это трамвай «шестерка» идёт по набережной Лейтенанта Шмидта». В классе оживление. Или такой вопрос: «Ваше судно идёт в тумане. Вдруг послышался барабанный бой ...». Снова у курсантов заминка. Оказывается, турецкое судно подает «туманные» сигналы. Это правило было только у турок и о нём мало кто знал. Безпальчев был в Турции, точнее в Константинополе, с визитом эскадры Черноморского флота. В двадцатых годах, когда мы только что появились на свет, Безпальчев командовал на Черноморском флоте эсминцем «Петровский». Бывший Нарком ВМФ Н.Г.Кузнецов в своих мемуарах так характеризовал командира «Петровского»: «...Человек строгий и любящий порядок во всём». Очень точная характеристика. В Севастополе нам показали флотские склады и производственные мастерские. Везде был образцовый порядок и чистота. На следующий день весь курс привели в сухой док на очистку подводной части крейсера «Коминтерн» (20 лет назад К.А. Безпальчев вводил в строй этот корабль). На беседках за бортом курсанты работали в защитных очках. Специальными скребками сдирали ракушки и водоросли, а потом стальными щетками - старую краску и ржавчину. Невозможно забыть экскурсию на панораму «Оборона Севастополя». Творение профессора Петербургской Академии художеств Ф.А.Рубо поразило масштабностью и выразительностью.
На переходе из Севастополя в Новороссийск нам впервые довелось наблюдать тактическое учение эскадры кораблей, которым руководил командующий Черноморским флотом контр-адмирал Ф.С. Октябрьский. Командующий находился на «Неве», которая обозначала линейный корабль «синих» и подвергалась в открытом море атакам авиации и подводными лодками «красных». Свободные от штурманской вахты курсанты были расписаны по секторам наблюдения за воздухом и перископами подводных лодок. Сначала нас атаковали самолеты, затем услышали доклад сигнальщика: «Две торпеды справа шестьдесят». После торпедной атаки «Нева» застопорила ход и спустила на воду моторный катер - поднять учебные торпеды. Приняв на борт торпеды, продолжили путь и через несколько часов подошли к Новороссийску. Когда входили в Цемесскую бухту, капитан 2 ранга Безпальчев собрал курсантов на прокладочной палубе для беседы. «В Цемесской бухте в июне 1918 г. по приказу Ленина были затоплены корабли Черноморского флота, - сказал он. Это решение было вынужденным. Нельзя было допустить захвата кораблей кайзеровской Германией». С большим интересом слушали мы рассказ бывалого моряка. Безпальчев сказал, что для исполнения решения правительства по указанию Ленина в Новороссийск был командирован член коллегии Народного комиссариата по морским делам - наш теперешний преподаватель. На Вахромеева мы стали смотреть теперь другими глазами. Нам было очень лестно учиться у знаменитых преподавателей, какими были для нас Безпальчев, Вахромеев и Кацадзе (начальник училища).
Вахрамеев Иван Иванович. - ... После Севастополя и Новороссийска «Нева» взяла курс на Батуми. Наш класс заступил на штурманскую вахту. Была полночь. Погода заметно портилась. Небо заволокли тучи, моросил мелкий дождь. Ветер не утихал - дула новороссийская бора. Качка чувствовалась всё сильнее. Мы по одному начали покидать прокладочную палубу. Капитан 2 ранга Безпальчев, как обычно, ходил между прокладочными столиками с невозмутимым видом - качка старому «морскому волку» нипочем. Неужели и мы будем такими? К утру ветер немного стих. Через несколько часов стали на якорь на Сухумском рейде, где прошло шлюпочное учение. На следующий день пришвартовались в Батуми, где было разрешено увольнение в город. С интересом впервые рассматривали субтропические растения. Долго по городу бродить не пришлось — было жарко и душно. Вечером жара спала. Курсанты вышли в город на строевую прогулку с песней. После кратковременной стоянки в Батуми отплыли в Севастополь. Снова драили палубу и медяшки, несли штурманскую вахту, стреляли из зенитных орудий, ходили на шлюпках на веслах и под парусами. В Севастополе были свидетелями «суеты» на рейде главной базы флота. К стоявшим на якорях линкору «Парижская коммуна», новому крейсеру «Ворошилов» и модернизированным - «Красному Кавказу» и «Красному Крыму» то и дело подходили плавсредства с разными видами снабжения и боеприпасов. Погрузка их на корабли проходила четко и без задержки. Кроме крейсеров, на большом рейде стояли новые эскадренные миноносцы «семерки» и модернизированные «Новики»... Вся эта армада олицетворяла собой боевую мощь Черноморского флота.
Продолжение следует.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ. 198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус.
В середине апреля 1904 г., готовясь к высадке своей 2-й армии на Ляодунский полуостров, японцы усилили морскую блокаду Порт-Артура. Они систематически ставили на подходах к порту мины, держали вблизи него постоянный корабельный дозор из миноносцев и крейсеров. Несмотря на потери, русская эскадра представляла большую силу и еще могла помешать противнику высадить десант. Но командовавший флотом после гибели С. О. Макарова наместник царя адмирал Алексеев не организовал активного противодействия врагу. Это не было сделано даже тогда, когда стало известно о высадке японцев в Бицзыво. Вместо энергичных действий Алексеев выехал в Мукден, временно передав командование эскадрой контр-адмиралу Витгефту, человеку крайне нерешительному. Витгефт пошел на поводу у коменданта крепости Стесселя и начал разоружать корабли, снимать на берег команды, хотя обстановка этого не требовала.
Но на эскадре еще был жив наступательный дух тактики вице-адмирала Макарова. Многие командиры кораблей и другие офицеры эскадры проявляли разумную инициативу, стремясь всемерно противодействовать японской блокаде Порт-Артура. Неоднократно на траление неприятельских мин выходил так называемый тральный караван - соединение, состоявшее из катеров, шаланд, мелкосидящих пароходов и миноносцев. Корабли эскадры ставили мины, обстреливали фланги войск противника.
С началом блокады Порт-Артура японская эскадра ежедневно появлялась перед ним вне действия русских береговых батарей проходя одним и тем же маршрутом, со стороны адмирала Того это был явный просчет, что и было подмечено некоторыми морскими офицерами в частности капитаном 2-го ранга Ф. Н. Ивановым, он обратился контр-адмиралу Витгефту с предложением выставить минное заграждение на пути следования японцев нерешительный Витгефт долго не решался но в конце концов поддался уговорам и разрешил постановку. 01 мая 1904 года «Амур» в сопровождении шести экадренных миноносцев («Внимательный», «Выносливый», «Скорый», «Смелый», «Стройный» и «Сердитый») вышел на боевую постановку, имея приказ поставить заграждение в 8-10 милях от входа в Порт-Артур. Но командир «Амура» капитан 2-го ранга Ф. Н. Иванов нарушил приказ: многократно наблюдая маневрирование японских кораблей, он установил, что те, как правило, не приближаются к берегу ближе, чем на 10-11 миль. Именно на таком расстоянии он и выставил банку из 50 шаровых мин, за что по возвращении на базу получил строгий выговор от контр-адмирала Витгефта. А утром следующего дня прозвучали взрывы, подтвердившие правильность принятого Ивановым решения.
Утром 2 мая 1904 года у Порт-Артура появился отряд японских кораблей. Впереди строем кильватера шли броненосцы «Сикисима», «Хацусе» и «Яшима», за ними следовали крейсера «Тацута» и «Читозе». На расстоянии 12 миль от берега корабли поворотом «все вдруг» развернулись в строй фронта. Неожиданно в 10.30 перед форштевнем «Яшимы» взметнулся столб воды, и броненосец, накренившись на правый борт, стал оседать на нос. Команда спустила шлюпки, но покидать корабль не спешила, надеясь удержать его на плаву.
Остальные корабли отряда застопорили машины, а флагманский броненосец «Хацусе» стал медленно приближаться к поврежденному собрату. И тут раздался новый взрыв, затем еще два. Выпустив струю пара, «Хацусе» начал стремительно погружаться в воду и через каких-нибудь 40 секунд исчез с поверхности, погибло 36 офицеров и кондукторов и 457 матросов, было ранено 95 человек. На японских кораблях взвыли сирены, отряд дал полный ход и скрылся в туманной дымке. Последним уходил сильно осевший на нос и временами останавливающийся и стравливающий пар «Яшима». При этом крейсера в течение нескольких минут из всех орудий вели бешеный огонь по воде вокруг себя, полагая, что их атаковали русские подводные лодки. Японцам не удалось довести поврежденный броненосец до базы: ночью подул свежий ветер, переборки не выдержали напора волн, и «Яшима» также затонул.
В ночь на 02 мая в густом тумане столкнулись броненосный крейсер «Касуга» и крейсер «Иосино». В результате «Иосино» быстро затонул, погибло32 офицера и кондуктора и 303 человека команды, а «Касуга» был поставлен на ремонт. В тот же день наскочила на камни авизо «Тацута», а два дня спустя при столкновении в заливе Кинджоу, канонерская лодка «Акаги» острым форштевнем разрубила свою же канонерку «Осима».
Тогда же, в мае, на минах выставленных «Амуром» подорвались в бухте Керр, возле Дальнего, авизо «Мияко», миноносцы № 48 и «Акацуки».
Все это создавало благоприятные условия для активных действий на море, однако контр-адмирал Витгефт продолжал держать эскадру в гавани, избегая решительного боя с японским флотом.
Оборона Порт-Артура
После гибели адмирала Макарова начался новый этап войны. Русская эскадра оказалась неспособной вести активные действия на море. Флотом стал «командовать» ничего не понимавший в его боевом использовании начальник Квантунского укрепленного района генерал-лейтенант А.М. Стессель, было принято решение большую часть кораблей разоружить и оружие списать вместе с матросами на берег. С кораблей Порт-Артурскои эскадры на берег сошли сформированные батальоны моряков. Комендоры свезли на берег и установили на позициях 10 шестидюймовых орудий и 83 меньших калибров с корабельными боеприпасами. До середины июня с кораблей было снято и установлено на позициях 166 орудий.
Вместо того чтобы оставшиеся в строю корабли флота использовать в полную силу на море,адмиралы Витгефт и Ухтомский охотно их разоружали, лишь бы самим не воевать. Японское главное командование использовало благоприятные условия и 22 апреля севернее Порт-Артура в районе Бицзыво произвело без противодействия и без потерь высадку 2-й армии (до 35 тыс. человек, 216 орудий), чем прервало коммуникации крепости с армией в Маньчжурии. «Соединенный флот», понеся тяжелые потери, тем не менее, продолжал нести блокадную службу и господствовал в Желтом море. Японские войска, не ожидая, когда Куропаткин сосредоточит силы, наступали. Порт-Артур оказался под угрозой осады. Части 2-й японской армии, продвигаясь в направлении Порт-Артура, 13 мая заняли высоты перед Киньчжоуской (Цзиньчжоуской) долиной и начали укрепляться в ожидании подхода главных сил. Генерал Оку решил атаковать укрепленную русскую позицию силами трех дивизий и отдельной артиллерийской бригады (всего более 35 тыс. солдат при 198 (216) орудиях). Одна дивизия, высадившаяся во втором эшелоне армии, оставалась для прикрытия с севера. Укрепленная позиция на перешейке Квантунского полуострова между Киньчжоуским заливом и заливом Хунуэза представляла собой группу холмов по фронту до 4 км с понижающимися к заливам скатами; она имела две линии траншей с ходами сообщения, блиндажами и редутами, огражденными искусственными препятствиями из проволоч-ных заграждений в четыре - пять рядов кольев общим протяжением до 6 км. На позиции «колесом к колесу» стояли 13 артиллерийских батарей – 65 орудий и 10 пулеметов. Хотя в районе Киньчжоу под общим командованием командира 4-й Восточно - Сибирской стрелковой дивизии генерал-майора Фока находилось около 18 тыс. солдат, непосредственно для обороны позиции выделялось всего 14 рот и 5 охотничьих команд (3800 человек); командовал ими полковник Третьяков – командир 5-го Восточно-Сибирского полка. Следовательно, японцы превосходили русских в артиллерии в три раза, а в пехоте почти в десять раз.
Утром 26 мая после артподготовки густые цепи солдат противника бросились в атаку, но, встреченные ураганным огнем залегли. Тогда огонь всей японской артиллерии, в том числе и появившихся в Киньчжоуском заливе канонерских лодок, обрушился на обнаружившую артиллерию. К одиннадцати часам часть орудий оказалась подбитой, а оставшиеся в строю прекратили огонь из-за отсутствия снарядов. К полудню первая фаза боя закончилась, артиллерия неприятеля замолчала, а его пехота ни в одном направлении не смогла приблизиться к русским окопам на расстояние, позволявшее броситься в штыковую атаку. Положение японской армии, имевшей против себя всего один русский полк, было далеко не блестяще. Генерал Фок самоустранился от руководства боевыми действиями, поручив это командиру бригады генералу Надеину; но последний ничего не сделал, кроме того, что попытался послать подкрепления на позицию, которые с пути Фок возвратил обратно. Стессель отсиживался в Порт-Артуре. Его «руководство» выразилось в единственной телеграмме, предлагавшей Фоку ввести в дело 6-дюймовую пушку Канэ, которая не была еще и установлена на позиции. После полудня Фок направил Третьякову записку, рекомендуя усилить левый фланг, и, получив ответ, что в полку нет ни одной свободной роты и что вся надежда только на удаль солдат и на мужество офицеров, тем не менее, не выделил из имевшихся в его распоряжении 14 тысяч ни одного солдата. В ночь на 27 мая 5-й полк отошел к станции Нангалин. В эту же ночь был оставлен Дальний. Его хорошо оборудованный порт не был разрушен; врагу досталось много трофеев. Японцы продвигались вперед крайне осторожно и заняли город только 01 июня.
Японцам достались электростанция, погрузочный порт, около сотни портовых складов, сухой док, железнодорожные мастерские, 400 вагонов и большие запасы угля. Хотя все большие корабли и перешли в Порт-Артур, в Дальнем осталось около 50 небольших судов различного назначения. Командование Квантунского укрепрайона сделало противнику столь дорогой «подарок», потому что приказ об уничтожении порта последовал только после оставления Цзиньчжоуской позиции. В результате Дальний, переименованный в Далянь, почти сразу же стал главным портом через который на протяжении всей войны японские армии, действовавшие в Маньчжурии и против Порт-Артура, получали новые контингенты войск, боеприпасы, продовольствие. В частности, 11-дюймовые гаубицы для осады крепости прибыли на театр через Дальний, где имелись приспособления для выгрузки их с транспортов.Там же стали базироваться и японские миноносцы.
Под Киньчжоу русские потеряли 20 офицеров и 770 солдат убитыми и пропавшими без вести, 8 офицеров и 626 ранеными. Потери 5-го полка, из состава которого выбыло 37% солдат и 51% офицеров, свидетельствовали об упорстве и героизме. Японцы потеряли, по их данным, убитыми 33 офицера и 716 солдат и ранеными 100 офицеров и 3355 солдат. С оставлением Киньчжоу - передовой позиции Порт-Артура - противнику была открыта дорога к крепости, на пути к ней не было ни одного укрепления.
Попытка деблокировать крепость окончилась неудачей: после сражения при Вафангоу (1-2 июня) 1-й Сибирский корпус Штакельберга отступил на север для соединения с Куропаткиным.
Первая попытка прорыва Порт-Артурской эскадры во Владивосток
Сразу же после того, как стало известно об отступлении от Вафангоу частей Штакельберга, наместник Алексеев приказал контр-адмиралу В.К. Витгефту вывести Тихоокеанскую эскадру из крепости и направить ее во Владивосток. 9 июня на суда вернули орудия, снятые на берег, и на следующий день, впервые после гибели адмирала Макарова, эскадра в составе эскадренных броненосцев «Цесаревич» (флаг контрадмирала Витгефта, капитан 1 ранга Н. Иванов), «Ретвизан» (капитан 1 ранга Щенснович), «Полтава» (капитан 1 ранга Успенский), «Севастополь» (капитан 2 ранга Эссен), «Пересвет» (флаг контр-адмирала Ухтомского, капитан 1 ранга Бойсман), «Победа» (капитан 1 ранга Зацаренный); крейсеров «Баян» (брейд-вымпел капитана 1 ранга Рейценштейна), «Аскольд» (капитан 1 ранга Грамматчиков), «Диана» (капитан 2 ранга Ливен), «Паллада» (капитан 1 ранга Сарнавский), «Новик» (капитан 2 ранга Шульц); минных крейсеров «Всадник» (капитан 2 ранга Опацкий) и «Гайдамак» (капитан 2 ранга Колюбакин); эскадренных миноносцев «Бойкий» (лейтенант Подъяпольский), «Бурный» (лейтенант Н. Тырков), «Лейтенант Бураков» (лейтенант Долгобородов), «Выносливый» (лейтенант Рихтер), «Грозовой» (лейтенант Бровцын) и «Бесстрашный» (лейтенант П. Трухачев) вышла в море, 16 час. 50 мин. Эскадра, пройдя за тралящим караваном около 8 миль в море и отпустив последний в Порт-Артур, построилась в строй кильватера и, имея оба минных крейсера и 7 миноносцев на правом траверзе, легла на курс SO 20° и дала ход 10 узлов.
17 час. 10 мин. Появление с ONO идущего на пересечку курса японского флота в составе эскадренных броненосцев «Микаса», «Асахи», «Фудзи», «Сикисима»; броненосных крейсеров «Ниссин» и «Кассуга», «Якумо» и «Асама», идущих впереди слева, и легких крейсеров «Касаги», «Читосе», «Такасаго» и «Ниитака». Позади шел отряд крейсеров в составе «Акаси», «Сума», «Акицусу», «Идзуми», «Чиода» и одного невыясненного, сопровождаемый 18 миноносцами.
Одновременно 4-я группа японских кораблей в составе крейсеров «Матсушима», «Хасидате», «Итсукушима», «Яеяма», броненосца «Чин-Иен» и 12 миноносцев направилась между русской эскадрой и берегом Квантуна.
18 час. 50 мин. Считая соотношение своих сил с силами противника невыгодным для решительного столкновения и учитывая наличие у противника превосходящего числа миноносцев (30 против 6), контр-адмирал Витгефт решил отказаться от вступления в бой и вернуться в Порт-Артур.
Сблизившись с противником на 55 кабельтовых, эскадра повернула, следуя движению флагмана, последовательно на 16 румбов вправо и легла на Порт-Артур, имея ход 14 узлов.
20 час. 15 мин. Наступление сумерок. Следовавший сзади японский флот отстал и был потерян из вида, кроме миноносцев, продолжавших следовать за эскадрой вне дальности огня.
20 час. 27 мин. Первая атака японских миноносцев на концевые корабли порт-артурской эскадры, отбитая крейсером «Паллада», избежавшим маневрированием попадания выпущенной торпеды.
20 час. 45 мин. Вторая попытка японских миноносцев атаковать эскадру, отбитая огнем крейсера «Новик». Подойдя на 30 кабельтовых, противник принужден был отойти.
21 час. 05 мин. Третья атака японских миноносцев на концевые корабли эскадры, отбитая шедшими в арьергарде крейсерами с дистанции 11–12 кабельтовых. Общее число выпущенных противником и замеченных торпед - 7.
21 час. 30 мин. Приход порт-артурской эскадры на внешний рейд и постановка ее на якорь по диспозиции.
21 час. 35 мин. Подрыв эскадренного броненосца «Севастополь» на японской мине заграждения во время подхода к месту постановки на якорь. Подведя пластырь и потушив возникшие ют взрыва пожары около 6² патронного погреба и у носовой 12² башни, броненосец прошел в бухту Белый Волк, где и стал на якорь на глубине 12 метров. Броненосец получил подводную пробоину в носовой части левого борта на глубине 3,5 метра от ватерлинии размерами 3,5 х 4,5 метра. 22 часа 10 июня - 4 часа 11 июня. Сейчас же после постановки кораблей на якорь японцы предприняли, несмотря на лунную ночь, упорные атаки миноносцами, продолжавшиеся до рассвета. Всего было произведено 8 атак группами по 3 - 4 миноносца (помимо одиночных) с дистанции до 12 кабельтовых, отраженных огнем всех кораблей и береговыми батареями, причем было потоплено 3 японских миноносца. За время этих атак миноносцами было выпущено 38 торпед, не имевших попаданий, за исключением одной, попавшей в японский же миноносец «Чидори»; 12 из этих торпед были обнаружены выскочившими на берег. 14 июня контр-адмирал Виттефт донес адмиралу Алексееву о результатах выхода в море 10 июня. Всю вину за неблагоприятный исход выхода он принимал на себя, неуспех эскадры объяснил недостатками практики совместного плавания кораблей и слабой боевой подготовкой личного состава флота. «Осмотревшись и выждав дальнейшего хода военных действий, - писал Витгефт в заключение донесения, - буду далее действовать сообразно обстоятельствам, так как, очевидно, выждать, как это ни прискорбно, вновь благоприятного момента и успеха разбить японский флот до прихода из России эскадры я не считаю возможным надеяться и повело бы лишь к его потере».
Таким образом, командующий считал подчиненный ему флот небоеспособным и до прихода 2-й Тихоокеанской эскадры Рожественского не видел возможности предпринимать какие-либо активные действия. 03 июля Витгефт получил ответ. Главнокомандующий писал: «...я не нахожу достаточных оснований, по которым вместо исполнения моих указаний - выйти в море и атаковать неприятеля, нанести ему поражение, вы приняли решение возвратиться на рейд...». Так как неприятель на сухопутном фронте начал наступление против крепости, Алексеев советовал флоту находиться в полной готовности к уходу из базы, а до этого времени оказывать войскам содействие в обороне, активно действуя всей эскадрой и отдельными кораблями. На случай если положение крепости будет безнадежным, наместник приказывал выйти в море и по возможности, не вступая в бой с флотом противника, уходить во Владивосток.
О положении на маньчжурском театре Алексеев сообщал, что армейский корпус, предназначенный для выручки Порт-Артура, под напором японцев отступил к главным силам, но русские сухопутные силы в Манчжурии достигли 200 тысяч человек и в ближайшее время следует ожидать серьезного нажима на противника.
Но «Какой бы ни был успех, - писал адмирал, - без успеха на море, он не будет иметь значения. Между тем все, что на море, производит громадное впечатление в Японии. Уничтожение трех транспортов нашими крейсерами вызвало целую панику, а равно выход и эскадры из Артура... будьте бдительны и не пропускайте благоприятной минуты снова выйти с Вашей эскадрой, но только без возвращения на Артурский рейд».
В телеграмме главнокомандующего, полученной Витгефтом одновременно с письмом, вопрос о выходе эскадры был уже поставлен как приказ: «...пополнив все запасы... обеспечив безопасный выход и избрав благоприятный момент, выйти с эскадрой в море и, по возможности, избежав боя, следовать во Владивосток, избрав путь по усмотрению». Обмен телеграммами между главнокомандующим и командующим, эскадрой продолжался до тех нор, пока Алексеев, наконец, 17 июля.( категорически не приказал Витгефту выходить с флотом во Владивосток. «...Принимая во внимание, - писал он, - что поддержка Артуру может быть оказана не ранее сентября и что Балтийская эскадра может прибыть сюда только в декабре, для Артурской эскадры не может быть другого решения, как напрячь все усилия и энергию и, очистив себе проход через неприятельские препятствия, выйти в море и проложить себе путь во Владивосток, избегая боя, если позволят обстоятельства».
Приказывая Витгефту прорываться во Владивосток, наместник исходил из того, что Порт-Артур до прихода Балтийского флота не продержится, и если эскадра не уйдет из крепости, то погибнет. Прорвавшись во Владивосток и соединившись там с крейсерами, она сможет постоянно угрожать морским путям сообщения противника, а после прихода на Дальний Восток 2-й эскадры русский флот будет иметь возможность встретиться с флотом противника в морском сражении.
Пока шел обмен депешами между наместником и адмиралом корабли русской эскадры активно участвовали в обороне Порт-Артура, обстреливали позиции противника, выставляли минные заграждения, отражали попытки японских миноносцев проникнуть на Порт-Артурский рейд, так 3 мая сторожевыми канонерскими лодками «Гиляк», «Отважный» и «Гремящий» и береговыми батареями были отражены попытки японских заградителей под прикрытием миноносцев поставить мины на внешнем рейде Порт-Артура.
В связи с начавшимся 13 мая наступлением японцев на Кинджоу канонерская лодка «Бобр», перейдя в бухту Хунуэза (Хэндбай), открыла огонь по левому флангу противника, вынудив его приостановить наступление.
Одновременно с канонерской лодкой 3 паровых катера под командой мичмана Геркена и вооруженный портовый катер под командой прапорщика флота Дейчмана из бухты Хэндбай обстреляли левый фланг японских войск с дистанции около 6 кабельтовых.
В тот же день соединенный отряд эскадренных миноносцев в составе «Внимательный», «Выносливый», «Властный», «Бесстрашный», «Сильный», «Смелый», «Решительный», «Стройный», «Сердитый» и «Сторожевой» под общим командованием капитана 2 ранга Елисеева около 23 часов вышел в море к о. Мурчисон для атаки японских кораблей после их отхода от Кинджоу.
Вскоре после 1 часа 14 мая на пути к о. Мурчисон миноносцы, проложив курс вдоль его южного берега, начали осмотр заданного района. С головного миноносца «Внимательный» (брейд-вымпел капитана 2 ранга Елисеева) впереди, метрах в 40, были замечены буруны. Несмотря на задний ход, миноносец наскочил на камни. Остальные миноносцы, предупрежденные об опасности свистками, аварии избежали. Попытки стащить миноносец буксировкой успеха не имели, миноносец било зыбью о камни, и через пробоину в угольной яме поступала вода. Ввиду наступления отлива капитан 2 ранга Елисеев, считая рискованным оставаться со всеми миноносцами к рассвету у о. Мурчисон, приказал, сняв с миноносца экипаж, ценное имущество и приведя корабль в негодность, взорвать его торпедами, что и было выполнено эскадренным миноносцем «Выносливый». К 8 часам отряд вернулся в Порт-Артур.
В связи с предпринятым 1 июня наступлением японцев на сухопутном фронте против Порт-Артура и отступлением русских передовых частей штаб крепости просил контр-адмирала Витгефта выслать в бухту Меланхэ корабли для обстрела неприятельских позиций и батарей, расположенных в этом секторе. Для выполнения этой задачи утром около 11 час. 30 мин. были высланы из Порт-Артура крейсер «Новик» (капитан 2 ранга Шульц) и миноносцы «Боевой», «Властный», «Грозовой», «Выносливый», «Бесстрашный», «Лейтенант Бураков», «Бурный», «Расторопный», «Сердитый», «Скорый» и «Разящий». До конца мая русские корабли еще трижды выходили на минные постановки и дважды отразили попытки японцев проникнуть на рейд Порт-Артура.
При выходе из Порт-Артура в море на SO было обнаружено 16 японских миноносцев, с которыми «Новик», а затем и миноносцы вступили в бой на дистанциях от 40 до 25 кабельтовых, вынудив противника отойти полным ходом в море. Придя к 13 часам в бухту Меланхэ, «Новик» и миноносцы произвели обстрел побережья и японских позиций, заставив наступающего на правом фланге противника прекратить атаки и отойти. До конца июня было произведено несколько минных постановок при проведении которых были перестрелки с японскими миноносцами, дежурные крейсера, канонерские лодки, миноносцы, совместно с береговыми батареями дважды отразили попытки японцев проникнуть на рейд Порт-Артура.
25 июля Виттефт получил от наместника последнюю депешу: «Вновь подтверждаю... к неуклонному исполнению вывести эскадру из Порт-Артура... невыход эскадры в море вопреки высочайшей воле и моим приказаниям и гибель ее в гавани в случае падения крепости лягут тяжелой ответственностью перед законом, лягут неизгладимым пятном на андреевский флаг и честь родного флота. Настоящую телеграмму сделать известной всем адмиралам и командирам».
Оставаться флоту в Порт-Артуре в это время было крайне опасно еще и потому, что японцы установили осадные батареи и 25 июля открыли огонь по городу, порту и кораблям. Стрельба не корректировалась, попадания в корабли были случайными, но тем не менее в первый же день обстрела пострадал броненосец : снаряд попал в его боевую рубку, погиб один матрос-радиотелеграфист, несколько человек получили ранения, среди них и сам контр-адмирал Витгефт. 27 июля в броненосец «» попало семь снарядов. Один снаряд угодил в борт «Ретвизана» и нанес ему подводную пробоину почти в полквадратной сажени. Броненосец через нее принял пятьсот тонн воды и осел на один фут в воду. Одним из следующих снарядов был легко ранен в руку командир броненосца Щенснович и двадцать человек матросов. Это происходило на виду эскадры и произвело на всех удручающее впечатление.
Напрасно все шесть броненосцев громили перекидным огнем районы возможного расположения японских батарей, сотрясая до основания хрупкие домики в Старом и Новом городе. Бомбардировка неуклонно продолжалась. Стала очевидной невозможность дальнейшего пребывания эскадры в Артуре.
После телеграммы Алексеева и начала обстрела кораблей в гавани Витгефт приступил к выполнению приказа, хотя в благополучный исход по-прежнему не верил. 26 июля на броненосце он объявил флагманам и командирам кораблей последнюю телеграмму Алексеева и назначил выход эскадры на 6 часов утра 28 июля. К этому времени он приказал принять топливо, снабжение и пр. Указаний, как вести бой при встрече с противником, адмирал не дал, сказав, что он будет пользоваться инструкциями, выработанными в свое время адмиралом Макаровым.
Взгляды Витгефта на исход прорыва с предельной ясностью были высказаны им на совещании офицеров, «Кто может, тот и прорвется, - говорил адмирал, - никого не ждать, даже не спасать, не задерживаясь из-за этого; в случае невозможности продолжать путь, выкидываться на берег и по возможности спасать команды, а судно топить и взрывать; если же не представится возможности продолжать путь, а представится возможным дойти до нейтрального порта, то заходить в нейтральный порт, даже если бы пришлось разоружиться, но никоим образом в Артур не возвращаться, и только совершенно подбитый под Порт-Артуром корабль, безусловно не могущий следовать далее, волей-неволей возвращается в Артур». Приказ о выходе эскадры был разослан на корабли в этот же день.
Известие о предстоящем выходе в море вызвало не энтузиазм, а... вздох облегчения, - записал в своем дневнике старший офицер крейсера «Диана» капитан 2 ранга Семенов. - Необходимость этого выхода была до такой степени очевидна, массы были так проникнуты этим сознанием, что упорство «начальства» порождало среди наиболее горячих голов самые ужасные подозрения... Иногда казалось... что вот-вот по эскадре пронесется зловещий крик: - «Измена! Начальство нас продало!..».
Началась спешная подготовка к дальнему и полному неизвестности походу. В ночь на 28 июля корабли эскадры, назначенные для прорыва, были готовы к выходу. Во Владивосток уходили броненосцы «», «», «», «», «» и «»; крейсера «», «Паллада», «Диана» и «Новик»; миноносцы «Выносливый», «Бесшумный», «Властный», «Грозовой», «Бойкий», «Бурный», «Беспощадный» и «Бесстрашный» и госпитальный транспорт «Монголия». Остальные корабли, в том числе и броненосный крейсер «Баян», незадолго до выхода подорвавшийся на мине, оставались для обороны крепости. Уходившие корабли были укомплектованы личным составом, обеспечены углем и боеприпасами, но не имели достаточно орудий, которые в свое время были сняты для усиления крепости; всего недоставало: 6-дюймовых орудий - 10; 76-миллиметровых - 18 и других - 65.
Японский флот между тем продолжал нести блокадную службу. Адмирал Того, будучи уверен, что русская эскадра в связи с тесной осадой крепости с суши неизбежно выйдет в море, усилил наблюдение за порт-артурским рейдом и перебазировал свои главные силы от островов Эллиот к острову Роунд, ближе к Порт-Артуру. К 28 июля дислокация японского флота была следующая: броненосцы , «», «Фуджи», «Сикисима» и броненосный крейсер «Асама» находились в районе острова Роунд; крейсера «Якумо», «Касаги», «Такасаго» и «Читозе» - в 15 милях южнее Ляотешана; крейсера «Акаси», «Сума» и «Акицусу» - у Энкоунтер-Рока; крейсера «Хашидате» и «Матсушима» - в бухте Сикау около Порт-Артура; 1, 2 и 3-й отряды миноносцев несли блокаду порт-артурского рейда; 4-й отряд стоял в Дальнем; броненосец «Чин-Иен», броненосные крейсера «Ниссин» и «Кассуга» находились в море вблизи Порт-Артура; крейсера «Итсукишима» и «Идзуми» - у островов Эллиот, «Чиода» - в Дальнем. Вице-адмирал Камимура с броненосными крейсерами находился в Корейском проливе. Он имел приказ не допустить в Желтое море владивостокские крейсера.
- Который час? - Без пяти минут – Осень! «Окончилось лето, окончилось лето и снова на землю слетает листва… окончилось лето, окончилось лето не хочется верить этим словам. По давним приметам оно отгуляло, оно отгуляло положенный срок. Но главной приметой, что кончилось лето звучит этот первый школьный звонок…» (из песни). Не поспоришь…Все проходит, август закончился, а с ним и лето … Засентябрило за окном, засентябрило… « А когда сентябрь взойдет наместником, затеплит он лампадку, не дыша, легко, над небесно-чистыми проливами, под крестовым христианским крестиком вздрогнет вдруг осенняя душа. И польются рифмы с переливами и взойдет возвышенно, легко, над небесно-чистыми проливами караваны песен и стихов». Уж, чего, чего, а стихов и песен про осень действительно не сочтешь. И какие? «Ветви прозрачны, аллея пуста, в сини бледнеющей, веющей, тающей… Странная тишь. Красота. Чистота… Запах в садах доцветающих роз, дни недосказанных слов и мгновений.» ( Валерий Брюсов ). Стихи навевают…манят…зовут… волнуют… «Я ухожу в осеннюю аллею. Бреду неспешно, листьями шурша, ни о чем я больше не жалею, осенний блюз поет моя душа. Я ухожу в осеннюю небрежность, немного грусти пробуя на вкус, кленовый лист задумчиво и нежно кружится в вальсе, падая на куст. Я ухожу в осеннюю аллею и пусть напиток осени – не мед… Я каждый раз от осени хмелею, не от вина, а от ее красот « (С.Тишкова ) «Дождик на улице, и все кругом иначе. Не так, как в ясный солнечный денек. Дождит на улице. Как будто небо плачет и нескончаем слез его поток… И в тех слезах – кристально чистых, светлых – и люди, и деревья, и зонты… Вот бусинками катятся по веткам, а вот росой упали на цветы. Дождит на улице и все кругом иначе, и зонтиков веселый хоровод…Кто весь промок, а кто по лужам скачет… А дождь себе идет, идет, идет…» «Не жди перемены в погоде, идут затяжные дожди, под шепот осенних мелодий со мной у окна посиди. Послушай, как тонкие струны в стекло рассыпаясь, стучат. Как будто прозрачные струны минором прохладным звучат. И капли танцуют на лужах, и кружится с ветром листва… А может быть дождь тот нужен, чтоб лишними стали слова. Под музыку светлую эту вдвоем помолчим у окна. И нашим дыханьем согрета, все скажет за нас тишина» «Осень - она не спросит. Осень – она придет. Осень – она вопросом в синих глазах замрет. Осень – дождями ляжет, листьями заметет. По опустевшим пляжам медленно побредет. Может быть ты заметишь рыжую грусть листвы… Может быть мне ответишь, что вспоминаешь ты?»
Только каждому из нас решать, чем станет эта осень: унылою порой или очей очарованье… Осень – это время, когда подводят итоги и анализируют сбывшееся. Осень- погоды перемен восемь, говорится в пословице. А это значит будет переменчив и капризен сентябрь. То задует ветрами и начнет сеять сквозь небесное сито долгими и скучными дождями, то порадует светлыми, погожими деньками. И осень уступит еще дорогу бабьему лету, хоть на недельку…
Обращение к ветеранам – выпускникам Военно-морских подготовительных училищ.
Владимир Брыскин, ленинградские подготы 46-49-53
Некоторые страницы истории
Бакинское Военно-Морское Подготовительное Училище.
Двухстороннее красное полотнище, с одной стороны которого золотистой шелковой нитью вышиты слова «За нашу Советскую Родину», а в центре — серп и молот, а с другой в центре — военно-морской флаг и внизу той же нитью вышито: «Бакинское Военно-морское подготовительное училище».
Владивостокское Военно-Морское Подготовительное Училище.
Один из выпускников Владивостокского Военно-Морского Подготовительного училища «Дядя Саша» из Гремихи. Устьянцев Александр Михайлович.
Горьковское (Саратовское) Военно-Морское Подготовительное Училище.
Ленинградское военно-морское подготовительное училище. Подготы 46-49-53
В 12 книгах Сборника опубликованы воспоминания офицеров Военно-Морского Флота, выпускников Первого Балтийского высшего военно-морского училища 1953 года, «подготов» и «первобалтов» 46-49-53. Автор проекта, составитель и редактор Ю.М.Клубков.
Десятая Всеподготская встреча, посвященная знаменательной дате – 70-летию создания Военно-морских подготовительных училищ, состоится 27 сентября 2014 года в здании ЛВМПУ по адресу: Морской переулок дом 3.
«Голосистый сентябрь вновь на пороге, в черном галстуке, белой рубашке. И шагают, волнуясь, по школьной дороге старшеклассники и первоклашки. Пусть мир знаний откроет тетрадки, в них так много прочтет детвора. И оставит на память закладки в своем сердце, уме навсегда». ( Оксана Ершова, интернет)
«День знаний и естественно, День мира- таков для всех день самый первый в сентябре, когда под звуки вальса из эфира звучат стихи и поздравленья детворе. День знаний – мирный день, необходимый, как знак он доброты и чистоты, давным – давно и прочно, горячо любимый, и щедрый на улыбки и цветы…» Сегодня пятьдесят тысяч ребятишек с Украины ( такая цифра прозвучала в СМИ ) сядут в российских школах за парты. В каждой школе к этой встрече готовились, чтобы в первый же день они не чувствовали себя чужими, чтобы взялись за руки с новыми друзьями и на равных зашагали в мир знаний. В эти дни их собирали в школу не только родные мамы и бабушки, другие - российские мамы тоже покупали для них рубашки, обувь, ранцы, портфели, тетрадки, канцелярские принадлежности… и несли их тем, кто очень сейчас нуждался. И цветы сегодня будут, и воздушные шары, и поздравления, и праздник будет с подарками. Тысячи слов сегодня скажут учителям и подарят «море» цветов. Первый учитель и первый звонок – так вот начнутся эти школьные годы и будет в них столько всего: счастливого, радостного, грустного и смешного… Неповторимого… Из сочинения: И каким бы радостным, торжественным, волнительным не был этот день, в школах сегодня много раз произнесут слово Беслан и расскажут о том, что случилось десять лет назад, Сегодня в Беслане - День скорби и памяти. И тоже придут дети, взрослые, мужчины и женщины, но вначале к разрушенному зданию бывшей школы – памятному месту всем, кто не выжил в том ужасе, кто погиб, защищая их. Принесут цветы, игрушки, фигурки ангелов, воду, зажгут свечи… Отзвучат молебны… Цветы лягут к могилам на кладбище в «Городе ангелов», так оно называется в Беслане, и к памятнику «Древо скорби»… Светлая всем память… Десять лет прошло, а как будто вчера… А сколько времени должно пройти, чтобы дети Славянска, Луганска, Донецка… приглушили в памяти то, что для многих так и не прозвучал последний звонок, не состоялся выпускной вечер. А как быстро забудут малыши, для которых первый звонок прозвучит сегодня пусть в гостеприимной, но не родной школе, только потому, что им пришлось «убегать от войны». Кому они будут задавать вопрос: почему это случилось? И кто, и как будет отвечать на них… А сегодня доброго пути вам всем в страну знаний….
